"Мeня Вaхo зoвeт". Тaйны жизни и ухoдa Джуны, кoтopыe тaк и нe paзгaдaли

Джуна с сыном Вахо

"Мeня Вaхo зoвeт". Тaйны жизни и ухoдa Джуны, кoтopыe тaк и нe paзгaдaли

Москва, 13 июня 2015 года. У Ассирийской церкви Востока на Автозаводской улице невозможно проехать. Пробки, толпы заплаканных людей, полиция. В храм вносят гроб с телом женщины, которую вся страна знала по одному-единственному имени: Джуна. Из толпы вдруг раздаётся истошный крик: «Положите в гроб телефон! Если она живая, она позвонит!»

Родственники были против. А люди в толпе заходились в истерике: «Положите! Ведь она так же сделала, когда хоронила сына!»

Это была не метафора и не городская легенда. Джуна действительно похоронила своего единственного сына с мобильным телефоном в гробу. И звонила ему каждый день, пока у телефона не разрядился аккумулятор. Но об этом чуть позже.

ДЕВОЧКА ИЗ ГЛУХОЙ ДЕРЕВНИ

Евгения Ювашевна Сардис, которую позже весь мир узнает как Джуну Давиташвили, родилась 22 июля 1949 года в крошечном селе Урмия Краснодарского края. Это было поселение, где в двадцатых годах по распоряжению властей обосновались ассирийские переселенцы. Всего несколько десятков домиков, бедность и никаких перспектив.

Отец Джуны, Юваш Сардис, был иммигрантом из Ирана, работал экономистом в Армавире. Мать, Анна Григорьевна, потомственная кубанская казачка. Семья жила настолько бедно, что девочке пришлось начать работать в колхозе с тринадцати лет. Впоследствии Джуна любила рассказывать, что её прабабушка была деревенской знахаркой и что дар целительства передался ей по наследству. Проверить это невозможно.

Дальше в биографии Джуны начинается территория легенд. По одной версии, она поступила в Ростовский техникум кино и телевидения, проучилась два года и бросила. По другой, окончила Ростовский медицинский техникум и получила распределение в Тбилиси.

Сама Джуна всю жизнь хотела, чтобы все считали её дипломированным врачом. Но документы из её личного дела, которое хранится в Институте радиотехники и электроники Академии наук, свидетельствуют: в графе «образование» значились лишь два года на каких-то курсах под названием «Народный университет медицины».

Как 18-летнюю девушку из глухой кубанской деревни занесло в Тбилиси, тоже загадка. Известно, что она устроилась работать в кафе «Метро», по одним данным буфетчицей, по другим барменшей. Именно там она познакомилась со своим будущим мужем, Виктором Ираклиевичем Давиташвили. Виктор был человеком непростым: работал референтом у первого секретаря ЦК Компартии Грузии Эдуарда Шеварднадзе. В 1975 году у пары родился сын Вахтанг, которого все звали Вахо.

Именно Виктор Давиташвили порекомендовал свою жену Шеварднадзе в качестве массажистки. А дальше запустился механизм, который за несколько лет превратит необразованную девушку из провинции в самую знаменитую целительницу Советского Союза.

Джуна

ДЕВУШКА ИЗ БУФЕТА ПОКОРИЛА КРЕМЛЬ

В 1980 году председатель Совета министров Грузинской ССР Зураб Патаридзе посоветовал главе Госплана СССР Николаю Байбакову пригласить некую Джуну из Тбилиси. У Байбакова тяжело болела жена Клавдия Андреевна, которой не помогала официальная медицина.

Сам Байбаков потом вспоминал: «В то время возникла острая необходимость в лечении моей супруги, которая в течение пяти лет чувствовала постоянное недомогание, еле двигалась. Услышав, что в Тбилиси живёт некая чудодейка, я позвонил Патаридзе. Через пару дней Джуну привезли в Москву».

Клавдия Андреевна не победила свою болезнь, она скончалась в 1983 году. Но после сеансов Джуны почувствовала себя значительно лучше, боли утихли, она стала двигаться. Байбаков был настолько впечатлён, что своей властью зачислил Джуну экспертом в ведомственную поликлинику Госплана. Кадровики были в шоке: гражданка пишет с ошибками, никакого образования, и её берут на работу в элитное медицинское учреждение.

Если бы не покровительство Байбакова, Джуну отправили бы обратно в Тбилиси в первую же неделю. Но Байбаков не просто защищал её, он стал для неё, по собственным словам Джуны, «вторым отцом». Она ходила к нему за советами, а он отстаивал её перед скептиками во власти.

А вскоре случилось событие, которое сделало Джуну знаменитой на весь Союз. 16 августа 1980 года журналист Лев Колодный опубликовал в «Комсомольской правде» статью под названием «На прогулку в биополе?» Это был репортаж о «встрече с человеком, обладающим неразгаданным пока даром природы». После этой публикации имя Джуны узнала вся страна.

РАЙКИН: «Я НЕ ЧУВСТВУЮ СВОЕГО СЕРДЦА И ГОТОВ ЛЕТЕТЬ В КОСМОС»

Одним из первых знаменитых пациентов Джуны стал великий Аркадий Райкин. Байбаков вспоминал, как встретил артиста в подмосковном доме отдыха «Сосны» и с трудом узнал в глубоком старике знаменитого сатирика. Райкин перенёс тяжёлый инсульт, его жена Руфь Марковна тоже пострадала от инсульта и потеряла речь.

Узнав, что Байбаков знаком с Джуной, Райкин попросил организовать встречу. На следующий день целительница приехала в «Сосны».

Байбаков вспоминал тот первый сеанс: «Прошло более сорока минут, но Джуна от Райкина не выходила. Я постучал и вошёл. Аркадий Райкин совершенно преобразился. Он выпрямился, расправил плечи и казался на десять сантиметров выше. Лицо его порозовело и было радостным».

Райкин, положив руки на грудь, произнёс фразу, которую потом многие будут цитировать: «Я не чувствую своего сердца и готов лететь в космос».

Супруги Райкины проходили лечение у Джуны около месяца. У Руфи Марковны восстановилась речь, а сам артист вернулся на сцену, поставил программу «Лица» в 1983 году, затем «Мир дому твоему» в 1984-м.

Джуна с актером театра и кино Аркадием Райкиным

Райкин был настолько благодарен, что написал письмо лично Леониду Брежневу: «Джуна Давиташвили лично меня, страдающего с тринадцатилетнего возраста пороком сердца, перенёсшего два инфаркта, мерцательную аритмию и заболевание суставов, после тринадцати сеансов вылечила, резко улучшила моё состояние». Это письмо документально подтверждено.

Через некоторое время Брежнев позвонил Райкину: «Чем могу помочь?» Так Джуна получила покровительство на высшем уровне.

ЛЕЧИЛА ЛИ ОНА БРЕЖНЕВА?

Одна из главных легенд Джуны гласит: она лично лечила генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева и поставила его на ноги к Олимпиаде-80. Красивая история, но документальных подтверждений ей нет.

Главный кремлёвский врач, академик Евгений Чазов, отрицал это категорически: «Брежнев о Джуне слышал, но доступа к его телу она не имела». По свидетельству Чазова, «о приглашении каких-то народных целителей и знахарок никогда даже разговора не было».

Однако история не так однозначна. Директор Института радиотехники и электроники академик Юрий Гуляев рассказывал, что его вызвали к академику Велихову и зампреду Совета Министров Марчуку. И те сообщили: у Марчука состоялся разговор с Брежневым, который попросил «разобраться с Джуной: лечит она генсека или калечит». То есть какой-то контакт всё-таки был? Тайна осталась нераскрытой.

А вот с Ельциным Джуна была сфотографирована, и это подтверждённый факт. Она утверждала, что давала ему политические советы, предсказала победу на выборах, отговаривала от войны в Чечне. Правда, сын руководителя президентского консилиума врачей утверждал, что Джуна не имела отношения к лечению Ельцина.

ПЕРВЫЙ ОФИЦИАЛЬНЫЙ ЭКСТРАСЕНС СССР

В 1985 году в специально созданной лаборатории при Институте радиотехники и электроники Академии наук учёные измерили физические параметры рук Джуны. Исследование проводилось не по её инициативе, отмашка была дана сверху. Джуну приняли на работу в институт старшим научным сотрудником, для изучения её феномена создали целую лабораторию с названием «Физические поля биологических объектов».

Единственное, что учёным удалось зафиксировать, это слабое инфракрасное излучение, исходящее от её рук. Тем не менее Джуне выдали авторское свидетельство на «способ целительства», официально названный бесконтактным массажем. Так она стала первым в Советском Союзе признанным экстрасенсом. Учёные даже ввели термин «феномен Джуны».

Скептики говорили: ничего сверхъестественного в этом нет. Академик Эдуард Кругляков утверждал, что Джуна была просто массажисткой, пускай и очень хорошей. Другие учёные высказывались мягче: «Талантливый интуитивный психотерапевт, успешно использующий методы суггестии для лечения заболеваний невротического происхождения».

Но для тех, кому она реально помогла, научные формулировки не имели значения.

«ИЗ МЕНЯ ВЫЛЕТЕЛА МУТНАЯ ЖИДКОСТЬ»: ИСТОРИЯ АЛЕКСАНДРА ЛЕВШИНА

Одну из самых поразительных историй исцеления рассказал музыкант и заслуженный артист России Александр Левшин, близкий друг Джуны. В восьмидесятые годы он работал с Аллой Пугачёвой и побывал с концертами в Чернобыле вскоре после аварии на атомной электростанции.

«Я тогда получил облучение, начал кашлять, три года это продолжалось. В восемьдесят девятом году загремел в реанимацию, у меня была клиническая смерть», – вспоминал Левшин.

Врачи за него не брались. Жена посоветовала обратиться к Джуне.

«Приехал я к ней и рассказал, что умираю. Джуна посмотрела меня, руки надо мной подержала и сказала: жить будешь, но твоим лечением заниматься буду я».

Три месяца Джуна ездила к нему каждый день. Сеансы проходили в основном по ночам. С рук целительницы градом лил пот. Однажды она схватила его за шиворот, отвела в ванную и стала бить своим маленьким кулаком по спине, очень сильно, точечно.

«И у меня вылетела из лёгких кальцинированная масса, примерно полстакана. Такой серо-синий, зелёный комок, похожий на старый творог. И я упал в обморок».

Левшин выжил. Болезнь не ушла полностью, но перестала быть смертельной. Он прожил ещё десятки лет и на похоронах Джуны в 2015 году говорил: «Она для меня не умерла. Она живёт в моём сердце».

ДОМ НА АРБАТЕ: САЛОН, КОТОРОМУ ЗАВИДОВАЛ ВЕСЬ СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

Квартира Джуны на Старом Арбате превратилась в один из самых притягательных салонов позднего СССР. К ней набивалось по двадцать человек за вечер: политики, военные, люди из КГБ, артисты, художники, поэты. Она умела и любила принимать гостей, угощала, рассказывала истории, обменивалась мнениями обо всём на свете.

У неё бывали Владимир Высоцкий, Аркадий Райкин, Андрей Тарковский, Илья Глазунов, Роберт Рождественский, Расул Гамзатов. Рождественский посвящал её рукам стихи. Иосиф Кобзон приходил на приёмы. Дом Джуны был вторым центром притяжения столичной богемы, первым считалась квартира Аллы Пугачёвой.

Особой гордостью были иностранные знаменитости. Рассказывают, что к ней пожаловали Федерико Феллини с Джульеттой Мазиной, Роберт Де Ниро, Марчелло Мастроянни, Настасья Кински. Правда, некоторые злые языки утверждали, что зарубежных звёзд заманили к ней под простым предлогом: после полуночи все рестораны в Москве закрыты, а банкет можно продолжить только у Джуны. Гостям такой аргумент казался вполне убедительным.

С Джуной знаменитый итальянский актёр Марчелло Мастроянни

Джуна вела совершенно не советский образ жизни. У неё была прислуга, что шокировало гостей. Она курила исключительно Marlboro. Одевалась так, что походила на поп-звезду, настолько эксцентричными были её наряды и причёски. Она была, пожалуй, единственным открытым миллионером в Советском Союзе. Люди со всей страны съезжались к ней и были готовы отдать любые деньги за один разговор, за маленький лучик надежды.

СУТОЧНЫЙ БРАК С БУДУЩИМ ПРОДЮСЕРОМ

Личная жизнь Джуны была такой же яркой и хаотичной, как она сама. После того как её первый муж Виктор Давиташвили исчез из её жизни (куда он делся, никто так и не знает), вокруг неё всегда крутились мужчины.

В 1986 году она вышла замуж за молодого Игоря Матвиенко. В то время он только начинал карьеру, сочинил песню на стихи Джуны, и она предложила пожениться. Но брак продлился меньше суток. Сама Джуна потом рассказывала: «С композитором Матвиенко мы расписались, а на следующий день я от него сбежала». По воспоминаниям друзей, зима, Новый год, Джуна выкинула его шапку из машины, он вышел подобрать, а машина закрылась и уехала. Потом Матвиенко станет одним из самых успешных продюсеров в России, создателем группы «Любэ» и многих других проектов.

Джуна с Игорем Тальковым

С Игорем Тальковым у Джуны была крепкая дружба, но не роман, хотя вся страна записала его в очередные мужья. Когда Талькова застрелили в октябре 1991 года, Джуна рассказывала, что предчувствовала несчастье.

С Жанной Агузаровой и Андреем Разиным она дружила, когда группа «Ласковый май» ставила страну на дыбы.

«ОН МОЙ СЫН, МОЙ ОТЕЦ, МОЯ МАТЬ, ОН ДЛЯ МЕНЯ ВСЁ»

Единственным человеком, которого Джуна любила безоговорочно, безгранично и до безумия, был Вахтанг. Она растила его как маленького принца. Считала самым красивым, самым умным и говорила, что у него должно быть всё самое лучшее. Как только Вахо получил водительские права, она тут же купила ему дорогой автомобиль. Друзья предупреждали: «Ты совершаешь первый шаг к тому, чтобы потерять сына».

«Он мой сын, мой отец, моя мать, бабушка и дедушка, он для меня всё», говорила она о Вахтанге.

Вахо вырос в атмосфере вседозволенности. Ночные клубы, тусовки, деньги из всех карманов. Он превратился в того, кого сегодня назвали бы мажором. При этом оставался красивым, обаятельным молодым мужчиной, которого обожала мать-целительница.

Третьего декабря 2001 года Вахтанг погиб. Ему было двадцать шесть лет. Обстоятельства его смерти до сих пор окутаны тайной. По одной версии, он погиб в автокатастрофе, на дорогу выбежали пешеходы, и он свернул в столб, спасая их. По другой, примерно за месяц до этого попал в серьёзное ДТП, получил тяжёлые травмы. Джуна не стала класть его в больницу, выхаживала сама. Через три недели бесконтактного массажа Вахо встал на ноги и тайно от матери отправился в сауну с друзьями. Там что-то произошло. По третьей версии, его избили в пьяной драке.

Официальная причина смерти, сердечно-сосудистая дистония. Истинные обстоятельства, скорее всего, не будут установлены никогда.

После смерти Джуны стало известно ещё одно потрясающее обстоятельство: Вахтанг, возможно, не был её родным ребёнком. Одни говорили, что она взяла мальчика в тбилисском детском доме. Другие утверждали, что это сын её брата Владимира, которого она усыновила. Но для неё это не имело ни малейшего значения. Любовь к Вахо была всепоглощающей.

ТЕЛЕФОН В ГРОБУ

То, что случилось после гибели Вахтанга, выходит за рамки любого горя, которое можно себе представить.

На похоронах Джуна бросалась в могилу. Она не отпускала гроб, не давала его закрыть. Её доставали из ямы силой. Когда всё закончилось и она осталась одна, тут же решила покончить с собой. Её спасли.

С того дня Джуна ходила на могилу сына два-три раза в неделю и проводила там по несколько часов. Она положила в его гроб мобильный телефон и каждый день звонила на этот номер. Говорила с ним. Когда телефон разрядился, она переживала, что больше не может с ним связаться.

Через три месяца после похорон Джуна настояла на том, чтобы гроб достали из земли и открыли. Она схватила Вахо за руку, положила в гроб новый телефон и говорила присутствующим: «Посмотрите, он даже не разлагается! Он ждёт, когда мама его увидит!»

Все, кто знал Джуну, сходились в одном: в декабре 2001 года она умерла вместе с сыном. На земле осталась лишь физическая оболочка. Когда-то яркая, сильная, уверенная, она после гибели Вахо превратилась в тень, которая жила только визитами на кладбище. Она перестала принимать пациентов, замкнулась, сузила круг общения до нескольких человек. И на все вопросы о самочувствии отвечала одно: «Меня Вахо зовёт».

ПРОКЛЯТИЕ БРАТА

Всю оставшуюся жизнь Джуна обвиняла в смерти сына своего родного брата Владимира. Версия Джуны звучала так: именно брат напился и послал Вахо за коньяком, неудачно толкнул его, и тот ударился виском об угол дивана. После этого Джуна прервала все отношения с братом и публично прокляла его.

«Во всём был виноват мой брат! Я ему никогда не прощу потерю сына. Фактически это он меня похоронил», – говорила она.

Но родственники рассказывали другую историю. По их версии, именно они не пустили Джуну к умирающему Вахтангу. Не потому что были злодеями, а потому что хотели защитить её, ведь состояние сына было уже безнадёжным. Джуна же была убеждена, что они хотели, чтобы главного претендента на её наследство поскорее не стало.

Она даже утверждала, что убийцы поместили в телефонную трубку снотворное, чтобы она отключилась на несколько часов и не успела спасти сына. Друзья говорили: гнев Джуны на брата был подобен гневу Александра Македонского, который карал собственных близких.

ПАСПОРТ, РАЗОРВАННЫЙ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ

В последние годы жизни Джуна слабела. Болели сосуды, подводило здоровье. Но она категорически отказывалась лечиться у врачей. Из больниц просто сбегала. Она вылечила, по собственным утверждениям, десятки тысяч людей, но сама не могла найти врача, которому доверилась бы.

Скорее всего, дело было не в недоверии к медицине. Она просто не хотела жить. Ей было хорошо только на Ваганьковском кладбище, рядом с могилой Вахо.

Вокруг неё вертелось немало проходимцев, чувствовавших, что богатая целительница слабеет. Она владела четырёхэтажным особняком на Арбате, бесценными иконами, коллекцией из пятисот картин, золотыми коронами ассирийской царицы, драгоценностями. Патриарх Пимен подарил ей икону с бриллиантами в 64 карата. Арабский султан вручил золотой самородок весом пять килограммов. Наследников набралось тринадцать человек.

Джуна чувствовала, что вокруг неё сжимается кольцо людей, которые ждут её ухода. И тогда она совершила поступок, который поставил в тупик всех: перед смертью разорвала свой паспорт. Из-за этого свидетельство о смерти не могли выписать несколько суток.

Друзья считали, что она сделала это по одной причине: чтобы никто не смог подделать завещание. Она ушла из жизни, уничтожив свой главный документ, словно последний раз хлопнув дверью.

ПРОЩАНИЕ, ПОХОЖЕЕ НА РОК-КОНЦЕРТ

Джуна скончалась 8 июня 2015 года в Москве. Последние два дня она провела в коме. Ей было шестьдесят пять лет.

Похоронили её только на шестые сутки. Сначала три дня гроб стоял в доме на Арбате, где она принимала пациентов. Рядом с гробом лежал парадный мундир генерал-полковника, который Джуна заказала для себя (военный обозреватель Виктор Баранец написал резкую статью «Погоны не для забавы», назвав это насмешкой над офицерской честью). Стояли многочисленные награды. Среди них был и орден Дружбы народов, которым её наградил Ельцин в 1994 году за помощь участникам войны.

Потом гроб перевезли в Ассирийскую церковь. Ассирийская община считала её своей царицей, Джуна в 1997 году провозгласила себя Царицей ассирийского народа под именем Джуна Бит-Сардис. Она давала деньги на строительство этой церкви, понимала ассирийский язык.

Где именно отпевать знаменитую целительницу, определились не сразу. Одни настаивали на Храме Христа Спасителя, где прощались с Борисом Ельциным и Мстиславом Ростроповичем. Другие твердили, что ассирийская царица должна быть отпета исключительно в ассирийской церкви. В итоге победила вторая сторона.

Народу собралось столько, что все не помещались в храм. Было душно, жарко, море цветов. Кому-то становилось плохо, кто-то кричал, что Джуна ожила. Прощание действительно напоминало не траурную церемонию, а рок-концерт, на котором потеряли контроль фанаты.

На поминки, организованные в ресторане Академии наук, ни один министр или депутат не пришёл. Александр Левшин сказал об этом с горечью: при жизни они бегали к ней лечить язву и прочие болезни, а проводить не пришли. К концу жизни для государства Джуна перестала существовать. Она превратилась в миф из советского прошлого, и нимб над головой давно потух.

Тринадцатого июня гроб с телом Джуны опустили в могилу на Ваганьковском кладбище. Место на престижном погосте она купила заранее. Могила была рядом с Вахо.

Участок выделяется своей необычной оградкой - в виде ветвей деревьев с позолоченными листьями. Под гигантской плитой, которой накрыто все пространство участка, покоятся Джуна и ее сын Вахтанг

Когда гроб закрыли и засыпали цветами, те, кто был рядом, заметили странное: всё время прощания небо было затянуто тучами, но в тот момент, когда крышку закрыли, вдруг выглянуло солнце.

Многие на поминках говорили: это не скорбный день. Это счастливый. Она наконец-то там, где Вахо.

Сегодня на Ваганьковском кладбище над их общим склепом стоит скульптурная композиция: Джуна, обнимающая своего сына. На памятнике Вахтанга высечено: «Царевич, генерал-майор Давиташвили-Бит-Сардис». Они снова вместе. Навсегда.