"Нe oглядывaйcя!" - пpoшeптaлa coceдкa и иcчeзлa

"Нe oглядывaйcя!" - пpoшeптaлa coceдкa и иcчeзлa

Марина проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в ставни. За окном еще не рассвело, и в доме стояла та особенная тишина, которая бывает только в предрассветные часы. Стук повторился – три коротких удара, пауза, снова три удара. Это был условный сигнал, который она помнила с детства.

Накинув халат, она подошла к окну и осторожно приоткрыла ставню. На пороге стояла старая Прасковья Ивановна из соседнего дома, та самая, которую в деревне называли ведуньей. Лицо старухи было бледным, а глаза горели странным огнем.

"Собирайся быстро, – прошептала Прасковья Ивановна. – И помни главное: что бы ни случилось, не оглядывайся назад. Никогда. Понимаешь?"

Марина хотела спросить, в чем дело, но старуха уже растворилась в предрассветной мгле. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук разнесется по всей деревне. Что-то страшное должно было произойти, если сама Прасковья Ивановна пришла предупреждать.

Наскоро одевшись, Марина выглянула в окно. Деревня спала, но в этом сне чувствовалось что-то неправильное. Слишком тихо. Даже собаки не лаяли, а ведь обычно на рассвете они обязательно подавали голос. И еще – в воздухе висел странный запах, сладковатый и тяжелый, как от горящих листьев, но более зловещий.

Она вспомнила слова бабушки, которая умерла пять лет назад: "В нашем роду есть дар предчувствовать беду. Если чувствуешь, что надо бежать – беги. И никогда не оглядывайся, когда спасаешься. Так велось испокон веков."

Тогда эти слова казались просто суевериями старой женщины. Но сейчас, стоя в полутемной комнате и ощущая, как по коже бегут мурашки, Марина поняла – бабушка говорила правду.

Она быстро собрала самое необходимое в небольшой рюкзак: документы, немного денег, бутылку воды, теплую кофту. Руки дрожали, но двигалась она быстро и четко, словно кто-то невидимый направлял ее действия.

Выйдя из дома, Марина почувствовала, что воздух стал еще тяжелее. В небе не было ни звезд, ни луны – только плотная, давящая чернота. Она направилась к лесу, который начинался сразу за огородами. Интуиция подсказывала, что именно там, в глубине леса, можно найти спасение.

Идти приходилось практически на ощупь. Под ногами хрустели сухие ветки, где-то вдалеке ухала сова, и эти звуки казались оглушительными в мертвой тишине. Марина вспомнила еще одну бабушкину историю – о том, как во время войны жители их деревни спасались от карательного отряда, уходя в лес и не оглядываясь на горящие дома.

"Кто оглянулся – того поймали, – рассказывала бабушка. – А кто шел вперед, глядя только под ноги, тот спасся."

Через полчаса ходьбы Марина добралась до старой лесной избушки, где раньше жил лесник. Избушка давно пустовала, но была в хорошем состоянии. Здесь можно было переждать до утра, а там видно будет, что делать дальше.

Она устроилась на старой лавке у окна и попыталась успокоиться. Но покоя не было. В голове крутились обрывки воспоминаний, лица людей, которых она знала, голоса из прошлого. Словно кто-то нарочно заставлял ее думать обо всем, что осталось позади.

Вспомнился Андрей, с которым они расстались три месяца назад после тяжелой ссоры. Вспомнилась работа в городе, которую пришлось оставить, чтобы приехать в деревню ухаживать за больной тетей. Вспомнились несбывшиеся планы, упущенные возможности, слова, которые не успела сказать.

Но чем больше она думала о прошлом, тем сильнее становился страх. Руки начали дрожать, в горле пересохло, сердце билось так, что дыхание сбивалось. Марина поняла – это и есть та ловушка, о которой предупреждала бабушка. Прошлое цепляется за человека, не дает двигаться вперед, лишает сил, которые так нужны для спасения.

"Не оглядывайся", – прошептала она себе и попыталась сосредоточиться на настоящем моменте. На скрипе половиц под ногами, на запахе старого дерева, на звуках леса за окном.

Постепенно страх отступил. Дыхание выровнялось, мысли стали яснее. И тут она услышала звук, который заставил кровь застыть в жилах – далекий вой сирены. Он доносился из деревни и становился все громче.

Марина подошла к окну и увидела зарево на горизонте. Деревня горела. И не просто горела – пламя распространялось слишком быстро, неестественно быстро. Это был не обычный пожар.

Желание оглянуться, выяснить, что происходит, стало почти непреодолимым. Но она вспомнила слова Прасковьи Ивановны и крепко зажмурила глаза. Не оглядываться. Ни в коем случае не оглядываться.

Рюкзак за плечи – и снова в путь, вглубь леса, туда, где древние сосны помнят еще языческие времена, когда люди знали, как спасаться от темных сил.

Идти стало легче. Ноги сами находили тропинку, руки раздвигали ветки, тело двигалось уверенно и ритмично. Марина поняла, что не думает больше о том, что осталось позади. Вся ее энергия сосредоточилась на одном – идти вперед.

Через несколько часов она вышла к небольшой речке. Вода журчала спокойно и мирно, воздух здесь был чистым и свежим. На противоположном берегу виднелась старая церковь, заброшенная, но все еще красивая. Марина перешла речку по старому деревянному мостику и направилась к церкви.

У входа ее ждала Прасковья Ивановна. Старуха сидела на каменных ступенях и выглядела спокойной, даже умиротворенной.

"Молодец, – сказала она, когда Марина подошла. – Не оглянулась. Спаслась."

"Что там было? В деревне?"

"То, что должно было случиться. Беда большая пришла, но не к нам. Мы успели уйти."

Прасковья Ивановна встала и пошла к церкви. Марина последовала за ней. Внутри оказалось удивительно светло и тепло, хотя окна были заколочены, а печки давно не топились.

"Здесь мы переждем, – сказала старуха. – А потом пойдем дальше. У меня есть родня в соседней области, там нас примут."

"Но как вы узнали, что нужно уходить?"

Прасковья Ивановна улыбнулась загадочно.

"В нашем роду испокон веков передается знание. Когда чувствуешь – надо спасаться. И главное правило – не оглядываться. Кто оглядывается, тот теряет силу и волю. А кто идет вперед, тот всегда найдет спасение."

Марина уселась на деревянную скамью и впервые за эту ночь почувствовала себя в безопасности. Странно, но мысли о прошлом больше не терзали ее. Все, что осталось позади, казалось далеким и неважным. Важно было только то, что она жива, что рядом есть человек, который знает, как выжить, и что впереди – новая дорога.

"А что если я все-таки оглянусь?" – спросила она.

"Тогда все, что ты оставила позади, догонит тебя, – ответила Прасковья Ивановна. – Страхи, сомнения, боль, обиды. Они схватят тебя и не отпустят. Поэтому в русских сказках всегда говорят: беги и не оглядывайся. Орфей оглянулся – потерял Эвридику навсегда. Жена Лота оглянулась – превратилась в соляной столп."

Марина кивнула. Теперь она понимала эту древнюю мудрость не умом, а всем своим существом.

Когда рассвело, они покинули церковь и пошли по лесной дороге на север. Марина ни разу не обернулась, хотя за спиной чувствовался жар от пожарища, которое еще недавно было ее домом. Она шла вперед, смотрела под ноги, прислушивалась к птичьему пению и журчанию ручьев.

И с каждым шагом становилось легче.