В oмcкoй дepeвнe cтудeнткa cкpывaлa двa пpecтуплeния, нo вcё выдaлa oднa дeтaль

В oмcкoй дepeвнe cтудeнткa cкpывaлa двa пpecтуплeния, нo вcё выдaлa oднa дeтaль

Елена Повеляйкина. Двадцать один год. Голубоглазая, невысокая, с виду — примерная студентка.

Она выросла в семье, где отец, Пётр, был человеком резким и вспыльчивым. В деревне его знали как мужика, с которым лучше не спорить. Мать ушла, когда Лене было четырнадцать. Просто собрала вещи и исчезла, пока Пётр работал в поле.

Соседи потом рассказывали, что не раз видели, как она пряталась от мужа, ночевала у кого придётся. Но потом он приезжал мириться, привозил цветы. И она возвращалась. Так продолжалось годами.

В тот последний раз она уехала и больше не вернулась. Сменила телефон, не поддерживала контактов. Пётр ездил её искать пару раз, но безрезультатно.

После её ухода в доме остались отец, Лена и её старший брат Валерий. И именно тогда люди начали замечать, что девочка меняется. Школа, волейбол, работа по хозяйству — всё это было. Но постепенно в характере проступило что-то другое. Жёсткость. Вспышки ярости. Она была низкая, но крепкая — спорт и тяжёлая работа на ферме сделали своё дело. В драки влезала легко, даже если перед ней стоял парень на голову выше.

Отец для неё был всем. После ухода матери он стал ей и матерью, и воспитателем, и единственным человеком, которому она доверяла полностью. Оскорбить Петра значило оскорбить её саму.

После колледжа в Омске, где она получила диплом ветеринарного фельдшера, Лена вернулась в Михайловку. Отец к тому времени сильно сдал — сердце, ноги, ферма разваливалась. Работники воровали, животные голодали. Она вернулась, чтобы всё это вытянуть.

И вот тут начинается то, что местные потом назовут её вторым характером.

На ферме Лена быстро стала тем человеком, который следит за порядком. Порядок был простой: работаешь плохо — получаешь. Опаздываешь — получаешь. Сделал не так — тоже получаешь. В деревне у неё появилось прозвище Надзирательница. Взрослые мужики предпочитали с ней не спорить.

19 августа 2019 года.

Обычный летний вечер. В пристройке возле дома Повеляйкиных собралась компания — рабочие, соседи, выпивка. Среди гостей был Сергей Викторов. Тридцать семь лет, пастух на ферме, жена, двое детей. Мужик тихий, добродушный, страдал эпилепсией. Никто никогда не считал его опасным.

Сергей раздражал Лену весь вечер. Почему — никто толком не знает. Может, слово сказал не то. Может, просто бесил фактом своего присутствия. К трём ночи застолье подходило к концу. Все собирались расходиться. Только Сергей, пьяный, не поднимался с дивана.

Вот тут что-то и полыхнуло.

Позже она скажет: «Он меня весь вечер выводил. Я разозлилась и дала волю рукам». По материалам следствия, Сергей получил множественные травмы. От них он и умрёт. А когда он уже лежал без сознания, она совершила с ним то, что потом назовут насильственными действиями сексуального характера.

Потом достала телефон. Сфотографировалась рядом с ним. Разослала фотки в деревенские чаты — человек десять-пятнадцать участников. Подписала что-то вроде: «Вот так будет со всеми, кто меня не слушается». И добавила смеющиеся смайлики.

Когда поняла, что Сергей перестал подавать признаки жизни, погрузила тело в садовую тележку. Отвезла метров на двести. Оставила у тропинки, прислонив к дереву. Вернулась и попыталась смыть следы.

Утром местная женщина шла на работу и увидела тело. Полицию вызвали почти сразу. Но все думали: несчастный случай. Эпилепсия, падения, алкоголь — такое с ним и раньше бывало. Вскрытие показало другое: причина смерти — внутреннее кровотечение от множественных травм.

По деревне поползли слухи. Те самые фотки из чатов быстро разошлись. Но в полицию никто не пошёл. Потому что одно дело слухи, а другое — страх перед Леной, перед её отцом, перед всей их семьёй, которая годами внушала односельчанам инстинкт держаться подальше.

Полиция опросила жителей. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Даже те, кто был на том застолье, молчали.

Дело закрыли бы. Объявили несчастным случаем. Лена избежала бы ответственности.

Но спустя два месяца она сделала то, что спалило её окончательно.

16 октября 2019 года.

Та же пристройка. Почти та же компания. Среди гостей — Игорь Козлов. Тридцать один год, белорус, приехал подзаработать в Омскую область. Чинил технику на ферме, планировал скопить денег и уехать. Спокойный, негромкий мужик.

Разговор за столом коснулся отца Лены. Тема опасная. Все, кто её знал, понимали: лучше о Петре ничего плохого не говорить, особенно при дочери. Но Игорь, возможно, по незнанию, а может, просто по глупости, позволил себе неаккуратную фразу. Что-то вроде шутки или насмешки. Он даже не посчитал это оскорблением.

Но для Лены это стало красной тряпкой.

Очевидцы потом описывали её состояние одним словом: безумие. Она бросилась на Игоря внезапно. Никто не успел ни понять, что происходит, ни разнять. Она избивала его несколько минут. Люди в пристройке всё видели. Пытались остановить словами. Но она как будто их не слышала.

Когда остановилась, Игорь лежал на полу без сознания. Живой, но не реагирующий.

Скорую никто не вызвал. Все были пьяные. Думали, очнётся. Гости разошлись по домам. Отец Лены был дома, знал, что произошло, но вмешиваться не стал. Игорь остался лежать на полу в пристройке всю ночь.

Умер на следующий день, не приходя в сознание.

Вот тут страх, который годами сидел внутри жителей деревни, дал трещину. Это уже не подозрительная смерть. Это убийство на глазах людей. Следствие пошло иначе. Полиция связала этот случай с августовской смертью Сергея и начала опрашивать свидетелей заново. Теперь вопросы были конкретнее. Давление сильнее.

И люди заговорили.

Сначала осторожные намёки. Потом фразы в духе: «Я ничего не видел, но кое-что слышал». А потом несколько человек рассказали напрямую: Лена напала на Игоря. Это видели все.

Почти одновременно в руки следствия попали те самые фотки, которые Лена делала после убийства Сергея.

17 октября 2019 года. Около двух часов дня.

Лену задержали у дома. Она не сопротивлялась. Спокойная, почти отрешённая.

Первый допрос длился около пяти часов. Она дала полные признательные показания по обоим эпизодам. Рассказала про ночь с Сергеем — как он раздражал, как ударила. Рассказала про Игоря — как тот оскорбил отца, как она не сдержалась.

Но уже через сутки всё изменилось.

Отец нанял двух адвокатов. По деревне ходили разговоры, что ради этого он продал часть техники. Когда адвокаты посетили Лену в СИЗО, она резко сменила позицию: «Я ничего не делала. Это была самооборона. Меня оговаривают из-за зависти». Отказалась от признаний, заявила, что на неё давили.

Но следствие уже собрало слишком много.

На теле Игоря нашли её биологические следы. В пристройке сняли следы, которые она пыталась отмыть — часть совпадала с Сергеем, часть с Игорем. Телега, на которой перевозили тело, стояла возле её дома. И показания свидетелей, которые наконец заговорили.

Экспертиза признала её полностью вменяемой. Никаких психических патологий. Алкоголь в крови в момент преступлений — но это опьянение, а не освобождение от ответственности.

Следствие завершилось. Дело передали в суд.

И вот здесь — ещё один странный момент.

Изначально Лена настаивала на суде присяжных. Расчёт был понятен: присяжные — обычные люди. Кто-то мог бы поверить, что такая милая девчонка никого не убивала. Но присяжных набирали бы из жителей района. А жители района знали о её семье всё. Про вспышки агрессии, про драки, про то, что многие мужчины боялись её так же, как и её отца.

Тогда Лена отказалась от присяжных. Дело рассматривал судья единолично. В закрытом режиме.

На суде она держалась спокойно, иногда отрешённо. Не плакала, не просила прощения. Всё отрицала. В последнем слове произнесла: «Соболезную родным погибших, но я не виновна». Тон — спокойный, уверенный.

7 августа 2020 года. Саргатский районный суд.

Елену Повеляйкину приговорили к тринадцати годам колонии общего режима. Суд учёл возраст, отсутствие судимостей. Максимум по статьям — часть 4 статьи 111 УК РФ и часть 2 статьи 132 УК РФ — мог быть пожизненным, если суммировать по верхней планке. Но она была молода, ранее не судима.

Адвокат и отец пытались обжаловать. Пётр продал ещё часть хозяйства, чтобы оплатить кассацию. Апелляцию отклонили.

По официальным данным, Елена Повеляйкина отбывает наказание в исправительной колонии номер два в Тюмени. Работает на производстве. Иногда переписывается с братом. Мать так и не появилась — ни на суде, ни после.

Подать на условно-досрочное освобождение она сможет не ранее августа 2029 года.

В Михайловке все знали, что Лена была непростым человеком. Все видели, как она менялась. Но пока это не перешло черту — никто не вмешивался.

Я до сих пор не понимаю одного. Ну как можно было два месяца молчать, зная всё?