Пoчeму Будённый oкaзaлcя eдинcтвeнным мapшaлoм, кoтopoгo Cтaлин нe тpoнул
Когда Сталин подписывал расстрельные списки на своих маршалов, Будённый пил чай на даче. Тухачевский — расстрелян. Блюхер — расстрелян. Егоров — расстрелян. Будённый — жив. Потом снова жив. Снова жив. Это продолжалось десятилетиями, и у этого была причина — очень неудобная для тех, кто любит простые ответы.
Семён Михайлович Будённый родился в 1883 году в бедной крестьянской семье на хуторе Козюрин — в степях Области Войска Донского. Не из дворян, не из казаков с привилегиями. Из тех, кто пашет и молчит. Но у него была одна страсть, которая перевернула всю судьбу.
Лошади.
В семнадцать лет в станицу Платовскую приехал сам военный министр генерал Куропаткин — и устроил соревнования по рубке лозы. Молодой Семён вышел, сел в седло и выиграл серебряный рубль. Этот момент оказался поворотным. Вскоре его призвали на службу на Дальний Восток, в драгунский полк. За отличную езду направили в Петербург — в школу наездников при Высшей офицерской кавалерийской школе. Крестьянский сын учился рядом с потомственными офицерами.
Русско-японская война. Первая мировая. Будённый прошёл обе. И вернулся с редкой наградой — «полным Георгиевским бантом»: крестами и медалями всех четырёх степеней сразу. Такое давали единицам.
Но история России делала крутой поворот — и Семён Михайлович повернул вместе с ней.
В 1917 году, когда рушилась старая армия, он оказался в Минске с Кавказской кавалерийской дивизией. Стал председателем полкового комитета. После революции вернулся на Дон. И 23 февраля 1918 года — в тот самый день, который потом назовут Днём Советской Армии, — создал революционный отряд.
Из этого отряда выросло кое-что большее.
Сперва — полк под командованием Бориса Думенко, где Будённый стал заместителем. Затем — 1-й Конный корпус. Затем — 1-я Конная армия. В годы Гражданской войны это соединение наводило ужас на белогвардейских генералов Деникина и Врангеля. Корпуса Шкуро и Мамонтова разгромлены. Крым взят. Имя Будённого гремело от Дона до Перекопа.
Но за громкой победой скрывалась тёмная изнанка.
Председатель Реввоенсовета Троцкий в декабре 1919 года писал Ворошилову открытым текстом: конница жестоко обращается с крестьянским населением, грабит, в штабах пьянство и разврат. Писатель Исаак Бабель, прошедший Советско-польскую войну в рядах 1-й Конной, потом описал всё это в дневниках и книге «Конармия» — еврейские погромы, казни обычных людей, мародёрство.
Будённый ответил письмом в «Правду». Бабель для него был лжецом, позорящим красных бойцов. За Бабеля заступился Горький. Будённый написал ещё одно письмо. Конфликт разросся до такой степени, что его пришлось гасить лично Сталину.
По словам Будённого, Сталин сказал ему: «Горький сейчас в Италии, болеет. Вы правильно ставите вопрос — о бойцах надо писать с любовью. Но не надо заострять спор. Это только на руку нашим врагам».
Всё затихло. Бабеля в итоге расстреляли в 1940 году — по другому поводу. Будённый дожил до девяноста лет.
Это случайность? Я думаю, нет. Это закономерность.
В 1930-е годы советская история превратилась в мясорубку, через которую прошли почти все военачальники эпохи. Тухачевский — маршал, герой, стратег — был арестован, обвинён в «военно-фашистском заговоре» и расстрелян. Будённый лично участвовал в его осуждении — входил в Специальное судебное присутствие. Голосовал за расстрел Рыкова, Бухарина. Подписывал, что подписывали другие.
И при этом — в папках Берии лежал компромат и на самого Будённого. Там он значился «участником антисоветской организации правых», агентом Англии, Польши, Германии и Италии. Бумаги ждали своего часа.
Час так и не пробил.
Потому что Сталин не видел в Будённом угрозы. Маршал с пышными усами, любимец кавалерии, символ Гражданской войны — он был нужен как образ, как легенда, как живой плакат. Опасным он не был. Умным в политическом смысле — тоже. А значит, незачем тратить пулю.
Война 1941 года обнажила это без прикрас.
Семёну Михайловичу было почти шестьдесят, когда немецкие танки пошли на восток. Тактика кавалерийских ударов, которую он знал наизусть, устарела ещё в Первую мировую — но до поры об этом молчали. На Резервном фронте он потерпел поражение. Его заменил Жуков. Потом отозвали с должности командующего Северо-Кавказским фронтом.
С января 1943 года Будённый стал командующим кавалерией РККА. Инспектировал части, проверял боеготовность, формировал новые корпуса. К командной работе на фронте его больше не подпускали.
Это была почётная ссылка. Очень комфортная.
После войны — те же должности. Та же ниша. Когда в марте 1953 года умер Сталин, дочь Будённого Нина в слезах подошла к отцу: «Папа, как же мы теперь будем жить?» Семён Михайлович помолчал. Потом ответил: «Думаю, что неплохо».
Это одна фраза — а в ней целая биография.
С Хрущёвым отношения тоже не заладились. На одном из застолий Будённый отозвался о новом вожде без уважения. Его немедленно сняли с должности. Потом он покаялся — должность вернули. Стандартная процедура эпохи.
В 1958, 1963 и 1968 годах ему присваивали звания Героя Советского Союза — трижды. Рекорд, которого в советской истории больше не было. Для сравнения: Жуков получил четыре звезды Героя, но Будённый — символ. Его усы, его конь, его папаха стали частью советской мифологии ещё при жизни.
Кстати, о мифологии. По сей день в интернете гуляет история, как в 1930-е чекисты Берии пришли арестовывать Будённого — а он позвонил Сталину, а потом отстреливался из пулемёта, пока не приехала помощь. История красивая. Дочь Нина в 2021 году закрыла вопрос однозначно: «Легенда. Байка. Не было такого». Приказ об аресте Будённого мог отдать только сам Сталин — а Сталин этого не хотел.
В октябре 1973 года Семён Михайлович Будённый ушёл из жизни, не дожив несколько месяцев до своего девяностолетия. Похоронен у Кремлёвской стены — рядом с теми, кого пережил.
Оценить его однозначно невозможно — и именно в этой невозможности весь смысл.
Он не был великим стратегом. Война показала это жёстко и без сантиментов. Он не был незапятнанным героем — армия под его командованием оставляла за собой разорённые сёла. Он поднимал руку за расстрелы людей, которые не заслуживали расстрела.
Но он также родился в нищете и поднялся до маршала — в эпоху, когда это было реально. Он прошёл четыре войны. Он прожил девяносто лет в государстве, которое переламывало людей через колено — и не сломался.
Выжил не потому, что был лучше других. А потому что понял правила игры раньше, чем игра изменила правила.
Назовём вещи своими именами: это не триумф. Это — цена выживания в советском XX веке. И эту цену каждый волен оценивать сам.
0 коммент.:
Отправить комментарий