mlyn.by
Oн cвepнул шeю кoнвoиpу и пpoшёл тыcячу килoмeтpoв пo тылaм: чтo извecтнo o eдинcтвeннoм coвeтcкoм гeнepaлe, двaжды бeжaвшeм из плeнa
Генерал-майор Александр Бондовский мельком взглянул на часы: ровно четыре утра. За окном штабного кабинета только что стих вой первых бомб, но земля ещё вздрагивала от разрывов. Полковник Тарасов, сидевший напротив, замер с недокуренной папиросой в пальцах.
— Ну, Тарасов, война началась, — выдохнул Бондовский.
— Да, это война, — эхом отозвался начдив.
Полчаса назад в этом самом кабинете закончилось совещание — обсуждали снабжение. Разошлись поспать в четвертом часу ночи. Теперь сон отменялся на ближайшие несколько лет.
85-я стрелковая дивизия стояла лагерем у деревни Солы под Гродно. До границы — рукой подать. Бондовский вывел людей из-под удара ещё до того, как немецкая авиация накрыла пустой лагерь. Но это было только начало. О том, что ждало его самого впереди — два плена, два побега, тысяча километров по вражеским тылам, — он тогда, в дымном рассвете 22 июня, конечно, не догадывался.
Лётчик-невидимка и пленный с двойным дном
В тот первый день случилось много такого, что запомнилось навсегда. Ближе к вечеру на командный пункт привели пленного немецкого лётчика. Зенитчики 346-го дивизиона сбили его после того, как наш истребитель протаранил вражескую машину. Сам дивизион за сутки записал на счёт пять самолётов — для техники того времени отличный показатель.
Пленный держался нагло. Не отвечал, а сам задавал вопросы: скоро ли падёт Минск? При обыске выяснилось, что под форменным кителем на нём гражданская одежда. В случае вынужденной посадки лётчик планировал раствориться среди местных и продолжать разведку уже на земле. Продуманно, ничего не скажешь.
А вот история того самого пилота, что пошёл на таран, по-настоящему поразила комдива. Бондовский разыскал его в медсанбате и расспросил. Оказалось, что когда начался налёт, в истребительном полку на месте было всего двое дежурных — остальные уехали в Минск, в театр. Эти двое взлетели без приказа. Старший политрук — фамилию генерал, увы, не запомнил — сбил два или три «юнкерса», но его «ястребок» подожгли. Раненый, он сумел дотянуть до аэродрома. Пересел в другой самолёт. Снова взлетел. Сбил ещё один бомбардировщик. Снова подбит. Снова ранен. Сел. Взлетел на третьей машине — и дрался, пока не закончились патроны. Тогда ударил врага винтом. Выжил. Более десятка ранений насчитали врачи.
Вот такие люди сидели в кабинах в то утро.
Девять с половиной часов ада
А потом наступило 24 июня. Из штаба армии пришёл приказ: наступать на Гродно, восстановить положение на границе. Бондовский понимал, что сил для этого уже нет, но приказ есть приказ. Дивизия двинулась двумя колоннами.
Дальше процитирую самого генерала — лучше него об этом не расскажешь: «Со стороны Гродно появилась девятка "юнкерсов". Началась бомбёжка левой колонны. На смену отбомбившимся "юнкерсам" появилась девятка "мессершмиттов", начавшая штурмовать, поливать огнём колонну. На смену штурмующим "мессершмиттам" появилась новая девятка "юнкерсов"... Так штурм чередовался с бомбёжкой беспрерывно, в течение 9,5 часов... От бомб и пулемётного огня колонны понесли очень большие потери, особенно в орудиях, машинах, конском составе. Колонны были прижаты к земле до наступления темноты».
waralbum.ru
Девять с половиной часов. Представьте себе: вы идёте по открытому полю, а над головой — конвейер смерти. Одна девятка уходит, вторая заходит. И так — без перерыва, час за часом.
Утром 25-го наступление возобновилось. Бойцы тащили орудия на себе — лошади и тягачи были перебиты. Продовольствие кончилось, перешли на носимый неприкосновенный запас. Патроны собирали у убитых. К вечеру 103-й полк всё-таки захватил лагерное стрельбище и старые редуты Гродненской крепости. Командир полка майор Каравашкин доложил: потери огромные, выбиты почти все ротные командиры и политруки.
А потом пришёл приказ отходить. Дивизия попала в «Белостокский котёл».
Четверо суток до первого побега
Из окружения прорывались двумя группами. Одной — под командованием полковника Скоробогаткина — повезло: 15 июля вышли к своим под Могилёвом. Вторую, во главе с самим Бондовским, 21 июля накрыли у деревни Миляевка.
Генерал назвался рядовым. Звание скрыл, чтобы остаться вместе с бойцами. Погнали в общей колонне на запад.
На четвёртые или пятые сутки, когда колонна проходила район деревни Дубенка, Бондовский переглянулся с товарищами — и они бросились на конвоиров. Убили троих. Бежали.
Тысяча километров и вторая ночь
До своих добирались полтора месяца — через леса, деревни, проселочные дороги. Питались тем, что подавали крестьяне. 16 сентября 1941 года вышли к линии фронта.
Свобода длилась чуть больше месяца. 21 октября при попытке переправиться через Десну у деревни Коломыя Бондовский снова попал в плен. На этот раз судьба отвела ему ровно сутки. Пленных загнали на ночлег в сарай. Генерал улучил момент, напал на охранника и свернул ему шею. Вырвался. Один.
Дальше — два месяца одиночного пути. Новгород-Северский, Глухов, Рыльск, Курск... Зима наступала на пятки. 24 декабря в районе деревни Крюково Бондовский пересёк линию фронта и вышел к бойцам 333-го полка 6-й стрелковой дивизии.
Если сложить пройденное — от белорусской Дубенки до курского Крюкова, — получится больше тысячи километров. Пять месяцев скитаний. Два плена. Два побега. Единственный советский генерал, совершивший такое.
ru.wikipedia.org
Проверка длиной в четыре месяца
Дома его встретили не цветами. Четыре месяца контрразведчики выясняли, чем генерал занимался в плену и почему так долго выходил из окружения. Обвинений так и не предъявили. Но на фронт не пустили — отправили преподавать на курсы «Выстрел».
Бондовский писал рапорт за рапортом. Только в ноябре 1943-го его назначили заместителем командира 121-го стрелкового корпуса, а вскоре доверили и дивизию — 324-ю стрелковую. Воевал успешно, но недолго. 23 февраля 1944 года при форсировании Днепра во время рекогносцировки попал под артиллерийский обстрел. Врачи ампутировали правую ногу.
После госпиталя — снова преподавательская работа, затем военная кафедра в Полтаве. В 1947-м уволен в запас. Умер 15 марта 1970 года в Иванове.
mikhael-mark.livejournal.com
На его кителе — три ордена Красной Звезды, два ордена Красного Знамени, орден Ленина, именное оружие. А в Гродно есть улицы Стрелковая и имени Александра Бондовского. И памятник бойцам 85-й дивизии — тем, кто стоял насмерть в июне 41-го.
0 коммент.:
Отправить комментарий