«Нeльзя тaк любить. Бeжaть нaдo былo» Дecять лeт oн uзбuвaл eё, a oнa вoзвpaщaлacь

«Нeльзя тaк любить. Бeжaть нaдo былo» Дecять лeт oн uзбuвaл eё, a oнa вoзвpaщaлacь

Саранск. В зале суда сидят четыре женщины. Одна из них находится за решёткой — Татьяна Коромыслова, обвиняемая в убийстве собственного мужа. Две другие пришли поддержать её, хотя погибший Игорь был им самым близким человеком: это его мать и сестра. Четвёртая — родственница, которая наблюдает за происходящим. На первый взгляд, всё выглядит невероятно: женщина нанесла мужу двадцать ножевых ударов, а теперь его родные не требуют для неё самого сурового наказания, а пытаются защитить. Сама Татьяна почти не поднимает глаз и говорит, что очень раскаивается, но считает: другого выхода у неё не было.

Погибший Игорь Коромыслов вырос в семье со строгими порядками. Его сестра Надежда вспоминала, что отец был человеком суровым, придерживался патриархальных взглядов и мог жёстко наказать за провинность. Доставалось не только детям, но иногда и матери. Впрочем, в семье это воспринимали как привычную часть жизни: отец — глава дома, его слово должно быть законом, а остальные обязаны подчиняться. В детстве Игорь пережил серьёзную автомобильную аварию, сильно ударился головой и долго находился без сознания. Позже сестра связывала с этим событием некоторые особенности его поведения. В молодости Игорь производил на окружающих совсем другое впечатление: трудолюбивый, весёлый, доброжелательный парень, работал на литейном заводе, любил компанию и казался человеком, с которым можно построить крепкую семью.

Татьяну он встретил во время отдыха. Она была сиротой, выросла в детском доме, из близких родственников у неё оставалась только сестра, жившая далеко, в Якутии. Женщина работала пекарем в одной из саранских булочных и, по всей видимости, очень хотела обрести то, чего была лишена с детства, — собственный дом, надёжного близкого человека и семью, в которой её будут любить. Между молодыми людьми вспыхнуло сильное чувство. Игорь принял дочь Татьяны от первого брака, Анну, и даже собирался её удочерить. Позже у пары родилась общая дочь Светлана. Игорь, по словам близких, души не чаял в младшей девочке: проводил с ней время, водил в детский сад и кино. Родственники мужа приняли Татьяну тепло.

Семья жила в обычной двухкомнатной квартире на пятом этаже саранской хрущёвки. Со стороны Коромысловы ничем не отличались от тысяч других семей: работа, дети, бытовые заботы, выходные у родственников. Они собирались отметить десятилетие совместной жизни, и знакомые могли считать их вполне благополучной парой. Но со временем окружающие стали замечать странности. Девочки плохо учились, хотя не были хулиганками и на уроках вели себя тихо. Домашние задания часто оставались невыполненными, оценки были низкими, а дети словно чего-то боялись. Они особенно радовались возможности побыть у бабушки, матери Игоря, и каждый раз, когда удавалось туда отправиться, чувствовали себя спокойнее. Впрочем, никто из посторонних тогда не понимал, что именно происходит дома, когда за детьми закрывалась дверь родительской квартиры.

Соседка Коромысловых жила за общей стеной и слышала происходившее практически на протяжении десяти лет. По её словам, ссоры и побои повторялись регулярно. Особенно тяжело становилось перед выходными: если Игорю предстояли свободные дни, он мог выпить, после чего начинались скандалы. Соседка рассказывала, что слышала крики Татьяны о помощи, удары, плач детей и звуки борьбы. Иногда женщина пыталась вызвать скорую или полицию, но Игорь мог просто не открыть дверь. Когда Татьяна выходила из квартиры с синяками, соседка советовала ей уходить от мужа, предупреждала, что однажды всё может закончиться трагедией. Но женщина оставалась. И так продолжалось год за годом: очередная ссора, очередное избиение, очередное затишье, после которого окружающим казалось, что всё снова наладилось.

При этом насилие, как утверждали близкие, затрагивало не только Татьяну. Доставалось и старшей дочери Анне. Поводом для вспышки гнева могло стать что угодно: неубранная постель, мусор, пропущенный звонок или просто не понравившийся Игорю ответ. В семье действовали правила, которые он сам устанавливал и требовал исполнять беспрекословно. Сестра погибшего рассказывала, что после выпивки в брате словно происходила перемена: человек, которого она знала как доброго отца и мужа, превращался в жестокого хозяина дома. Татьяна, по словам Надежды, несколько раз оказывалась в больнице с травмами головы. Она обращалась в полицию, писала заявления, но затем забирала их обратно. Всего, как сообщалось, таких обращений было четыре.

В 2017 году изменилось законодательство о побоях. Побои в отношении близких родственников, совершённые впервые и при отсутствии предусмотренных законом отягчающих обстоятельств, перестали автоматически относиться к уголовным преступлениям: за них могла наступать административная ответственность. В истории Татьяны этот правовой контекст имел особое значение. Женщина могла обратиться за помощью, но каждый раз ей предстояло заново проходить через объяснения, заявления и последствия конфликта дома. А после возвращения мужа его реакция могла стать ещё опаснее. Именно так ситуацию воспринимали близкие семьи: свекровь и золовка, по словам Надежды, понимали, что происходит, и не раз уговаривали Татьяну уйти от Игоря. Они даже просили её не возвращаться, потому что боялись, что однажды очередная ссора закончится убийством. Но для женщины, выросшей без родителей и не имевшей рядом большой семьи, решение уйти означало не просто разрыв отношений, а попытку начать жизнь практически с нуля.

Однажды Татьяна всё-таки собрала детей и переехала на съёмную квартиру. Казалось, это могло стать началом спасения. Однако аренда обходилась дорого: женщина отдавала за жильё около двадцати тысяч рублей, то есть примерно две трети своей зарплаты. Долго выдерживать такие расходы было трудно. Через четыре месяца она вернулась к Игорю. Муж раскаялся, говорил о любви, обещал измениться и подарил ей кольцо. Татьяна поверила, что всё может стать по-другому. Надежда позднее признавалась, что хорошо знала брата и не верила в устойчивость этих обещаний. Она понимала: если Игорь снова начнёт пить, прежняя жизнь вернётся. Но Татьяна скучала по нему, тянулась к мужу и каждый раз надеялась, что на этот раз всё будет иначе. Именно это сестра погибшего впоследствии назовёт одной из главных ошибок женщины: она слишком сильно любила человека, рядом с которым ей было опасно оставаться.

К последнему конфликту семья подошла уже после многих лет побоев и примирений. В тот день Татьяна и Игорь оставили дочерей у бабушки — матери мужчины. Восьмилетняя Света и шестнадцатилетняя Анна находились там, где чувствовали себя спокойно. Супруги остались вдвоём в своей квартире. День был тёплым и солнечным, ничто не предвещало, что обычный вечер закончится смертью одного из них. Игорь выпил, и, по рассказам близких, снова начал вести себя агрессивно. Он требовал, чтобы жена села с ним за стол, подчёркивая своё положение главы семьи. Татьяна попыталась обратиться за помощью к его матери: позвонила свекрови и включила громкую связь, надеясь, что та сможет остановить сына. Этот звонок впоследствии был зафиксирован в материалах уголовного дела.

Свекровь действительно попыталась вмешаться. Она уговаривала сына отпустить Татьяну, просила его прекратить, говорила, что не нужно её трогать. По словам Надежды, женщина давно понимала, насколько опасным становится Игорь после выпивки. Но в тот вечер слова матери не помогли. Игорь схватил жену и прижал её к стене. Татьяна пыталась добраться до двери, а на другом конце телефонного разговора свекровь кричала ей: «Таня, беги! Уходи!» В разговоре участвовали и дети: они слышали происходящее и плакали. Надежда позднее рассказывала, что семья уже давно понимала — добром это не закончится. Однако никто не мог предположить, что именно произойдёт в следующие минуты.

В какой-то момент Татьяна взяла кухонный нож. Женщина нанесла Игорю двадцать ножевых ударов. Когда всё закончилось, она стояла посреди квартиры в крови и сказала дочерям: «Дети, я убила вашего папу». На этот раз дверь открыли. Приехали полиция и скорая помощь, которые прежде уже не раз появлялись у этого дома из-за семейных конфликтов. У самой Татьяны были глубокие порезы на руках, ногах и даже на лбу. Она тоже пострадала в последней схватке. Но Игоря спасти не удалось. Мужчина, с которым она прожила почти десять лет, был мёртв.

После случившегося Татьяну задержали, а дело квалифицировали как убийство. Женщине грозило до пятнадцати лет лишения свободы. Судебно-медицинское исследование не выявило алкоголя в её крови; на учёте у нарколога и психиатра она не состояла. Адвокат Николай Галкин рассказывал, что после трагедии подзащитная находилась в тяжёлом психологическом состоянии. Даже вид ножа вызывал у неё сильную дрожь и истерику. Татьяна не пыталась отрицать, что именно она нанесла мужу смертельные ранения, и говорила о раскаянии.

Особенно необычно в этом деле поведение семьи погибшего. Надежда, сестра Игоря, не стала требовать для Татьяны максимального наказания. Более того, она открыто заявила, что поддерживает женщину и знает правду о том, что происходило за закрытой дверью. Когда Татьяна увидела её после случившегося, она упала перед ней на колени и стала просить прощения. Надежда не отвернулась. Она говорила, что не может забыть брата и скорбит о нём, но при этом понимает, почему всё закончилось именно так. Вместе с матерью Игоря она фактически стала защитницей женщины. Такое отношение вызывало непонимание у части родственников: некоторые считали, что за двадцать ударов ножом должна последовать месть и суровое наказание. Они говорили, что Игоря можно было лечить, что его можно было спасти, а убийство нельзя оправдать.

В суде Надежда сказала, что единственное, за что по-настоящему корит женщину, — та слишком сильно любила Игоря и снова возвращалась к нему после побоев и обещаний. «Нельзя так любить. Не надо! Бежать надо было», — говорила она.