new-retail.ru
Oн увeл чужую жeну и oткупилcя пятью тыcячaми pублeй. Cпуcтя нecкoлькo мecяцeв oбмaнутый муж пpишeл в пpиeмную KГБ
Подмосковье, 1962 год. По заснеженному лесу вдоль Дмитровского шоссе уже третий день бродили следователи КГБ с лопатами. Их провожатый, двоюродный брат арестованного миллионера, то и дело останавливался, крутил головой и бормотал про потерянные ориентиры — зимой местность выглядела иначе. Но дрожащие руки выдавали ложь. Вскоре оперативники остановились у приметного дуба. Лопаты с трудом прорубили мерзлую землю, раздался звон металла. В руках у сыщиков оказались тяжелые трубы, до краев набитые золотом царских времен.
Три миллиона рублей — по тем временам астрономическое состояние. Эти сокровища были лишь малой частью империи, построенной на эксплуатации душевнобольных. Шестьдесят подпольных предприятий от Москвы до Ташкента, где сотни людей в халатах день и ночь строчили на швейных машинах, считая это лечением. К краху этой секретной корпорации привели пять тысяч рублей «морального ущерба» и обычная семейная ссора.
Борис Ройфман не собирался становиться криминальным авторитетом. В 1947 году он просто решил, что обычная советская зарплата — это слишком скучно и бедно. К 1957 году он уже контролировал сеть подпольных цехов в Калинине (ныне Тверь). Схема работала просто: днем инвалиды и глухонемые проходили официальную «трудотерапию», а их неучтенную продукцию сбывали через проверенные торговые точки. Рапортовали о социально полезной работе, а организатор получал огромную прибыль.
Вскоре Ройфман купил за две тысячи рублей должность заведующего мастерскими Краснопресненского психоневрологического диспансера в Москве. Особняк на Малой Грузинской, 23, где лечились тысячи пациентов, стал идеальной базой. Больные люди не жаловались на условия труда, не требовали зарплат и не писали доносов. Если кто-то из них начинал подозревать неладное, Ройфман лишь отмахивался, списывая всё на бред сумасшедших.
Подпольный цех развернулся в полную силу: 58 трикотажных машин работали в три смены в подвалах соседних домов. За годы работы пациенты переработали 460 тонн шерсти. К началу 1960-х под контролем Ройфмана действовало уже 60 предприятий от Ленинграда до Ташкента. Организатор держал в голове десятки операций по сбыту и закупкам, не отвлекаясь на книги или театры. К моменту денежной реформы 1961 года он стал миллионером.
life.ru
Для легализации и обмена миллионов старых рублей Ройфману понадобился надежный партнер. Им стал Шая Шакерман — бывший милицейский осведомитель, знавший, кому и сколько дать в правоохранительных органах и сберкассах. В 1961 году у Шакермана скончалась жена, и сорокатрехлетний вдовец вскоре привел в дом новую хозяйку — родную сестру покойной супруги.
Женщина была замужем и воспитывала детей, но ради красивой жизни пошла на роман с миллионером. Спустя несколько месяцев свояченица поругалась с кавалером и вернулась к законному мужу. Супруг, Яков Брик, выяснил подробности измены, подсчитал ущерб и пришел к Шакерману за компенсацией морального вреда.
Шакерман созвал «третейский суд» из друзей-цеховиков. Сообщники присудили пострадавшему мужу пять тысяч рублей отступного. Для миллионера это были копейки, и конверт тут же сменил владельца. Однако Брик обиду не проглотил. Его злило, что богатый ухажер его жены продолжает жить припеваючи.
cont.ws
В начале 1962 года в приемную КГБ поступил подробный донос от гражданина Брика. В заявлении указывалось, что Шая Шакерман живет на нетрудовые доходы, а к тексту прилагался детальный план квартиры с указанием всех тайников. Чекисты немедленно нагрянули с обыском в диспансер на Малой Грузинской и домой к дельцу.
Первый же обыск принес чекистам золото, платину, бриллианты и крупные суммы наличных. На даче Шакермана в Раменском под слоем земли откопали царские золотые монеты. Следователи также обратили внимание на огромную библиотеку юридической литературы. Медик по образованию, Шакерман собирал учебники по уголовному праву и вестники Верховного суда не для общего развития — он детально изучал следственную практику, чтобы знать, как прячут деньги и какие показания дают на допросах.
Поначалу арестованный держался уверенно и грозился жалобами. Но когда улик стало слишком много, Шакерман понял безнадежность своего положения и нарушил главный кодекс подпольного мира — не сдавать товарищей.
«Получается, я у вас тут главный подозреваемый? — спросил он следователя. — Тогда вы ошибаетесь. Я всего лишь марионетка в чужих руках. У Ройфмана запасов больше, чем в моих тайниках».
Бориса Ройфмана взяли через неделю. На очной ставке Шакерман лично разбивал каждую ложь своего бывшего компаньона. Узнав, что Ройфман признался лишь в укрывательстве 15 тысяч рублей, Шакерман выдал адреса всех остальных лесных тайников, включая главный клад на Дмитровском шоссе.
Процесс над цеховиками открылся в первых числах марта 1962 года. Дело рассматривала выездная коллегия Верховного суда СССР, что исключало любую возможность обжалования приговора. Материалы следствия заняли 77 увесистых папок, а на скамье подсудимых оказались два десятка человек: от организаторов до бухгалтеров и кладовщиц.
Подсудимые защищались тем, что казна не пострадала — они работали на своем материале и за свой счет производили дефицитные товары. Однако за процессом лично следил Никита Хрущев. Ради этого дела в СССР специально приостановили действие моратория на смертную казнь по экономическим статьям.
Борис Ройфман и Шая Шакерман получили высшую меру наказания — расстрел. Их соучастники отправились в колонии на разные сроки. Приговор привели в исполнение в течение нескольких недель после суда, а точные даты казни до сих пор остаются под грифом «секретно». Так, империя, перехитрившая плановую экономику и подкупившая десятки чиновников, рухнула из-за пяти тысяч рублей и мести оскорбленного мужа.
0 коммент.:
Отправить комментарий