вторник, 17 ноября 2026 г.

«Oн умoлял пpocтить — oнa нe пpocтилa»: глaвнoe пpeдaтeльcтвo в жизни coвeтcкoй Зoлушки


«Oн умoлял пpocтить — oнa нe пpocтилa»: глaвнoe пpeдaтeльcтвo в жизни coвeтcкoй Зoлушки

Её называли «вечной девочкой» и главной Золушкой советского кино. Но за волшебной улыбкой на экране скрывалась жизнь, в которой было всё, кроме сказки: цирковая арена вместо детства, предательство любимого мужа, депрессия и эмиграция. Янина Жеймо прошла через это — и не сломалась. Вот её настоящая история.

Янина Жеймо родилась 16 мая 1909 года в городе Волковыск Гродненской губернии Российской империи (ныне Гродненская область Белоруссии) в семье цирковых артистов.

Девочка с трёх лет выступала на арене как эквилибристка и наездница. В детстве она едва не умерла от дифтерита, а однажды сорвалась с лошади, выполняя сложный трюк. Но Бог хранил малышку.

Когда Янине было 14, отца не стало. Мать решила остаться в Петербурге — они находились там на гастролях. С двумя дочерьми, Яниной и Элей, она выступала в цирке с программой эксцентрической игры на ксилофонах. Жеймо считала, что своим маленьким ростом — 148 см — обязана ксилофону: он был тяжёлый, и она носила его на голове.

Мать была уверена, что цирк и эстрада — прекрасное будущее для её дочерей. Однако Янина вопреки её воле отправилась в киномастерскую Григория Козинцева и Леонида Трауберга «Фабрика эксцентрического актёра». Параллельно учёбе продолжала работать с мамой.

Через год девушка сыграла крохотную роль мальчика в фильме своих педагогов «Мишки против Юденича» (1925).

Вместе с ней учился и снимался в этом фильме актёр Андрей Костричкин. Старше на 8 лет, симпатичный, обаятельный — мечта, а не мужчина.


В 1930 году у супругов появилась на свет дочь, названная в честь матери — Янина. Но это не спасло брак — Костричкин оказался заядлым картёжником, спуская деньги в преферанс. Уже в 1932 году они разошлись.

Янина много снималась. Сначала это были эпизодические роли, но появились и заметные работы: Манька в ленте «Двадцать два несчастья», Кика в картине «Горячие денёчки», главная героиня в «Разбудите Леночку», Ася в фильме «Подруги». Благодаря своему росту она легко могла играть девочек-подростков.

— Принимая очередное приглашение сыграть ребёнка, мама всегда проверяла, примут ли её дети за свою, — улыбалась Янина Костричкина. — Например, перед съёмками фильма «Разбудите Леночку» она вырядилась в детскую одежду и отправилась в парк играть с мальчишками в лапту. Пацаны не только поверили, что перед ними ровесница, но и в конце концов отмутузили её за несколько неудачных подач. А садовница, которая отбила маму у драчунов, утерла ей нос и строго сказала: «Марш домой! И не вздумай реветь!»

В 1933 году Жеймо снималась в фильме Александра Зархи и Иосифа Хейфица «Моя Родина» в главной женской роли. Режиссёр и сценарист Хейфиц (он был старше её на четыре года) влюбился в актрису, а она ответила ему взаимностью.

«Моя Родина»

Влюблённые поженились. Хейфиц прекрасно поладил с дочерью супруги.

Позже Янина сравнивала Иосифа с прекрасным Принцем из «Золушки». Ей казалось, что это счастье — на всю жизнь. Как же она ошибалась...

— Хейфиц мне очень нравился. Он был остроумным, мягким, очень интеллигентным. У них были очень хорошие отношения с мамой, всё на юморе строилось, — рассказывала Костричкина.

В 1940 году у супругов родился сын Юлий. В начале Великой Отечественной войны дети отправились с родственниками в эвакуацию в Алма-Ату.

Хейфиц находился со съёмочной группой в Монголии на съёмках фильма «Его зовут Сухэ-Батор», а затем тоже отправился в эвакуацию, но в Ташкент — его назначили руководителем Ташкентской киностудии.


Янина не смогла сразу выехать из-за болезни сестры. Днём снималась, вечером дежурила. Недоедала, как и все, получая паёк — 125 г хлеба в сутки. В 1942 году для сотрудников «Ленфильма» организовали эвакуацию.

— Мама взяла с собой увесистый чемодан, набитый вещами мужа, и поспешила к нам, — рассказывала дочь. — Добиралась несколько месяцев. А в Алма-Ату тем временем пришло страшное известие, что тихвинский эшелон, на котором ехали артисты, разбомбили. Мама перед этим пересела по счастливой случайности — бойцы узнали артистку и пригласили в свой военный эшелон.

Жеймо добиралась к детям несколько месяцев, а там узнала новость: Хейфиц обзавёлся другой женой, москвичкой Ириной Светозаровой.

— Мама была потрясена до глубины души. Вычеркнула мужа-предателя одним махом! Он умолял простить, но она... не простила, — утверждала Костричкина.

Надо сказать, что для Хейфица второй брак оказался счастливым. С Ириной они прожили пятьдесят лет, родились двое сыновей. А сердце Янины было разбито. Несмотря на радость встречи с младшей Яниной и Юлием, актриса впала в депрессию. Она старалась держаться, но глаза выдавали огромную тоску.

Янина с детьми

Янина не могла читать — буквы не складывались в слова. Актриса стала сама не своя: не узнавала знакомых, не понимала, где находится, бродила по городу в поисках голубого забора: до него надо было дотронуться, и тогда всё наладится. Прийти в себя помог доктор, выдавший ей редкое лекарство. Жеймо пила микстуру, и всё прошло. Янина со слезами на глазах благодарила врача за исцеление.

«Враги»

В пузырьке была простая вода. Плацебо подлечило расстроенные нервы актрисы. Дочь Янина-младшая вспоминала, что ещё одним целебным средством для матери стал польский режиссёр Леон Жанно, давний её приятель и поклонник, почти сверстник.

После возвращения актрисы в Ленинград он всё время находился рядом. Жеймо вновь вышла замуж.

Режиссёр Надежда Кошеверова в коридоре киностудии увидела миниатюрную женщину, одетую в чёрный лётный комбинезон с чужого плеча.

«Доктор Калюжный»

Актриса сидела на каких-то ящиках, потерянная. Надежда её сразу узнала, она прекрасно помнила Янину Жеймо по её ролям. Режиссёр тут же поняла, кто сыграет в её новом фильме «Золушку».

— Мне так захотелось что-то сделать для неё! — признавалась Кошеверова.

— Ну какая же она Золушка? Ей же почти 40! — судачили за спиной другие актрисы.

— Не 40, а 37, а выгляжу на все 16, а то и 12, — думала самоуверенная актриса.

Премьера фильма состоялась 8 мая 1947 года в Доме кино в Ленинграде. Фильм имел огромный успех. Миллионам зрителей нужны были такие светлые сказочные истории после страшной войны.

Шварц вспоминал, как случайно встретил Янину на Невском проспекте. Они остановились пообщаться, вокруг мгновенно собралась толпа, а маленькая девочка восхищённо закричала:

— Золушка! Смотрите, какие ножки!

«Золушка»

Казалось бы, Жеймо ожидает блестящая карьера. Увы, роли не посыпались на актрису как из рога изобилия. Да ещё и в то время было принято решение сократить количество выпускаемых фильмов до минимума.

Семья переехала в Москву. Полгода жили у Эраста Гарина, сыгравшего Короля в «Золушке». Потом обзавелись «конурой» в центре Москвы.

— Мама жила в одноэтажном доме, переделанном из гаража, — рассказывал сын Юлий. — Она стыдилась приглашать гостей из-за этого, ведь все её подруги-актрисы имели шикарные квартиры, звания, награды, а у мамы не было ничего.

После «Золушки» актриса сыграла лишь в одном-единственном фильме спустя несколько лет — «Два друга» (1954). Зарабатывала она дубляжом.

Её голосом говорили Софи Лорен, Джульетта Мазина, мультяшная рисованная Герда из «Снежной королевы».

Жанно уговаривал Янину уехать в Польшу, где ему предлагали работу и жильё. И в 1957 году актриса сдалась. Дочь осталась в Москве. Она вышла замуж и работала литобработчицей синхронного перевода иностранных кинолент.

Янина и Жанно

Янина полностью ушла из актёрской профессии. Дом у них был хлебосольным, она принимала у себя советских актёров, приезжавших в ПНР.

Михаил Пуговкин, Вячеслав Тихонов и многие другие засиживались за столом до глубокой ночи. Жеймо тосковала по родным, но разрешалось выезжать только раз в году.

Юлий женился, родились два сына, Янина обожала внуков. Умерла она неожиданно. Сын навестил её в канун Нового года — 29 декабря 1987-го. 78-летняя актриса была бодра, приготовила что-то вкусненькое к его приходу, они проговорили часа два, и Юлий отправился к своей семье.

— Вдруг зазвонил телефон. «Юлик, приезжай скорее! С мамой, по-моему, плохо», — дрожащим голосом сказал Жанно, — вспоминал Юлий. — Я тут же взял такси и помчался. Вбегаю в мамину спальню. А она лежит на кровати и застывшей рукой тянется к лекарству. Я понял, что её не стало...

Янина хотела, чтобы её похоронили в Москве. Родные так и сделали.

Основано на биографических материалах.

ВСЕ ФОТО — из открытого доступа Яндекс.Картинки

Бepeмeннocть в 17, пoдлocть мaтepи и пpeдaтeльcтвo Збpуeвa: тpaгeдия гeнepaльcкoй дoчки Вaлeнтины Мaлявинoй


Бepeмeннocть в 17, пoдлocть мaтepи и пpeдaтeльcтвo Збpуeвa: тpaгeдия гeнepaльcкoй дoчки Вaлeнтины Мaлявинoй

— Шалопут твой Збруев...,- медленно, с достоинством генеральской жены выговорила мать. — По два года в одном классе сидел. Артист... Ох, Валентина, не такого я тебе мужа хотела.

Валя молчала. Что тут скажешь? Сашка шалопут? Может быть. Но он теперь ее любимый муж...

18 июня 1941 года в семье потомственного военного Александра Малявина и его супруги родилась дочь Валюша. К сожалению, отцу, полковнику Советской армии, через пару дней было уже не до колыбельных. Он ушел на фронт.

А маленькую Валю вместе с матерью война помотала по стране: сначала была эвакуация на Урал, потом они вынуждены были больше месяца добираться на Дальний Восток, где их ждал отец. Только к концу войны семья смогла вернуться в столицу.

В школе Валя была не просто отличницей, она была местной звездой. К старшим классам это стало особенно заметно: тонкие черты лица, огромные глаза, в которых, казалось, отражался целый мир. Плюс статус отца, дослужившегося к тому времени до генерала. Это автоматически открывало многие двери.

Валентина Малявина

О своем желании поступать в театральный дочь объявила родителям буднично, как о чем-то решенном и не обсуждаемом.

— Хочу быть знаменитой, - отрезала она, не замечая, как вытянулось лицо матери.

— Знаменитой? - переспросила та, будто проверяя, не ослышалась ли. — У нас в роду все были военные да учителя. Откуда это?

— А я буду артисткой, - отрезала Валя. — Я с 14 лет только об этом и думаю.

Мать вздохнула. Заламывать руки и причитать генеральша не умела, да и не любила. Но заметила про себя: "Четырнадцать лет, а она молчала. Ну надо же...".

Однако скоро маме стало не до театральных амбиций дочери. Валя влюбилась. Влюбилась так, как умеют только в шестнадцать — взахлеб, безоглядно и до дрожи в коленках. Учебники полетели в угол, тетради покрывались вензелями с инициалами избранника. Учителя хватались за голову: гордость школы скатывалась на глазах...

Валентина Малявина и Александр Збруев

Та вечеринка в арбатской коммуналке ничем особым не отличалась от десятка других. Патефон, сигаретный дым, студенты-щукинцы в модных узких брюках, спорящие о театре так громко, будто от их слов зависела судьба мирового искусства.

Валя пришла с подругой и сразу почувствовала себя чужой. Слишком правильная, слишком домашняя, в платье, выбранном мамой с единственной целью, чтобы никто не пялился. Цель была достигнута: никто и не пялился. Она прижималась к стене, делая вид, что рассматривает корешки книг в шкафу, и уже жалела, что согласилась пойти.

И только Александр Збруев заметил ее сразу. Легкая, почти воздушная, с глазами такой невероятной глубины, что, встретившись с ними взглядом, хотелось смотреть снова и снова. Он подошел к ней сам. Красивый, уверенный, с той особенной расслабленностью, которая одним дает власть над женскими сердцами, а другим вечные проблемы с милицией. Что-то спросил, она что-то ответила.

Через полчаса они уже болтали так, будто знали друг друга всегда. А когда Саша попросил телефон, Валя нацарапала семь цифр на обрывке газеты, стараясь не выдать дрожи в пальцах.

Валентина Малявина

Утром следующего дня она проснулась с его именем на губах.

— Я влюбилась, - выпалила в трубку подруге, даже не поздоровавшись толком.

Та, зевая в кулак, пыталась достучаться до благоразумия: по Сашке Збруеву сохнут все девчонки в округе, за ним тянется шлейф неприглядных историй, и вообще он уже давно вступил во взрослые отношения.

Но Валя слушала вполуха. Ну и что? Пусть сохнут. Пусть у него были и есть другие. Она любит, и это самое главное.

Вечером позвонил Саша. Голос в трубке звучал ниже, чем вживую, и от этого по спине пробежали мурашки.

— Встретимся сейчас?

Валя надела свое самое лучшее платье, брызнулась мамиными духами и полетела на свидание. В тот вечер они долго гуляли по московским переулкам. Саша рассказывал про "Щуку", про педагогов, про то, как поступал и как чуть не вылетел за вольнодумство. Девушка слушала и чувствовала, как влюбляется еще больше.

— Приходи ко мне завтра,- прощаясь, предложил Саша. — Родители уйдут в гости, мы будем одни...

Валентина Малявина и Александр Збруев

То, что произошло между ними в тот вечер, было неизбежно. И Валюша не пожалела ни секунды. И даже когда спустя пару месяцев узнала, что беременна, нисколько не испугалась. Наоборот, было какое-то почти восторженное чувство избранности. У нее будет семья, муж, ребенок. У нее будет настоящая жизнь, не чета тем выверенным раскладам, которые рисовала мама.

— У нас будет ребенок.

Она сказала это буднично, как про погоду. Но Саша побелел так, что веснушки проступили на лице яркими пятнами. Через секунду кровь прилила обратно. Он схватил ее за руки, сжал до хруста:

— Завтра в ЗАГС?

Они еще не знали, что советская система плевать хотела на их любовь.

— Не могу принять, - отчеканила тетка в ЗАГСе. — Невесте нет восемнадцати. Идите в райисполком, пусть разрешение дают.

Александр Збруев

Смогли расписаться влюбленные только через месяц. Малявина выходила из дворца бракосочетаний, прижимая к груди новенькое свидетельство, и чувствовала себя королевой. Все как в кино! Даже лучше чем в кино!

Но дома ее ждало отрезвление. Мать, узнав о беременности дочери, сначала просто села на табуретку. Потом медленно, с достоинством генеральской жены выговорила:

— Шалопут... По два года в одном классе сидел. Артист... Ох, Валентина, не такого я тебе мужа хотела.

Валя молчала. Что тут скажешь? Сашка шалопут? Может быть. Но он теперь ее любимый муж.

Бабушка, которая всегда была на стороне внучки, осторожно заметила:

— Ничего уже не изменишь, мать. Видишь, и свидетельство о браке принесли. Не разводить же теперь.

В семье Збруевых приняли новость теплее. Татьяна Александровна всплеснула руками, расцеловала невестку и выдохнула:

— Совет да любовь! Живите у меня, сколько хотите. Комната у нас есть, не пропадем.

Валентина Малявина

И вот тут, когда, казалось бы, все наладилось, когда две семьи так или иначе приняли их брак, случилось то, о чем Малявина потом не могла вспоминать без содрогания. Обе мамы сошлись в одном: ребенку не место в их планах. Детям надо учиться и строить карьеру.

Говорили они об этом так ласково, так заботливо и убедительно, что впору было согласиться. Но Валя мотала головой, закрывала уши, уходила в другую комнату.

— Ты погубишь свою жизнь... Успеешь еще... Сначала институт, потом дети... Да и не ребенок там еще у тебя в животе...,- не отступали родительницы.

И она сдалась. Не потому, что поверила. Просто устала бороться. Ей было всего семнадцать, и две взрослые женщины уверенно вели ее к врачу, обещая, что все будет быстро и легко...

Збруев вернулся со съемок только через две недели. Жена встретила его на пороге, похудевшая, с темными кругами под глазами и той самой пустотой во взгляде, которую он раньше никогда не видел. Она ждала, что он обнимет, скажет что-то важное, разделит эту боль пополам.

— Ну, как ты?- спросил Саша.

Валентина Малявина

А она возьми и скажи всю правду. Как уговаривали, как вели, как усыпили, как очнулась в пустоте. Муж слушал, и лицо его каменело.

— Значит, не дождалась. Решила все сама. А меня спросить? Я бы... я бы не допустил, - выдохнул он, когда она замолчала.

— Тебя не было, - тихо ответила Валя. — Мамы так решили. Я не смогла отказать.

— Мамы, - ехидно передразнил он. — Ты замуж за меня вышла или за мам?

Это был первый удар. За ним последовали другие. Упреки сыпались градом, обиды множились, как тараканы в коммуналке. Они были слишком молоды, слишком неопытны, слишком максималистичны, чтобы понять: беду надо переживать вместе. Но предпочли поодиночке и в разных углах.

Саша замкнулся, ушел в себя, стал пропадать у друзей. Валя плакала по ночам в подушку, а днем ходила с каменным лицом. Комната, которая еще недавно казалась раем, теперь превратилась в поле боя. Два раненых зверя в одной клетке, вот кем они стали.

А потом Малявина объявила, что будет поступать в школу-студию МХАТ. Збруев отреагировал на удивление спокойно. Может, потому, что уже не воспринимал ее всерьез?

— Поступай. Только учти, там конкурс бешеный. Без блата не пролезешь,- равнодушно повел он плечами.

«Иваново детство»

Она промолчала, спорить не стала. Только кивнула и ушла готовиться...

В этом же году Малявина стала студенткой. А еще через год случайно оказалась на "Мосфильме". Шла по своим делам по бесконечному коридору, и вдруг кто-то схватил ее за локоть.

— Девушка! Постойте! Вы кто? Вы актриса?-молодой парень смотрел на нее так, будто увидел привидение.

Валя растерянно пожала плечами. Актриса? Ну... вообще-то да, она учится в студии МХАТа. А что?

Что было дальше, она помнила смутно. Ее буквально втащили в комнату с высокими потолками, где стоял полумрак и пахло пылью и кинопленкой. Кто-то крикнул: "Андрей Арсеньевич, тут такое дело!". И тогда из темноты выступил худой, нервный, с цепким взглядом исподлобья Тарковский. Посмотрел на Валю и замер.

Уже потом она узнала, что режиссер искал пышногрудую блондинку для роли санитарки Маши. Ядреную такую, русскую, кровь с молоком. А тут стояла тоненькая, почти прозрачная девчонка.

— Хорошо, - сказал Тарковский. — Берем.

Так Валентина попала в его картину «Иваново детство», которая сделала ее знаменитой на весь Советский Союз, а имя Тарковского вписала в историю мирового кино.


Съемки шли тяжело. Андрей Арсеньевич был перфекционистом, мучил актеров и операторов, мучил себя. Но с Валей был совершенно другим. С ней он вдруг становился мягким, почти нежным. Мог подойти в перерыве, спросить о чем-то пустяковом, поправить выбившуюся прядь волос.

Вел себя так, будто они были знакомы тысячу лет. Будто не было у него жены Ирмы, бывшей сокурсницы по ВГИКу. Будто не было у нее мужа Саши.

Тарковский приглашал Валюшу гулять по Москве, по бульварам, по набережным. Она отнекивалась, говорила, что дома ее ждут, что это нехорошо, неудобно и вообще неправильно.

— Кто твой муж? - смеялся Тарковский, и в смехе его слышалась снисходительность, от которой ее бросало то в жар, то в холод. — Збруев? Да, слышал о таком. Ну и что? Он что, не может тебя отпустить со мной погулять сегодня?

Отпустить... Смешное слово. Будто она вещь, которую можно передать из рук в руки. Но Валентина почему-то не обижалась. И шла с ним гулять.

Валентина Малявина

Уже потом Малявина признавалась, что их любовь была трогательной и нежной. И абсолютно невинной. Дальше поцелуев и прогулок под луной дело так и не зашло. Тарковский, при всей своей демонической репутации, вел себя с ней удивительно целомудренно. Наверное, видел в ней не просто женщину, а музу?!

Студентам театральных ВУЗов того времени в кино сниматься запрещали. Правило было железобетонным и нерушимым. Нарушителей ждало отчисление без права восстановления. Валя блестяще училась, но когда пришло время выбирать между студией и съемками у Тарковского, она выбрала второе.

И не ошиблась. В двадцать лет Малявина проснулась знаменитой. Не просто известной актрисой советского кино — звездой мирового масштаба. Венецианский кинофестиваль принес картине «Иваново детство» "Золотого льва". Потом были Сан-Франциско, Акапулько, Карловы Вары — больше десятка международных призов. Фильм показывали в Париже и Лондоне, в Токио и Нью-Йорке.

Валя ездила по фестивалям с Тарковским. Сидела в первом ряду на премьерах, слушала овации, ловила восторженные взгляды. Всегда сдержанный, почти аскетичный Андрей Арсеньевич рядом с ней позволял себе даже заразительно смеяться. Всего этого было достаточно, чтобы поползли слухи.

Валентина Малявина на фестивале

До Збруева они доходили быстрее, чем супруга возвращалась домой. Валентина устала оправдываться. Устала доказывать. Устала от его ревнивых глаз и нервных вопросов.

Однажды вечером, после очередной сцены, она собрала вещи, подошла к мужу и тихо сказала:

— Я от тебя ухожу.

— Куда?- поднял он на нее красные, чуть затравленные глаза.

— Я тебе оттуда позвоню, - выпалила она и вышла.

«Я тут жe зaбыл o cупpугe. Тaня — этo жe бoгиня, a нe пpocтo жeнщинa!»

Татьяна Доронина в фильме «Старшая сестра», 1966 год

«Я тут жe зaбыл o cупpугe. Тaня — этo жe бoгиня, a нe пpocтo жeнщинa!»

— Тебя посадят за совращение малолетних! — воскликнула мать. — Нет, это сумасшествие какое-то. Выбор у тебя огромный при твоих-то данных, а ты влюбляешься в малолетку, да еще и собираешься с ним в ЗАГС! Ну что за блажь...

Но Алла была непреклонна.

— Мамочка, пойми, мы любим друг друга! И мне с ним безумно интересно, — объясняла дочь. — Подумаешь, всего шесть лет разницы. Это совершенно незаметно!

— Да-да, — проворчала Лия. — Это сейчас незаметно, а что будет через 10 лет?

— То же самое, мамуль! — девушка светилась от счастья. — Эдик обещал, что всю жизнь меня будет на руках носить.

Лия Гераскина, автор сказки «В стране невыученных уроков», накапала себе валерьянки. Ее обожаемая дочь Аллочка собралась замуж за школьника.

Эдвард Радзинский и Алла Гераскина

Ширвиндт подарил к свадьбе пионерский галстук, намекая на возраст жениха

Будущий известный литератор и драматург Эдвард Радзинский родился в 1936 году в Москве в семье старшего следователя по особо важным делам Софьи Юрьевны и драматурга Станислава Адольфовича.

Летом 1954 года семья поехала отдохнуть на солнечный юг — в пансионате «Актер» в Алупке. 17-летний Эдвард окончил девятый класс и чувствовал себя взрослым и самостоятельным, заглядываясь на красивых девушек. Однажды он зашел в кафе-мороженое и познакомился с москвичкой Аллой Гераскиной. Выяснилось, что она тоже отдыхает в том же пансионате.

Молодые люди бегали на свидания каждый день, а в Москве их роман продолжился. Осенью Эдуард пошел в десятый класс, а Алла продолжила учебу в театральном училище имени Бориса Щукина. На Новый год влюбленный Радзинский, страшно волнуясь, сделал любимой предложение руки и сердца. И был счастлив, как никогда, услышав заветное «да». Расписаться решили сразу же, как Эдуард получит аттестат.

Эдвард Радзинский в юности

Студенты «Щукинского» были наслышаны, что Алла выходит замуж за «молокососа».

— Помню, как пришел в Щуку на дипломный спектакль, — вспоминал Радзинский. — В тот вечер играли сцены из «Дамы с камелиями» (роман Александра Дюма, героиня которого умирает от туберкулеза). Вышел Ширвиндт, неправдоподобной красоты. Следом появилась больная — дама с камелиями. Она покашляла. Ширвиндт мрачно посмотрел на нее и сказал: «Ну что, все кашляешь, да?» Зал умер от смеха. На этом спектакль закончился. Мне было интересно посмотреть на того остряка, который передал мне необычный подарок!

Оказывается, узнав о предстоящей свадьбе, Ширвиндт подарил Гераскиной к свадьбе пионерский галстук, намекая на возраст жениха.

После свадьбы все складывалось великолепно. Родители «сделали» молодоженам кооперативную квартиру, Эдуард поступил в историко-архивный институт и занимался литературным творчеством.

Эдвард Радзинский в студенчестве

А через год Гераскина получила распределение в Русский театр в Грозном. Радзинский при любой возможности ездил к любимой жене и ходил на все спектакли театра.

— Премьером там был замечательный актер, он играл все: Гамлета, Отелло… Мавра играл так страстно, что бедная Дездемона вечно ходила с вывихнутыми пальцами, — рассказывал Радзинский. — В пьесе «Кремлевские куранты» играл Сталина — и в гриме был до удивления похож. В то время шла борьба с культом личности, и у вождя в пьесе сократили почти весь текст. Но ему не нужно было слов. В очередную годовщину Октября в театре, как всегда, шли «Кремлевские куранты». В ложе сидело все партийное начальство. Вышел Сталин — и так взглянул на ложу, что та мигом встала, точнее, вскочила! Актера звали Леонид Броневой.

Эдвард Радзинский с сыном

Фурцева: «Как нам всем должно быть стыдно, что мы уже не умеем любить!»

В январе 1958-го Алла обнаружила, что беременна, и ее из театра отпустили для воссоединения с мужем. Алла вернулась в Москву, устроилась заведующей литературной частью в театр миниатюр, а в июле родила сына. Радзинский был счастлив. В институте у него тоже дела шли хорошо. Работая над дипломной работой, посвященной Индии, Эдуард написал пьесу «Мечта моя… Индия». И ее поставили в МТЮЗе.

— Вот только дети подвели! — сетовал драматург. — Скучно им, видишь ли, было смотреть мою пьесу. Они с детства были воспитаны на волнующих триллерах «Баба-яга сует в печь пионерку Машу» — как с этим соперничать? А мой герой вместо того, чтобы колоть шпагой своих врагов, начинал размышлять вслух белыми стихами. Я выходил по окончании «на аплодисменты» — и видел рвущийся в раздевалку зал.

Следующую пьесу «Вам 22, старики!» не одобрила Екатерина Фурцева, министр культуры СССР.

— Автор муссирует вредную проблему отцов и детей, хотя этой проблемы у нас, как известно, нет! — возмутилась Екатерина.

— Я был уверен, что этой проблемы нет только на кладбище. Пьесу сняли, — вздыхал Эдвард. — А ведь спектакль о молодых физиках был популярен! Играла молодежь, будущие звезды: Александр Ширвиндт, Михаил Державин, Ольга Яковлева.

Эдвард Радзинский в 1966 году

А вот следующая пьеса драматурга «104 страницы про любовь» Фурцеву ошеломила в хорошем смысле.

— Я защищал пьесу на заседании Министерства культуры, зная, что судьба пьесы уже решена. В СССР тогда не было секса, познакомиться с девушкой и в тот же вечер переспать с ней — это был сюжет не для тогдашнего театра. Но мне повезло, — радовался Эдвард.

Слово взяла Фурцева. Радзинский, памятуя о том, как она отменила спектакль «Вам 22, старики!», вжал голову в плечи, ожидая услышать критический беспощадный разнос.

— Тогда женщины делились для меня на две категории: красивых и очень красивых. Эта была очень красивой... Впоследствии министрами будет множество мужчин с тухлыми глазами, их никогда нельзя было переубедить, они попросту не слушали. Но тогда министром была женщина, которая знала, что такое любовь и боль. В начале моей речи она вся повернулась ко мне — она слушала! Потом сказала: «Как нам всем должно быть стыдно, что мы уже не умеем любить!» Пьесу поставили 120 театров по всей стране, — рассказывал Радзинский.

Итальянские актрисы Джина Лоллобриджида (слева) и Мариза Мерлини (справа) с министром культуры СССР Екатериной Фурцевой

И именно эта пьеса сыграла роковую роль в жизни Аллы.

«Любовь накрыла в секунду»

Про любовь и про ее отсутствие Радзинский написал много. Он заканчивал одну пьесу и сразу начинал другую. названия были красноречивыми: «Она в отсутствии любви и смерти», «Продолжение Дон-Жуана», «Приятная женщина с цветком и окнами на север». В 1966 году живого классика советской литературы Валентина Катаева сплюснула толпа, рвавшаяся в Театр на Малой Бронной на премьеру спектакля «Снимается кино», а самому Радзинскому милиционеры, охранявшие служебный вход, дали по шее.

Радзинский и сам имел репутацию сердцееда, повторяя слова Пикассо: «Если бы мне некого было любить, я влюбился бы в ручку от двери!»

Актеры, игравшие в спектакле «104 страницы про любовь», бывало, словно загорались страстью, создавая и в реальности новые семьи, разбивая старые. Впрочем, навряд ли тут дело было в пьесе Радзинского, такова уж актерская среда. Вот и драматурга чаша сия не минула.

В 1964-м он познакомился с Татьяной Дорониной, игравшей в его пьесе у Георгия Товстоногова, в Ленинградском БДТ. Там собралась блестящая труппа, Доронина играла в «Горе от ума», «Трех сестрах», «Идиоте», выходила на сцену в «Моей старшей сестре». Отсматривая репертуар Товстоногова Радзинский увидел Доронину в двух спектаклях — «Варварах» и «Горе от ума».

И был сражен наповал.

— Увидел игру Тани, меня током пронзило. Это было невероятно! Такое явление! Любовь накрыла в секунду, — признавался Радзинский. — Я тут же забыл о супруге. Таня — это же богиня, а не просто женщина!

Чувство оказалось взаимным и какое-то время влюбленные жили на два города. В 1966 году драматург развелся с Аллой, а Доронина ради замужества оставила БДТ и переехала в Москву. Эдвард и Татьяна поженились.

Уход такой актрисы как Доронина был для Товстоногова ударом. Не желая ее терять, он дал телеграмму: «Буду в Москве для нашего разговора. Товстоногов».

— Я пришла на эту встречу, — вспоминала Доронина. — И мне было очень неудобно, потому что знала, что вернуться я не могу. Так сложилась моя судьба. Трагедия героини в этой ситуации – когда так много женихов. Я уже потом поняла, думаю: «Боже мой! Мне надо было наплевать на все! И понять, что же ему стоило при его гордости и гордыне, просить меня вернуться! И что же с ним было, когда я сказала, что это невозможно и с чем же он приехал, и что же с ним творилось?!»

Татьяна Доронина с Александром Лазаревым в фильме «Еще раз про любовь», 1968 год

Георгий сумел понять чувства Татьяны — любовь, муж, ничего не поделаешь. Расстались они в целом хорошо. Вернувшись в Ленинград, он прислал ей еще одну телеграмму: «Я благодарю вас, вы единственный человек, который меня не предал». Ведь она уходила не к другому режиссеру, она просто вышла замуж.

Вместе Радзинский и Доронина были пять лет, в течение которых вдохновленный любовью Радзинский активно писал пьесы.

— Я убежден, что художник творчески умирает, когда заканчивается любовь. Этот восторг перед миром, он очень связан с любовью. Восторг и доброта, — рассуждал драматург.

А вот Доронина позже расценивала свой уход из БДТ как ошибку, сокрушаясь, что театра как у Товстоногова в ее жизни больше не было.

Татьяна Доронина и Эдвард Радзинский

Актриса говорила:

— Мне уже много лет, и я отлично знаю, что тот период великого счастья, которое было подлинной жизнью, которой она должна быть. И надо это, это ценить, а не заниматься дамскими делами.

Татьяна Доронина и Эдвард Радзинский на VI Московском международном кинофестивале в 1969 году

Радзинского она бросила сама и вышла замуж за актера Бориса Химичева. Впрочем, с Радзинским она всю жизнь поддерживала теплые дружеские отношения и играла в его пьесах. Во МХАТе вышла пьеса «О женщинах» (1970), в театре Маяковского «Беседы с Сократом» (1976) и «Она в отсутствии любви и смерти» (1980), в театре Ермоловой «Спортивные сцены 1981 года» (1986), в Московском театре эстрады «Приятная женщина с цветком и окном на север», Виктюк поставил «Старую актрису на роль жены Достоевского» (1988).

«Да так ли уж важна внешность!»

Третьей супругой Эдварда Радзинского стала Елена Денисова. Та самая, что когда-то сыграла машинистку Виржинию Ренуар в фильме «Ищите женщину».

Елена Денисова в фильме «Ищите женщину»

Актерскую карьеру Елена давно оставила. При поддержке мужа занималась благотворительными проектами. В том числе помощью аутистам и людям с другими ментальными проблемами.

Разница в возрасте между ней и Радзинским составляла 24 года, Елена моложе. Журналисты спрашивали ее, почему Радзинского обожают женщины. Ведь он никогда не отличался кинематографической внешностью красавца, да и невысок, его рост всего 157 см.

— Да так ли уж важна внешность! — восклицала бывшая актриса. — Он так говорит — заслушаешься! А женщины любят ушами... К тому же я очень ценю в нем мужскую нежность, сострадание, потрясающий юмор, щедрость, ну и, конечно, ум и талант. Он никогда не ломал меня.

Когда они встретились, она была совсем молодой, но уже успела побывать замужем за однокурсником, родить сына и развестись. А к моменту встречи с Радзинским — прийти к Богу. В Эдварда она влюбилась, но не собиралась жить с ним во грехе и по совету священника сама заговорила с ним о браке.

Эдвард Радзинский и Елена Денисова

Как оказалось, Эдвард попросту боялся позвать замуж Елену, опасаясь, что он для нее староват. Их любовь казалась идиллией, хотя Денисова говорила и о трудностях. По ее собственным словам, ей бывало непросто с драматургом: у нее взгляды были «строго библейские», а у него — «литературно-свободно-исторические».

Старше нынешней жены на 54 года

Они прожили в браке много лет. Поэтому как гром среди ясного неба прозвучало сообщение о разводе в 2023 году. А уже через год Радзинский женился на на поэтессе и кинорежиссере Светлане Астрецовой. На момент свадьбы Эдварду было 87 лет, а Светлане — 33 года. 54 года разницы. Светлана сыграла ключевую роль в запуске и ведении авторского видеоблога и интернет-канала Эдварда Радзинского.

Эдвард Радзинский и Светлана Астрецова

Он же с гордостью упоминает, что был одним из главных рассказчиков в её документальных фильмах (таких как картины о Булгакове, Вертинском и Дягилеве). Светлана посвящает мужу свои поэтические сборники, а Радзинский высоко ценит её стихи, отмечая, что они «зовут нас в нездешний мир... мир безопасных скоростей и опасных страстей».

Да уж, вот это страсти на старости лет!

Популярное

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание рекламных материалов и информационных статей, которые размещены на страницах сайта, а также за последствия их публикации и использования. Мнение авторов статей, размещённых на наших страницах, могут не совпадать с мнением редакции.
Вся предоставленная информация не может быть использована без обязательной консультации с врачом!
Copyright © Шкатулка рецептов | Powered by Blogger
Design by SimpleWpThemes | Blogger Theme by NewBloggerThemes.com & Distributed By Protemplateslab