«Умoляю, пoзвoнитe Иocифу!»: Кaк «Гpишкa Тpeтий» цeлoвaл caпoги пaлaчeй в пoдвaлe HKВД
Москва, 1936 год. В Кремле гуляет верхушка НКВД — чекисты отмечают 19-ю годовщину создания ВЧК. Градус веселья растет, винные пары туманят головы, и тут на середину залы выходит Карл Паукер.
Личный брадобрей Сталина и начальник его охраны — в прошлом будапештский театральный гример — готовит для вождя «настоящий сюрприз».
Двое сослуживцев подхватывают Паукера под локти, как тюремные надзиратели. Бывший актер начинает изображать последние минуты жизни Григория Зиновьева. Его ноги бессильно волочатся по паркету, он выгибается, скулит, а затем рушится на колени, вцепившись в начищенный сапог одного из присутствующих:
— Умоляю!.. Христа ради!.. Позовите Иосифа Виссарионовича!..
Хозяин кабинета хохочет до слез, вытирая глаза платком. Застольники визжат от восторга и требуют повторить на бис. На третий заходивший Паукер, войдя в раж, воздевает руки к потолку и завывает еврейскую предсмертную молитву «Шма Исраэль».
Так над чьей же агонией с таким упоением потешался Генеральный секретарь?
Человека, чью смерть разыгрывали как фарс, урожденно звали Овсей-Гершен Радомысльский. В историю он войдет под партийным псевдонимом Григорий Зиновьев, а петроградская интеллигенция, пережившая его расправы, даст ему более точное прозвище — «Гришкой Третьим».
spb.aif.ru
Первым был самозванец Отрепьев. Вторым — «святой старец» Распутин. Третий же не носил короны, но забрал жизней больше, чем оба его предшественника, вместе взятые.
А ведь начиналось все с ленинского кружка в эмиграции. Ильич обожал Зиновьева за его напевный голос, готовый гипнотизировать толпу. Прочие же партийцы отзывались о нем иначе. Эсер Лазарев прямо назвал его «послушным лакеем, циничным и бессердечным опричником».
В июле 1917 года, когда Временное правительство объявило вождей большевиков в розыск, именно Зиновьев скрывался вместе с Лениным в знаменитом шалаше на озере Разлив. Они спали под одной рогожей и ели из одного котла. Позже советские художники напишут десятки картин «Ленин в Разливе», но фигуры Зиновьева на них не будет — его аккуратно сотрут и вычеркнут из истории.
В конце 1917 года Зиновьев становится полновластным «хозяином» Петрограда — распорядителем жизней трех миллионов человек. За глазом его назовут «ленинградским сатрапом».
Именно он осенью 1918 года выдаст страшную формулу Красного террора:
«Из ста миллионов жителей Советской России мы должны увлечь за собой девяносто. С остальными говорить бесполезно — их придется уничтожить».
Десять миллионов человек — население тогдашней Бельгии — он списал одним взмахом пера.
В августе 1921 года Петроградская ЧК с личного одобрения Зиновьева расстреливает 96 человек по сфабрикованному «делу Таганцева». Среди них — поэт Николай Гумилев. Спустя семь десятилетий Прокуратура РФ полностью реабилитирует погибших, признав, что никакая «боевая организация» не существовала — её выдумали чекисты, чтобы «прижечь» петроградскую интеллигенцию.
Роковой ошибкой Зиновьева стала игра в высшую власть. В 1924 году на XIII съезде именно он, спасая себя и надеясь рулить партией, зачитал ленинское «Завещание» и уговорил делегатов оставить Сталина на посту Генсека.
fessl.ru
Революционеры не знают благодарности. Пройдет всего три года, и Сталин мертвой хваткой вышвырнет «сатрапа» из Политбюро, Коминтерна и партии.
Зиновьев каялся. Он строчил унизительные письма, приползал на коленях, признавал любые «ошибки», готовый подписать что угодно, лишь бы остаться на плаву. Его исключали и восстанавливали трижды. Но в августе 1936 года его привели на первый Большой московский процесс по делу «Троцкистско-зиновьевского центра».
Зиновьев снова подписал все абсурдные обвинения в подготовке убийства Кирова и заговоре против Сталина. Ему пообещали жизнь в обмен на публичный спектакль.
Он поверил.
В ночь на 25 августа 1936 года в подвале здания Военной коллегии раздались шаги.
Григорий Зиновьев идти уже не мог. Конвоиры волокли его под руки по бетонному полу. Он рыдал, задыхался от астмы, скулил и порывался целовать сапоги палачам, выкрикивая:
— Это фашистский заговор! Бога ради, позвоните Иосифу Виссарионовичу! Он обещал нам жизнь!
Шедший рядом Лев Каменев — второй главный фигурант процесса — брезгливо посмотрел на бьющегося в истерике соратника и тихо произнес:
— Перестаньте, Григорий. Умрем достойно.
Зиновьева застрелили в отдельной камере — его вопли мешали конвою проводить остальные казни.
За расстрелом лично наблюдали глава НКВД Генрих Ягода, его заместитель Николай Ежов и тот самый бритвенный мастер Карл Паукер.
Ягода забрал извлеченные из голов расстрелянных пули себе домой — на память, как сувениры. Через полтора года арестуют самого Ягоду, и пули перейдут к Ежову. Вскоре расстреляют и Паукера, и Ежова. Карусель террора с легкостью пережевала собственных операторов.
Человек, утверждавший, что «с буржуазией нам не жить на одной планете», умер на коленях в подвале.
Человек, посылавший на убой лучших поэтов и ученых, встретил смерть, целуя сапоги расстрельной команды.
Человек, удержавший Сталина у власти в 1924-м, был ликвидирован по его же приказу в 1936-м.
В 1988 году Зиновьева официально реабилитировали. Приговор отменили за отсутствием состава преступления.
0 коммент.:
Отправить комментарий