Изображение носит иллюстративный характер. rg.ru
«Нe нaдo, дядя, я бoюcь»: кaк гитлepoвцы pacпpaвилиcь c 47 вocпитaнникaми дeтcкoгo дoмa пoд Cтaлингpaдoм
1 сентября 1942 года. Станица Нижне-Чирская. Сталинградская область.
Для миллионов детей этот день всегда был праздником — началом школьной жизни. Но для сорока семи воспитанников Нижне-Чирского детского дома он стал началом конца. Эти дети были самыми беззащитными: маленькие, от четырех до двенадцати лет, многие — с особенностями развития. К моменту прибытия гестаповцев они уже два месяца жили в аду оккупации. Немцы выгребли из кладовых всё: подчистую забрали зерно, угнали свиней и овец, оставив сиротам лишь овощи с огорода.
В тот день во двор въехали две крытые машины. Два офицера гестапо сухо приказали персоналу подготовить детей к отправке. Кастелянша Елена Донскова, предчувствуя недоброе, спросила: «Сколько продуктов давать в дорогу?». Ответ немецкого солдата был ледяным: «Нисколько. Им это не понадобится».
Конвейер смерти за рекой Чир
© РИА Новости / Георгий Зельма. Солдаты идут по разрушенному Сталинграду
Дети, изможденные, распухшие от голода и полураздетые, не понимали, что происходит. Те, кто постарше, начали догадываться — в воздухе пахло смертью. Когда малыши начинали плакать, палачи лицемерно их успокаивали, подталкивая к машинам.
Их вывезли за пять километров от станицы, к заранее вырытым ямам. Процессом руководили служащие зондеркоманды 4а — те самые «специалисты», что уже набили руку в Бабьем Яру. Детей выводили по двое, держа за руки. Один из палачей по имени Аликс методично расстреливал из автомата, сбрасывая крохотные тела в ров ударом ноги.
Позже, на Харьковском процессе, один из участников расправы, шофёр Буланов, расскажет страшную правду. Обреченные дети видели смерть своих друзей, они умоляли о пощаде. Один мальчик, стараясь вырваться из рук палача, кричал: «Не надо, дядя, я боюсь, за что вы меня стреляете? Я хочу жить!». Но у «цивилизованных европейцев» не дрогнула рука.
Страшная тайна рва у станции
Вторая группа детей была вывезена на следующий день, 2 сентября. Всего за двое суток зондеркоманда уничтожила 47 человек. Чтобы замести следы, немцы сожгли здание детского дома, разграбили хозяйство и даже вырубили фруктовый сад. Они хотели, чтобы от этих детей не осталось даже памяти.
После освобождения станицы в феврале 1943 года была проведена эксгумация. Судебно-медицинская экспертиза установила еще более жуткий факт: на некоторых телах не было пулевых ранений. Самых маленьких и слабых, тех, кто не мог сопротивляться, фашисты закапывали заживо.
Возмездие и вечная память
Палачи не ушли от ответа. В декабре 1943 года в Харькове состоялся первый в мире открытый судебный процесс над нацистскими преступниками. Шофёр гестапо Буланов, участвовавший в Нижне-Чирской бойне, был приговорен к смертной казни.
Но юридическая точка была поставлена совсем недавно. В июле 2020 года Следственный комитет России официально квалифицировал массовые убийства под Сталинградом как геноцид советского народа. Действия зондеркоманды 4а признаны целенаправленным истреблением людей по национальному и социальному признаку.
Подсудимые (справа налево): В. Лангхельд, Р. Рецлав, Г. Риц и М. Н. Буланов. Заседание Харьковского судебного процесса над немецкими военными преступниками в декабре 1943 года. ru.ruwiki.ru
Трагедия этого детского дома — напоминание о том, с каким врагом на самом деле сражались наши деды. Враг не просто хотел захватить территорию — он хотел вычеркнуть нас из будущего, начиная с самых маленьких.
Мы помним тех, чей голос оборвался у рва за рекой Чир. Их игрушки, найденные в земле, стали вечным обвинением нацизму. И наша обязанность — сделать так, чтобы этот крик: «Я хочу жить!» — никогда не был забыт.
0 коммент.:
Отправить комментарий