Пoлтopa литpa из oднoй бутылки: Гeниaльнaя aфepa, кoтopaя кopмилa цeхoвикoв oт Мocквы дo Куйбышeвa
Москва, 1951 год.
В дорогих столичных ресторанах «Арагви» и «Прага» часто появлялась особая компания. Грузины в дорогих костюмах, не считающие денег. Они заказывали самые редкие блюда, литрами разливали коньяк, оставляли чаевые, равные месячной зарплате инженера. Их заметили. Сначала сотрудники ресторанов, потом — оперативники МУРа. В стране, где каждый рубль на счету, такая роскошь выглядела вызовом. Это был вызов. Его бросила теневая алкогольная империя, которая к началу 50-х опутала всю страну. Её основатель скрывался не в подпольном цеху, а в кабинете на самой вершине пищевой промышленности СССР.
Архитектор системы
Его звали Николай Мирзоянц. Заместитель начальника Главного управления винодельческой промышленности — Главвино. В его руках была простая, но страшная власть: право назначать директоров на все винодельческие заводы огромной страны.
Мирзоянц превратил эту власть в конвейер. Кресло директора завода стало товаром. Цена — от 50 до 200 тысяч рублей, целое состояние. Покупателями чаще всего становились его земляки — дельцы из Грузии, видевшие в вине не продукт, а золотую жилу. Так была создана коррупционная вертикаль, лояльная лично Мирзоянцу. Он был мозгом системы. Но для её работы требовались руки.
Директор с тёмным прошлым
Одной из таких «рук» стал Тенгиз Алабидзе. Предприимчивый грузин, до этого руководивший в Тбилиси банно-прачечным комбинатом. Ходили слухи, что не все услуги в его заведениях были строго по прайсу. За 170 тысяч рублей наличными Алабидзе купил у Мирзоянца пост директора новенького винзавода в Куйбышеве (ныне Самара). Инвестиция должна была окупиться. И она окупилась сторицей.
Технология обмана
Схема, которую внедрил Алабидзе, была проста и гениальна. Виноматериал — густой концентрат — поставлялся с грузинских виноградников. По документам он соответствовал всем ГОСТам. Но в реальности содержание спирта и сахара в нём было завышено в разы. Фактически, это была неготовое, сверхкрепкое сусло.
На заводе в Куйбышеве этот концентрат разбавляли обычной водой. Из одной условной бочки по норме должно было получиться, скажем, 1000 литров вина. После разбавления получалось 1500, а то и 2000. Эти лишние, нигде не учтённые сотни литров и были чистой прибылью. «Левое» вино.
Конвейер теневого розлива
Возникла проблема логистики: куда девать тонны неучтённой продукции? Алабидзе решил её по-хозяйски.
1. Тара. На территории завода открыли пункт приёма стеклотары. За каждую сданную бутылку платили на 5 копеек больше, чем в обычных приёмных пунктах. Очереди выстраивались с раннего утра.
2. Производство. Для «левого» вина оборудовали отдельный, скрытый цех в подвале. Этикетки печатали тайно, используя украденные в городской типографии клише.
3. Сбыт. Фальсификат смешивали с легальной продукцией и отправляли в рестораны, столовые, магазины. Ответственные лица на местах получали свой процент и хранили молчание.
Система работала как швейцарские часы. Ежемесячная неучтённая прибыль Алабидзе исчислялась десятками тысяч рублей. Значительная часть этого потока отправлялась в Москву, наверх — Николаю Мирзоянцу.
Этикетки на неучтенное вино печатались при заводе
Первая ниточка
Империя начала давать трещину из-за собственной наглости. Шикарный образ жизни подручных Алабидзе в Москве привлёк внимание БХСС — отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности. Оперативники начали разработку «щёгольских грузин». Параллельно в Министерстве пищевой промышленности забеспокоились: отчёты с заводов, курируемых Мирзоянцем, показывали странные несоответствия. Слишком много готовой продукции при скромных поставках сырья.
Две ниточки — московская и министерская — потянулись в Куйбышев.
Зацепка и провал
Ключевую улику дал случай. На одном из допросов работник завода обмолвился: «Сырьё у нас ядрёное, прямо палёное, горит как спирт». Оперативники заказали химическую экспертизу. Заключение было однозначным: виноматериал с многократным превышением норм. Это стало техническим доказательством всей схемы разбавления.
Вскоре Алабидзе был арестован. На допросах он, понимая бесперспективность запирательства, начал давать показания. Цепочка потянулась в Москву, к Мирзоянцу.
Обыск и миллион в чемодане
Николая Мирзоянца взяли не в кабинете. Его задержали в квартире любовницы. При обыске оперативники обнаружили не сейф, а обычный дорожный чемодан. В нём лежали пачки денег. Всего — один миллион рублей наличными. По тем временам — состояние, на которое можно было купить десятки автомобилей или несколько особняков. Это был вещественный символ всей коррупционной системы.
Следователь Невзоров, распутывавший дело в Куйбышеве
Дело было громким. Обвинения — серьёзными: хищение в особо крупных размерах, системная коррупция. Шёл 1952 год. В общественном сознании царил принцип: за кражу народного добра — суровая кара.
Но приговор оказался неожиданно мягким. Николай Мирзоянц получил 10 лет лишения свободы. Тенгиз Алабидзе — схожий срок. Почему не было высшей меры? Историки и юристы спорят до сих пор. Возможно, сыграла роль боязнь властей вскрывать всю глубину коррупционной ямы в столь важной отрасли. Возможно, у Мирзоянца остались влиятельные покровители. А может, он что-то знал и договорился со следствием.
Так бесславно закончилась история «винного короля» СССР. История, которая доказала: даже в эпоху жёсткого контроля и всеобщего дефицита находятся те, кто способен построить целую империю на жажде наживы и всеобщем молчании. Империю, которая рухнула, когда её основатели перестали бояться быть замеченными.
0 коммент.:
Отправить комментарий