"Oни тopгoвaли eй кaк вeщью": жуткaя иcтopия чубapoвщины, кoтopую пытaлиcь зaбыть

Вынесение приговора по «чубаровскому делу» Wikipedia

"Oни тopгoвaли eй кaк вeщью": жуткaя иcтopия чубapoвщины, кoтopую пытaлиcь зaбыть

Ленинград, август 1926 года. Город ещё не оправился от гражданской войны, но уже пытался жить по новым правилам — советским, пролетарским, справедливым. Только вот справедливость, как оказалось, имела разный вес в зависимости от того, кто ты: рабочий, комсомолец или… жертва. А той ночью в Чубаровом переулке произошло нечто, что заставило всю страну впервые по-настоящему задуматься: а кто, чёрт возьми, защищает тех, кого должны защищать?

История эта до сих пор вызывает мурашки. Не потому что там много крови — хотя крови было предостаточно. А потому что за ней стояла полная безнаказанность, цинизм и уверенность в том, что «свои» могут делать всё, что угодно. Пока не переборщат.

Всё началось с обычной девчонки. Любовь Белова — двадцать лет, работница чулочной фабрики, комсомолка, молодая советская девушка. Вечером 21 августа она шла домой через Чубаров переулок — не самый лучший маршрут, но и не самый опасный, казалось бы. Лиговка тогда была кипящим котлом: заводы, общежития, барахолки, пьяные компании. После заката здесь правили не милиция, а местные авторитеты.

Главным из них был Павел Кочергин — бывший рабочий, спившийся, но державший в страхе весь район. С ним ходили братья Чуковы и Бобровский — такие же товарищи по несчастью, для которых жизнь свелась к бутылке, драке и унижению слабых. Их территория — сквер у Чубарова переулка — днём был местом для прогулок, а ночью превращался в ад.

Когда Любовь прошла мимо, Кочергин окликнул её. Обычная фраза: «Составишь компанию?» — но в этом голосе уже звучала угроза. Девушка отказалась. Просто так, вежливо. Но для этих ублюдков отказ был вызовом. Они не привыкли, чтобы им говорили «нет». Особенно от какой-то комсомолочки.

Источник: Wikipedia

Что было дальше — лучше не читать перед сном. Её затащили в кусты, избили, раздели. А потом началось то, что потом назовут чубаровщиной. Не просто групповое изнасилование — настоящий рынок насилия. За двадцать копеек любой желающий мог воспользоваться полубессознательной девушкой. И воспользовались. По разным данным — от 25 до 30 человек. Среди них — рабочие, комсомольцы, даже военные. Один из них — Константин Кочергин, брат главаря, секретарь комсомольской ячейки. Его оправдание потом звучало как издевка: «Поссорился с женой, решил ей изменить».

Наутро Любовь, истерзанная, больная, еле живая, добралась до милиции. По дороге её чуть не убили — насильники хотели заткнуть рот. Но повезло: случайный прохожий, Нелюб, сыграл на нервах бандитов, пригрозив пистолетом (на самом деле — спичечным коробком). Этого хватило.

Милиция знала, кто держит Чубаров переулок. Но раньше такие дела замяли бы. Не в этот раз. Потому что жертва — не «беспризорка», не «буржуйка», а настоящая советская девушка. Комсомолка. Рабочая. И это ударило по самому больному — по мифу о чистоте пролетариата.

Фото из архива. Источник: techinsider.ru

Город взорвался. Газеты писали, коллективы требовали расстрела. Партийцы оказались в ловушке: как прикрыть «своих», если «своей» оказалась и жертва? Следствие пошло жёстко. Начали выдавать друг друга. Восемь человек стали свидетелями, остальных — под суд.

И вот тут произошёл настоящий переворот. До этого изнасилование в СССР часто квалифицировали как мелкое хулиганство — максимум год лагерей. Но в этом деле прокуратура пошла на беспрецедентный шаг: переквалифицировала преступление как бандитизм. Это давало право на расстрел.

Суд был публичным, зал — забит под завязку. Прокурор гремел: «Они опозорили звание рабочего!». И не преувеличивал. Семерых, включая обоих Кочергиных, приговорили к высшей мере. Остальные получили сроки.

Чубаровщина стала поворотной точкой. После неё советская юстиция начала по-другому смотреть на сексуальное насилие. Без разницы — кто совершил: рабочий, комсомолец или чиновник. Преступление стало преступлением. А не молодецким шалопутством.

Сама Любовь Белова исчезла из виду. Говорят, лечилась от гонореи и нервного срыва. Дальнейшая её судьба — тайна. Чубаров переулок переименовали. Но в криминальной памяти страны эта ночь осталась как символ того, что даже в эпоху «классовой справедливости» иногда восторжествовала… просто человеческая.