«Эти зaймы – нe мoя иcтopия», – cкaзaлa я кoллeктopaм у cвoeй двepи. Cвeкpoвь cтoялa pядoм и cлышaлa кaждoe cлoвo

«Эти зaймы – нe мoя иcтopия», – cкaзaлa я кoллeктopaм у cвoeй двepи. Cвeкpoвь cтoялa pядoм и cлышaлa кaждoe cлoвo

Звонок в дверь застал Женю с ножницами в руке. Лидия Павловна сидела на табуретке посреди коридора, завернутая в старую простыню, и держала на коленях зеркальце, чтобы следить, не срежет ли невестка ей лишнего. Левая сторона была уже готова, аккуратная и короткая, а справа седые пряди еще висели до самого воротника.

– Сидите, не вставайте, я сама открою, – сказала Женя и сунула ножницы в карман фартука.

На площадке стояли двое, мужчина лет сорока в синей куртке и девушка помоложе с пластиковой папкой, прижатой к груди. Мужчина посмотрел на номер квартиры, потом на Женю, потом куда-то ей за плечо.

– Добрый день. Коротков Сергей Андреевич здесь проживает?

Женя ответила не сразу, потому что сначала не поняла вопроса. Она держалась за ручку двери и зачем-то разглядывала его ботинки, мокрые по самые шнурки. Сергей не жил здесь почти три месяца. В апреле он собрал две спортивные сумки, и ушел к женщине, с которой, как выяснилось, у него были отношения с Нового года.

– А вы ему кто будете? – спросил мужчина, так и не дождавшись ответа. – Супруга?

– Пока супруга, – сказала Женя. – А вы кто?

Девушка раскрыла папку и достала оттуда лист с печатью. Мужчина представился, назвал агентство, название которого Женя тут же забыла, и сказал, что они работают по поручению кредиторов. У Сергея Андреевича имелась задолженность сразу по нескольким договорам займа, и по всем этим договорам местом его проживания значился вот этот адрес.

– Нам нужно установить, где он фактически находится, – сказал мужчина ровно, как будто читал с бумажки. – И есть ли по адресу имущество, которое принадлежит должнику.

Он опять посмотрел ей за плечо, в коридор, на вешалку, где висели женские куртки и одна мужская ветровка. Женя тоже обернулась и посмотрела туда, куда смотрел он. Ветровка была Лидии Павловны, она носила ее на даче и привезла с собой вместе с резиновыми сапогами.

– Это не его, – сказала Женя и сама услышала, как глупо это звучит.

Еще утром она мыла окна на кухне, потом бегала в аптеку за каплями для свекрови, потом они полчаса выбирали по каталогу плитку для ванной Лидии Павловны. Ничего в этом дне не предвещало, что на пороге будут стоять чужие люди с папкой и спрашивать про имущество должника. Слово «должник» никак не прикладывалось к Сереже, который двенадцать лет был чуть ли не примерным семьянином.

– Сергей здесь не живет с апреля, – сказала она. – Свои вещи он забрал. Где он сейчас, я знаю только примерно, и адрес давать не буду, у него телефон есть.

– Телефон он не берет, – сказала девушка. – Мы звонили.

– Ну так это к нему вопрос!

Мужчина кивнул на полку для обуви, где стояла коробка с дрелью.

– Это чье?

– Мое, – сказала Женя. – Я этой дрелью полку в ванной вешала, когда он уже ушел. Хотите чек покажу?

Девушка чуть улыбнулась и опустила глаза в папку. Мужчина остался серьезным и даже не посмотрел на нее. Он сказал, что понимает ситуацию, но обязан передать, что визиты могут повториться, пока должник не выйдет на связь и не урегулирует вопрос. Он протянул Жене визитку, и она взяла ее двумя пальцами, как берут чужую грязную вещь.

– Я вам сразу скажу, чтобы вы время не тратили, – сказала Женя. – Эти займы – не моя история. Сергей взрослый человек, он сам их оформлял, пусть сам за них и отвечает. Я ни одной бумажки не подписывала и платить за него не буду.

За спиной у нее тихо звякнуло зеркальце, и Женя обернулась на этот звук. Лидия Павловна стояла в двух шагах, простыня сползла у нее с одного плеча, а зеркальце лежало на полу у ее тапочек. Она смотрела на Женю так, будто Женя только что при чужих людях сказала про ее сына что-то неприличное.

Коллекторы попрощались и пошли вниз пешком. Женя закрыла дверь на оба замка и еще немного постояла, держа ладонь на холодной ручке. Визитка так и осталась у нее в пальцах. Она сложила ее пополам, потом еще раз пополам и сунула в карман фартука к ножницам.

– Давайте я вам достригу, – сказала она. – Там справа совсем чуть-чуть осталось.

Лидия Павловна сняла с плеч простыню, стряхнула волосы прямо на пол и сложила ее вчетверо.

– Зачем ты так с ними разговаривала?

– Как так?

– Ну вот так. При чужих людях.

Женя подняла с пола зеркальце и зачем-то протерла его краем фартука.

– Лидия Павловна, а как мне было с ними разговаривать? Они пришли искать Сережу. Сережи здесь нет. Займы он брал без меня. Я им сказала правду, что тут жесткого?

– Я не говорю, что неправду.

– Ну а что тогда?

Лидия Павловна положила сложенную простыню на табуретку и разгладила ее сверху ладонью.

– Ты могла бы сказать все немного мягче, Женя!

Она ушла в комнату, в ту, что раньше была кабинетом Сергея, и прикрыла дверь. Справа волосы у нее так и остались длинными, а слева были короткие, и Женя, глядя ей в спину, подумала, что в таком виде Лидия Павловна завтра не пойдет даже в магазин.

Женя взяла веник и подмела коридор. Седые прядки липли к веннику, и она собирала их руками, сидя на корточках. За дверью комнаты громко заработал телевизор, какая-то передача про ремонт дачи, которую они вдвоем обычно смотрели по субботам и смеялись над ведущим, потому что он все время говорил «от слова совсем».

Женя высыпала волосы из совка в ведро и шепотом, передразнивая, повторила эти слова про мягкость. Три месяца назад, когда Сергей стоял в этом же коридоре с двумя сумками и говорил, что так будет честнее для всех, первой приехала Лидия Павловна. Она привезла кастрюлю борща в банке, чтобы не расплескать, и ночевала у Жени на диване, потому что Женя боялась оставаться одна в квартире, где еще пахло его одеколоном. Утром она сварила кашу и сказала: «Дурак он у меня, Женечка. Я его знаю».

В мае у Лидии Павловны начался ремонт, рабочие сняли в ванной всю плитку и обнаружили, что трубы гнилые до самого стояка. Она позвонила Жене и долго, неловко спрашивала, не будет ли она против, если та поживет у нее до лета, а потом уедет на дачу. Женя тогда даже обрадовалась этому звонку. Вдвоем в трехкомнатной квартире было спокойнее, чем одной.

Они ходили на рынок по четвергам, потому что в четверг привозили свежий творог. Список продуктов на холодильнике был написан двумя почерками: круглым, крупным почерком Лидии Павловны и мелким Жениным. Внизу свекровь приписала «конфеты Жене, не забыть» и подчеркнула два раза. По вечерам они засиживались на кухне до полуночи, и Лидия Павловна рассказывала, как работала медсестрой в детской больнице и как однажды на Новый год нарядилась Снегурочкой прямо поверх белого халата.

***

Женя сняла список с холодильника, посмотрела на эту приписку про конфеты и прилепила магнитом обратно.

К ужину она пожарила котлеты, те самые, с кабачком, которые Лидия Павловна любила больше обычных. Потом она подошла к комнате и постучала.

– Лидия Павловна, котлеты готовы.

– Я не хочу, спасибо!

– Вы же с обеда ничего не ели.

– Я не хочу, Женя.

Телевизор за дверью сделали еще громче. Женя поставила вторую тарелку на стол, положила на нее две котлеты и накрыла сверху крышкой от сковородки. Сама съела одну котлету стоя, прямо у плиты, и половину оставила. Из комнаты, сквозь рекламу про средство от комаров, донесся голос свекрови, тихий и быстрый.

– Сережа, приезжай. Нет, сейчас. Я тебя прошу, приезжай, пожалуйста!

Сергей приехал через час с небольшим. Женя открыла ему и не сразу отступила в сторону, чтобы пропустить. Он похудел, на подбородке была свежая царапина от бритвы, а в руке он держал пакет с яблоками, красными и крупными, из дорогого магазина у метро.

– Привет, – сказал он. – Это маме.

– Мама в комнате.

Он разулся и по привычке поставил ботинки носками к стене. Лидия Павловна вышла сразу, будто стояла под дверью, и Сергей, увидев ее голову, на секунду растерялся.

– Мам, а что это у тебя с прической?

– Потом, – сказала Лидия Павловна. – Пойдем на кухню.

На кухне Сергей сел на свое старое место, у окна, и сразу потянулся к тарелке под крышкой. Приподнял крышку, увидел котлеты и опустил обратно.

– Ну вы чего панику подняли? – сказал он и улыбнулся, глядя больше на мать, чем на Женю. – Мам, ну правда. Это коллекторы, у них работа такая, они всех пугают. Там ничего страшного нет, небольшая просрочка, я на следующей неделе все закрою!

– Какая просрочка? – спросила Женя.

– Небольшая, я же сказал.

– По какому займу?

– Жень, ну какая тебе разница, по какому!

– Они сказали, по нескольким. Покажи документы.

Сергей засмеялся и развел руками.

– Какие документы? Ты что, из налоговой? Сейчас никто бумажки не хранит, все в телефоне.

– Тогда покажи в телефоне!

Лидия Павловна сидела между ними, у торца стола, и крутила на пальце обручальное кольцо. За все это время она не сказала ни слова. Сергей посмотрел на нее, как смотрел, наверное, в детстве, когда хотел, чтобы она сказала отцу, что он уже сделал уроки.

– Сереж, покажи, – сказала Лидия Павловна тихо. – Раз уже пришли к ней домой.

Он достал телефон, долго что-то листал, отворачивая экран, потом положил его на стол и подвинул к Жене. На экране были скриншоты из разных приложений, желтые, зеленые, синие, и в каждом стояла красная надпись с количеством дней просрочки. Женя начала листать, а Сергей заговорил быстрее, чем раньше.

– Я в апреле взял тридцать тысяч. Мне надо было на съем внести, там хозяйка хотела сразу за два месяца и залог. Думал, с зарплаты отдам. А в мае премию не дали, у нас там вообще все поменялось. Ну я взял второй, чтобы первый закрыть, там проценты каждый день капали.

– А третий? – спросила Женя, не поднимая глаз.

– А третий уже на второй. Жень, ну так все делают, это нормальная схема, если без задержек делать. А тут одно на другое наложилось, и пошло...

Лидия Павловна перестала крутить кольцо и подняла голову.

– А она что? – спросила она. – Она тебе не помогает, нельзя было перехватить?

Сергей потер шею и посмотрел на пакет с яблоками, который так и стоял на полу у холодильника.

– Там тоже все не так просто, мам. Она думала, что я с деньгами. У нее сын в десятом классе, ему репетиторы нужны, куртка на зиму, она мне каждый день про эту куртку говорит. Короче, я сам не ожидал, что так выйдет.

Женя долистала до конца и начала сначала, считая скриншоты вслух, негромко, больше для себя. На седьмом она остановилась и положила телефон экраном вниз.

***

– А почему это здесь происходит? – спросила Женя.

Сергей не понял и переспросил, что здесь.

– Почему они пришли сюда? Ты же у нее живешь, у этой своей. Почему в анкетах мой адрес?

– Ну как почему. Я тут прописан!

– Ты тут прописан, а живешь ты там. Ты когда эти займы брал, ты какой адрес писал?

Сергей взял из пакета яблоко, покрутил его в руках и положил обратно.

– Жень, ну там в приложении поле есть, адрес регистрации, адрес проживания. Я везде одно и то же поставил, чтобы не путаться. Мне что, ради каждой ерунды в паспортный стол бегать? Я думал, никто по старому адресу искать не станет, сейчас все по телефону решается.

– По старому адресу, – повторила Женя. – Это вот мой дом, Сережа, это для тебя старый адрес.

Она встала, и табуретка под ней скрипнула по плитке. Лидия Павловна сказала: «Женечка, сядь», но Женя уже не садилась.

– Ко мне сегодня пришли двое чужих людей и смотрели мне через плечо в коридор! Они дрель мою разглядывали, ты понимаешь? Они спрашивали, чья куртка на вешалке! А завтра они придут, когда я буду одна, или ночью позвонят, или соседям начнут рассказывать, что у Коротковых из сорок второй долги!

– Да никто ничего соседям не будет рассказывать, не выдумывай!

– А ты откуда знаешь? Ты вообще знаешь, что они делают?! Ты трубку от них не берешь, вот молодец!

Сергей тоже встал и сразу стал выше ее на голову, как всегда, когда они ругались, и от этого Женя разозлилась еще сильнее.

– Значит так, – сказала она. – Ты на этой неделе выписываешься из квартиры. И чтобы этот адрес больше нигде не стоял, ни в одной анкете, ни в одном приложении, нигде. Я не хочу, чтобы сюда кто-то приходил по твоим делам!

– Ты меня выписываешь? Из моей квартиры?

– Квартира моя, она от бабушки, ты это прекрасно знаешь. Ты тут двенадцать лет прожил, потому что это я тебя пустила.

Лидия Павловна отодвинула от себя тарелку с котлетами, которые так никто и не тронул.

– Ну хватит! – сказала она. – Сережа, иди. Иди, я тебе потом позвоню.

Сергей обулся в коридоре молча, долго возился со шнурками и ушел, не попрощавшись с Женей...

Женя сложила котлеты в контейнер, вымыла сковородку, а Лидия Павловна все это время сидела за столом. Женя решила, что сейчас они наконец поговорят, как говорили весь май, когда Лидия Павловна слушала ее до двух ночи и ни разу не сказала, что Женя сама виновата в уходе Сергея. Она поставила чайник и достала из шкафа печенье, которое они обе любили, с кунжутом.

Свекровь встала, прошла мимо нее в комнату и через минуту вернулась с дорожной сумкой, синей, на колесиках. Она поставила сумку посреди кухни и расстегнула молнию.

– Вы куда это? – спросила Женя.

– Я поеду, Женя.

– Куда вы поедете? У вас ванной нет, у вас трубы до стояка сняты.

– К Тамаре поеду, у нее диван есть.

Лидия Павловна сняла с сушилки свои кухонные полотенца, два вафельных, в клетку, и сложила их в сумку. Потом открыла холодильник и достала оттуда банку своего варенья из крыжовника.

– Лидия Павловнана, да подождите вы. Сядьте, я чайник поставила!

– Я не хочу оставаться в твоей квартире. Ты же сама сказала, что квартира твоя.

– Я это Сереже сказала!

– Я слышала, кому ты сказала.

Она застегнула сумку до половины, выпрямилась и посмотрела на Женю так спокойно, будто они обсуждали, что купить в четверг на рынке.

– Я не думала, что ты такая... жесткая! – сказала Лидия Павловна. – Он твой муж. А ты о нем говоришь так, будто он тебе совсем чужой человек. Сначала при этих, с папкой, потом при мне.

– Он ушел к другой женщине, – сказала Женя. – Он сам ушел, Лидия Павловна, я его не выгоняла. Он сам брал эти займы, сам писал мой адрес. Кто мне его должен сделать своим?!

Лидия Павловна ничего не ответила и пошла в комнату за остальными вещами.

Женя ходила за ней следом, из кухни в комнату и обратно, и говорила. Она говорила, что никто не просит Лидию Павловну бросать сына, пусть она помогает ему, сколько хочет, пусть хоть все свои деньги отдаст, это ее право. Женя только не хочет, чтобы к ней в дверь звонили из-за его долгов, и все. Лидия Павловна складывала кофты стопкой и кивала, как кивают врачу, который долго объясняет то, что давно понятно.

– Вы меня слышите вообще?

– Слышу, Женечка.

– Ну и что тогда?

– Ничего.

Она сняла с тумбочки у кровати очки, баночку с кремом для рук и фотографию Сергея в первом классе, с гладиолусами, которую привезла с собой в мае. Фотографию она завернула в ночную рубашку. Потом села на край кровати, вызвала такси по телефону, щурясь в экран, и долго не могла попасть пальцем в нужную кнопку. Женя стояла в дверях и не предлагала помочь.

В коридоре Лидия Павловна достала из шкафа платок, повязала его на голову и спрятала под него неровные волосы, и короткие, и длинные. Ветровку с вешалки она сняла последней.

– Я вам потом вещи привезу, какие остались, – сказала Женя. – Или Сереже отдам.

– Не надо Сереже. Я сама как-нибудь заберу!

Лидия Павловна взялась за ручку сумки и остановилась на пороге.

– Я от тебя никогда такой холодности не ждала, – сказала она. – После всего, что мы с тобой вместе пережили!

Женя хотела ответить, что пережили они это как раз потому, что Сергей ушел, но не успела. Лидия Павловна вышла на площадку, дверь за ней закрылась, и Женя еще долго слышала, как колесики сумки стучат по ступенькам вниз, со второго этажа на первый.

Чайник на кухне давно выкипел и выключился. Женя выключила свет в комнате, где жила свекровь, увидела у кровати ее тапочки, клетчатые, с помпонами, и оставила их там, где они стояли.

***

Сергей приехал в следующую субботу, без звонка, и сначала спросил через дверь, одна ли она. Женя открыла ему на цепочку.

– Мама у Тамары, – сказала она. – Ты, наверное, знаешь.

– Знаю. Я к тебе.

Она сняла цепочку и пустила его в коридор, но дальше не позвала. Сергей постоял, посмотрел на вешалку, где теперь висела только ее одежда, и начал говорить, не разуваясь.

– Жень, мне правда стыдно. Я не хотел, чтобы так вышло. Я с деньгами не справился, вот и все. Я думал, там будет по-другому, у Ольги. Думал, начнем как-то нормально, а там каждый день то одно, то другое, то сыну ее куртку, то за квартиру, а у меня уже эти долги висят, и я сам не заметил, как их стало семь. Я маме всю сумму не сказал, ты ей тоже не говори, ладно?

– Я с твоей мамой не разговариваю, – сказала Женя. – Вернее, она со мной не разговаривает.

Сергей опустил глаза на свои ботинки.

– Она отойдет.

– Сережа, я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Правда понимаю. Но это твое, и я это на себя брать не буду!

– Я и не прошу, чтобы ты платила.

– Ты не просишь, а они все равно сюда ходят. Когда ты выписываешься?

Он достал из кармана сложенный листок, талон из МФЦ, и показал ей издалека, как показывают пропуск охраннику.

– Во вторник, на десять утра.

– Хорошо, – сказала Женя. – И запомни, пожалуйста. Если еще кто-нибудь придет тебя искать, я скажу им то же самое. Что ты здесь не живешь, что твоих вещей тут нет и что твои долги ко мне отношения не имеют. Я так каждый раз буду говорить, кто бы ни пришел.

– Даже если мама будет рядом стоять?

– Даже если мама...

Сергей сложил талон обратно и сунул в карман. У двери он обернулся и вместо прощания спросил, не осталось ли у нее его зарядки от старого телефона. Никакой зарядки у нее давно не осталось, и она так ему и сказала.

***

Во вторник вечером он прислал фотографию паспорта со штампом о снятии с регистрации. Женя увеличила снимок пальцами, проверила дату и ничего ему не ответила.

Коллекторы больше не приходили. Первые недели Женя вздрагивала от каждого звонка с незнакомого номера и отвечала коротко и сухо, готовая сразу сказать про Сергея, а это оказывались то стоматология с напоминанием о записи, то курьер с ее собственным заказом, то женщина из банка, которая предлагала кредитную карту. Кредитную карту Женя выслушала до конца и сказала: «Спасибо, мне своих долгов хватает», хотя долгов у нее никаких не было, и потом смеялась одна на кухне над этой фразой.

Лидия Павловна не звонила. Раньше она звонила по три раза в день, спрашивала, почем в Жениной «Пятерочке» гречка, не видела ли Женя в квитанции, как опять подорожал газ, и рассказывала, что сказал прораб по поводу ее ремонта.

Теперь телефон молчал по вечерам, и Женя несколько раз ловила себя на том, что в половине девятого, в то время, когда обычно звонила свекровь, проверяет, не выключила ли она случайно звук.

***

В октябре Женя сама собралась позвонить. Она открыла контакт «Лидия Павловна», посмотрела на ее фотографию с дачи, где свекровь держала ведро с яблоками и щурилась, и нажала не на вызов, а на кнопку блокировки экрана. Потом отложила телефон и пошла гладить белье, потому что извиняться ей было не за что...

Тапочки с помпонами она в ноябре убрала в пакет и поставила на антресоль вместе с синими вафельными полотенцами, которые Лидия Павловна второпях забыла на батарее. Список продуктов с холодильника Женя сняла под Новый год, когда мыла дверцу, и выбросила вместе с припиской про конфеты.

***

Звонок случился в августе, почти ровно через год, в субботу утром. Женя стояла на табуретке и снимала шторы, и увидела на экране имя, которое уже давно не всплывало. Она слезла с табуретки, вытерла руки о джинсы и только тогда ответила.

– Женя, это я, – сказала Лидия Павловна. – Здравствуй. Ты не занята?

– Здравствуйте. Нет, не занята.

– Я вот что. У тебя там остались коробки с плиткой, помнишь, лишние, мы их в кладовку ставили. Мне бы их забрать, на даче крыльцо хочу выложить. Если тебе не трудно.

– Не трудно. Они там и стоят.

Лидия Павловна помолчала. Женя слышала, как у нее где-то рядом работает радио и кто-то говорит про погоду в Подмосковье.

– Сережа мне все рассказал, – сказала свекровь. – Весной еще. Сколько там всего было. Я, Женя, думала, там тысяч сто, ну двести. А там и близко не двести.

– Я знаю, я видела!

– Ну вот ты видела, а я не видела. Я тогда думала, ты от него отвернулась, когда ему плохо. Что ты его при людях сдала, как чужого. Мне обидно было, я же тебя... Ну ладно.

Женя стояла со шторой в руке и молчала. Штора свисала до пола, и край ее лежал на ноге.

– Он мне весной говорит, мама, я пенсию твою тоже брать буду, если ты не против, – сказала Лидия Павловна быстро и как-то сердито. – Я не против, конечно, что мне, жалко. Только я тогда и подумала, что к тебе бы он тоже так пришел. И пришел ведь, адрес-то твой написал. Теперь я понимаю, почему ты тогда сказала, что эти займы не твоя история...

– Приезжайте за плиткой, – сказала Женя. – Когда вам удобно?

– В среду можно? Меня Тамарин зять довезет.

– Можно в среду.

***

В среду Лидия Павловна зашла одна, без зятя, который остался ждать внизу в машине. Она постриглась совсем коротко, по-мальчишески, и в прихожей первым делом тронула рукой затылок, будто проверяла, на месте ли волосы.

– Это я у Тамары в парикмахерской, – сказала она. – Там девочка молодая, все сняла, говорит, так модно. Мне не нравится.

– Вам идет!

– Не идет, Женя, не ври.

Они прошли на кухню. Женя достала из кладовки две коробки с плиткой, бежевой, с тонким рисунком, и поставила их у двери. Лидия Павловна села на свое прежнее место, у торца, и огляделась. На холодильнике висел новый список, написанный одним мелким почерком.

Сначала они говорили только про ремонт. Лидия Павловна рассказала, что ванну ей в итоге поставили не ту, короче на десять сантиметров, и что прораб потом полгода не брал трубку, а Женя сказала, что сейчас все так делают и что ей в прошлом месяце три недели меняли кран в ванной.

Потом поговорили про дачу, про то, что соседи с дальнего участка опять жгли листья и Лидия Павловна ругалась с ними через забор. Про Сергея за все это время никто не сказал ни слова. Один раз Лидия Павловна потянулась к телефону, когда он пискнул, посмотрела на экран и перевернула его вниз.

Женя налила ей чай в обычную белую чашку и поставила рядом печенье с кунжутом. Лидия Павловна взяла одно, откусила и положила остаток на блюдце.

– Жень, – сказала она, не поднимая головы. – А можно я тебе иногда звонить буду? Просто так. Ну, про гречку там, как раньше?

Женя долила себе кипятка, хотя чашка была полная.

– Можно. Звоните.

– Ты не обязана, я понимаю!

– Я сказала, звоните, Лидия Павловна.

Свекровь кивнула и допила чай в два глотка, как пьют перед дорогой. Женя донесла коробки до лифта, Лидия Павловна зашла в кабину, придержала дверь ладонью и сказала, что в июле все-таки поехала на дачу, как тогда планировала, и что крыжовника в этом году столько, что девать некуда.

– Я тебе банку варенья привезу, – сказала она. – Ты же любишь!

– Привезите, – сказала Женя.