Oнa пoдпиcaлa фoтo «Вaдим — пpeкpacный пapeнь» зa двe нeдeли дo тpaгeдии

Oнa пoдпиcaлa фoтo «Вaдим — пpeкpacный пapeнь» зa двe нeдeли дo тpaгeдии

14 марта двадцать третьего года Аня выложила в соцсети две фотографии Вадима. Подпись: «Вадим — прекрасный парень». Снимки сделаны с любовью, с той самой нежностью, которую замечаешь только у людей, действительно счастливых рядом друг с другом.

Через две недели её не станет.

Она снимала портреты. Друзей, знакомых, иногда брала заказы. Это было что-то вроде подработки, но вообще-то — просто её способ смотреть на людей. Замечать их. Аня вообще была внимательной. Учительница, которая знала её с пятого класса, называла девочку гордостью школы. Золотая медаль, педагогический университет в Волгограде, английский и немецкий. Она работала с детьми в лагерях, давала частные уроки. Дети её любили.

А ещё она любила Вадима.

Они познакомились в Волгограде. Он был старше на два года, учился на историка в том же университете. Но история его интересовала куда меньше музыки. Вадим играл на гитаре и собрал рок-группу с говорящим названием Wellkill. В переводе — что-то вроде «ну, убей». Музыка тяжёлая, тексты соответствующие: кровь, смерть, внутренние загоны. В двадцатом году они даже выпустили альбом «Увидеть солнце». Стадионов не собирали, но своя аудитория была.

Знакомые потом скажут, что Вадим на концертах заводился так, что искры летели. И в зале, и на сцене. Но психом не казался. Вот это важно. Потому что после трагедии люди, конечно, полезли слушать старые песни, искать в строчках про ножи и смерть какой-то ответ. Мол, всё было понятно заранее. Только так это не работает. Если судить рок-музыкантов по текстам, половину из них вообще придётся заранее изолировать.

В конце двадцать второго года они решили попробовать пожить в Москве. Побольше зарабатывать, посмотреть, как пойдёт. Окончательно с Волгоградом никто не прощался. В случае чего — вернулись бы.

И тут появляется бывшая учительница Анны. У неё сын имел квартиру на Бескудниковском бульваре. Женщина сама предложила бывшей ученице временно пожить там. Девочка, которую она помнила ещё школьницей, выросла, собралась в столицу. Ну и по старой памяти — помогла. Только вот именно в этой квартире она потом найдёт Аню мёртвой.

Но пока до этого далеко.

Аня устраивается преподавать. Вадим находит работу в общепите — то ли официантом, то ли барменом. Музыку не бросает, но группы к тому моменту уже нет. Wellkill распалась в двадцать втором. И вот тут у Вадима начинается период, о котором старые друзья, похоже, ничего не знали.

Человек переехал в Москву, хотел заниматься музыкой. А вместо этого стоит за барной стойкой. Знакомые позже будут говорить про творческий кризис, нереализованные амбиции. Но в его московской жизни появляется кое-что ещё. Вещества.

После задержания Вадим расскажет, что употреблял примерно четыре месяца. Если отмотать назад от конца марта двадцать третьего — получится как раз конец двадцать второго. Примерно момент переезда. Почти вся его московская жизнь была под веществами. Он не станет рассказывать красивую историю про то, что музыка не пошла и жизнь потеряла смысл. Объяснение простое: попробовал, понравилось, втянулся.

И здесь очень интересный разрыв. Старые друзья из Волгограда утверждали, что ни о каких веществах вообще не слышали. А вот в Москве знакомые знали. Владелец одной студии звукозаписи, который был знаком с обоими, после случившегося скажет журналистам: «У нас горе, я знал обоих». Когда его спросили о причинах, ответил примерно: «Ну а как вы думаете, какие причины?»

Для части людей рядом с Вадимом его употребление секретом не было. А вот Аня, судя по всему, могла не знать довольно долго. Есть версия, что он скрывал зависимость от неё практически до конца.

И если это правда, то последние дни марта для неё должны были выглядеть особенно непонятно. Вот он, её парень, с которым она живёт несколько лет. Всего две недели назад она выложила его фото с подписью «прекрасный парень». Они обсуждали будущее, говорили о свадьбе.

А потом он буквально за пару суток начинает сходить с ума.

Бывшая учительница Анны, та самая, что дала им пожить в квартире, заходила к ним за пару дней до трагедии. Потом отдельно подчеркнёт: была там, видела обоих, всё было нормально. И вот это запомните. Потому что если вы смотрели другие дела, то знаете, как бывает. Месяцами над человеком сгущаются тучи, все всё понимают, кроме самой жертвы. А здесь — нет. Женщина, которая знала Аню с детства, приходит к ним домой за считанные дни до трагедии и ничего не замечает.

А потом за пару суток всё меняется.

Сначала Вадим говорит Ане, что им надо расстаться. Причина — музыка. Он вдруг решает, что должен серьёзно заняться творчеством, а для этого ему мешают привязанности. Девушка, отношения, бытовуха. Нужно от этого избавляться и идти своим путём.

Звучит как подростковый загон, да. Думаю, Аня примерно так и подумала. Тебе двадцать четыре. Вы только переехали в другой город. Живёте в одной квартире, строите планы. И он внезапно объявляет, что должен остаться один, потому что у него горит музыка.

Они поссорились. Но окончательно ничего не решили, договорились обсудить завтра.

А утром Вадим передумал. Извинился, сказал, что погорячился. И примерно тогда же, по его дальнейшей версии, решил перестать употреблять.

И вот тут события ускоряются.

Они помирились. Вышли вместе погулять. Это было двадцать восьмое марта. Во время прогулки Вадиму резко становится плохо. Сильнейшая паническая атака, которую он потом будет связывать с отказом от веществ. Аня пугается, они возвращаются домой.

Но дома ему не лучше. Наоборот. Теперь у Вадима новая идея: им нужно уехать из Москвы. Прямо сейчас. Собирать вещи и уезжать. Он начинает уговаривать Аню вернуться с ним в Волгоград.

Она отказывается.

И с этой секунды в голове Вадима её отказ начинает звучать очень подозрительно. Почему Аня не захотела ехать? Мы не знаем. Но, господи, причин можно придумать десяток, даже без всякой криминальной истории. У неё за четыре месяца в Москве появились ученики, работа, квартира. Были планы. Плюс её парень за последние сутки сначала бросил её ради музыки, потом передумал, потом словил паническую атаку, а теперь предлагает срочно собрать вещи и уехать. Я бы тоже, честно, в такой ситуации первым делом предложил человеку хотя бы сесть и успокоиться.

Но Вадим видит это иначе. Ему кажется, что Аня не просто так не хочет ехать. Она не хочет его отпускать. Потом появляется следующая мысль: а что, если она вообще специально привезла его в Москву? Что если всё было спланировано заранее?

И он приходит к выводу. Бредовому, стоит сказать. Он решает, что Аня — ведьма. Реально верит, что девушка втайне от него начала заниматься колдовством и хочет его убить.

После этого он воспринимает её как опасного человека.

Дальше происходит важная штука. Вадим решает ехать один и начинает собирать вещи. Аня к этому моменту уже явно понимает, что с ним что-то не так. И пишет своему знакомому. Мы не знаем точно, что именно. Может, просила быть на связи. Может, приехать и помочь.

Но Вадим видит у неё в руках телефон. И тут паранойя накрывает окончательно. Ему кажется, что Аня пишет каким-то бандитам. Что за ним уже следят. Что эти люди сейчас придут в квартиру, схватят его и не дадут вернуться в Волгоград.

Для Ани её парень ведёт себя настолько странно, что она решает написать другому человеку для подстраховки. Для Вадима сам факт, что она кому-то пишет, становится почти доказательством, что заговор существует.

Он подходит к Анне и пытается забрать телефон. Она не отдаёт.

И на этом моменте всё заканчивается.

По материалам следственного комитета, Вадим нанёс Ане множественные ранения. Эксперты зафиксировали повреждения в области головы, шеи и лица. На запястьях Анны потом обнаружат следы, из-за чего у следствия появится версия, что Вадим мог попытаться выдать произошедшее за самоубийство. Но на орудии, по словам источника, нашли только его отпечатки.

Следователи рассматривали разные варианты того, как всё могло начаться. Было даже предположение, что нападение могло произойти, когда Аня спала. Но это именно версии первых дней. Точно установили другое: Аня погибла в этой квартире. Ей было двадцать четыре года.

На допросе Вадим опишет всё очень коротко. И говорил он это максимально спокойно.

Обратите внимание. На стене в той квартире ещё висят их совместные фотографии, которые Аня с любовью распечатывала и развешивала над кроватью. И всего в нескольких метрах оттуда лежит её тело.

Вадим никуда не звонил. Ни в скорую, ни в полицию. По его собственному рассказу, после произошедшего он на несколько часов вырубается. Когда приходит в себя — видит, что Аня мертва, вокруг погром. И тогда решает уходить.

Он собирает часть вещей и выходит из квартиры. Но паранойя никуда не исчезает. Вадим потом расскажет, что довольно долго ходил по району и был уверен, что за ним следят. Ему всё ещё казалось, что вокруг есть люди, от которых нужно спасаться. Во время этих блужданий до него, по его же словам, начинает доходить, что произошло. И он решает вернуться к первоначальному плану: уехать в Волгоград. Просто уехать домой.

Тогда он отправляется на автовокзал.

А в квартире на Бескудниковском бульваре всё это время лежит Аня. И никто ещё не знает, что там произошло.

На следующий день, двадцать девятого марта, в квартиру приходит бывшая учительница Анны. Та самая, которая помогла с жильём. Та, которая буквально пару дней назад заходила сюда и видела её живой. Квартира принадлежала её сыну, поэтому доступ был. Она обнаруживает Аню. И вызывает полицию.

Следователи приезжают и практически сразу понимают: нужно искать человека, который жил здесь вместе с ней. Вадима нет. Его вещей тоже нет. Вряд ли пошёл прогуляться. Скорее всего, сбежал.

Его объявляют в розыск.

Далеко уехать Вадим не успевает. К этому моменту он уже садится на рейсовый автобус в сторону Волгоградской области. Информация о розыске быстро доходит до сотрудников ГИБДД. Автобус останавливают примерно в ста километрах от Москвы. Вадима выводят из салона и задерживают.

Дальше всё быстро. Его доставляют к следователям. Отрицать сам факт нападения Вадим практически не пытается. Признаётся, что избивал и душил Аню, а затем использовал нож.

Но куда страннее звучит не само признание, а его объяснение. Вадим рассказывает, что несколько месяцев употреблял вещества и незадолго до этого решил бросить. И по его словам, с ним после этого начали происходить непонятные вещи. Ему казалось, что за ним следят. Что какие-то люди должны приехать и не дать ему покинуть Москву. А саму Аню он к тому моменту воспринимал не как свою девушку, а как человека, который якобы специально заманил его в столицу и теперь не позволяет уехать.

С вопросом, кто напал на Аню, у следствия всё становится понятно почти сразу. Главный вопрос теперь другой. Что вообще происходило у Вадима в голове в тот момент? Потому что если он придумывает всё это после задержания, чтобы оправдаться, — это одна история. А если он реально вечером двадцать восьмого марта был уверен, что его девушка — ведьма, а за дверью вот-вот появятся люди, которые его схватят, — это совсем другая.

Знакомые пары пытаются понять другое. Как человек, которого они знали, дошёл до такого?

После задержания многие вообще не смогли сопоставить произошедшее с тем Вадимом, которого знали раньше. Старые друзья из Волгограда вспоминали общительного парня, который любил рисовать, играл на гитаре и был помешан на музыке. Никто не замечал ничего, что могло бы привести к такому финалу.

Но и после задержания его поведение остаётся странным. Тридцатого марта Вадима привозят обратно в квартиру для следственных действий. Возле дома собрались журналисты. Вадим со следователями заходит внутрь, и перед камерами человек, который накануне признавался в содеянном, вдруг говорит: «Я не виноват».

А ещё через день опять признаёт вину. Раскаивается. Говорит, что любил Аню. Просит прощения у её близких. И во всём обвиняет вещества.

«Я любил её. Я чувствую себя виноватым. Это всё наркотики. Я искренне прошу прощения всех».

На вопрос, почему начал употреблять, отвечает: «Не знаю, один раз попробовал».

То есть за трое суток мы получаем сразу нескольких разных Вадимов. Один спокойно рассказывает о том, что произошло. Другой говорит, что не виноват. Третий признаёт вину, раскаивается и говорит, что любил её. И всё это — один человек.

Следствие начинает готовить психиатрическую экспертизу. Дальше без врачей разобраться уже невозможно.

Тридцать первого марта Вадима отправляют в СИЗО. Защита просит более мягкую меру, но суд отказывает.

И вот здесь история постепенно исчезает из новостей. Зрелищная часть закончилась. Дальше — месяцы экспертиз, документов и следственных действий. То, что обычно не попадает в заголовки. Но именно эта часть решит его судьбу.

Специалистам нужно ответить на один конкретный вопрос. Понимал ли он вечером двадцать восьмого марта двадцать третьего года, что делает на самом деле? Мог ли именно в тот момент осознавать свои действия и управлять ими?

Это очень важная разница. Само по себе употребление не является гарантией невиновности. Нельзя добровольно что-то принять, совершить преступление, а потом сказать: «Ну, я же был под веществами, какие ко мне вопросы?» Здесь должно быть установлено другое состояние.

И спустя несколько месяцев эксперты к такому выводу действительно приходят. Они признают, что в момент произошедшего Вадим был невменяем. Согласно статье 21 Уголовного кодекса, это означает, что человек не мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими вследствие психического расстройства. В таком случае уголовная ответственность не наступает, но суд может назначить принудительные меры медицинского характера.

Двадцать пятого декабря двадцать третьего года суд принимает решение применить к Вадиму Мачулину принудительные меры медицинского характера. В колонию он не едет. Вместо этого направляется на принудительное лечение.

Естественно, после такого решения у людей появляется понятная реакция. В смысле, какой-то убийца и его не посадили?

Но здесь всё немного сложнее. Принудительное лечение — это не просто сходить к психиатру. Вадим сам не может решить, что ему стало лучше и он хочет выйти. Его состояние должны регулярно оценивать врачи. Вопрос о продолжении или прекращении лечения решает только суд. Фиксированной даты освобождения нет. Нельзя сказать: «Восемь лет он полежит в психушке и выйдет». Лечение может длиться дольше. Может когда-то закончиться раньше. Зависит от состояния и решения суда.

Что происходило с Вадимом дальше, достоверно неизвестно. В открытых источниках после этого ничего нет.

И я до сих пор не понимаю одного. Учительница Анны заходила к ним за пару дней до трагедии. Видела обоих. И ничего не заметила. Как?