Александра и Алексей Бостромы с детьми — Шурой и Алексеем
«Я cлишкoм бeднa, чтoбы дeтeй вocпитывaть». Иcтopия пpoвинциaльнoй Aнны Кapeнинoй
Графиня сбежала к нищему любовнику от опостылевшего мужа, оставив ему троих малолетних детей…
Эта скандальная история случилась в 1882 году и всколыхнула всю Самару. Забыв о долге и благоразумии, 27-летняя Александра совершила поступок, из-за которого от нее отвернулось общество. Ее не остановили ни уговоры родственников, ни отчаянье и угрозы супруга, ни увещевания священнослужителей, ни даже необходимость навсегда расстаться с собственными детьми.
Когда вести об этом происшествии докатились до столицы, молодой графине лишь посочувствовали, назвав «провинциальной Анной Карениной» в честь героини недавно опубликованного романа Толстого. Но мог ли знать Лев Николаевич, что похожая история случится и в его семье? Только финал у нее оказался иным...
Александра Леонтьевна Толстая, наша героиня
Молодой дебошир
Дальний родственник писателя граф Николай Александрович Толстой к своим 24 годам имел прескверную репутацию. Он был очень богат, но обладал буйным характером, слыл кутилой, игроком и дуэлянтом. После очередного пьяного дебоша корнет Толстой был исключен из лейб-гвардии Гусарского полка, выслан из Петербурга и лишен права проживания в обеих столицах.
Молодой дебошир переехал в Самару, где продолжил свой разгульный образ жизни. Казалось, этот человек был совершенно не создан для семьи, но через некоторое время он встретил девушку, чьей руки стал настойчиво добиваться.
Николай Александрович Толстой
«Называйте меня хоть подлой тварью»
Его избранница 19-летняя Сашенька Тургенева, дочь местных скудеющих помещиков, была натурой романтичной и, подобно героиням романов своего знаменитого однофамильца, находилась в плену восторженно-книжных представлений о жизни. Встретив «гибнущего в пучине порока» графа, юная идеалистка уверовала, что сможет обуздать его пылкий нрав, отучить от вредных привычек. И, как ни противились этому браку ее родители, он состоялся.
Я прежде думала о графе с жалостью, потом как о надежде выйти за него замуж и успокоиться, потом, видя его безграничную любовь, я сама его полюбила. Да, папа, называйте меня, как хотите, хоть подлой тварью, как мама называет, но поймите, — так писала Александра своему отцу.
Сашенька Тургенева
Стрелял в беременную жену
Однако то, что Саша по молодости приняла за любовь, циничный Николай истолковал как слабость, дающую право издеваться над ней. Уже через несколько месяцев после венчания Толстой угодил в новый скандал, публично оскорбив самого губернатора. Об этом доложили императору Александру II и тот приказал выслать буяна на север.
Вскоре хлопотами высокопоставленных родственников его удалось вернуть домой, где пьяные загулы неугомонного графа развернулись с новой силой. Николая могла привести в ярость любая мелочь, он был ревнив и все чаще от этого становился груб. Однажды даже стрелял в супругу, ожидавшую ребенка. Не попал.
Граф Николай Толстой
«Если бы я не думала, что ты сильно любишь меня, я не вышла бы за тебя замуж…»
Когда-то юная Сашенька мечтала стать писательницей и в возрасте 16 лет даже издала свою первую повесть, но теперь в доме супруга ее литературные занятия считались блажью и всячески высмеивались. О добрачных клятвах и обещаниях Николай сразу же забыл, а его мать, властная старуха, старалась искоренить все порывы невестки к писательству. Заходило так далеко, что мужики барской деревни, ездившие в город, и те рассказывали по Самаре, как «плохо живется молодой графине».
Как бы то ни было, за восемь лет брака у Толстых родилось четверо детей, но любовь давно покинула этот дом, если существовала здесь вообще. Позже Александра напишет опостылевшему супругу:
Если бы я не думала, что ты сильно любишь меня, я не вышла бы за тебя замуж… не встречая в тебе ответа, а, напротив, одно надругание над этим чувством, я ожесточилась и возмущенная гордость, заставив замолчать сердце, дала возможность разобрать шаткие основы любви.
Графиня Александра Леонтьевна Толстая
«Не верила ни в людей, ни в себя…»
В 1881 году в семье Толстых случилось несчастье: умерла их пятилетняя дочь Прасковья, что для Александры стало поворотным моментом. Она осознала, что стоит «на краю пропасти… больше не верила ни в людей, ни в себя, не доверяла своим инстинктам». Именно в этот момент в ее жизнь вошел Алексей Аполлонович Бостром — 29-летний земский чиновник-простолюдин.
Они познакомились на светском вечере и какое-то время встречались тайно. Новый возлюбленный Александры был горяч в интеллектуальных спорах, но при этом хорошо воспитан, охотно играл на пианино и пел дуэтом с кем-нибудь из дам. Бостром вернул графиню к жизни, воскресил способность любить и, конечно, оценил по достоинству ее тонкую натуру и литературный талант. У них оказалось много общего — те же книги, те же мысли…
Алексей Аполлонович Бостром
В отличие от грубого и временами жестокого законного супруга, Алексей Аполлонович был убежден, что на человека можно повлиять только одним — добротой. Позже Александре Леонтьевне открылись и его недостатки: Бостром часто бывал не только мягким, но и откровенно мягкотелым. Он был беден, кроме отцовского хутора ничего за душой не имел, но оказался одержим всякими новаторскими идеями и мечтами. И все же в ноябре 1881 года мать троих детей в порыве страсти принимает решение переехать к любовнику, особо не задумываясь о последствиях своего поступка.
«Любовь шаткая»
Сплетни и пересуды в обществе Александру волновали мало, но близкие люди также совершенно ее не поняли: потрясенная мать слегла при смерти, а отец Леонтий Борисович взывал к разуму, не верил в серьезность чувств дочери к простолюдину:
Когда любовь шаткая пройдет, с чем ты останешься?
Но больше всего молодую графиню терзали тоска по оставленным детям и страх за любимого человека. Толстой в отчаянье грозил расправиться с Алексеем и неверная супруга знала, что это не просто слова. Одновременно граф умолял Александру вернуться, винил в произошедшем только себя, обещал исправиться и принять обратно опозорившую его женщину с одним лишь условием: она должна была навсегда забыть о Бостроме. Казалось, Николай Александрович был в таком отчаянье, что грозился в случае отказа свести счеты с жизнью, и даже писал завещание:
Детям своим завещаю всегда чтить, любить, покоить свою мать, помнить, что я любил ее выше всего на свете, боготворил ее, до святости любил. Я много виноват перед ней, я виноват один во всех несчастьях нашей семьи...
Графиня сдалась уговорам, чувство долга перед детьми и жалости к супругу перевесили. Она понимала, что положение ее «лживое» и кривить душой не стала, объявив Николаю и свое условие: жить как муж и жена они больше не будут. И честно призналась, что она все еще любит Бострома:
Вырвать его невозможно, заглушить его — так же, как невозможно вырезать из живого человека сердце.
Толстой, махнув на все рукой, лишь бы удержать Александру, отправил ее в Петербург, сам же остался в Самаре. На свои деньги он издает ее автобиографический роман «Неугомонное сердце», повествующий о выборе между любовью и долгом. Однако данные друг другу обещания супруги не выполнили.
«Прости меня, допусти до себя»
Обманутому мужу были обещаны «теплый угол в семье, уважение и всегда дружеское участие и совет», но вскоре этого ему стало мало. Он писал из Самары в Петербург душераздирающие письма:
Саша, милая, тронься воплем тебе одной навеки принадлежащего сердца! Прости меня, возвысь меня, допусти до себя.
Толстой был не тем человеком, кому можно доверять. Он не раз цинично нарушал свои клятвы и сделал это снова. Впрочем, Александра тоже не прекращала переписку с Бостромом, он был в курсе всех подробностей ее взаимоотношений с супругом:
Ясно вижу я намерения мужа — опять овладеть мной, опять сделать меня вполне своей женой.
От слов граф перешел к действиям. Отказать ему было невозможно, он привык добиваться всего силой. Положение Александры было настолько тупиковым и отчаянным, что ей даже не с кем было поделиться фактом изнасилования собственным законным супругом. Она снова пишет об этом Бострому:
Когда он приехал и после ненавистных ласок я надела на себя его подарок и смотрела на свое оскверненное тело и не имела сил ни заплакать, ни засмеяться над собой... я чувствовала себя продажной женщиной, не смеющей отказать в ласках и благоволении. Я считала себя опозоренной, недостойной твоей любви, Алеша.
«Что может хорошего сделать для детей мать-раба?»
Графиня осознает, что прежняя полная унижений жизнь снова захватила ее в свои тиски. Она совершила страшную ошибку, вернувшись в семью. Однако возможности поставить себя здесь по-другому, как она рассчитывала, у нее больше нет. Дети — это теперь единственное, что держало рядом с мужем.
Бедные дети! Опять разрывать их на части. Опять выбор между тобой и ими… Алеша, я теряюсь. Что делать, что делать…
Но и эта ниточка рвется. Толстой никогда не простил бы ее поступка, а ее положение в семье и обществе становилось бы все более ничтожным. В конце концов, и наследников затянет в эту пропасть: «Что может хорошего сделать для детей мать-раба, униженная и придавленная?»
Разные планы, выходы, намерения мелькают у Александры Леонтьевны в голове, но, кажется, единственное, что остается — это последовать примеру Анны Карениной, покончить с собой.
Все умерло для меня в семье, в целом мире, дети умерли для меня. Я не стыжусь говорить это, потому что это ПРАВДА, которая, однако, многим может показаться чудовищной…
В этот момент Александра понимает, что она… снова беременна.
«Материнский инстинкт слабее моей любви к тебе»
Графиня знает, что ждет ребенка от законного супруга, но не говорит ему об этом ни слова. В полном отчаянье она пишет Бострому, где первым делом признается в этом:
Во мне первую минуту явилось желание убить себя… Желать так страстно ребенка от тебя и получить ребенка от человека, которого я ненавижу… Но грозный вопрос о том, как быть, не теряет своей силы. Понимаешь, что теперь все от тебя зависит… Я буду чувствовать как ты: полюбишь ты этого ребенка, и я его полюблю, не будешь ты его любить, и я не буду, пойми, что материнский инстинкт слабее моей любви к тебе…
Алексей Аполлонович протягивает руку помощи любимой женщине, и в мае 1882 года она окончательно переезжает к нему, оставив троих маленьких детей Толстому.
Алексей Бостром
«Я умерла для детей»
Могла ли Александра Леонтьевна забрать детей с собой, не ущемив их в правах, не осложнив им жизнь? Нет! Она не имела на это морального права, да и любой суд мгновенно вернул бы их обманутому супругу. «Гонения, бедность, людская клевета, презрение» — все досталось только графине и разделившему с ней эту участь Бострому. В прощальном письме она просит Толстого и его мать только об одном:
Вы будете бранить и проклинать меня. Но умоляю вас не проклинать меня перед детьми. Это говорю не ради меня, а ради них. Для них это будет вред непоправимый. Скажите, что я уехала куда-нибудь, а потом со временем, что я умерла. Действительно, я умерла для них.
Но если представить, что с Толстым удалось договориться (что было нереально) и дети каким-то чудом остались при матери, ни у нее, ни у Бострома все равно не было средств, чтобы достойно содержать и воспитывать их. Все это Александра сознавала с самого начала и действовала исключительно в интересах детей, написав мужу:
Детей я вам оставляю потому, что я слишком бедна, чтобы их воспитывать, а вы богаты...
Эти строки, написанные когда-то в полном отчаянье, перетолкованные по-своему, были впоследствии переданы Толстым подросшим наследникам. Они не простили мать до конца жизни.
«Молодец, барыня! А то укокошил бы он тебя»
Николай Александрович еще какое-то время пытался вернуть супругу. Он задействовал все свои связи: подключал родственников, духовенство, манипулировал детьми, обращался к властям и пытался официально объявить жену душевнобольной, снова угрожал Бострому и даже передал ему вызов на дуэль, который тот не принял. Впрочем, свою пулю он все-таки получил.
Однажды Толстой выследил блудную жену, которая к тому времени была уже на шестом месяце беременности. Ему сообщили, что они с Бостромом поедут поездом в Петербург. Тогда он ворвался к ним в купе, завязалась потасовка, Николай достал револьвер и выстрелил, попав сопернику в ногу.
Говорили, что Алексей Аполлонович относительно легко отделался только потому, что Александра Леонтьевна, заметив оружие, кинулась на Толстого первая и успела отбить выстрел от груди любимого.
— Ну, молодец, барыня! — говорил случайный свидетель, а обратившись к Бострому, добавил: — Кабы не она так вцепилась, укокошил бы он тебя.
Николай Толстой и Алексей Бостром
Однако в суд с этим прийти свидетель побоялся. Этот инцидент наделал много шума в Самаре, возбудилась либеральная общественность, ведь судили местного предводителя дворянства — самого графа Николая Александровича Толстого. Но Александра Леонтьевна и Бостром не хотели его «топить» и всячески стремились замять эту историю. Несмотря на то, что Алексей после ранения остался хромым, претензий к графу он не имел. И суд встал на сторону Толстого, полностью оправдав его.
«Во всегдашнем безбрачии»
Вскоре после судебного процесса Александра родила сына, которого назвала Алексеем — в честь Бострома. На тот момент она все еще находилась в браке с Толстым, а потому ребенка записали на него. Получить иную запись на имя Алексея Аполлоновича ей не позволила совесть, да и сын рисковал в таком случае навсегда остаться незаконнорожденным, а распоряжаться его будущим мать посчитала неправильным.
Через несколько месяцев был получен официальный развод. Самарская церковная консистория, рассмотрев дело, определила: «за нарушение святости брака прелюбодеянием со стороны Александры Леонтьевны» оставить ее «во всегдашнем безбрачии» и предать «семилетней епитимии под надзором приходского священника». Ее отношения с Бостромом так и остались неузаконенными.
Александра Леонтьевна Толстая с сыном Алексеем
Шли годы. Всю свою материнскую любовь Александра отдавала сыну Алеше. Первые 5 лет прошли в страхе, что вот-вот снова объявится граф и отберет у нее и этого ребенка. Они с Алексеем Аполлоновичем перебирали все возможные варианты, ответные ходы, но от Толстых никто не приходил.
А потом дошла весть о том, что граф женился на состоятельной вдове Вере Людвиговне Городецкой. Она заменила его детям мать, относилась к ним хорошо, но воспитывала в строгости. Любопытно, что в этом браке Толстой себе прежних выходок не позволял. В доме присутствовало взаимное уважение, но не более. Говорили, что он так и продолжал любить свою Сашу до конца дней.
Александра Леонтьевна и Алексей Аполлонович Бостромы
Часами высиживала в укрытии, чтобы посмотреть на детей
Поселившись с маленьким Алешей на хуторе Алексея Аполлоновича, Александра начала много писать. Жили скромно, и ее литературные труды стали большим подспорьем. Бостром мальчика любил, но был, по мнению жены, слишком мягок к нему. До 13 лет пасынок носил его фамилию и считал отцом именно его. Когда встал вопрос о дворянстве, Алеша взял фамилию Толстой, но графа Николая Александровича так ни разу в жизни и не встретил. Тот тоже увидеться с родным сыном не стремился и признавать его не хотел. После его смерти Алексей получил небольшое наследство — 30 тысяч рублей.
Александру Леонтьевну тем временем точила безумная тоска по оставленным детям. Иногда она срывалась и уезжала в Москву к дому старой графини Толстой, где часто гостили ее внуки. Часами высиживала в укрытии, чтобы издали посмотреть на детей. Подойти и заговорить не решалась. Да и что она им скажет? Сама же себя для них похоронила.
Александра Леонтьевна с сыном Алексеем
Ее рассказы регулярно публиковали на страницах популярных журналов. Александра всегда подписывалась фамилией Бостром. Особенно она была востребована как детский автор. В своих сочинениях она видела единственную возможность сказать что-то оставленным детям, искреннее надеясь, что они когда-нибудь прочтут ее книги.
Однажды так и случилось. Когда самой старшей Лиле (Елизавете) едва исполнилось 17, она сама нашла мать. Их свидание не принесло радости обеим, дочь вылила на нее всю боль, что накопилась за долгие годы, а потом просто вычеркнула родительницу из своей жизни. Позже Александра Леонтьевна узнала, что Лиля пошла по ее стопам, став писательницей. То, что дочь обошлась в этом деле без ее поддержки, стало большим нравственным ударом.
Александра Бостром
По стопам...
И все-таки Александра Бостром стала первой наставницей для другого писателя — ее младшего сына Алексея.
…Увидишь, его творчество будет сильнее моего, и мне со временем придется перед ним преклоняться, — говорила она Бострому.
Алексей Толстой с отчимом Алексеем Бостромом
Подлинная кара
Александра Леонтьевна прожила вполне счастливую жизнь с Бостромом, которая была омрачена лишь прошлой семейной драмой. Ненависть старших детей, привитая их отцом, стала для нее подлинной карой.
Общего ребенка у них с Алексеем Аполлоновичем так и не появилось. В 1899 году они удочерили новорожденную девочку Шуру из семьи самарских простолюдинов. Ее мать умерла сразу после родов, а отец едва справлялся один со старшими детьми.
Алексей Аполлонович и Александра Леонтьевна с Шурой
В 1906 году в возрасте 52-х лет внезапно от менингита умирает и сама Александра Леонтьевна. Она пребывала на пике своей писательской карьеры. Многие ее замыслы так и остались неосуществленными.
Старший сын Мстислав, находившийся неподалеку от больницы, где лежала при смерти его родная мать, отказался выполнить ее последнюю просьбу — прийти проститься. По иронии судьбы он повторил ее судьбу. После революции эмигрировал, бросив жену и детей в России. Там, на чужбине, он помирился с младшим братом Алексеем, который потом, вернувшись на родину, заботился о племянниках.
Уехала за границу и дочь Елизавета, в конце жизни она бедствовала.
Алексей Аполлонович Бостром не дождался пасынка из эмиграции, сгинул, как и средний сын Александры, в круговороте революционных событий. В свои последние годы охранял яблоневые сады под Самарой, там же и жил в сторожке. Повзрослевшая Шура заботилась о нем до самого конца.
Александра Леонтьевна не ошиблась — Алексей Николаевич Толстой действительно стал в СССР очень известным писателем и превзошел ее по таланту. О матери он всегда вспоминал с большой теплотой:
Я не знаю до сих пор женщины более возвышенной, чистой и прекрасной.
0 коммент.:
Отправить комментарий