«Oнa жeлaлa пoбeды нeмцaм». Кaк пoплaтилacь Нинa Бepбepoвa

«Oнa жeлaлa пoбeды нeмцaм». Кaк пoплaтилacь Нинa Бepбepoвa

Эсэсовец не спеша разоблачался. «Отпустите, прошу вас, отпустите», чуть слышно прошептала Нина, проваливаясь в мутную пелену. Если бы не этот туман в голове, возможно, она сумела бы объяснить своему мучителю, что она не заслуживает столь сурового наказания, ведь она — своя!

Ниночка росла единственным ребенком в семье. Она появилась на свет 8 августа 1901 года в Санкт-Петербурге, в просторном и роскошном доме. Ее отец, Николай Иванович Берберов, служил чиновником в Министерстве финансов. Он происходил из крымских армян, чьи предки переселились в Ростов-на-Дону еще при Екатерине и со временем добились немалых высот на русской службе. Николай Иванович гордился своим происхождением и придерживался армяно-григорианской веры.

Мать девочки была дочерью тверского помещика Караулова.

Родители души не чаяли в Ниночке и всячески ее баловали. В восемь лет девочка поступила в гимназию, которую окончила в переломном 1917 году.

После Февральской революции жизнь семьи поначалу не сильно переменилась: отец в 1917-м получил должность чиновника по особым поручениям при министре финансов Временного правительства М. И. Терещенко.

Но все рухнуло после Октября. Николай Иванович Берберов остался без места, а само существование в Петрограде для людей «чуждого класса» сделалось невыносимым.

В 1919 году семья перебралась в Ростов-на-Дону. Там 18-летняя Нина, уже слывшая настоящей красавицей, поступила на историко-филологический факультет Донского университета.

Учиться барышне довелось лишь год: в 1920-м она вернулась в Петроград. В городе на Неве Нина намеревалась строить литературную карьеру — тяга к поэзии жила в ней с самого детства.

В 1921 году Берберова окунулась в культурную жизнь столицы и свела знакомство со многими известными поэтами. А в 1922-м в одном из альманахов группы «Серапионовы братья» впервые напечатали ее стихотворение.

Вскоре Нину приняли в Петроградское отделение Всероссийского союза поэтов.

У прекрасной поэтессы было множество поклонников, однако она выбрала худого, странного, но, по ее мнению, абсолютно гениального Владислава Ходасевича.

Владиславу Фелициановичу тогда исполнилось 36 лет, и он был женат на Анне Чулковой. Ради юной Берберовой, вчерашней гимназистки, Ходасевич без колебаний оставил супругу.

Оставил жестоко и «не по правилам»: Владислав Фелицианович просто сбежал с Ниночкой за границу.

Ходасевич был влюблен до беспамятства, его письма к Нине изобиловали нежнейшими словами. Порой поэт, кажется, даже переходил грань пошлости:

Владислав называл молодую возлюбленную кисей, кошечкой, и это значило немало: Ходасевич обожал кошек.

22 июня 1922 года Нина и Владислав обвенчались.

За границей Ниночке очень понравилось. Италия, вилла Максима Горького, Берлин, Париж… Советская Россия, которая, к слову, когда-то обошлась с Берберовой на удивление мягко, постепенно стиралась из памяти.

Ходасевич ввел Ниночку в круг русской литературной эмиграции и всячески продвигал ее поэзию.

В 1925 году после публикации в эмигрантской печати нескольких фельетонов Ходасевича возвращение пары на Родину стало невозможным.

Для Владислава Фелициановича, некогда восторженно приветствовавшего революцию, это обернулось тяжелым ударом.

Эмигрантская жизнь Нины и ее мужа поначалу была безрадостной: статус апатридов не оставлял надежд на благополучие. Существовали в основном на гонорары от литературы: супруги печатались и по отдельности, и вместе, под общим псевдонимом «Гулливер».

Неустроенность и безденежье сказывались на отношениях: Нина и Владислав все чаще ссорились. К тому же стареющий, желчный Ходасевич начал ее раздражать. Однажды 31-летняя женщина объявила мужу, что уходит к другому.

Владислав Фелицианович отреагировал драматично:

«А не открыть ли мне газик?»

Нина не поддалась на угрозу и все же ушла. Газ на кухне Ходасевич так и не открыл.

Мужчиной, к которому Берберова ушла от Ходасевича, стал журналист, эсер Николай Макеев. В 1936 году пара оформила брак.

Нина и Николай вполне благополучно жили в пригороде Парижа. А тем временем в Европе творилось страшное: к власти в Германии пришел Гитлер.

В 1941 году бесноватый фюрер без объявления войны двинул свои черные орды на Советский Союз.

Часть представителей русской эмиграции, например писатель Иван Шмелев, поддержали Гитлера в этом «начинании». Увы, в рядах предателей оказалась и Нина Берберова.

Берберова заявляла, что Гитлер «избавит Россию от Сталина и большевизма». По свидетельству Марии Лачинской, соседки Нины, та говорила: «Я люблю немцев, их культуру, и хочу, чтобы они победили».

Но любовь Берберовой к гитлеровцам угасла, хотя Нина «долго не верила, что евреев убивают».

16 июля 1942 года, когда в оккупированном Париже начались массовые аресты эмигрантов-евреев, Берберова увидела гестапо в действии и наконец осознала, что «советская пропаганда», оказывается, вовсе не лгала!

В тот страшный день арестовали Ольгу Борисовну Марголину, вдову скончавшегося в 1939 году Владислава Ходасевича. С последней женой своего бывшего мужа Нина Берберова была очень дружна и всеми силами пыталась спасти ее от отправки в «сельскохозяйственную коммуну в южных районах Польши» (так коллаборационистское правительство Виши объясняло французам, куда девают французских евреев).

Однако, Нина не смогла помочь Ольге Борисовне. Напротив, Берберову и саму арестовали. В ходе допроса эсэсовец ударил Нину прикладом по уху, жестоко избил и, по слухам, допустил и иные издевательства.

Берберова все еще надеялась, что Ольга Борисовна вернется из «сельскохозяйственной коммуны», но Марголина не вернулась. Лишь после войны Берберова узнала, в какую именно «коммуну» попала Ольга Борисовна и еще миллионы людей.

Берберова через прессу покаялась в «определенных симпатиях к Гитлеру», но для русской эмиграции этого оказалось мало. Нина Николаевна получала письма с угрозами.

В 1950 году Берберова эмигрировала из Франции в Соединенные Штаты, взяв лишь два чемодана вещей и 75 долларов, 25 из которых она заняла у знакомого.

Английского Нина Николаевна не знала, поэтому в Нью-Йорке ей пришлось очень тяжко.

Настоящим спасением для Берберовой стал брак с пианистом и педагогом Георгием Кочевицким. Нина Николаевна перестала нуждаться в деньгах, в 1958 году устроилась преподавателем в Йельский университет, а через год получила американское гражданство.

80-е годы стали для Нины Николаевны насыщенными. В 1983 году она развелась с Кочевицким. Начавшаяся в СССР Перестройка очень вдохновила Берберову, и 84-летняя женщина стала мечтать о поездке на Родину перед смертью.

И поездка состоялась. В сентябре 1989 года Берберова отправилась в СССР представлять свою книгу «Курсив мой». Советские люди тепло встретили Нину Николаевну: у нее брали автографы, интервью, приглашали на телевидение.

Увы, Берберова не оценила доброго к ней отношения. Вернувшись в США, Нина Николаевна встретилась со своим старым другом Иосифом Бродским.

Поэт спросил пожилую женщину: как там в Союзе? Ответ Берберовой шокировал даже Иосифа Александровича, которого трудно назвать любителем Советов:

«Я смотрела на эту толпу и думала: пулеметов!».

Так Берберова «отблагодарила» публику, пришедшую на ее выступление. Бродский был шокирован, и его дружба с Ниной Николаевной после этого прекратилась.

В 1991 году Нина Берберова переехала из Принстона в Филадельфию, где и скончалась 26 сентября 1993 года в возрасте 92 лет.

Согласно завещанию, прах поэтессы разделили на четыре равные части и развеяли над Парижем, Йелем, Принстоном и над рекой Делавэр в Филадельфии.

Над Россией прах Берберовой развеян не был.