Влaдимиp Бeхтepeв: "Cмoтpeл oднoгo cухopукoгo пapaнoикa". Вoждeй лeчить oпacнo

Бехтерев Владимир Михайлович

Влaдимиp Бeхтepeв: "Cмoтpeл oднoгo cухopукoгo пapaнoикa". Вoждeй лeчить oпacнo

Вечером 23 декабря 1927 года в одном из московских театров пожилой, но полный сил человек с копной седых волос и густой бородой попросил у жены разрешения взять ещё порцию мороженого.

Берта, молодая красивая женщина, нервничала весь день, торопила мужа, боялась опоздать на спектакль, а теперь смотрела, как он с удовольствием ест в антракте, и, наверное, думала, что всё хорошо. Что завтра будет новый день съезда, новые доклады, что они вернутся в Ленинград, и жизнь пойдёт своим чередом. Через несколько часов ему станет плохо. Через сутки он умрёт. А ещё через десять лет расстреляют и её саму.

Человека с мороженым звали Владимир Михайлович Бехтерев, и он был одним из самых знаменитых учёных своего времени.

МАЛЬЧИК ИЗ ВЯТСКОЙ ГЛУШИ

Он родился 20 января 1857 года в селе Сарали Елабужского уезда Вятской губернии, в семье станового пристава. Отец, Михаил Павлович, дослужился до чина коллежского секретаря, но умер от туберкулёза, когда Володе было восемь лет. Семья осталась без средств. Мать тянула детей одна, и мальчику пришлось рано узнать, что в жизни ничего не даётся просто так.

Он поступил в Вятскую гимназию, а затем, в шестнадцать лет, в Медико-хирургическую академию в Петербурге. Там, среди блестящих профессоров и амбициозных студентов, началась его настоящая жизнь. Ещё студентом Бехтерев получил премию за работу о деятельности головного мозга. Это было первое столкновение с человеком, который станет его вечным соперником, потому что другой студент академии, Иван Павлов, старше на восемь лет, считал, что премию заслуживает именно он.

После академии Бехтерев стажировался в Европе, работал в лабораториях Лейпцига, Парижа, Мюнхена и Вены. Вернувшись, возглавил кафедру в Казанском университете, создал первую в России психофизиологическую лабораторию. В 1893 году его пригласили обратно в Петербург, в ту самую Военно-медицинскую академию, из которой он когда-то вышел студентом. Теперь он возглавил кафедру нервных и душевных болезней.

К началу нового века Бехтерев был тайным советником, академиком, автором сотен научных работ, основателем Психоневрологического института, первого в мире научного центра по комплексному изучению человека. Он был не просто учёным, а ещё и практикующим врачом, к которому записывались на приём длинные очереди пациентов.

ДВА ГИГАНТА, КОТОРЫЕ НЕ ЗДОРОВАЛИСЬ

В коридорах Императорской военно-медицинской академии в те годы можно было наблюдать странную сцену. Два немолодых профессора, оба знаменитые на всю Россию, шли навстречу друг другу и проходили мимо, не обменявшись ни словом, ни кивком. Один из них был Бехтерев, другой, Иван Петрович Павлов.

Их вражда началась ещё в студенчестве и разрасталась с годами. Павлов получил Нобелевскую премию в 1904 году за работы по физиологии пищеварения. Бехтерев тоже выдвигался на Нобелевскую премию, причём неоднократно: в 1912, 1914 и 1925 годах его кандидатуру представляли десять разных учёных. Но для получения премии требовался экспертный отзыв, и написать его поручили уже состоявшемуся нобелевскому лауреату Павлову. Отзыв оказался уничтожающим: работа, по мнению Павлова, не имела научной и практической ценности. После этого у Бехтерева не осталось шансов на Нобелевскую премию.

Говорили, что если бы кто-то из двоих протянул руку для примирения, второй бы ответил. И добавляли: Бехтерев, пожалуй, протянул бы. А вот Павлов, нет. Для него существовала только наука, и в этой науке Бехтерев был чужаком с его гипнозом, рефлексологией и психиатрией. Два величайших русских учёных прожили бок о бок десятилетия и так ни разу не пожали друг другу руки.

Владимир Бехтерев в молодости

БЕРТА

Первая жена Бехтерева, Наталья Петровна Базилевская, умерла. У них были дети, семья, привычный уклад. А потом в его жизнь вошла другая женщина.

Берта Яковлевна Арэ, латышка из Валкского уезда, пришла к великому врачу вместе с мужем, который был болен. Муж скончался. Бехтерев и Берта сблизились. Они были вместе около десяти лет, прежде чем он сделал ей предложение. В июле 1926 года, когда ему было шестьдесят девять, а ей тридцать девять, они официально вступили в брак.

Разница в тридцать лет не имела особого значения для человека с такой энергией. Коллеги поражались его работоспособности. Он спал невероятно мало, вёл приём пациентов, читал лекции, руководил институтом, писал научные труды. Летом жил на даче у Финского залива, неподалёку от дачи Ильи Репина, который написал его знаменитый портрет. Бехтерев купался в заливе в любую погоду, несмотря на холодную воду, был убеждённым вегетарианцем и, по воспоминаниям современников, держался так, будто старость его не касалась.

В январе 1927 года ему исполнилось семьдесят лет. Юбилей отмечала вся научная Россия. Ему присвоили звание заслуженного деятеля науки РСФСР. За две недели до смерти он опубликовал воззвание к учёным всего мира в поддержку предложения советского правительства о разоружении. Ничто не предвещало катастрофы.

Владимир Бехтерев с семьей

ГИПНОТИЗЁР И РАСПУТИН

Бехтерев был не только физиологом и психиатром. Он был одним из главных специалистов по гипнозу в России, и его работы в этой области вызывали настороженность у всех, кто обладал политической властью, сначала в империи, потом в советском государстве.

Владимир Бехтерев проводит лечение гипнозом

Ещё до революции к Бехтереву обращались с вопросами о Распутине. Как объяснить невероятное влияние сибирского мужика на царскую семью и на окружающих его женщин? Бехтерев объяснял это гипнозом, причём особого рода, который он называл половым гипнозом. По его мнению, Распутин обладал способностью внушения, которая действовала не через интеллект, а через инстинкт, и именно этим объяснялось его почти магнетическое влияние.

Что касается легенд о необыкновенных физических данных Распутина, то они были развеяны ещё при жизни старца. Его близкий знакомый Филиппов дал показания комиссии Временного правительства, в которых, описывая совместное посещение бани, сообщил, что Распутин был обычным поджарым мускулистым мужиком и ничего сверхъестественного в его телосложении не наблюдалось.

ВИЗИТ К ВЕРЕСАЕВУ

Слава Бехтерева как диагноста была огромной, но и недовольные находились. Одним из них стал писатель и врач Викентий Вересаев.

В конце 1898 года Вересаев привёл к Бехтереву свою жену Марию, которая страдала тяжёлым нервным расстройством: судорожные припадки, постоянные мигрени, неодолимая слабость. Годы лечения у разных докторов не давали результата. Вересаев, сам имевший медицинское образование, намеренно не сообщил Бехтереву, что он врач, желая увидеть, как профессор работает с обычными пациентами.

Увиденное его потрясло. Приём оказался стремительным. Бехтерев даже не попросил пациентку раздеться для осмотра, быстро выслушал жалобы, выписал рецепт, бром и валериановые капли, и отпустил. Вересаев был в ярости. Придя домой, он написал Бехтереву гневное письмо, в котором признался в своём врачебном звании и указал на небрежность осмотра.

Ответ пришёл через два дня. В конверте лежали пять рублей, гонорар за приём, и письмо. Бехтерев объяснил, что в тот день был болен гриппом, приносил извинения и приглашал прийти повторно. Вересаев проверил: профессор действительно болел и вскоре после того приёма слёг.

Супруги пришли снова. Бехтерев взглянул на Марию, подтвердил прежний рецепт и снова предложил ванны. Вересаев был разочарован, но много лет спустя выяснилось, что все мучения его жены были вызваны скрытой малярией, и ни один врач того времени не мог бы это распознать по имевшимся симптомам. Бехтерев описал этот случай в своих записках, а Вересаев, в книге «Невыдуманные рассказы о прошлом».

ДЕКАБРЬ 1927 ГОДА. МОСКВА

В конце декабря 1927 года Бехтерев получил телеграмму из Лечебно-санитарного управления Кремля с просьбой, приехав в Москву, связаться с управлением. Повод для поездки был и без того серьёзный: в столице открывались два крупных съезда, Первый Всесоюзный съезд невропатологов и психиатров и съезд педологов, посвящённый проблемам воспитания детей.

Бехтерев приехал в Москву вместе с Бертой. Они остановились на квартире у его давнего друга, профессора Сергея Благоволина, известного врача. Съезд невропатологов открылся 22 декабря, и Бехтерев принял в нём самое деятельное участие.

Но была ещё та самая телеграмма из Кремля.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ПАЦИЕНТА БЕЗ ИМЕНИ

22 или 23 декабря, точная дата до сих пор является предметом споров, Бехтерев отправился в Лечебно-санитарное управление Кремля. Ему предстояло дать консультацию высокопоставленному пациенту. Имя пациента названо не было.

Историк медицины Август Шерешевский, обобщивший значительный ряд независимых свидетельств из разных источников, пришёл к выводу, что факт осмотра Сталина академиком Бехтеревым в те декабрьские дни можно считать достаточно достоверным. Консультация касалась сухорукости, атрофии плечевого и локтевого суставов левой руки, которая, согласно истории болезни Сталина, была следствием травмы в шестилетнем возрасте.

А дальше начинается область слухов. По одной версии, выйдя от пациента, Бехтерев обронил короткую фразу: «Обыкновенный параноик». По другой, он опоздал на заседание съезда и на вопрос коллег о причинах задержки ответил: «Смотрел одного сухорукого параноика». Фраза была услышана, подхвачена и разнесена по Москве.

Мог ли Бехтерев произнести эти слова? Он был врачом, знал, что такое врачебная тайна. Но он же был человеком резким, иногда беспощадным в оценках. Ещё в 1914 году он издал брошюру, в которой назвал кайзера Вильгельма II дегенератом нейронного типа. Правда, то был вражеский монарх в разгар мировой войны, а не пациент, которого ты только что осмотрел.

ПОСЛЕДНИЙ ВЕЧЕР

Вечером 23 декабря Бехтерев с женой отправились в театр. Здесь начинается одна из загадок этой истории: газета «Известия» от 28 декабря 1927 года написала, что учёный был в Малом театре на спектакле «Любовь Яровая». В более поздних публикациях, у историков Роя Медведева и Августа Шерешевского, фигурирует уже Большой театр. Какой именно театр посетил Бехтерев в тот вечер, достоверно установить не удалось.

В любом случае он вернулся домой на квартиру Благоволина около полуночи и почувствовал себя плохо. Появились боли в животе. Утром 24 декабря вызвали профессора Бурмина, который поставил диагноз: желудочно-кишечное расстройство. В течение дня состояние то улучшалось, то ухудшалось. К вечеру начала слабеть сердечная деятельность. Появилась сонливость.

В 22 часа 45 минут больной впал в забытьё. Через четверть часа дыхание стало прерывистым, пульс резко снизился. В 23 часа 45 минут, несмотря на все принятые меры, Владимир Михайлович Бехтерев скончался. Агония длилась две-три минуты. Врачи констатировали паралич сердца.

Ему было семьдесят лет. Меньше месяца оставалось до семьдесят первого дня рождения.

СТРАННЫЕ ПОХОРОНЫ

То, что произошло после смерти, породило ещё больше вопросов, чем сама смерть.

Утром 25 декабря квартира Благоволина наполнилась людьми. Приехали невропатологи Россолимо, Минор, Крамер, психиатр Гиляровский, патологоанатом Абрикосов, нарком здравоохранения Семашко. Скульптор Шадр снял посмертную маску. Профессор Абрикосов извлёк мозг.

И тут была оглашена последняя воля покойного: мозг передать в Ленинградский институт по исследованию мозга, тело кремировать. Эту волю озвучила жена, Берта Яковлевна. Официальные лица согласились с ней немедленно. Вскрытие было проведено не полноценным патологоанатомом, а учеником покойного. Полноценной экспертизы причин смерти не проводилось.

Тело кремировали. Урну с прахом и мозг, зафиксированный в банке с формалином, отправили в Ленинград. Газета «Известия» сообщила о смерти только спустя четыре дня и крайне скупо: скончался академик Бехтерев, приехавший из Ленинграда. Ни причин смерти, ни обстоятельств, ни того, зачем он приезжал в Москву.

Такая поспешность и скрытность выглядели странно для учёного с мировым именем, который ещё вчера выступал перед сотнями коллег на всесоюзном съезде.

ВЕРСИЯ ПЕРВАЯ: МЕСТЬ ЗА ДИАГНОЗ

Самая распространённая версия гласит: Бехтерев был отравлен по приказу Сталина после того, как поставил ему диагноз «паранойя» и неосторожно рассказал об этом. Эту версию поддерживали многие историки, и она десятилетиями жила в медицинских кругах.

Однако у неё есть слабые места. В 1927 году Сталин ещё не был тем всесильным, каким он станет в тридцатые. Шла борьба с Троцким, Каменевым и Зиновьевым, которых в конце того же года исключили из партии. Обстановка была напряжённой, но массовый террор ещё не начался. Стены ещё не научились слушать, и люди ещё не привыкли разговаривать друг с другом только на улице.

Кроме того, внучка учёного, знаменитый нейрофизиолог Наталья Петровна Бехтерева, говорила, что её дед, будучи врачом, не мог разгласить диагноз пациента. Врачебная тайна была для него священна.

ВЕРСИЯ ВТОРАЯ: ТАЙНА ЛЕНИНА

Существовала и другая версия, которую озвучивала сама Наталья Бехтерева. В 2002 году, в передаче «Исторический детектив» на телеканале «Россия», она рассказала, что в семье считали: Берта могла убить мужа. Не из корысти, а по приказу партии. Берта Яковлевна была убеждённой большевичкой, и ей могли объяснить, что это необходимо.

Но почему? Дело в том, что в 1923 году Бехтерев дважды вызывался для консультаций тяжело больного Ленина. После осмотра он подтвердил диагноз, который и до него ставили другие врачи: прогрессивный паралич и сифилитическое поражение мозга, то есть нейросифилис.

Этот диагноз был государственной тайной. Официально Ленин страдал от последствий покушения и переутомления. Если бы на каком-нибудь международном съезде, а Бехтерев регулярно выступал на европейских конгрессах, стало известно, что основатель Советского государства умер от сифилиса, политические последствия были бы катастрофическими.

Существование этого тайного диагноза косвенно подтверждается исследованиями врача-гериатра Валерия Новоселова, которому удалось получить доступ к архивному документу, дневнику истории болезни Ульянова. Этот дневник, хранящийся в Российском государственном архиве социально-политической истории, объёмом в 410 листов машинописного текста, содержит ежедневные записи трёх лечащих врачей. Лист использования дневника, который, как положено, прилагается к каждому архивному делу, был чист: до Новоселова этот документ для медицинских исследований не предоставлялся никому.

По данным Новоселова, Ленина лечили исключительно препаратами, которые применялись при нейросифилисе: мышьяком, ртутью, висмутом и их производными. Слово «сифилис» в дневнике не упоминается ни разу, но весь арсенал лечения указывает именно на этот диагноз. Весной 1923 года Ленина осмотрела комиссия европейских врачей, в том числе ведущий специалист по сифилису Макс Нонне, и подтвердила правильность проводимого лечения.

Бехтерев знал этот диагноз. И те, кто хотел сохранить тайну, могли посчитать его слишком опасным свидетелем.

ВЕРСИЯ ТРЕТЬЯ: ПИЩЕВОЕ ОТРАВЛЕНИЕ

Официальная версия была проста: паралич сердца вследствие острого желудочно-кишечного расстройства. Пищевое отравление. Семидесятилетний человек съел что-то несвежее, и его организм не выдержал.

Эту версию трудно опровергнуть, но и трудно принять целиком. Бехтерев отличался железным здоровьем. Ещё накануне он был бодр, выступал на съезде, посещал институты, ходил в театр. И вдруг, за несколько часов, всё закончилось. Без полноценного вскрытия, без экспертизы, с немедленной кремацией.

СУДЬБА СЕМЬИ

Дальнейшее подтверждает: кто-то очень хотел, чтобы все, кто знал что-то о последних днях Бехтерева, замолчали навсегда.

Берта Яковлевна Арэ-Гуржи-Бехтерева была арестована 20 октября 1937 года. Её обвинили в шпионаже в пользу Латвии и в контрреволюционной пропаганде среди ленинградской профессуры. Она «призналась» и была расстреляна 15 декабря 1937 года. Реабилитирована только в 1989 году.

Сын Бехтерева от первого брака, Пётр Владимирович, талантливый инженер, был арестован и расстрелян в 1938 году. Его жена отправилась в лагеря. Трое маленьких детей Петра, среди которых была будущий академик Наталья Бехтерева, оказались в детском доме.

Наталья Петровна выросла, стала одним из крупнейших нейрофизиологов мира, руководила Институтом мозга человека. Но и спустя десятилетия она не могла говорить о судьбе семьи без боли. В семье жила неистребимая уверенность: смерть Владимира Михайловича была насильственной.

Врач Фёдор Александрович Гетье, который лечил Ленина и фигурирует в дневниках болезни вождя, отказался подписать заключение о причинах болезни Ленина. Его сын, известный альпинист, был арестован и расстрелян. Те, кто знал слишком много о здоровье вождей, один за другим исчезали.

ДОКТОР Б.

В 1934 году немецкий писатель Лион Фейхтвангер, который впоследствии стал известен как «друг Советского Союза» и автор апологетической книги «Москва 1937», написал небольшой рассказ под названием «Рассказ о физиологе докторе Б.».

Сюжет прозрачен. Маленький карлик с огромной копной волос и заросший седой бородой, физиолог, портрет узнаваем для любого, кто видел фотографии Бехтерева, изобретает аппарат, позволяющий измерять интеллект человека. Его вызывает к себе могущественный диктатор, который когда-то мечтал сделать всю страну счастливой, но почему-то счастливым становилось только его ближайшее окружение.

Диктатор приказывает измерить интеллект всех своих приближённых. Вызов на измерение становится страшной пыткой. Наконец, когда все измерены, остаётся сам диктатор. Учёный проводит процедуру, запечатывает результат в конверт. А вскоре после этого учёный начинает умирать. Когда он умирает, диктатор берёт конверт и рвёт его на мелкие кусочки, так и не узнав, а может быть, именно потому, что догадался, какой результат там содержался.

Фейхтвангер написал эту историю за три года до своего визита в Москву, когда он ещё не побывал на показательных процессах и не написал книгу, оправдывающую сталинский террор. В 1934 году он ещё чувствовал правду.

1927 ГОД: ВРЕМЯ ПЕРЕЛОМА

Чтобы понять контекст гибели Бехтерева, нужно вспомнить, каким был 1927 год для страны.

Это был год окончательного разгрома так называемой объединённой оппозиции. Троцкий, Каменев и Зиновьев, которые ещё недавно были вождями революции и помогали Сталину в борьбе друг с другом, теперь оказались все вместе, против Сталина. Они устроили демонстрацию, но Сталин спокойно дал им это сделать, потому что по уставу партии это было нарушением дисциплины, и у него появился формальный повод для расправы.

В конце 1927 года всех троих исключили из партии. Троцкого вырезали из фильма Эйзенштейна «Октябрь», который вышел к десятилетию революции. Человека, который организовал восстание, которое задумал Ленин, просто стёрли из истории.

Партия уже была не той, что делала революцию. После ленинского призыва 1924 года в неё хлынули люди, которые шли не за идеей, а за властью. Создавалась новая бюрократия, с новыми привилегиями: другое питание, другая медицина, другие возможности для детей. Всё это пока было скромным, но механизм уже работал.

Бехтерев, человек старой, дореволюционной закалки, мог не понимать до конца, в каком направлении идет власть. Он привык говорить то, что думает. И если он действительно произнёс те слова о «сухоруком параноике», то произнёс их не потому, что хотел бросить вызов, а потому, что ещё не привык бояться.

ЭПИЛОГ

В июле 1970 года, через сорок три года после смерти, урну с прахом Владимира Михайловича Бехтерева торжественно захоронили на Литераторских мостках Волковского кладбища в Ленинграде, рядом с другими великими. Его мозг хранился в институте, который он сам основал.

Наталья Петровна Бехтерева, пережившая детский дом, войну, потерю близких, стала академиком и до конца жизни продолжала дело деда. Она умерла в 2008 году, так и не узнав всей правды о его последних днях. Впрочем, она, кажется, знала достаточно.

Берту реабилитировали. Петра реабилитировали. Имя Бехтерева носят институты, клиники, улицы. Его портрет печатали на почтовых марках в 1952 и 2007 годах. Центральный банк выпустил памятную монету к 150-летию со дня его рождения.

Но тайна декабря 1927 года так и осталась тайной. Был ли это яд в мороженом, яд в консервах, естественная смерть от пищевого отравления, или приказ, отданный голосом, который невозможно было ослушаться, мы, скорее всего, не узнаем никогда. Остались только слухи, версии, и один разорванный конверт из рассказа Фейхтвангера.