«Cдeлaлa oдин глoтoк и умepлa»: тpaгeдия пиoнepки Нины Pуcaнoвoй

multiurok.ru

«Cдeлaлa oдин глoтoк и умepлa»: тpaгeдия пиoнepки Нины Pуcaнoвoй

Лагерь «Артек», 1949 год. Утром 29 июля 14-летняя Нина Русанова вместе с другими девочками отправилась в поход на Аю-Даг. Для пионеров «Артека» такие вылазки были частью обычной лагерной жизни: море, горы, костры, прогулки по крымским тропам. Никто из детей тогда не мог знать, что для Нины этот поход станет последним.

В отряде было 28 девочек от 12 до 14 лет, а сопровождали их вожатая Валентина Куликова и медицинская сестра. Перед выходом руководству был выдан маршрутный лист, в котором отдельно указывалось: шестерым наиболее ослабленным детям запрещено подниматься в горы. Они должны были остаться у подножия Аю-Дага. Среди этих шестерых находилась и Нина.

igarka-permafrostmuseum.ru

Но на месте всё пошло иначе. Куликова оставила медицинскую сестру с двумя девочками, а остальных повела вверх, причём довольно быстро отклонилась от утверждённого маршрута. Тропа становилась всё опаснее, под ногами сыпались камни, нормальной дороги впереди не было. В какой-то момент вожатая уже поняла, что спустить детей обратно без помощи взрослых практически невозможно, однако вместо возвращения продолжила подъём.

Девочки шли цепочкой, помогая друг другу руками. Первой поднялась выше Галя Петрачук. В этот момент из-под её ног сорвался камень. Кто-то успел крикнуть «Камень!», но было поздно. Один из обломков ударил 13-летнюю Галю Шульгу, и она начала скатываться по склону. Нина бросилась ей на помощь, однако сама попала под удар и полетела вниз.

Позже в материалах проверки появится страшная деталь: путь, по которому скатилась Нина, на протяжении нескольких десятков метров был залит кровью. Девочка осталась внизу, тяжело раненная. Спуститься к ней сразу было практически невозможно — любое движение могло вызвать новый камнепад.

Нина звала на помощь и просила воды. Её крики услышали рабочие подсобного хозяйства «Артека». Они добрались до девочки и дали ей пить. Нина смогла сделать только один глоток — после чего умерла.

crimea.ria.ru

Тем временем к месту происшествия начали стягиваться сотрудники лагеря. Врач Белокуров добрался до тяжело раненной Гали Шульги, сделал ей перевязку, после чего взрослые стали буквально по одному спускать детей с горы. Операция продолжалась больше шести часов. Шульгу доставили в Ялтинскую больницу в крайне тяжёлом состоянии. Тело Нины вывезли следом.

На этом трагедия могла бы закончиться обычной формулировкой о несчастном случае. Но уже вскоре появились вопросы, на которые руководство лагеря не спешило отвечать.

Первое, что насторожило Москву, — время, когда информация о случившемся дошла до центра. Происшествие произошло 29 июля, а подробная телефонограмма в ЦК ВЛКСМ была передана лишь 3 августа.

Из неё следовало, что вожатая нарушила установленный маршрут и фактически потеряла контроль над группой. Но гораздо больше вопросов возникло после того, как в Москве начали выяснять, чем занимались руководители лагеря после гибели девочки.

Проверяющим сообщили, что заведующий отделом пионеров ЦК ВЛКСМ Воронков находился в «Артеке» и должен был разобраться в обстоятельствах произошедшего. Однако в докладе, подготовленном для руководства партии, обнаружилась деталь, которая выглядела особенно странно: уже на следующий день после гибели Нины Воронков вместе с директором лагеря Борисом Овчуковым уехал на охоту.

Проверяющие отдельно указали и на то, что поездки руководства сопровождались выпивками. Более того, выяснилось, что Воронков был слишком тесно связан с Овчуковым и вместо жёсткой проверки фактически защищал его.

Для Москвы это уже выглядело не как случайная трагедия. Если гибель ребёнка пытались представить как отдельный эпизод, то теперь возникал вопрос: а что ещё происходило в лагере, о чём руководство предпочитало не рассказывать?

В ноябре 1949 года секретариат ЦК ВКП(б) поручил провести в «Артеке» подробную проверку. И постепенно выяснилось, что история Нины была далеко не единственным случаем, когда безопасность детей оказывалась на втором, а то и на третьем плане.

pastvu.com

В документах нашли сведения о другом опасном походе, когда вожатая повела девочек по горной тропе, несмотря на риск. Сорвавшийся камень тогда тяжело ранил сразу нескольких пионерок. В другом случае физкультурник допустил пятерых мальчиков к занятиям вопреки запрету врачей, после чего состояние детей резко ухудшилось.

Проверяющие пришли к выводу, что проблема заключалась не только в отдельных сотрудниках. Руководство лагеря знало о нарушениях, но не реагировало на них должным образом. Опасное поведение воспринималось как обычное лихачество, пока оно не приводило к серьёзным последствиям.

Официально «Артек» предназначался прежде всего для пионерского актива и детей с ослабленным здоровьем. Однако летом он фактически превращался в место отдыха для детей обеспеченных родителей.

Стоимость путёвки составляла 1800 рублей — примерно в четыре раза больше месячной зарплаты пионервожатой. Из 2165 детей рабочих, отдыхавших в лагере летом предыдущего года, рабочих детей было всего 178, а детей колхозников — лишь 15.

С бесплатными путёвками ситуация оказалась ещё интереснее. Они предназначались сиротам, детям инвалидов войны и малообеспеченных семей, но проверка обнаружила случаи, когда такие путёвки получали дети высокооплачиваемых работников.

gazetacrimea.ru

А что происходило внутри? Проверяющие обнаружили, что продукты, предназначенные для пионеров, регулярно использовались взрослыми. Работники лагеря устраивали застолья, продукты списывались на питание детей, а фактически уходили сотрудникам и их семьям. Например, фрукты и сахар использовались работниками для изготовления браги.

Проверка выявила и недостачу денег, принадлежавших самим пионерам. В одном из лагерей у кассира обнаружили пропажу 4865 рублей.

Получалось странное противоречие: государство вкладывало большие средства в самый известный детский лагерь страны, родители платили огромные по советским меркам деньги, а дети при этом недополучали даже то, что им официально полагалось.

В зимних корпусах положение было не лучше. Электричество отключали ночью, территория погружалась в полную темноту. Вместе с электричеством прекращалось и отопление, поэтому к утру температура внутри помещений могла приближаться к уличной.

Не хватало тёплой одежды, обуви, одеял. Спальные мешки иногда оказывались рассчитаны на маленьких детей, а подросткам приходилось спать в них согнувшись или наполовину высунувшись наружу.

Проверяющие фиксировали массовые простудные заболевания: ежедневно десятки детей болели гриппом и ангиной. При этом даже питьевая вода хранилась так, что дети пили из общей кружки.

И тогда становилось понятно: трагедия на Аю-Даге не случайна. Она оказалась самым страшным эпизодом в системе, где взрослые неоднократно нарушали правила, а руководство слишком часто предпочитало не замечать происходящего.

В итоговой справке главным виновником неблагополучия назвали директора Бориса Овчукова. Проверяющие писали о семейственности, использовании служебного положения, устройстве знакомых детей без путёвок и многочисленных нарушениях.

Отдельно досталось Воронкову — тому самому человеку, который после гибели Нины Русановой должен был разобраться в произошедшем. По мнению проверяющих, его отношения с Овчуковым мешали объективно оценивать ситуацию.

История «Артека» особенно остро воспринимается сегодня именно потому, что показывает простую вещь: безопасность ребёнка нельзя оставлять на совести одного взрослого и вспоминать о ней только после несчастья.

pastvu.com

Сейчас подход строится иначе — опасные места стараются выявлять до того, как там произойдёт трагедия. Летом в рамках мониторинга «Безопасность детства», который проводится при участии «Единой России», проверили 63 474 объекта в 89 регионах России. Это детские и спортивные площадки, лагеря, образовательные организации, парки, места отдыха у воды, транспортная инфраструктура, чердаки, подвалы и заброшенные здания.

Было выявлено 5898 нарушений. 5804 из них, то есть 98,4%, уже устранены: приведены в порядок 2138 территорий, отремонтированы 859 конструкций, установлены 493 предупреждающих знака и ограждения. По оставшимся нарушениям направлены обращения в профильные органы, а сами объекты остаются на контроле.

Проводилась и профилактическая работа — более 18 тысяч мероприятий с детьми и родителями, свыше 72 тысяч бесед и инструктажей. На мой взгляд, именно эта часть особенно важна: нормальная система безопасности должна работать до, а не после беды.

В 1949 году на Аю-Даге взрослые получили шанс остановить опасный поход ещё до того, как первый ребёнок оказался под камнями. Этого не произошло. Нина Русанова погибла, Галя Шульга чудом осталась жива, а спустя месяцы проверяющие обнаружили, что за одной трагедией скрывалось множество других проблем.

И, пожалуй, самая страшная фраза во всей этой истории принадлежит не проверяющим и не чиновникам. Её произнесли рабочие, которые первыми добрались до умирающей девочки.

«Она попросила воды. Сделала один глоток. И умерла»