"Этo ты, Ceвкa?"– cпpocилa жeнa, ждaвшaя мужa 39 лeт. Oн ушёл в peйc мoлoдым мopяком, a вepнулcя в инвaлиднoй кoляcкe

"Этo ты, Ceвкa?"– cпpocилa жeнa, ждaвшaя мужa 39 лeт. Oн ушёл в peйc мoлoдым мopяком, a вepнулcя в инвaлиднoй кoляcкe

В 1993 году в одесскую квартиру Элеоноры Лопатюк позвонили из китайского посольства. Голос в трубке произнёс: «Ваш муж жив. Он лежачий. Вы его примете?»

Элеонора ответила одним словом: «Да».

Через несколько недель в Одесский порт прибыл теплоход. По трапу аккуратно скатили инвалидную коляску, в которой сидел седой, изможденный человек. Это был Всеволод Лопатюк, судовой кок танкера «Туапсе». Он ушёл в рейс в мае 1954 года молодым и полным сил. Вернулся спустя тридцать девять лет, перенеся два инсульта, тюрьму и бессрочный плен на острове Тайвань.

Когда привезли каталку, жена выбежала на холод, как была, в лёгком халатике.

«Это ты, Севка?» – спросила она.

«Какая ты старая стала», – ответил он.

«Да и ты не помолодел».

На их двоих судьба отпустила всего пять лет до разлуки и пять лет после. Между юностью и старостью пролегли тридцать девять лет тайваньского плена, проглотившего весь короткий человеческий век. Элеонора каждый день ждала мужа. Она выключала телевизор, когда по нему шёл знаменитый фильм «ЧП. Чрезвычайное происшествие», в котором молодой Вячеслав Тихонов играл моряка с этого самого танкера. Потому что для всей страны это было кино. А для неё – жизнь.

Всеволод Лопатюк скончался 18 мая 1998 года в Одессе. Последний тайваньский невольник, на котором закончилась история длиною почти в полвека.

Но что же произошло тем летним утром 1954 года в Южно-Китайском море, когда обычный торговый рейс превратился в международный скандал, поставивший мир на грань вооружённого конфликта?

СУДНО, ПОСТРОЕННОЕ ВОПРЕКИ САНКЦИЯМ

Танкер «Туапсе» был построен в Копенгагене, на датской верфи «Бурмейстер и Вайн». По тем временам это было современное судно с мощным дизельным двигателем и дедвейтом 13 200 тонн, способное перевозить нефтепродукты на любые расстояния.

Само появление этого танкера уже было маленькой победой советской дипломатии: в условиях холодной войны западные страны накладывали жёсткие ограничения на продажу стратегических товаров Советскому Союзу, и Министерству морского флота потребовались невероятные усилия, чтобы договориться с Данией о строительстве. Американцы выразили Копенгагену ноту протеста и пригрозили заблокировать экономическую помощь, но контракт уже был подписан.

Портом приписки танкера стала Одесса. В первые месяцы службы «Туапсе» успешно совершил два рейса в Антарктику, доставив топливо и продовольствие для китобойной флотилии «Слава». Третий рейс должен был стать обычным, рутинным. Но стал роковым.

Танкер «Туапсе»

РЕЙС В ШАНХАЙ

24 мая 1954 года танкер «Туапсе» под командованием капитана Виталия Александровича Калинина вышел из Одесского порта. Элеонора Лопатюк провожала мужа в порту, как делала это каждый раз. Ей и в голову не могло прийти, что следующий раз она увидит его только через тридцать девять лет.

В румынском порту Констанца танкер принял на борт более десяти тысяч тонн керосина марки Т-1 для Китая. Официально он значился как осветительный керосин. Тайваньские власти впоследствии утверждали, что это было авиационное топливо для истребителей МиГ-15 Народно-освободительной армии Китая. Экипаж составлял сорок девять человек.

Плавание началось спокойно. «Туапсе» благополучно миновал турецкие проливы, прошёл Суэцким каналом, Красным морем, пересёк Индийский океан и добункеровался в Сингапуре. Там у моряков спрашивали, что находится в трюмах и куда направляется судно. До порта назначения, Шанхая, оставалось совсем немного.

Но юго-восточные воды Азии в те годы были крайне опасным местом. После гражданской войны Китай раскололся на две части: Китайскую Народную Республику во главе с Мао Цзэдуном на материке и Китайскую Республику на острове Тайвань, где правил генералиссимус Чан Кайши.

В 1949 году Тайвань объявил политику закрытых портов и установил морскую блокаду побережья КНР, при полном игнорировании международного морского права. Корабли ВМС Тайваня бесцеремонно останавливали торговые суда, идущие в «красный Китай», и конфисковали грузы.

К 1954 году было зафиксировано более ста нападений на иностранные суда. Были ограблены десятки английских, панамских, польских и греческих кораблей. В международной прессе тайваньский флот прямо называли пиратами. 7 декабря 1952 года появились первые жертвы этой политики: из пулемёта был убит капитан торгового судна «Rosita» Роберт Адамс, хотя его корабль даже не сопротивлялся.

Но советские суда тайваньцы до поры до времени не трогали, опасаясь жёсткого ответа Москвы. Всё изменилось в 1953 году: умер Сталин, было подписано перемирие в Корее, и в Тайбэе решили, что новое советское руководство во главе с Хрущёвым не пойдёт на серьёзный конфликт.

ТЕНЬ НА РАДАРЕ

На подходе к Южно-Китайскому морю экипаж «Туапсе» заметил неладное. На горизонте то и дело появлялись дымки военных кораблей, в небе возникали силуэты боевых самолётов, несколько раз судно облетали на малой высоте. Навигационный радар показывал, что позади идут несколько кораблей в кильватерном строю, характерном для боевого соединения.

Сменяясь с вахты в полночь 23 июня, матрос Владимир Бенкович доложил, что на радаре видны чёткие отметки и, судя по построению, это военные корабли.

Капитан Калинин отдал распоряжение радисту немедленно сообщить об этом в Москву. Ответ пришёл лаконичный: «Следуйте прежним курсом».

Это распоряжение фактически решило судьбу танкера. «Туапсе» шёл без сопровождения боевых кораблей Тихоокеанского флота, хотя и штабисты, и капитан понимали степень опасности. Безоружное гражданское судно с горючим в трюмах не могло ни защищаться, ни убежать от военных кораблей.

АБОРДАЖ

23 июня 1954 года, ранним утром, когда танкер находился в нейтральных водах, в 125 морских милях от побережья Тайваня, путь ему преградили три боевых корабля: два эсминца и корвет под флагом Китайской Республики. Световым семафором они потребовали застопорить ход и чтобы капитан с судовыми документами прибыл на борт.

Капитан Калинин отказался выполнять требования и приказал продолжать движение. Тогда с тайваньского эсминца «Даньян» прозвучали орудийные выстрелы. Снаряд разорвался вблизи носа танкера. Калинин понимал: ещё одно попадание, и танкер, доверху загруженный керосином, превратится в огненный ад. Он был вынужден остановить судно.

Тайваньцы потребовали, чтобы капитан явился к ним лично. Но Калинин не мог оставить корабль и отправил на борт эсминца старшего помощника с документами.

«Нас всех разбудили, якобы требуют капитана», — вспоминал потом матрос Николай Фёдоров, самый молодой член экипажа. — «Спустили шлюпку, сел в неё старпом и пошли мы к военному кораблю. Только старший помощник поднялся к ним на борт, его сразу куда-то вниз спустили».

После этого с военных кораблей на воду были спущены мотоботы, набитые вооружёнными солдатами. Более ста десантников полезли через невысокий борт танкера. «Туапсе» был взят на абордаж, как в пиратские времена.

Экипаж пытался сопротивляться. Моряки Леонид Анфилов и Николай Зибров бросились защищать судовой флаг, когда захватчики стали его срывать, и были жестоко избиты прикладами. Моторист Валентин Книга подобрал сброшенный флаг и понёс его в салон, но китайцы, угрожая штыками, отняли полотнище. Старший механик Антон Беспалов и второй механик Владимир Егерев бросились в машинное отделение и забаррикадировались там, пытаясь вывести из строя главный двигатель, чтобы лишить захватчиков возможности управлять судном. Когда штурмовая группа выломала дверь, механиков жестоко избили.

Тем временем в радиорубке шла своя борьба. Радист Михаил Болтунов торопливо отстукивал в эфир: «Всем, всем, всем! Судно захвачено!» В эфире стояла тишина. Потом вдруг отозвался Владивосток: «Слушаю, слушаю вас». А когда тайваньцы уже выволакивали радиста из рубки, заговорила Москва: «Туапсе, Туапсе!» Но было уже поздно.

Поскольку двигатель был выведен из строя, «Туапсе» взяли на буксир. Через трое суток танкер был приведён в тайваньский порт Гаосюн. Там из танков выкачали весь керосин, а на борт поднялись несколько человек с европейской внешностью в гражданской одежде. Это были американские военные советники. Они изъяли всю судовую документацию, тщательно осмотрели и сфотографировали танкер, заставили разобрать машину и рацию, сняли чертежи.

По данным разведки КНР, операцию по захвату прикрывали два корабля ВМС США. Это впоследствии подтвердил тайваньский офицер Цуй Чэнлинь, участвовавший в захвате и позже бежавший в материковый Китай. На допросе он рассказал: «Это преступление было совершено по прямому указанию и при поддержке американского военного командования на Тайване. Руководство всей операцией было возложено на капитана эсминца "Даньян" Цю Чжунмина. Это был первый случай, когда гоминьдановские власти отважились пойти на захват советского судна».

МОСКВА ТРЕБУЕТ ОТВЕТА

Реакция Москвы была мгновенной. Уже 24 июня 1954 года заместитель министра иностранных дел СССР Валериан Зорин вызвал посла США Чарльза Боулена и вручил ему ноту протеста. Дело в том, что на тот момент советское руководство ещё не знало, кто именно захватил танкер. В Кремле были уверены: на такое мог решиться только американский флот.

Американец сделал вид, что его страна ни при чём. В газете «Правда» появилось заявление: «Совершенно очевидно, что захват советского танкера военным судном в водах, контролируемых ВМФ США, мог быть осуществлён только военно-морскими силами США».

Через несколько дней власти Тайваня сами объявили о захвате «Туапсе», заявив, что танкер перевозил авиационное топливо для ВВС КНР в нарушение морской блокады. Известный тайваньский политик Линь Сяньтан записал тогда в своём дневнике: «Гоминьдановское правительство захватило советский танкер. Неизвестно, что в ответ предпримут Советы. Возможно, начнётся война».

Посол США на Тайване Карл Рэнкин потребовал от министра иностранных дел Китайской Республики Джорджа Йе немедленно освободить советский корабль и экипаж. Глава управления по делам Китая Госдепартамента США Уолтер Макконахи вёл переговоры с тайваньским послом Веллингтоном Ку. Посол США в ООН Генри Лодж писал госсекретарю Даллесу о том, что попытки президента Эйзенхауэра договориться об освобождении танкера ни к чему не привели. Чан Кайши ответил отказом.

«НАЧАЛАСЬ ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОЙНА, ВЫ — ВОЕННОПЛЕННЫЕ»

На Тайване советских моряков разделили на три группы по шестнадцать человек, чтобы исключить возможность общения между ними. Капитана Калинина поместили отдельно от всех. Началась систематическая психологическая обработка, которая не прекращалась ни днём, ни ночью.

Морякам объявили, что началась Третья мировая война, что они теперь военнопленные, а их танкер и груз конфискованы. Каждого обрабатывали индивидуально, для чего были привлечены офицеры разведки в высоких чинах. Моряков убеждали написать прошение о предоставлении политического убежища в США. Тем, кто откажется, грозили расстрелом.

Методы чередовались. Сначала уговоры: сытая жизнь, свобода, много денег. Потом запугивание: голод, побои, лишение сна. На допросах использовали изощрённую ложь. Кузнецову, например, сказали, что все остальные уже уехали в Америку, капитан Калинин женился на американке, а старший механик Беспалов обзавёлся собственной виллой. Беспалову же, в свою очередь, говорили, что Калинин женился на буфетчице Ольге Поповой и счастливо живёт в США.

Один из моряков вспоминал страшную сцену: «Как-то утром я увидел, как мой товарищ пытается перерезать себе горло. Я выскочил в коридор, а там капитан играл в шашки с буфетчицей. Я слова сказать не могу, только пальцем тычу в сторону нашей комнаты. Капитан туда бросился, а буфетчица так испугалась, что потеряла сознание».

Главным стержнем, вокруг которого сплачивались моряки, был старший механик Антон Сергеевич Беспалов, опытный моряк, прошедший войну. Капитан был изолирован, а Беспалов взял на себя роль неформального лидера, поддерживал дух товарищей, не давал им сломаться.

И всё-таки двадцать человек не выдержали. Под жесточайшим давлением они подписали документы с просьбой о политическом убежище. Оставшиеся двадцать девять, включая капитана Калинина, не подписали ничего, несмотря на пытки и угрозы.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДВАДЦАТИ ДЕВЯТИ

У Советского Союза не было дипломатических отношений с Тайванем, поэтому действовать напрямую было невозможно. Москва обратилась за помощью к Франции и к шведскому обществу Красного Креста. Переговоры шли мучительно долго, больше года.

30 июля 1955 года двадцать девять моряков во главе с капитаном Калининым при содействии французского посольства наконец вернулись на родину. Их встречали как героев. Все были награждены орденом «Знак Почёта», получили зарплату за тринадцать месяцев и дополнительно по две тысячи рублей. Им дали путёвки в санаторий на два месяца, и восстановиться действительно было необходимо. Механик Юрий Борискин, например, похудел в плену с семидесяти до сорока восьми килограммов.

Одесса встречает моряков «Туапсе»

Среди вернувшихся были второй помощник капитана Павел Горобец, прошедший всю Великую Отечественную на кораблях Военно-Морского Флота, второй механик Владимир Егерев и самый молодой член экипажа, матрос Николай Фёдоров, которому позже суждено было стать почётным работником морского флота.

Но что стало с остальными двадцатью, чьи подписи стояли на документах о политическом убежище? Их судьбы сложились по-разному, но для всех трагически.

КОМСОМОЛЬСКОЕ СОБРАНИЕ В МАНДАРИНОВОЙ РОЩЕ

Оставшиеся на Тайване моряки, подписавшие бумаги, оказались под покровительством Всемирной церковной службы. Но далеко не все из них сделали свой выбор добровольно. Многие начали искать пути домой.

Те, кто решился действовать, ушли в горы и в мандариновой роще устроили комсомольское собрание, на котором приняли решение отказаться от политического убежища и вернуться на родину. Тринадцать человек написали заявления об отказе от убежища. Но тайваньские власти не собирались их отпускать.

Девять человек были доставлены в США. Двое из них, Ваганов и Татарников, выступили с антисоветскими речами на «Радио Свобода» и «Голосе Америки». В ноябре 1954 года некоторые из них подписали поздравительное письмо Чан Кайши по случаю его дня рождения, с выражением благодарности за политическое убежище. Но и эти люди продолжали сомневаться в своём выборе.

Пятеро из девяти, включая Ваганова, в 1956 году обманули своих опекунов и проникли в советское посольство. Их переправили в СССР. На родине Ваганова арестовали и приговорили к десяти годам заключения как изменника родины. Он отсидел семь лет, был помилован, а в 1992 году реабилитирован.

ОСУЖДЁННЫЕ ДВАЖДЫ

Четверо моряков, Леонид Анфилов, Владимир Бенкович, Пётр Гвоздик и Николай Зибров, прошли через двойной суд, какой не пожелаешь и врагу.

Сначала их судил Тайвань. Когда они отказались от подписанного ранее прошения об убежище и потребовали вернуться домой, тайваньские власти расценили это как нарушение законов военного времени и бросили их в тюрьму. К ним применялись пытки.

Но этим их испытания не закончились. Позже четвёрке удалось выбраться с Тайваня в Бразилию. Там, в Сан-Паулу, они обратились в польское посольство, получили польские паспорта и вылетели в Уругвай, откуда через советское посольство были переправлены в Москву.

На родине их встречали как героев. Моряки дали большую пресс-конференцию, подробно рассказали о случившемся, о пытках и издевательствах. Страна ликовала. А потом их арестовали.

В мае 1959 года Военная коллегия Верховного Суда СССР приговорила Анфилова и Бенковича к пятнадцати годам лишения свободы каждого, а Гвоздика и Зиброва к двенадцати. Главное обвинение: находясь на Тайване, они участвовали в пресс-конференции для иностранных корреспондентов, на которой Зибров заявил, что танкер перевозил топливо для военных самолётов, тем самым оправдав захват судна перед мировым общественным мнением. Вдобавок им вменили подписание поздравительного письма Чан Кайши.

Трагический абсурд холодной войны: сначала Тайвань наказал этих людей за то, что они хотели вернуться домой, а потом Советский Союз наказал за то, что они не вернулись сразу. Через несколько лет всех амнистировали, а в 1990-х реабилитировали.

ЧУЖИЕ СРЕДИ СВОИХ, СВОИ СРЕДИ ЧУЖИХ

Из тех, кто оказался в Америке, в конечном счёте остались четверо. Еременко и Татарников поступили в армию США. Соловьёв переехал жить в Нью-Йорк. А судьба четвёртого, Михаила Иванькова-Николова, радиста с «Туапсе», стала, пожалуй, самой страшной из всех.

Иваньков-Николов был обманом выманен советскими дипломатами обратно в СССР: ему пообещали, что по возвращении «ему ничего не будет». По прибытии он был немедленно арестован по статье 58, «Измена родине». От перенесённого стресса и допросов он потерял рассудок и был помещён в психиатрическую больницу. Херсонская, Казанская, Черняховская и другие психбольницы. В общей сложности он провёл в них более двадцати пяти лет. Оставшихся в Америке моряков в Советском Союзе заочно приговорили к смертной казни за измену родине.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ НА ОСТРОВЕ

Четверо моряков, осуждённых тайваньским судом за отказ от политического убежища, провели на Тайване долгие десятилетия. Первые семь лет они находились в тюрьме. Потом их выпустили, но оставили под домашним арестом в пригороде Тайбэя. Многие годы они жили в небольшом посёлке на берегу моря под надзором полиции.

Жорж Димов покончил жизнь самоубийством. Анатолий Ковалёв и Михаил Калмазан умерли вскоре после освобождения из плена.

Большую роль в судьбе оставшихся сыграли белоэмигранты, которых в те годы было много на Тайване. Они помогли связаться с советским консулом в Сингапуре. В 1988 году новый консул СССР в Сингапуре, принимая дела, обнаружил в сейфе тонкую папку с надписью «Туапсе». Он через посредников навёл справки и получил ответ, что Тайбэй готов вернуть троих: Саблина, Книгу и Писанова. Они вернулись на родину через тридцать четыре года после выхода танкера из Одессы. Их уже не арестовали, не судили, не преследовали.

И ПОСЛЕДНИЙ ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ

А потом на острове остался один Всеволод Лопатюк. Один из сорока девяти. Он лежал недвижно в каморке, перенеся два инсульта, и мечтал только о глотке свежего воздуха. Или о полоске света. И об Эле.

Всеволод Лопатюк судовой кок танкера "Туапсе" со своей женой Элеонорой

А вот такими они были, когда поженились

В 1988 году он получил тайваньское гражданство, потому что иного выбора у лежачего больного просто не было. И только в 1993 году, благодаря усилиям китайского посольства, его наконец отправили в Одессу. Украина, которая к тому времени стала независимым государством, предложила ему компенсацию в размере двадцати долларов. Моряк от компенсации отказался.

Пять лет он прожил на родине вместе с Элеонорой, чьи некогда роскошные волосы поседели. Он боялся одного: «уйти в горшок», как товарищи, умершие на Тайване, от которых остались только урны с прахом.

Вместе с ним на вечном приколе в порту Гаосюн стоял и сам танкер «Туапсе». После захвата его включили в состав ВМС Тайваня, перекрасили в серый цвет и переименовали в «Куайцзи». Он использовался как бункеровочная база, а потом был списан. В 1972 году танкер исключили из состава Минморфлота СССР.

МЕМОРИАЛЬНАЯ ДОСКА НА МОРВОКЗАЛЕ

В Одессе, на здании Морского вокзала, рядом с церковью Святого Николая, в июне 2002 года была установлена мемориальная доска с очертаниями танкера. Надпись на ней гласит: «24 мая 1954 года с одесского рейда ушёл в легендарный рейс танкер "Туапсе", захваченный чанкайшистами на траверзе о. Тайвань. В память мужественному экипажу».

Памятная табличка

Кто-то проходит мимо, вглядывается в слова, выбитые на металле, и пожимает плечами. Останавливаются пожилые люди, делятся воспоминаниями. Их всё меньше.

В 1958 году по мотивам этих событий режиссёр Виктор Ивченко снял фильм «ЧП — Чрезвычайное происшествие» на киностудиях имени Горького и имени Довженко. Одним из авторов сценария был сам капитан Виталий Калинин. Молодой Вячеслав Тихонов блистательно сыграл в нём озорного одессита, моториста Виктора Райского. Это была редкая для актёра характерная роль, и после неё Тихонов стал невероятно популярен в Советском Союзе, задолго до «Штирлица» и «Доживём до понедельника». Фильм посмотрели 47,5 миллиона зрителей, он стал лидером кинопроката 1959 года.

Но кино оставалось кином. А за ним стояли сорок девять живых людей, чьи судьбы холодная война перемолола в щепки. Одни прошли через тайваньские тюрьмы и советские лагеря. Другие сошли с ума. Третьи покончили с собой. Четвёртые умерли на чужбине, так и не увидев родных берегов. И только горстка из них дожила до тех времён, когда их наконец перестали считать предателями и реабилитировали.

А на причале в Гаосюне, перекрашенный и переименованный, всё ещё стоял танкер «Туапсе». Немой свидетель трагедии, случившейся более полувека назад. На его борту давно не видно было старой надписи, её закрасили иероглифами. Он слушал свист ветра, удары волн и помнил былое.