"Лapoчкe ocтaвлял". Oтeц пpятaл для нeё хлeб пoд пoдушкoй, a дoчь выpocлa и пoкopилa Кaнны

"Лapoчкe ocтaвлял". Oтeц пpятaл для нeё хлeб пoд пoдушкoй, a дoчь выpocлa и пoкopилa Кaнны

Когда под подушкой умершего отца нашли кусочки хлеба, мать всё поняла. Он отрывал от своего блокадного пайка и прятал, бережно сохраняя для младшей дочери. Старшей, шестилетней сестры Людмилы, к тому моменту уже не было в живых. Бабушка погибла от осколка снаряда.

Отец, Анатолий Иванович Лужин, штурман дальнего плавания, ушёл в ленинградское ополчение, защищал форт «Серая лошадь» недалеко от Кронштадта, был ранен и умер от ран и голода в начале 1942 года. А под подушкой остался хлеб. «Он их сохранял для меня, Ларочке оставлял. Эти кусочки хлеба спасли мне жизнь», – вспоминала потом Лариса Лужина.

Ей было два года, когда началась война. Пять, когда по «Дороге жизни», по льду Ладожского озера, её с мамой Евгенией Адольфовной эвакуировали в город Ленинск-Кузнецкий Кемеровской области. Из большой ленинградской семьи выжили только они двое.

И никто тогда, конечно, не мог предположить, что эта блокадная девочка вырастет и станет одной из самых ярких актрис советского кино, что её фотография украсит обложку парижского журнала «Пари матч», что Высоцкий посвятит ей песню, а немецкий режиссёр пригласит сниматься без всяких кинопроб.

Но всё это случится. Потому что судьба Ларисы Лужиной, это история, в которую трудно поверить, даже когда знаешь её наизусть.

ПОЧЕМУ ОНА НЕ СТАЛА ШВЕДОЙ

Настоящая фамилия Ларисы по деду должна была звучать совсем иначе: Шведа. Историю эту она узнала случайно, когда побывала в архиве в Петербурге. Перед ней положили огромный фолиант, надели белые перчатки, и архивистка начала листать пожелтевшие страницы.

Дед по отцовской линии, Иоганн Шведа, был инженером, жил в Царском Селе и состоял на службе при Николае II. Видимо, он из шведов или эстонцев, точного происхождения Лариса так и не установила. Жил во флигеле, имел законную семью с семерыми детьми, четверо парней и три девочки. Но однажды этот Иоганн оказался в Тверской губернии и встретил там красавицу, то ли дворянку, то ли крестьянку.

И влюбился так, что написал прошение самому императору: отпустить его из семьи на десять лет. Лариса своими глазами видела это письмо в архиве, и стояла на нём резолюция: Николай II разрешил. Развода Иоганн не получил, жениться не мог, но с тверской красавицей прожил какое-то время и нажил ещё четверых детей. Среди них был и Анатолий, будущий отец Ларисы.

Поскольку дети считались незаконнорождёнными, им дали фамилию бабушки, Лужиной. Так Лариса стала Лужиной, а не Шведой. «А так бы я была бы какая-нибудь Шведа», – смеётся она.

По маминой линии корни тоже оказались непростыми. Мать, Евгения Адольфовна, в девичестве Трейер, её отец Адольф Густавович Трейер. Сама Лариса считает себя наполовину эстонкой, и эстонский язык до сих пор живёт в ней на каком-то глубинном уровне, иногда даже ночью, во сне, всплывают фразы на этом языке.

КОМНАТКА ДЛЯ ПРИСЛУГИ В ТАЛЛИНЕ

Когда после эвакуации Лариса с мамой вернулись в Ленинград, их ждал удар. Трёхкомнатная квартира на Нарвском проспекте была занята чужими людьми. Их даже не пустили на порог. Ехать было некуда, кроме Таллина, где жил мамин дядя Карл-Густав Трейер. В 1940 году его направили из Ленинграда в Эстонию, где он работал прокурором. Он понял, что родственницам негде жить, и забрал их к себе.

Квартира у дяди была хорошая, три большие комнаты и одна маленькая, для прислуги. Именно эту комнатку и отдали Ларисе с мамой. Шёл 1946 год, Ларисе было семь лет. Начиналась новая жизнь.

В семье говорили по-эстонски, и маленькая Лариса впитывала язык как губка. «Я до сих пор помню эстонский, могу сосчитать до ста, знаю фразы, которые сами всплывают», – рассказывала она. Училась в русской школе, но язык остался с ней навсегда, и позже именно это знание сыграет важную роль: свою первую главную роль в кино она сыграет на эстонском языке.

ДРАМКРУЖОК, КОТОРЫЙ ВЫРАСТИЛ ЗВЁЗД

В школе на улице Сакала в Таллине работал драматический кружок, которым руководил Иван Данилович Россомахин, актёр Русского драматического театра. Это был не просто самодеятельный кружок, а настоящая актёрская школа. Россомахин так «заразил» ребят театром, что из его кружка вышли сразу несколько будущих знаменитостей: Владимир Коренев (тот самый Ихтиандр из «Человека-амфибии»), Игорь Ясулович, Виталий Коняев. С Кореневым Лариса даже сидела за одной партой в старших классах.

Все мечтали стать актёрами. Лариса грезила театральной сценой и даже не знала, что существует какой-то институт кинематографии. После школы она поехала поступать в Ленинградский театральный институт, но провалила прослушивание. Вернулась в Таллин и устроилась работать сначала на фармацевтический завод, потом на знаменитую кондитерскую фабрику «Калев», а позже стала секретарём у министра здравоохранения Эстонской ССР.

Казалось бы, история про актёрскую карьеру закончилась, не начавшись. Но Лариса не могла жить без сцены. Когда в Таллине открылся Дом моделей, она пошла туда. При росте 172 сантиметра это было достаточно для того времени, ещё каблуки, и получалась статная красавица. Её называли «улыбающейся манекенщицей». Подиум стал хоть какой-то заменой сцены: пусть без слов, но перед аплодирующей публикой.

Именно на подиуме случился один из самых забавных эпизодов в её жизни. Лариса шла в длинном платье по языку сцены, где сидели музыканты. Развернулась, пошла обратно, не подняла подол, наступила на него и в одно мгновение содрала с себя платье до пояса. «Хорошо, что я уже входила на этот язык и быстренько юркнула в кулисы», – смеялась она потом.

СЛУЧАЙ, КОТОРЫЙ ИЗМЕНИЛ ВСЁ

Напротив дома, где жила Лариса, находились павильоны Таллинской киностудии. В 1959 году там снимали фильм «Незваные гости», детективную историю про шпионов, действие которой частично происходило в ночном кабаре в Стокгольме. Режиссёром был Игорь Ельцов, а на практике работала молодой режиссёр Лейда Лайус, ученица Александра Довженко, однокурсница Ларисы Шепитько.

Лайус пригласила Ларису на массовку, а потом подошла и предложила: «Хочешь сыграть певицу?»

«С удовольствием! Только я петь не могу», – призналась Лариса.

«Ничего, найдём кто споёт. Текст выучи, и больше ничего делать не нужно».

Так Лариса Лужина впервые оказалась перед кинокамерой. А Лейда Лайус оказалась тем человеком, который изменил её судьбу. Именно она показала фотографию Ларисы Сергею Герасимову, великому режиссёру и педагогу ВГИКа. Он заинтересовался и предложил девушке приехать на прослушивание.

Лариса приехала в Москву и читала перед Герасимовым монолог Ларисы Огудаловой из «Бесприданницы». Она попросила разрешения сесть на стул, начала читать, и слёзы полились градом. Она рыдала и продолжала читать. Видимо, это было настолько естественно и подлинно, что Герасимов остановил её и сказал: «Беру на свой курс».

Так в 1959 году, в двадцать лет, Лариса Лужина стала студенткой ВГИКа, мастерской Герасимова и Макаровой, одной из самых звёздных мастерских в истории советского кинообразования.

ВГИК: ОДНА КУРТКА НА ТРОИХ И СОСИСКИ ОТ МАКАРОВОЙ

Жизнь во ВГИКе стала для Ларисы настоящим открытием. Она, девочка из Таллина, с не совсем чистым русским языком (эстонский давал о себе знать), попала в удивительную атмосферу доброжелательности. «Не было ни зависти, ни злости, ни какого-то дурного отношения ко мне», – вспоминала она.

Когда Лариса писала вступительное сочинение, ребята со сценарного факультета, Юра Аветикович и Лёня Лучкин, стояли под дверью и, когда педагоги уходили, хватали её работу, быстро исправляли ошибки, давали ей перечитать, и она сдавала чисто. Ей помогали все вокруг.

Сергей Аполлинариевич Герасимов и Тамара Фёдоровна Макарова относились к студентам как к собственным детям. Своих детей у них не было, кроме усыновлённого Артура Макарова, и они вкладывали всю свою родительскую нежность в учеников.

Тамара Фёдоровна учила студентов этикету: как правильно держать вилку и нож, как пользоваться салфеткой, как сидеть за столом. Но это был ещё и хитрый способ накормить голодных студентов: она покупала два килограмма сосисок, и на этих сосисках проходили «уроки хорошего тона». Особенно радовались ребята, которые мгновенно съедали всё. А Герасимов незаметно подкладывал деньги студентам в карманы.

Нищета была общей. Однокурсник Николай Губенко (будущий министр культуры), Владимир Буяновский и Жора Склянский носили одну кожаную куртку на троих, по очереди: один день один, второй день другой, третий, третий. Откуда они взяли эту куртку, никто не знал, но она стала легендой курса.

Одежду добывали, как могли. Во ВГИКе учились иностранцы, у них покупали что-то. Лариса вспоминала «наших индонезийцев», у которых купила дублёнку и платье. Поляки, те были настоящими торгашами: уезжая на каникулы, они шили джинсовые костюмы, почему-то серого цвета, не синего и не индиго, и привозили чемоданами.

«Одно время весь ВГИК ходил в этих польских джинсовых костюмах», – смеялась Лариса. А девочки вязали модные свитера крупной английской вязкой, шили сами, всё делали собственными руками.

Но главным уроком, который Лариса получила от Герасимова, была не техника актёрского мастерства, а терпение и вера в человека. На курсе учился Володя Буяновский, тот самый, с которым делили куртку на троих. У него был порок сердца, и он долго никак не мог себя проявить. Все говорили Герасимову: «Его надо исключить, он никакой».

Тамара Фёдоровна тоже уговаривала: «Серёженька, ну, давайте возьмём кого-нибудь другого на его место, мальчика поталантливее».

А Герасимов отвечал одно и то же: «Подождём. Подождём».

И на третьем курсе поставил «Дядюшкин сон» Достоевского. Буяновский получил роль дядюшки и сыграл так, что из московских театров приезжали специально смотреть на него. Герасимов сиял: «Вот, я дождался!»

Эта история навсегда запомнилась Ларисе как пример того, что в каждом человеке может вспыхнуть искра, если рядом есть тот, кто умеет ждать.

ТВИСТ, КОТОРЫЙ ЧУТЬ НЕ ПОГУБИЛ КАРЬЕРУ

Ещё студенткой, в 1962 году, Лариса сыграла главную роль в фильме Станислава Ростоцкого «На семи ветрах». Её героиня, Светлана Ивашова, стала символом женской верности и стойкости на войне. Картину посмотрели почти 27 миллионов зрителей, и Лариса в одночасье стала знаменитой.

С этим фильмом советская делегация отправилась на Каннский кинофестиваль. Компания была мощнейшая: Герасимов, Ростоцкий, Кулиджанов, Чухрай, Райзман. Из молодых поехали Лариса Лужина и Инна Гулая. Перед поездкой их серьёзно инструктировали: ни с кем не общаться, одной не ходить, держаться делегации.

Ларисе нужно было что-то надеть на фестиваль. Таллинский дом моделей, где она когда-то работала, по старой памяти прислал ей два вечерних платья. А в Каннах о ней позаботилась эмигрантка Надежда Леже, жена знаменитого французского художника Фернана Леже. Она купила Ларисе голубое кружевное платье на чехле, а Инне Гулая, красное с красным шарфом. Французские газеты потом писали, что русская актриса была в платье, достойном Мэрилин Монро.

Лариса Лужина (сидит) и Инна Гулая (стоит). Канны, 1962 год.

И вот на одном из приёмов американский журналист пригласил Ларису на танец. Заиграл твист, модный танец, который в СССР считался буржуазным и непристойным. Танцевать Лариса научилась в общежитии ВГИКа, где иностранный студент из Парижа Коста Диане показал ей движения. Она вышла и станцевала.

Фотограф из «Пари матч» поймал момент. Снимок Ларисы, танцующей твист в голубом кружевном платье, оказался на обложке журнала с подписью: «Сладкая жизнь советской студентки».

Когда фотография дошла до Москвы, министр культуры Екатерина Фурцева пришла в ярость. Советская студентка танцует буржуазный танец на глазах у всего мира! Ларисе грозил статус «невыездной», а это по тем временам означало фактический конец карьеры.

Спас её Герасимов. Он заявил: «Это я разрешил. Советская артистка должна уметь всё, в том числе и твист танцевать». Авторитет великого режиссёра был непоколебим, и Фурцева отступила. Вскоре Лариса уже летела на фестиваль в Карловы Вары, потом были поездки в Швецию, Польшу, Иран.

Фото из личного архива Ларисы Лужиной. С Тамарой Макаровой и Сергеем Герасимовым на Неделе советских фильмов в Иране. 1963 г.

А история с твистом стала легендой, которую Лариса рассказывала потом десятки лет, каждый раз удивляясь: «Я очень скромно танцевала, не знаю, почему ко мне придралась Фурцева».

«КУДА МНЕ ДО НЕЁ, ОНА БЫЛА В ПАРИЖЕ»

Именно благодаря заграничным поездкам родилась одна из самых знаменитых песен Владимира Высоцкого. В 1966 году Станислав Говорухин пригласил Ларису на съёмки фильма «Вертикаль», и там она оказалась в одной группе с Высоцким.

К тому моменту Лариса была замужем за кинооператором Алексеем Чардыниным, который дружил с Высоцким, и поэт часто бывал у них в гостях. Он оказывал знаки внимания Ларисе, но она не отвечала взаимностью.

Однажды Лариса рассказала ему забавную историю из своей поездки в Париж. Делегации запрещали выходить из гостиницы по вечерам, но Ларисе так хотелось погулять по городу, что она вышла и стала ходить по ближайшей улице взад-вперёд. Мужчины сворачивали головы ей вслед, она чувствовала себя настоящей парижанкой. Вернулась в гостиницу и похвасталась своим успехом. Все расхохотались: «Ты ходила по Сен-Дени, знаменитой улице проституток! Неудивительно, что на тебя так смотрели!»

Высоцкий рассмеялся, а потом, прямо в горах, на съёмках «Вертикали», написал песню:

«Наверно, я погиб: глаза закрою, вижу...

Куда мне до неё! Она была в Париже,

И я вчера узнал, не только в нём одном».

Многие потом думали, что песня посвящена Марине Влади. Но Говорухин уточнил: в 1966 году Высоцкий ещё не был знаком с Влади, а Марина не «была» в Париже, она там жила. Песня была написана именно про Лужину, актрису, объездившую полмира с кинофестивалями.

Лариса Лужина и Владимир Высоцкий, кадр из фильма «Вертикаль»

Сама Лариса, когда впервые услышала песню, обиделась. «Мне казалось, что героиня вышла какой-то легкомысленной, ветерок, а не девушка. И в Париже она была, и в Варшаве. Как-то даже неприлично. Это уже потом я поняла, что песня на самом деле замечательная».

КАК В ГОЛЛИВУДЕ: ДВА ГОДА В ГЕРМАНИИ

В 1965 году немецкий режиссёр Иоахим Хюбнер увидел фильм «На семи ветрах». Он долго искал героиню для своего пятисерийного фильма «Доктор Шлютер», смотрел чешских актрис, но никто не подходил. И вдруг увидел Ларису на экране.

«Вот, это то, что мне нужно! Мне нужна именно такая Ева», – сказал он жене.

В Москву тут же отправили запрос, связались с «Мосфильмом» и студией Горького. Ларису пригласили без всяких кинопроб. Так она оказалась в ГДР, совершенно одна, без единого русского или советского коллеги в съёмочной группе.

Лариса Лужина в фильме "Доктор Шлютер" (1965-1966)

Для молодой женщины, выросшей в послевоенном Советском Союзе, это было непростое испытание.

«Шестьдесят четвёртый год, а всё равно война сидит в крови, блокада, какая-то нелюбовь к этой нации», – признавалась она. Но в Германии Ларису окружили теплом и дружелюбием. Ей определили киношколу для занятий немецким языком, но через две недели она бросила: «У меня для личной жизни времени вообще не остаётся». Потом жалела, конечно: «Сейчас бы у меня была вторая профессия, могла бы переводчицей быть».

Лариса сыграла в «Докторе Шлютере» сразу две роли: антифашистку Еву и её дочь Ирэну, которая после гибели матери продолжает борьбу в антигитлеровском подполье. Её партнёром был Отто Меллис, которого советские зрители потом узнают как Хельмута из «Семнадцати мгновений весны».

Роли Лариса играла на немецком языке, но озвучивали её немецкие актрисы, потому что она играла немку, и акцент был недопустим. Всего за два года в Германии она снялась в шести картинах, включая телеспектакли по русской классике: «Дворянское гнездо» и «Вешние воды» по Тургеневу.

Жила она в разных местах: сначала на Унтер-ден-Линден, в гостинице, потом в апартаментах, потом на студии «ДЕФА» в Бабельсберге, где ей выделили виллу прямо на границе с Западным Берлином. Там ходили патрули с овчарками и автоматами, и только Лариса имела право пройти в этот дом. Никто из коллег не мог проводить её дальше проходной.

МОЛИТВА ЛАРИСЫ ЛУЖИНОЙ

Лариса Лужина прожила огромную жизнь. Почти сто ролей в кино и театре. Она играла мать Юрия Гагарина в фильме «Так начиналась легенда», для чего лично познакомилась с Анной Тимофеевной Гагариной. Снималась у крупнейших режиссёров, работала в Театре-студии киноактёра, преподавала.

Лариса Лужина в фильме «Так начиналась легенда»

Была замужем четыре раза. Первый муж, оператор Алексей Чардынин. Второй, оператор Валерий Шувалов, подарил ей сына Павла. Третий, актёр Владимир Гусаков. Четвёртый, администратор Вячеслав Матвеев. Уже много лет она живёт одна и, по её собственным словам, чувствует себя прекрасно.

«У меня спрашивают: ты же одна живёшь, тебе не одиноко? А мне нет. Мне комфортно самой с собой. Я столько общаюсь с людьми, столько езжу, что, когда приезжаю домой, я, как шарик, который протыкают иголкой, немножко сдуваюсь и чувствую себя замечательно. Могу поставить перед собой бутылку шампанского, зажечь свечку, поставить портрет мамочки и разговаривать с ней. Мне никто не нужен рядом, потому что я знаю, что у меня есть семья».

Лариса Лужина с сыном Павлом Шуваловым и внуком

А семья, это сын Павел и трое внуков: старший окончил МГУ и поступил в аспирантуру, средний учится в МИРЭА, младший, ещё школьник. Лариса Анатольевна называет их «потрясающими парнями».

Она считала, что ей не хватило в жизни одного: своего постоянного режиссёра, который хорошо знал бы её и раскрыл все грани таланта. Мечтала всю жизнь сыграть Вассу Железнову и даже стала перенимать от своих героинь волевые черты, которых не хватало ей самой. «Я в жизни стала намного жёстче, это мои персонажи меня научили», – говорила она.

Каждое утро Лариса Анатольевна произносит собственную молитву, которую сочинила сама: «Мой Бог, за всё тебя благодарю, за то что я живу, дышу, хожу, люблю, за то что солнце светит мне в окно, за дождь, за снег, за облака, за жизнь, что прожита не зря, за всё тебя благодарю я».