Косыгин и Сталин / Алексей Николаевич Косыгин
Oн oткaзaлcя oт пoдapeннoгo «Мepceдeca» и нe нocил нaгpaд. Кaк чeлoвeк, кoтopoму вepил Cтaлин, cтaл чужим в Кpeмлe?
Декабрь 1980 года. Центральный Дом Советской Армии. По Москве поползли слухи: ушёл из жизни Косыгин. Не кто-то из обитателей кремлёвских кабинетов, а тот самый, худой, неулыбчивый, которого редко в годы его службы видели по телевизору и ещё реже слышали по радио.
На прощание потянулись люди. Власти решили – всё должно быть скромно. К вечеру хотели «прикрыть» поток людей к телу. Но тут случилось неожиданное: толпа зашумела, возмутилась и потребовала продлить церемонию. А утром сюда же пришли ещё тысячи простых москвичей и гостей, оказавшихся в это время в столице. Таким он был и при жизни: на вершине власти, но вне системы. Почти всегда в центре событий – и чужой для Кремля.
Алексей Косыгин родился 21 февраля 1904 года в Петербурге, в семье рабочего-токаря. В пятнадцать лет ушёл добровольцем в Красную армию. После демобилизации работал в Сибири, создавал кооперативы, учился в Ленинградском текстильном институте. К тридцати пяти годам он уже был наркомом текстильной промышленности.
Его заметил Сталин. Вождь, не терпевший болтунов, разглядел в молодом наркоме нечто особенное. Косыгин не лебезил, не искал близости, не участвовал в ночных посиделках на Ближней даче. Он просто делал свою работу. И делал её так, что Сталин, впервые в жизни, сравнил человека с механизмом. Он назвал Косыгина «Арифмометром».
Прозвище прилепилось навсегда. Косыгин держал в памяти огромные массивы цифр и мог с ходу привести точные данные по любому вопросу народного хозяйства. Во время совещаний он мог говорить по насущным вопросам по часу и более, без всяких бумаг. Когда зарубежные гости задавали Сталину финансовые вопросы, тот сразу говорил, что позовёт Косыгина, который ответит на любой вопрос.
Но за прозвищем Алексея Николаевича скрывалось нечто большее, чем механическая память. Косыгин мыслил системно. Однажды, направляясь в Индию, он остановился в Узбекистане. Местное руководство отчиталось о производстве мяса общей цифрой в тоннах. Косыгин мгновенно пересчитал в уме и сухо заметил, что это выходит меньше двух килограммов в год на душу населения. Для первого секретаря ЦК Узбекистана Рашидова это стало шоком – вводить Косыгина в заблуждение оказалось невозможно.
У микрофона - Рашидов Шараф Рашидович
В 1943 году, в разгар войны, Косыгин, занимавший пост заместителя председателя Совнаркома, получил из Нью-Йорка письмо от редактора «Биографической энциклопедии мира». Редактор сообщал, что имя Косыгина решено включить в издание выдающихся людей планеты, и прилагал анкету. К которой Алексей Николаевич даже не притронулся. Он был слишком занят решением проблем Ленинграда.
При всей строгости на работе, в личной жизни Косыгин был мягким и преданным человеком. Он был однолюбом. Свою жену Клавдию Андреевну он всю жизнь называл только «Клавочка».В конце 1966 года Клавдия Андреевна заболела. Диагноз – рак с метастазами. Врачи разводили руками. Косыгин сделал то, что не укладывалось ни в какие кремлёвские нормы: он переселился в соседнюю палату Кунцевской больницы. Там он прожил полгода, выезжая только на работу.
1 мая 1967 года супруг также был у постели Клавочки. Она, ещё в ясном сознании, настояла, чтобы он ехал на Красную площадь: Первомай, он не имеет права не выйти на трибуну Мавзолея. Муж уехал. В двенадцать дня, когда он стоял на трибуне и смотрел на колонны демонстрантов, она ушла. Он не успел проститься. После её смерти Косыгин не смог остаться в их квартире. Алексей Николаевич так и не оправился от потери супруги.
Спустя семь лет, в 1973 году, канцлер ФРГ Вилли Брандт преподнёс советскому руководству три «Мерседеса». Лучшую модель вручили Брежневу, попроще – Косыгину и Подгорному. Машины оформили на каждого. Только Алексей Николаевич забирать её не стал. Дал приказ, чтобы автомобиль эксплуатировался в охране, и машина встала в гараж Совмина.
Алексей и Клавочка
Это не было единичным случаем. Косыгин вообще не принимал подношений. Однажды дипломат оставил в его кабинете свёрток с подарком. Косыгин, обнаружив это, приказал найти дарителя и вернуть свёрток. Дипломата нашли уже выезжающим из Кремля.
Другой раз Косыгин узнал, что некоторые его заместители принимают от региональных чиновников так называемые сувениры. Он возмутился. Собрал подчинённых и предупредил, что если кто-нибудь позарится на такие вещи, он немедленно поставит вопрос о снятии виновного с должности.
Награды он тоже не носил. Брежнев регулярно выговаривал ему за это. Но Косыгин упрямо отказывался. Всю жизнь он гордился только одним орденом – Боевого Красного Знамени, полученным за эвакуацию предприятий в 1941 году.
В 1978 году у Косыгина появился новый помощник – Игорь Простяков, вдвое моложе премьера. К новому сотруднику Алексей Николаевич обращался только на «вы» и лишь спустя полгода, присмотревшись, перешёл на товарищеское «ты».Однажды Косыгин вызвал Простякова, чтобы обсудить план Госплана на следующий год. Завязалась дискуссия. Оба увлеклись, перешли на повышенные тона, доказывая свою правоту. И тут Простяков опомнился: он вдруг осознал, на кого повышает голос – на своего начальника и Председателя Совета министров всей страны. Он осекся и отпрянул.
Игорь Игнатьевич Простяков в 2023 году
Косыгин мгновенно уловил состояние помощника. Он не стал его ругать, не поставил на место, не напомнил о субординации. Вместо этого он сказал, чтобы Простяков не прекращал спорить, возражал, доказывал, если считает по-другому, а поддакивать не надо. Косыгин добавил, что не обязательно со всеми доводами согласится, но на помощнике он проверяет свои выводы. В этом эпизоде – весь Косыгин. Он не был начальником-самодуром. Он был профессионалом, который искал истину, а не подтверждения собственного величия.
Слева направо: Николай Подгорный, Алексей Косыгин, Леонид Брежнев, Михаил Суслов в Кремле
Алексей Николаевич всю жизнь любил спорт. Но переживания и возраст брали своё. Осенью 1979 года его с трудом «откачали» после второго инфаркта. Когда через год он снова лежал в больнице, ему позвонили и предложили написать заявление об отставке. Он написал. И вскоре был освобождён от должностей.
Из больницы вместе с заявлением он приложил официальную записку о том, что в руководстве страны нужны молодые кадры. Подобную «крамолу» на сессии Верховного Совета зачитать не могли. И записку переписали. Вскоре сняли охрану и отключили правительственную связь. Жить ему оставалось два месяца...
0 коммент.:
Отправить комментарий