Муж coбpaл cумку и уeхaл нoчeвaть к мaтepи. В oдиннaдцaть вeчepa oнa пoзвoнилa и paзpушилa eгo aлиби oднoй фpaзoй

Муж coбpaл cумку и уeхaл нoчeвaть к мaтepи. В oдиннaдцaть вeчepa oнa пoзвoнилa и paзpушилa eгo aлиби oднoй фpaзoй

Андрей пришел в половине восьмого, бросил ключи на полку под зеркалом и первым делом спросил, почему в ванной опять мокрый пол. Ольга как раз стояла в коридоре с ведром, потому что полотенцесушитель тек уже третью неделю и под ним к вечеру набиралась лужа размером с тарелку.

– Потому что течет, – сказала она. – Я тебя просила позвонить в управляющую.

– Я звонил.

– Когда ты звонил?

– Оля, я звонил, там никто трубку не берет!

– А я сегодня дозвонилась с первого раза. Мастер придет в четверг, с девяти до шести, и сидеть его ждать опять буду я.

Андрей стянул ботинки, наступил носком прямо в мокрое и выругался сквозь зубы. Он прошел на кухню, открыл холодильник и долго стоял перед ним, хотя кастрюля с супом была на самом виду. Ольга выжала тряпку над ведром так сильно, что брызги попали на обои.

Обычно на этом все и заканчивалось. За двадцать два года они оба выучили, куда у другого лучше не жать, и обходили эти места почти не глядя. Но в тот вечер Андрей сказал из кухни, не оборачиваясь, что если ей так нравится ждать мастеров, пусть ждет, у него все равно работа. Ольга поставила ведро посреди коридора и пошла за ним.

– У тебя всегда работа! Когда мама моя лежала в больнице, у тебя была работа. Когда Дашу надо было на вокзал везти, у тебя тоже была работа.

– Дашу я отвез.

– Потому что я тебя три дня пилила!

– Ну вот, опять. – Андрей захлопнул холодильник, так ничего и не достав. – Я еще разуться не успел, а уже виноват!

– Потому что ты виноват! Ты мне в прошлом месяце обещал в выходные сам посмотреть эту гайку или прокладку, что там, я не знаю, сам, Андрей, без всяких мастеров. И туда даже не заглянул.

– Я в выходные спал, потому что всю неделю по десять часов торчал на объекте!

– А я, значит, всю неделю на курорте была..

К восьми часам они кричали друг на друга так, как не кричали, наверное, лет десять. Про полотенцесушитель к тому времени уже никто не помнил. Ольга вспомнила ему дачу, которую он продал, не спросив ее, а он вспомнил ей, как она при его брате сказала, что Андрей в жизни ни одного гвоздя ровно не забил. Потом он замолчал и стал смотреть в телефон, и Ольгу это завело сильнее любого крика.

– Ты вообще меня слышишь или тебе все равно, что со мной происходит?

– Я тебя слышу, – сказал он, не поднимая глаз. – Я тебя каждый вечер слышу. Я устал приходить домой и чувствовать себя виноватым неизвестно за что!

– Так если тебе со мной настолько плохо, скажи честно! Что ты все в телефон смотришь, как будто меня тут нет!

Андрей положил телефон экраном вниз и посмотрел на нее. Он смотрел несколько секунд, и Ольга успела заметить, что у него подергивается веко, как всегда, когда он не спал нормально.

– Хорошо, – сказал он. – Хочешь честно, тогда слушай. Я сегодня здесь ночевать не буду.

Сначала Ольга решила, что это обычный спектакль. Она вернулась в коридор, отнесла ведро в туалет и вылила воду, слушая, как в спальне хлопают дверцы шкафа. Андрей любил хлопать дверцами, когда злился, и потом еще минут двадцать ходил по квартире с видом человека, которого довели. Она уже прикидывала, что через полчаса он сядет перед телевизором, а она сделает вид, что не замечает, и к утру все как-нибудь рассосется.

Когда она зашла в спальню, на кровати стояла открытая спортивная сумка. Андрей складывал туда вещи быстро и аккуратно, как в командировку. Он положил зарядку, потом сходил в ванную и вернулся с зубной щеткой, завернутой в бумажное полотенце. Потом снял с вешалки голубую рубашку, которую Ольга гладила в воскресенье, сложил ее вдвое и убрал сверху.

– Ты чего делаешь?

Он не ответил и прошел мимо нее на кухню. Ольга услышала, как выдвинулся ящик, где лежали лекарства, и как зашуршали блистеры. Андрей вернулся с таблетками от изжоги и сунул их в боковой карман сумки. Ольга смотрела на этот карман, и почему-то именно таблетки ее убедили, хотя рубашку и щетку она еще могла считать за представление.

– Ты куда собрался? – спросила она уже тише.

Андрей застегнул молнию до конца и дернул ее еще раз, проверяя.

– К маме.

Ольга даже усмехнулась, настолько это прозвучало нелепо. Тамара Сергеевна жила в пятнадцати минутах езды, на Заречной, и все двадцать два года повторяла сыну, что его комната ждет его в любое время. Комната давно была заставлена банками с огурцами и швейной машинкой, а на диване там лежали коробки с детскими вещами Даши, которые свекровь хранила неизвестно для кого.

– Ты к ней ни разу не ездил ночевать, Андрей. Ни разу за все время!

– Значит, сегодня будет первый раз, – он пожал плечами.

– Она тебе где постелет, на банках?

– Разберемся.

– Ты хоть позвони ей заранее, она же с десяти уже в халате ночном ходит и дверь никому не открывает.

Андрей ничего на это не ответил. Он оглядел спальню, будто проверял, не забыл ли чего, взял с тумбочки очки для чтения и тоже убрал их в сумку, в тот же боковой карман, к таблеткам.

Он снял сумку с кровати и повесил ее на плечо. Ольга стояла в дверях спальни и не двигалась, так что ему пришлось пройти боком, задев ее локтем.

В прихожей муж долго завязывал шнурки, хотя обычно влезал в эти ботинки, не нагибаясь. Ольга стояла у стены и смотрела на его макушку, на которой в последний год заметно поредело. Он выпрямился, взял ключи с полки и вдруг остановился, не открывая дверь.

– Мне надо побыть одному, – сказал он в сторону вешалки. – Я не могу с тобой больше спокойно разговаривать, понимаешь? Мы начинаем, и через пять минут опять вот это все!

Ольга хотела сказать, что спокойно разговаривать он не пробовал лет пять, но промолчала. Удерживать его она не собиралась ни словом, ни рукой. Она даже отошла к стене, освобождая проход, чтобы он видел, что она никого не держит.

– Маму ты хоть предупредил?

– Конечно предупредил, – ответил Андрей, и ответил раньше, чем она договорила.

Он открыл дверь и вышел, не оглянувшись. Дверь он прикрыл тихо, придержав ручку, и от этой аккуратности Ольге стало не по себе. Она постояла в прихожей, слушая, как гудит лифт, потом прошла на кухню и встала у окна, откуда был виден двор. Андрей закинул сумку на заднее сиденье, сел за руль и минуты две не заводил мотор, а только светил экраном телефона. Потом машина мигнула фарами и выехала со двора.

Ольга взяла свой телефон, написала ему «Доедешь – напиши» и стерла. Потом написала «Таблетку выпей на ночь» и тоже стерла. Она вернулась в ванную, села на край ванны и уставилась на полотенцесушитель, из-под гайки которого снова собиралась капля. Капля набухала долго, а потом падала на кафель с тихим щелчком, и Ольга поймала себя на том, что считает их.

В десять сорок она все-таки позвонила свекрови. Ольга придумала себе повод заранее: спросить, взял ли он таблетки, и попросить проследить, чтобы выпил. Повод был дурацкий, но с Тамарой Сергеевной у них никогда не было таких отношений, чтобы звонить на ночь глядя просто так.

Свекровь ответила быстро, на заднем плане бубнил телевизор.

– Тамара Сергеевна, добрый вечер, извините, что поздно. Андрей доехал?

– Мой Андрей? – удивилась свекровь. – Он мне сегодня вообще не звонил.

Ольга переложила телефон к другому уху, решив, что не расслышала из-за телевизора.

– Как не звонил? Он к вам поехал ночевать, часа полтораназад.

– Оль, ты что-то путаешь. – Тамара Сергеевна рассмеялась, и в трубке звякнула ложечка о стакан. – Я поздно ложусь, я бы услышала. Андрей со мной сегодня не связывался вообще и у меня сейчас его нет. А что случилось-то? Вы поругались?

– Нет, что вы. – Ольга сама удивилась, как легко у нее это вышло. – Он, наверное, к Сергею в гараж заехал, у них там машина какая-то. Я просто перепутала, он говорил, что к вам, может, завтра.

– Ну ты смотри. Если что, звони, я все равно не сплю.

– Да, конечно. Спокойной ночи.

Оля положила телефон на стол экраном вниз. На столе стояла бутылка кефира, которую она достала еще до скандала и так и не убрала. Она подцепила ногтем край этикетки и стала отрывать ее полосками, медленно, по кругу, пока бутылка не стала совсем голой. Полоски она сложила в аккуратную кучку и только тогда перевернула телефон обратно.

Семейный доступ к геолокации им настроила Даша два года назад, когда Андрей оставил телефон на рыбалке и полдня бегал по берегу. С тех пор Ольга открывала это приложение от силы раз пять, когда он задерживался в метель. Сейчас она открыла его, почти не думая, большим пальцем, как открывают прогноз погоды. Ей хотелось увидеть на локаторе, что он стоит где-нибудь у круглосуточного магазина на Заречной и покупает матери молоко, и тогда можно будет со спокойной совестью злиться на него дальше.

Синяя точка с буквой А двигалась по трассе, и двигалась совсем не туда. Заречная оставалась справа и позади, а точка уходила по объездной на юг, мимо развязки у торгового центра, мимо поворота на старую дачу, которую Андрей продал. Ольга увеличила карту двумя пальцами, будто от этого что-то могло измениться, и точка честно поползла дальше, уже за городской чертой.

Через несколько минут точка остановилась и больше не двигалась. Ольга переключила карту на спутник и увидела крыши, парковку и подпись: загородный отель «Сосновый берег». До него от их дома было километров сорок. Она закрыла приложение, открыла его снова, потом закрыла и перезагрузила телефон целиком... Точка стояла на том же месте, на краю парковки, возле самого въезда.

Ольга сразу же набрала номер мужа. Первый гудок она слушала, сильно прижав телефон к ухо, на втором встала, на третьем Андрей ответил.

– Да, Оль.

Голос у него был ровный, спокойный, чуть усталый, какой бывал по вечерам, когда он ложился с телефоном на диван.

– Ты где?

– Я уже у мамы, – сказал он. – Все нормально. Она мне на диване постелила, коробки переставили. Ложусь уже.

Ольга отвела телефон от уха, включила громкую связь и снова открыла карту. Синяя точка с буквой А стояла на парковке «Соснового берега» и светилась ровно, как ночник.

– Оль, ты чего молчишь?

– Хорошо, – сказала она. – Тогда отдыхай.

И нажала отбой первой, раньше, чем он успел сказать спокойной ночи.

***

Куртку Ольга надела прямо на домашнюю кофту, не застегивая. Ключи от своей старой «Киа» висели на крючке у двери, она сняла их и какое-то время стояла, сильно сжимая брелок в кулаке.

Сорок километров по ночной трассе она представила очень ясно: парковка, его машина у въезда, освещенный вход, стойка администратора, где ей придется спрашивать, в каком номере остановился ее муж.

Дальше этой стойки у нее ничего не получалось. Она пробовала представить, как стучит в дверь номера, и каждый раз дверь открывала какая-то женщина в гостиничном халате, а Ольга не могла придумать, что скажет ей первой фразой. После такой двери уже нельзя было бы вернуться домой и сделать вид, что они просто поругались из-за гайки.

Она повесила ключи обратно на крючок, сняла куртку и зачем-то вывернула ее карманы, будто искала там что-то. В кармане нашелся чек из аптеки за его таблетки, еще с прошлой недели. Ольга скомкала чек, потом расправила и положила на полку под зеркалом, туда, куда муж всегда бросал ключи.

Телефон она поставила заряжаться на кухне, подальше от спальни, чтобы не тянуться к нему ночью. Потом принесла из ванной старый тазик и подставила его под полотенцесушитель. Капли теперь падали в пластик с глухим стуком, и Ольга легла, не раздеваясь, поверх одеяла и слушала этот стук до пяти утра, пока в подъезде не заработал лифт.

***

Своей подруге Свете она позвонила в половине восьмого, когда та еще стояла в пробке по дороге на работу. Ольга рассказала все сразу, путаясь, начиная с полотенцесушителя и заканчивая буквой А на парковке. На том конце долго сигналили машины, и Света молчала так долго, что Ольга переспросила, слышит ли она.

– Слышу я, слышу, – сказала Света. – Оль, погоди. Ты сейчас чего хочешь? Чтобы тебе доказали, что он там с бабой? Или понять, что вообще происходит?

– Я не знаю.

– Ну вот подумай.

– Я не знаю, Свет! – Ольга стояла у плиты и помешивала овсянку, которую никто не собирался есть. – Меня всю трясет. Он мне в трубку говорит, что мама ему постелила, коробки переставили. Он даже про коробки придумал, понимаешь? Про коробки!

– Давай в обед увидимся, – сказала Света. – В нашей шаурмичной у рынка, в час. И ничего ему не пиши, ладно? Вообще ничего.

В обед они сидели за липким столиком у окна. Света ела шаурму, придерживая ее двумя руками, а Ольга крутила в пальцах пакетик сахара и так и не открыла его. Она рассказывала заново, уже спокойнее, и сама слышала, как это звучит со стороны: жена следит за мужем по телефону, звонит свекрови, врет ей про гараж.

– Я как дура, – сказала она. – Я ей наврала, Свет, свекрови. Сходу, даже не подумала.

– Нормально ты ей наврала. А что ты ей должна была сказать, что сын ее в отеле?

– А если он там просто один? Ну, выспаться, от меня отдохнуть?

Света вытерла пальцы салфеткой и посмотрела на нее поверх стакана с чаем.

– Оль, от жены отдыхать ездят к маме. Или в гараж. В отель за сорок километров за три тысячи за ночь отдыхать не ездят. Ладно, не слушай меня. – Она скомкала салфетку. – Пока ничего ему не говори про геолокацию. Посмотри, что он дальше будет делать. Если ты сейчас ему это вывалишь, он тебе такого наговорит, что ты еще и виноватой останешься, что следила!

Ольга надорвала наконец пакетик и высыпала сахар прямо на стол, в лужицу от чужого стакана. Света ничего не сказала и подвинула ей свою салфетку.

Андрей вернулся через два дня, в пятницу вечером. Он позвонил в дверь, хотя ключи у него были, и стоял на площадке с сумкой и пакетом из супермаркета, в котором лежали любимые творожные сырки Ольги и бутылка вина. Ольга открыла и отошла в сторону, пропуская его. Он разувался долго и осторожно, поглядывая на тазик, который так и стоял в ванной.

– Мастер не приходил? – спросил он.

– В четверг приходил. Прокладку поменял, сказал, что трубу вообще менять надо.

– Я поменяю.

Ольга на это ничего не ответила и отвернулась. Андрей прошел на кухню, выложил сырки в холодильник и сел за стол, положив руки на клеенку, как на собрании.

– Оль, давай поговорим, – сказал он. – Я был неправ, я знаю. Я сорвался. Я вообще не хотел уезжать, я просто хотел, чтобы это закончилось, и сказал про маму, чтобы уйти. Ты же меня знаешь, я не умею так, когда кричат...

Он говорил долго и в основном правильно. Ольга слушала и резала хлеб толстыми ломтями. Когда он замолчал, она положила нож на доску и повернулась к нему.

– А где ты был в ту ночь?

Андрей поднял глаза и выдержал ее взгляд. Он смотрел прямо, не моргая, и Ольга запомнила, что он даже чуть наклонил голову, как будто удивился вопросу.

– У мамы, конечно, – сказал он. – Где мне еще быть.

Ольга кивнула и убрала хлеб в пакет, все ломти по одному. Она собиралась сказать еще что-то, но Андрей уже встал, подошел и обнял ее сзади, уткнувшись в затылок. Она не отстранилась, только держала руки на пакете с хлебом и не шевелилась.

***

Следующая неделя прошла так, как у них давно не было. Андрей писал ей днем, спрашивал, что купить, присылал фотографии с объекта, а один раз прислал сердечко, и Ольга минуту смотрела на это сердечко, не зная, как на него отвечать. В среду он отпросился с работы на полдня, сам съездил за трубой и сам ее поменял, провозившись до ночи и перемазав всю ванную. В субботу предложил сходить в ресторан, в тот грузинский на набережной, куда они ходили на двадцатилетие.

– Я не хочу нашу семью ломать из-за одной ссоры, – сказал он за столом, отламывая хачапури. – Ну поорали. У всех бывает, чуть сильнее обычного...

Ольга ела, кивала и подливала ему вина. Приложение с геолокацией она за эту неделю не открыла ни разу, а в четверг даже убрала его с главного экрана в дальнюю папку, где лежали банковские программы. Тазик она в понедельник вынесла на балкон.

Во вторник, через неделю после ресторана, Андрей пришел домой в начале одиннадцатого. Он не стал снимать куртку, прошел в спальню, и Ольга услышала, как открылся шкаф. Она выключила воду в ванной и вышла в коридор с мокрыми руками.

Андрей застегивал ту же спортивную сумку.

– Мне надо переночевать не дома, – сказал он. – Не спрашивай ничего, ладно? Устал я, мне надо подумать...

Ольга ни о чем его не спросила. Она вытерла руки о домашние штаны и прислонилась к косяку.

– Поеду к маме, – сказал Андрей сам, не дождавшись вопроса. – Утром вернусь.

– Конечно, – ответила Ольга.

Он посмотрел на нее внимательно, будто ждал продолжения, но она больше ничего не добавила. Андрей закинул сумку на плечо, поцеловал ее в щеку сухим быстрым поцелуем и вышел. Дверь за ним опять закрылась тихо.

Ольга засекла десять минут на кухонном таймере от духовки. Все десять минут она протирала плиту, хотя плита была чистой, а когда таймер запищал, выключила его мокрым пальцем, оставив на кнопке след. Потом достала телефон, открыла дальнюю папку с банковскими программами и нашла там приложение.

Синяя точка с буквой А шла по объездной на юг, мимо развязки у торгового центра, мимо поворота на старую дачу.

Свете она звонить не стала, свекрови тоже. Ольга зарядила телефон до конца, положила в сумку бутылку воды и пачку печенья, завела будильник на пять утра и легла, поставив телефон на беззвучный. Ключи от «Киа» лежали у нее под подушкой, и за ночь она ни разу их не тронула.

***

На парковку «Соснового берега» она въехала без десяти восемь утра. Машина Андрея стояла там же, где показывала точка, у самого въезда, с запотевшим лобовым стеклом. Ольга встала через ряд, наискосок, выключила мотор и сидела, держа руки на руле, и только минут через пять заметила, что так и не отстегнула ремень.

Андрей вышел из отеля почти сразу, минут через десять. Он был в той голубой рубашке, которую она гладила, и с сумкой через плечо, а рядом с ним шла женщина примерно его возраста, в светлом плаще, с короткой стрижкой. Эту женщину Ольга видела впервые в жизни. Они спускались по ступенькам и о чем-то спокойно говорили, женщина смеялась, прикрывая рот ладонью, а у машины Андрей остановился и положил руку ей на плечо.

Ольга отстегнула ремень и распахнула дверь.

– Андрей!

Она крикнула так громко, что было сил. Андрей обернулся резко, всем телом, и рука его так и повисла в воздухе на уровне чужого плеча. Женщина в плаще отступила на шаг, потом еще на один, и прижала сумочку к боку.

Муж открыл рот, но Ольга уже шла к нему через ряд машин, задев бедром чужое зеркало.

– Ты мне всю неделю говорил, что был у матери! – Она остановилась в двух шагах от него. – Ты мне в глаза врал! После того как я тебе поверила!

– Оль, подожди. Оль, все не так просто!

– А как просто? Ты мне скажи, как это должно выглядеть просто? Ты собрал сумку, сказал, что едешь к маме, а потом неделю делал вид, что мы помирились! Трубу он мне поменял! Сердечки он мне слал!

Женщина в плаще что-то тихо сказала Андрею, развернулась и пошла к серой машине в конце парковки, не оглядываясь и не ускоряя шаг. Андрей дернулся было за ней, потом посмотрел на Ольгу и остался стоять.

– Ты откуда здесь вообще? – спросил он.

Ольга достала телефон и развернула к нему экраном. Синяя точка с буквой А стояла ровно там, где стояли они.

– Даша настраивала, – сказала она. – Помнишь, когда ты на рыбалке телефон потерял...

***

Домой Ольга доехала первой. Она поднялась на этаж, не дожидаясь лифта, открыла шкаф в спальне и стала вынимать его вещи охапками, прямо с вешалками. Рубашки, свитера, зимнюю куртку, коробку с бритвой, ботинки с полки в прихожей она выносила на лестничную площадку и складывала у мусоропровода, а когда куча стала разъезжаться, просто кидала сверху.

Когда внизу хлопнула дверь подъезда и загудел лифт, у их двери лежала уже половина его гардероба. Андрей вышел из лифта, посмотрел на кучу, потом на Ольгу, которая стояла в проеме с его кожаным ремнем в руке.

– Ты что творишь? С ума сошла? Соседи же.

– Соседи! – Ольга бросила ремень на кучу. – Ты чего трусишь, Андрей? Ты мог просто прийти и сказать, что у тебя другая. Мы двадцать два года прожили, Даша выросла, у каждого уже своя жизнь, я бы пережила! А ты прятался за матерью, как пацан!

Он шагнул к двери, и она выставила руку, упершись ему в грудь.

– А ты думаешь, с тобой легко жить? – Андрей вдруг повысил голос, и этажом ниже кто-то открыл и сразу закрыл дверь. – Ты меня годами отталкивала! Ты меня вообще перестала замечать, я прихожу, а ты мне с порога про гайку, про мастера, про то, что я опять не то купил! Ты сама сделала так, что домой возвращаться не хочется!

Ольга опустила руку. Она смотрела на него, на воротник голубой рубашки, который сама гладила в воскресенье, и кричать ей больше совсем не хотелось.

– Тогда почему ты от меня честно не ушел? – спросила она тихо. – Почему сначала придумал мать, потом отель, потом вернулся домой с сырками и делал вид, что все хорошо?

Андрей стоял на площадке среди своих рубашек. Он наклонился, поднял с кучи зимнюю куртку, подержал ее и положил обратно. Ольга подождала еще немного, потом резко захлопнула дверь изнутри и повернула замок на два оборота.

***

Через час позвонила Тамара Сергеевна. Ольга сидела на кухне и чистила картошку, и долго смотрела на имя на экране, прежде чем взять трубку мокрой рукой.

– Оля, – сказала свекровь осторожно, без обычного своего напора. – Оля, ты извини. Он у меня сейчас был.

Ольга молчала и срезала с картофелины кожуру одной длинной лентой.

– Я только сейчас сообразила, зачем он тогда тебе про меня сказал, – продолжала Тамара Сергеевна. – Он мне на следующее утро позвонил. Сказал, мам, если Оля будет спрашивать, ты ей вопросов не задавай, просто скажи, что я ночевал. А я ведь тебе в тот вечер уже сказала, что он не звонил. Ну я и подумала, что вы там разберетесь сами...

– Вы знали?

– Я знала, что он врет про ночевку. – Свекровь помолчала, и в трубке было слышно, как она дышит. – Про женщину я не знала, Оля. Честное слово, не знала!

Лента кожуры порвалась и упала в раковину. Ольга положила нож на край раковины.

– Мне стыдно за него, – сказала Тамара Сергеевна совсем тихо. – Ты не представляешь, как мне стыдно!

– Вам-то чего стыдиться, Тамара Сергеевна, – ответила Ольга и заплакала. – Тут есть кому...

****

Вечером Андрей приехал снова. Вещи с площадки кто-то из соседей аккуратно сложил стопкой у двери, куртку повесил на перила, и Ольга, увидев это в глазок, сама открыла ему. Кричать и выбрасывать вещи она больше не стала.

Андрей молча собрал сумку в спальне. Он складывал вещи долго, по одной, из шкафов и с лестничной площадки...

– Мне теперь куда ехать?

Ольга вытерла руки полотенцем и посмотрела на него.

– Куда угодно, Андрей, – сказала она. – Только больше не говори, что едешь к своей матери.

Он постоял еще немного, потом взял с полки ключи от машины, а ключи от квартиры снял с кольца и положил рядом с аптечным чеком. Дверь за собой он опять закрыл тихо.

Минут через десять телефон на столе мигнул уведомлением. Ольга открыла его и увидела синюю точку с буквой А, которая выезжала со двора и сворачивала на объездную, в сторону области.

Она смотрела на нее, пока точка не доехала до развязки у торгового центра, потом зажала боковую кнопку, выключила телефон и убрала его в ящик.