Мaйopcкaя фopмa, гинeкoлoг и чeтыpe мepтвыe дeвушки: иcтopия мaньякa, кoтopoгo вычиcлил муж жepтвы
90-е годы. Время, когда милиция часто разводила руками, даже когда пахло кровью. Перегруженные, уставшие, а порой и просто равнодушные люди в погонах не всегда спешили помогать. И тогда у родственников жертв оставалось два пути: смириться или взять правосудие в свои руки.
Владимир Поляков выбрал второе.
Москва, октябрь 1999 года. Инженер Поляков обратился в милицию с заявлением о нападении на его жену. Ирина была беременна. В тот вечер она позвонила мужу с работы, сказала, что зайдет по дороге в поликлинику, и пропала. Через несколько часов Владимир нашел ее без сознания в сквере недалеко от дома. Деньги и вещи исчезли, но не это было главным. На лице жены — вульгарный яркий макияж, которого она никогда не носила. В кармане — шприц с остатками неизвестного вещества.
Владимир отвез Ирину домой, вызвал скорую. В больнице она пришла в себя, но потом началось ухудшение. Она потеряла ребенка. А потом впала в кому.
В милиции Полякову объяснили: нужны показания потерпевшей или свидетелей. А пока все выглядит так, будто женщина сама переборщила с дозой. Оперативника в больницу все же отправили — но там его ждали плохие новости. Ирина Полякова умерла, не приходя в сознание. Экспертиза показала передозировку сильнодействующим препаратом.
Врачи добавили: месяц назад к ним поступала еще одна женщина с теми же симптомами. Тоже не выжила. Лежала без документов, никто ее не искал, так и осталась неопознанной. Нашли ее на автобусной остановке — той самой, что рядом со сквером, где нашли Ирину.
Милиция снова развела руками. Оснований для возбуждения уголовного дела нет.
Поляков уходил из отделения молча. Но на прощание протянул следователю видеокассету. Попросил посмотреть.
На записи он говорил спокойно и твердо: он уверен, что жену убили. И раз милиция не может или не хочет искать преступника, он будет делать это сам. Но обещает держать правоохранителей в курсе — через видеоотчеты.
Следователь, который принял кассету, был удивлен такой решимостью. А через несколько дней получил вторую кассету. И там были первые результаты.
Поляков нашел охранника, который подтвердил время ухода Ирины с работы. Разыскал очевидцев, видевших, как женщина, шатаясь и хватаясь за деревья, пробиралась по скверу. Люди думали, что она пьяна. Яркий макияж только укреплял это впечатление. Никто не помог.
Тем временем милиция, хоть и формально не вела дело, потихоньку собирала информацию. Удалось установить личность первой погибшей. Ею оказалась Виктория Глоткова. Девушка вела разгульный образ жизни, любила яркий макияж. Только в ее случае макияж был нанесен еще до нападения. А Ирине его нарисовал уже преступник.
Поляков продолжал присылать видео. На одной из кассет — показания гинеколога Сергея Вескина, который наблюдал Ирину несколько лет. Врач уверял, что пациентка никогда не употребляла наркотики. Впрочем, следователь и сам уже не сомневался: в обоих случаях это убийства.
Вскоре поступил сигнал о новом нападении. Снова автобусная остановка в том же районе. Снова мертвая девушка. Яркий макияж, шприц в кармане. Личность установили быстро — Тамара Гребешкова. Родственники в один голос твердили: она ничего не принимала.
Экспертиза подтвердила: во всех трех случаях использовался редкий медицинский препарат. Уголовное дело наконец возбудили.
И тут следователю позвонила соседка Полякова. Просила приехать и забрать кассету, которую Владимир оставил для следствия. На записи — наблюдение за человеком в милицейской форме. Лица не видно, но ясно: Поляков подобрался к подозреваемому.
Соседка передала кассету. А Поляков пропал. Дома нет, на работе не появляется.
Правоохранителям стало не до переживаний — на очередной остановке нашли еще одно тело. Оксана Пилипенко. Все то же самое.
Следователь запросил данные о звонках Полякова. Последний звонок был сделан в день исчезновения. Определили координаты. Выехали на место с кинологами. Под ветками и листвой нашли тело Владимира Полякова. Ножевые ранения.
Но на месте осталась микрокамера, закрепленная на галстуке. В то время редкость. Преступник ее не заметил.
Пленку извлекли. На ней — лицо человека в милицейской форме. Следователь всмотрелся и похолодел: это же гинеколог Вескин! Тот самый, что давал показания на камеру.
Запрос в ГУВД подтвердил: такого сотрудника в московской милиции нет. Значит, форма липовая. Но Вескин уже исчез — в консультации его нет пять дней, дома тоже пусто.
Объявили в федеральный розыск. Через некоторое время бдительный участковый засек его в Ульяновской области, у крестной. Задержали, доставили в Москву.
На допросе Вескин рассказал все. Работа в женской консультации сломала его. Поток женщин, чужие проблемы, собственные комплексы. Однажды девушка с ярким макияжем посмеялась над его дисфункцией. Он впал в ярость, набросился на нее — и вдруг понял, что его это заводит.
Яркий макияж стал навязчивой идеей. Он раздобыл милицейскую форму — с ней никто не спорит. Колесил по району, предлагал подвезти девушек, ловящих такси. Они садились без страха — майор милиции, свой человек. А дальше — укол, потеря сознания, макияж на лице, надругательство. Потом тела на остановках. Он знал, что они не выживут.
Ирина Полякова была его пациенткой. Он понимал, что рисковать нельзя, но она ему нравилась. Однажды предложил подбросить до дома. Дальше — по сценарию.
Но он не ожидал, что ее муж окажется таким упрямым. Когда Вескин заметил слежку, понял: от Полякова надо избавиться. И избавился.
Только Владимир все равно достал его. Посмертно.
Вескина признали вменяемым. Суд приговорил его к пожизненному.
А тот следователь до сих пор иногда приходит на могилу Владимира и Ирины Поляковых. Говорят, чувствует вину. Что его работу сделал другой человек. И заплатил за это самую высокую цену.
Как вы думаете, стоило ли Владимиру Полякову рисковать жизнью, когда милиция отказалась помогать, или лучше было смириться и жить дальше?
0 коммент.:
Отправить комментарий