Ёлa Caнькo: "В oпeкe cкaзaли: вaш муж кpacaвeц, a вы дoлжны eму нoги мыть и вoду пить"

Ёлa Caнькo: "В oпeкe cкaзaли: вaш муж кpacaвeц, a вы дoлжны eму нoги мыть и вoду пить"

Маленькая девочка в простом платьице шла через съёмочную площадку, бережно неся кастрюльку с киселём. Шёл 1956 год, снимали фильм «Полюшко-поле», и мать, актриса Елена Санько, наварила столько киселя, что хватило бы на целую съёмочную группу. Чтобы добро не пропадало, она отправила восьмилетнюю дочку к исполнительнице главной роли Руфине Нифонтовой.

– Руфа, у нас очень много киселя. И поэтому, вот это вам, чтобы не пропал, – деловито объявила девочка.

Нифонтова расхохоталась. А девочка запомнила не камеру, не режиссёра, не собственную крошечную роль в этом фильме. Запомнила именно этот хохот и кастрюльку с киселём. Через много лет Ёла Санько станет одной из самых необычных актрис отечественного кино, сыграет больше двухсот ролей, переживёт бурный роман с профессией и не менее бурный разрыв с мужем, потеряет всё и начнёт сначала. Но об этом она тогда, разумеется, не догадывалась. Она просто несла кисель.

ЁЛКА С ФРОНТОВОЙ НОВОГОДНЕЙ НОЧИ

История её имени начинается с войны. Родители Ёлы познакомились на фронте. Отец, кадровый военный Иван Федосеевич Санько, командовал дивизией, был старше матери почти на двадцать лет. Мать, Елена Дмитриевна Маркелова, до войны работала чертёжницей, а потом ушла добровольцем на фронт. Там они и встретились.

Определяющей для их отношений стала встреча Нового 1943 года. На передовой, среди войны, мать мастерила ёлочные игрушки из тряпочек и ниточек, отрезая и перекраивая что-то из подручного. Именно в ту новогоднюю ночь их роман окончательно сложился. А когда в феврале 1947 года в Ташкенте, по месту службы отца, родилась первая дочь, вопрос об имени не стоял. Ёлка. В честь той фронтовой ёлки, в честь надежды и радости посреди войны.

Оставалось решить, как записать это в свидетельстве о рождении. Родители сели, подумали и выбросили из слова «Ёлка» букву «к». Получилось Ёла. Имя, которого не было ни в одних святцах, ни в одном справочнике.

– А в институте мама попросила меня взять её имя. Я там значилась как Елена. Она говорит: ты будешь великой актрисой, прославишь моё имя, – вспоминала Санько.

Но чужое имя не прижилось. Свои всё равно звали Ёлочкой, и в конце концов она решила остаться собой.

ГЕНЕРАЛЬСКАЯ ДОЧЬ И АКТЁРСКАЯ МЕЧТА

Отец дослужился до генерал-полковника артиллерии и был удостоен звания Героя Советского Союза. Семья постоянно переезжала: Ташкент, Тбилиси, Германия, Москва. Жизнь военного гарнизона, казённые квартиры, новые города и новые школы.

Однажды Ёла спросила отца, почему он выбрал маму. Ответ поразил её, потому что она ожидала чего угодно, только не этого.

– Толковая, – сказал отец, подумав.

Ёла потом смеялась: есть разряд мужчин, которые обращают внимание не на внешность, а на ум. И вспоминала по этому поводу Фаину Раневскую, которая однажды заметила, что не знает ни одной женщины, которая вышла бы замуж потому, что у него стройные ножки.

Мать была натурой неугомонной. Попав с мужем в Тбилиси, она поступила к знаменитому грузинскому режиссёру и педагогу Дмитрию (Додо) Алексидзе, народному артисту СССР, который преподавал в Тбилисском театральном институте. Училась блестяще, оставались потрясающие фотографии спектаклей. Когда она окончила учёбу, отца перевели в Москву, а ей предложили две-три главные роли в русском драматическом театре Тбилиси. Перед ней встал выбор: карьера или семья.

– Я сидела с тобой на руках, и рядом было заколоченное для отправки пианино. Я сидела возле этого пианино и понимала, что сейчас решается моя судьба. И подумала: если мне здесь предлагают главные роли, то, наверное, и в Москве не пропаду, – рассказывала мать дочерям.

Она поехала за мужем. Потому что они по-настоящему любили друг друга.

ТРИ СЕСТРЫ И ОБЕД ПО-УЗБЕКСКИ

В семье Санько росли три дочери. Старшая, Ёла, родилась в 1947 году. Средняя, Татьяна, умерла молодой. Младшая, Наталия, тоже стала актрисой. Сестра Наталья вспоминала, какой заводной была мать: к каждому празднику шила три платья своими руками, устраивала тематические обеды.

– Сегодня у нас обед по-узбекски: расстилается ковёр, подносится огромная чашка плова, мы моем руки и должны горстями есть этот плов. Сегодня у нас обед по-русски: картошка наварена, каждому даётся деревянная ложка, – рассказывала Наталия.

Мать работала в театре, а по вечерам у неё были спектакли. Но когда она приходила домой, пусть на час, она была с дочерьми целиком. Не формально присутствовала, не думала о мизансценах и репликах режиссёра, а по-настоящему залезала к девочкам под стол, где те устраивали целый театр. Одна была принцем, другая стражником, третья принцессой, и они менялись ролями.

ПЕРВАЯ СЪЁМКА И КАСТРЮЛЬКА С КИСЕЛЁМ

Кинодебют Ёлы случился, когда ей было около восьми лет. Мать снималась в фильме «Полюшко-поле» режиссёра Веры Павловны Строевой, и детей просто не с кем было оставить. Так что на площадку отправились все: Татьяна и Ёла получили маленькие роли, а Наташа поехала за компанию. У Тани роль была покрупнее, даже со сценой болезни.

Ёла Санько в фильме "Полюшко-поле" (1956)

Руфина Нифонтова и Таня Санько в фильме "Полюшко-поле"

Елена Санько в фильме "Полюшко-поле"

– Понравилось, – признавалась потом Ёла. – Вот это ощущение, что не только мама актриса, но и я уже почти актриса.

Камеру она не запомнила. Зато запомнила, как один актёр разговаривал с ней снисходительно, как взрослые, у которых нет маленьких детей.

– А ты вот это самое… – говорил он, обращаясь к ней как к дурочке.

Ёла что-то ему ответила так, что он покраснел. С раннего детства она была с характером.

ПРОФЕССИЯ ВЫБРАЛА МЕНЯ

После школы Ёла поступила в Высшее театральное училище имени Щукина, на курс Веры Константиновны Львовой. Мать не возражала, потому что возражать было бессмысленно.

– Я не выбирала профессию. Профессия выбрала меня, – говорила Санько.

Однокурсником Ёлы стал Ян Арлазоров, будущий знаменитый эстрадный артист. Они познакомились на вступительных экзаменах, на четвёртом туре, который тогда существовал и впоследствии был упразднён. Темой этюда был приём у секретаря комсомольской организации. Каждый абитуриент должен был прийти со своей «нуждой», но Арлазоров нужды не придумал. Зато Ёла, по его собственным воспоминаниям, энергично распекала его как нерадивого студента, а он ковырял носком ботинка паркет и молчал. Вся инициатива была её.

РАВЕНСКИХ: БЕССОННИЦА И ВЕЛИКИЕ УРОКИ

Окончив Щукинское училище с отличием в 1969 году, Ёла была принята в Московский драматический театр имени Пушкина, где главным режиссёром был Борис Иванович Равенских, народный артист СССР. Масштабная фигура, фанатик театра, человек, работавший на износ и требовавший того же от актёров.

Рабочий день начинался в девять утра: станок или голос. Потом ассистенты репетировали с артистами до двух. Потом приезжал сам Равенских, и работа продолжалась до половины шестого. Потом спектакль. А после спектакля, нередко до половины второго ночи, Борис Иванович репетировал в своём кабинете следующую постановку.

– С Лёшей Локтевым мы тупо смотрели друг на друга и спрашивали: спать или поесть? Он всегда шёл ужинать. Я всегда шла спать, – вспоминала Санько.

Алексей Локтев был одним из актёров-единомышленников Равенских, впоследствии перешедшим вслед за ним в Малый театр. А Ёла на этом графике сломалась. На третьей неделе бессонницы отец, проходя ночью по коридору, обнаружил, что дочь моет полы, протирает мебель, пишет что-то. Она не могла заснуть. Её положили в госпиталь, где с большим трудом наладили сон. Мать потребовала, чтобы дочь ушла из театра.

Ёла сыграла у Равенских три главные роли. Когда она пришла объяснять причину ухода, Борис Иванович сказал:

– Ты меня будешь вспоминать всю свою жизнь.

Это оказалось правдой.

ПЯТЬ ДНЕЙ НА УЛИЦЕ И МЕЧТА О ДИПЛОМАТИИ

Уйдя из Театра Пушкина, Ёла оказалась в пустоте. Она отдыхала, потом заскучала, потом её посетила неожиданная мысль: а не поступить ли в МГИМО?

– Выучу много языков, буду видеть много стран, встречаться с разными людьми, приносить пользу, налаживать отношения, – рассуждала она.

Съездила, узнала, какие экзамены. Всё было реально. И тут, уже на пороге решения, её настиг тот самый внутренний голос, без которого не существует ни одного настоящего актёра.

– Если я выучусь на дипломата, и добьюсь всего, о чём сейчас думала, и приду куда бы то ни было на спектакль, я буду завидовать последней женщине в последней массовке. Потому что она на сцене, а я в первом ряду, вся в мехах и бриллиантах. И буду глубоко несчастна.

Через несколько дней после этого прозрения позвонили из Щукинского училища.

ЭФРОС, «СКАЗКИ СТАРОГО АРБАТА» И СОВЕТ СУХАРЕВСКОЙ

Секретарь училища сказала коротко:

– Дурью маешься? Беги на Бронную. Ищут героиню в «Сказке старого Арбата».

Театр на Малой Бронной, 1970 год. Режиссёр Анатолий Васильевич Эфрос ставил пьесу Алексея Арбузова. Его любимая актриса Ольга Яковлева слегла в больницу, и срочно требовалась замена.

Ёла договорилась с бывшими товарищами по театру Пушкина, показала несколько отрывков. Её взяли. Но начало работы с Эфросом оказалось мучительным.

– Все кругом его понимают с полуслова. А его желание, чтобы я что-то сделала, оно чётко не выражено, а уловить его я не умею. И вдруг я почувствовала себя как корова на льду. Вроде меня и взяли, и вроде роль есть, а как её делать, я не знаю. По-старому не дают, а по-новому не умею, – рассказывала Ёла.

Она приходила домой и рыдала в подушку. Это был единственный такой период в её жизни. После Равенских, который требовал точного исполнения, метод Эфроса казался загадкой. Анатолий Васильевич создавал атмосферу, в которой у актёра открываются какие-то внутренние ресурсы и рождается иллюзия, что мысль пришла к тебе сама. Так работают умные режиссёры: они не диктуют, а направляют.

Перед выпуском спектакля устроили собрание, и молодую актрису разнесли в пух и прах. Каждый, кто не поленился, встал и сказал, что она делает всё не так. Только двое заступились: драматург Алексей Арбузов и актриса Лидия Сухаревская, которая в то время работала в Театре на Малой Бронной.

Арбузов сказал спокойно, но весомо: она играет не так, как играла бы Яковлева, потому что это другая музыка. Она вскрыла какие-то глубины того, что он написал, и о чём сам не знал.

А Сухаревская помогла практически. В финале спектакля героиня Ёлы должна была уйти со сцены, но так, чтобы не просто уйти, а раствориться. Эфрос двадцать минут пытался объяснить, чего он хочет.

– Уйдите волшебно. Формально вы уходите, но вы должны как бы исчезнуть.

У Ёлы уже глаза на лоб лезли от непонимания. В перерыве к ней подошла Сухаревская, осмотрела внимательно и бросила:

– Уйди, каблуками не стучи.

Ёла так и сделала. И получилось.

БРАК С АРЛАЗОРОВЫМ: ЛЮБОВЬ И КАТАСТРОФА

Однокурсник Ян Арлазоров стал мужем Ёлы. В Щукинском училище за красивой девушкой с необычным именем ухаживали многие, но она ответила именно Арлазорову. Сама Ёла признавалась, что между ними мгновенно возникла сильнейшая связь.

– Мы не были идеальным вариантом друг для друга, но мы любили. И поэтому мы и радости друг другу подарили, и оба взаимно друг друга намучили, – говорила она спустя годы.

Они поженились, и поначалу казалось, что двое актёров создадут крепкую семью. Но довольно быстро выяснилось, что супруги хотят от жизни разного. Арлазоров мечтал о жене-хозяйке, которая встретит с работы, накормит ужином, создаст уют. А Ёла горела профессией, много снималась, играла в популярной телепередаче «Кабачок "13 стульев"», где запомнилась зрителям в образе пани Ванды, получала роли в театре. В те годы она была значительно успешнее и известнее мужа, который ещё не нашёл себя на эстраде и зарабатывал мало.

«Кабачок "13 стульев"» Валентина Шарыкина (пани Зося), Ёла Санько (пани Ванда) и Наталья Селезнева (пани Катарина)

Ситуацию усугубляла мать Арлазорова, Раиса Яковлевна, которая с самого начала была против этого брака и невестку не приняла. Ёла вспоминала, что Ян во многом повторял претензии матери: бросай сцену, сиди дома, будь женой. Скандалы вспыхивали постоянно, супруги расходились и снова сходились. Так продолжалось двенадцать лет.

В браке родилась дочь Алёна. Но и это не спасло семью. По словам Ёлы, ссоры были тяжёлыми. В какой-то момент Арлазоров, не выдержав бесконечных конфликтов, изменил жене. Для Ёлы это стало последней каплей. Она забрала маленькую дочку, не сказала мужу ни слова и уехала из Москвы во Львов, не оставив адреса. Бросила успешную карьеру, столичные театры, намечавшиеся съёмки на «Мосфильме», налаженную жизнь, всё, что было выстроено годами.

Во Львове она устроилась в Русский драматический театр Прикарпатского военного округа. Своего жилья не было: первое время мать и дочь жили прямо в театральной гримёрке. Потрясение от разрыва оказалось таким глубоким, что у Ёлы на нервной почве выпали все волосы. Она ходила в платке, а на сцену выходила в париках. Тяжело и долго болела. Только дочь удерживала её.

Арлазоров пытался найти бывшую жену, жаловался в органы опеки. Ёла вспоминала, как её вызвали на беседу:

– В опеке сказали: ваш муж красавец, а вы должны ему ноги мыть и воду пить.

Но мириться она не стала. Обида была слишком глубокой, и рана так и не затянулась. Бывшие супруги не общались двадцать четыре года, до самой смерти Арлазорова в 2009 году. Ёла не пришла на его похороны, объяснив потом, что считала своё появление неуместным. Дочь Алёна проститься с отцом пришла.

– Общаясь с Алёной и постепенно проникаясь ею, я поняла свои ошибки во взаимоотношениях с её отцом. Мне казалось совершенно неприемлемым то, что он делал, а с другой стороны, я поняла, что и сама была не совсем такой, как представляла, – признавалась Ёла спустя годы.

ДОЧЬ АЛЁНА: ДРУГ, ПОДРУГА, ГОРДОСТЬ

Дочь Алёну Ёла растила одна. Брала с собой повсюду: на гастроли, на съёмки. Где-нибудь подальше от администрации ставили маленькую плиточку и варили супчик, чтобы запах не шёл по коридорам гостиницы.

– Если ты оставляешь ребёнка на полтора года с бабушкой, потом будет трудный период привыкания и вхождения в жизнь друг друга. Поэтому я везде таскала её с собой, – объясняла Санько.

Алёна получила юридическое образование, впоследствии стала сценаристом. Ёла считает дочь не просто ребёнком, а другом.

– Алёна очень мудрая. Мне дико интересно, как ей со мной. Наверное, не скучно. Она говорит, что я хохотушка. Это правда.

С дочерью Алёной

КОНЧАЛОВСКИЙ И ЧУДО ПО ИМЕНИ «ГЛЯНЕЦ»

Ёла Санько признавалась, что всю жизнь мечтала сниматься у Андрея Кончаловского. Мечтала тайно, никому не говоря, потому что ничего к этому не предпринимала.

– Если твоё желание настоящее и чистое, и если в этот момент ты достоин исполнения этого желания, оно обязательно сбудется. Это проверено не один раз, – утверждала она.

И чудо случилось. Совершенно обыденно: зазвонил телефон. Таня Максакова, второй режиссёр Кончаловского, искала родителей для героини Юлии Высоцкой в фильме «Глянец». Перепробовали всех артистов Москвы и Ленинграда.

Ёла приехала на «Мосфильм» и увидела огромный портрет Юлии Высоцкой в полстены. Посмотрела внимательно: ни одной общей черты. Глаза, уши, брови, лоб, овал лица, цвет глаз, ничего похожего. Поняла, что ловить нечего. Переоделась в какую-то рваную майку и стала импровизировать, ни на что не рассчитывая.

Ёла Санько – мать Гали в фильме "Глянец" (2007)

– Меня взяли. В основном потому, что Таня и Наташа, вторые режиссёры, дали прочитать, напоили чаем и вели себя со мной так, как будто я прямо мечта их жизни.

Когда через два дня ей позвонили и сказали, что она утверждена, Ёла не поверила.

– Я говорю: что, правда? Мне говорят: – На что пробовались, на то и утвердили.

На съёмках было тридцать два градуса жары. Кончаловский не знал её как актрису, она не знала его как режиссёра. Он дал ей задание, но Ёла поняла, что если пойдёт предложенным путём, не придёт к результату. Перед ней встал выбор: послушаться режиссёра или сделать по-своему.

– Он сказал: иди налево. Я пошла направо.

Она ждала гнева. Но Кончаловский подхватил её решение с ликованием. Он мгновенно понял, какая она актриса. Там, где примитивный режиссёр сказал бы: я вам велел сделать так, Кончаловский увидел в её непослушании творческую правоту.

В 2016 году Ёла снялась у Кончаловского ещё раз, в картине «Рай», которая собрала множество призов на международных фестивалях.

В коллаже использованы кадры из фильмов: "Сказы уральских гор" 1968. (Ёла Санько – Катя); Нижний правый кадр: "Легенда о Тиле" 1976. Ёла Санько – Жиллина); "Учителя" 2014. (Ёла Санько – Ангелина Степановна)

О ГЛУПЫХ РЕЖИССЁРАХ И МУДРЫХ

Ёла Санько всегда открыто говорила, что зависит от режиссёра, от гримёра, от атмосферы на площадке.

– Есть актёры, которые сами могут сделать роль на очень высоком уровне. А я очень зависима от режиссёра.

Однажды она пришла на пробу к молодому постановщику, двухметровому красавцу лет тридцати семи. Ему было неинтересно всё: ни проба, ни сценарий, ни актриса. Репетиция заняла три дубля.

– Мне так хотелось к нему подойти, обнять его, прижать к груди и сказать: бедный, бедный человек! Измени что-нибудь в своей жизни. Потому что ему неинтересно жить.

И совсем другая история произошла, когда её позвали на съёмки фильма «Чужой ребёнок». Агент предупредил: денег будет мало, проект бедный. Но режиссёр очень хотел именно Ёлу и попросил поговорить по телефону.

– Вы знаете, мы всё сделали, чтобы вам было удобно. Это очень важная роль, я хочу, чтобы именно вы играли, – сказал он.

На что Ёла ответила:

– Если я приеду, а вы сделаете вид, что я вам очень нравлюсь, я вам всё сыграю.

Она приехала в Новороссийск. Режиссёр встретил её как женщину своей жизни. Художница по костюмам пришла с выражением лица, как у героев Достоевского: режиссёр распорядился, чтобы актриса снималась в чём захочет.

– Умный мужчина и опытный режиссёр: тебе надо, чтобы я сиял, вот я сияю. Главное, сделай своё дело. И в итоге группа работает по четырнадцать часов без доплаты, потому что все в него влюблены, – заключала Санько.

УРОКИ ЭФРОСА, КОТОРЫЕ ПРОРАСТАЛИ ГОДАМИ

Много лет спустя Ёла вспоминала, как Анатолий Васильевич Эфрос учил своих актёров не впрыгивать в состояние роли. Он говорил: если ты поругалась с мужем, у тебя больная мать, нечем платить за квартиру, а ты пришла играть водевиль, не надо делать вид, что всё прекрасно. Если впрыгнешь, первые пятнадцать-двадцать минут будешь фальшивой. Лучше потихонечку, потихонечку входить в атмосферу, заражаться от происходящего.

– Он иногда что-то бросал на репетиции, что прорастало лет через пятнадцать. Поскольку я очень медленно соображающий человек, – улыбалась Ёла.

Эфрос обладал ещё одним редким качеством. Если артиста ругали критики, он всегда говорил: это я виноват. Брал удар на себя. Ёла называла его «тёплым человеком», используя формулировку своей дочери.

Равенских и Эфрос были в её судьбе двумя полюсами, двумя абсолютно разными титанами.

Равенских, одержимый, неспящий, подчинявший себе людей физически и духовно. И Эфрос, мягкий, создающий поле, в котором актёр раскрывается сам. Оба научили её главному: в профессии нет ничего важнее правды.

Кадр из фильма "Рая знает" (2015)

ЁЛОЧНАЯ ИГРУШКА В САПОГЕ

Младшая сестра Наталья была для Ёлы человеком-праздником. Однажды Ёла играла дипломный спектакль в училище. Наташа пришла посмотреть. А потом Ёла пошла в гардероб одеваться.

– Засовываю ногу в один сапог, а там апельсин. В другой сапог, а там яблоко. А в карманах полно конфет. И дублёнка пахнет французскими духами. Так она устроила мне праздник.

Тот самый дух материнского дома, где из ниточек и тряпочек создавали новогодние чудеса, не исчез. Он перешёл от матери к дочерям и жил в маленьких подарках, бантиках, ёлочных украшениях, которые Наталья до сих пор передаёт племянникам.

Ёла Санько сыграла в кино и на телевидении более двухсот ролей. Почти все они небольшие, эпизодические, характерные. Но каждую, даже самую маленькую, она играет как главную.

Режиссёр Кравченко, работавший с ней, рассказывал: если Санько играет уборщицу без единого слова, она приходит на площадку и десять раз спрашивает, откуда эта уборщица приехала, умеет ли она вообще мыть полы или просто подрабатывает, куда ей деньги отправлять.

– Целая история, – удивлялся режиссёр. – И поэтому дивно интересно с ней работать.

Маленькая девочка с кастрюлькой киселя давно выросла, постарела и изменилась до неузнаваемости. Но внутри осталась всё та же Ёлка, названная в честь фронтовой новогодней ночи: прямая, смешная, настоящая. Женщина, которая несёт своё необычное имя так, словно другого и быть не могло.