Лeдeнящaя иcтopия эпoхи пoзднeгo CCCP: Чтo cлучилocь c иcчeзнувшeй в 1988 гoду cтудeнткoй, кoтopую нe мoгли нaйти нa пpoтяжeнии пoлугoдa

Лeдeнящaя иcтopия эпoхи пoзднeгo CCCP: Чтo cлучилocь c иcчeзнувшeй в 1988 гoду cтудeнткoй, кoтopую нe мoгли нaйти нa пpoтяжeнии пoлугoдa

1988 год, Новгородская область. В один из дней к местному участковому обратились муж с женой из деревни Уткино. Супруги Гавриловы показали фотографию: «Наша дочка, студентка. Должна была приехать на выходные, но пропала». Милиционер попытался успокоить встревоженных родителей, но отец настаивал: «Я уже съездил в общежитие, Оли там нет». В ответ сотрудник правоохранительныз органов лишь пожал плечами и сказал: «Значит, в другое место уехала. Появится. Ждите три дня».

Три дня. Только после этого срока в СССР начинали искать человека. И милицию можно понять: многие пропавшие люди частенько сами возвращались домой. Но какие стальные нервы нужно иметь, чтобы жить три дня в стр̲ашном ожидании. Супруги Гавриловы не стали ждать и искали дочку сами вместе с соседями. Им казалось, она где-то рядом с деревней – поскользнулась, упала, ее еще можно спасти. Так начинались многие истории: пропавшая девушка, поиски мань̲яка, справедливое возмездие. Но это дело уникальное. В СССР подобного еще не было, чтобы преступник сумел перехитрить абсолютно всех.

Супруги Гавриловы с трудом выдержали положенные по закону три дня и снова пришли в милицию с заявлением о пропаже дочери. Оля всегда уезжала из Ленинграда в пятницу вечером. Электричка прибывала на станцию «Малая Вишера» в 23:00, и девушка шла до своей деревни пешком 5 км по лесу и полям. Но сначала нужно было понять, где исчезла Оля: в самом Ленинграде, в электричке или уже по дороге в деревню? Решили отправить запрос ленинградским коллегам. Сейчас в эпоху цифровых технологий любые послания пересылаются и обрабатываются почти мгновенно, а в 1980-х приходилось порой ждать неделями. Родители в тревоге ждали ответа, и надежда увидеть дочку живой таяла с каждым днем.

Отец упорно продолжал искать Ольгу. Каждый день он отправлялся исследовать перелески и овраги вдоль пути от станции к деревне. Он чувствовал, дочь где-то здесь и однажды нашел ее в местной маленькой речке, где недавно спала вода.

Оля Гаврилова

Первой версией милиционеров стал несчастный случай: вероятно, в темноте девушка сошла с дороги, заплутала, упала в реку и уто̲нула. Но когда те̲ло вытащили на берег, стало ясно – произошло уб̲ийство. Брюки на ней были прис̲пущены. Внутри них лежал камень, величиной с голову человека. Слух о стр̲ашной находке моментально разнесся по ближайшим селениям. На место ЧП сбежались люди.. Кто-то сердобольно принес старое красное сатиновое одеяло и прикрыл им ос̲танки Оли.

Те̲ло увезли в местный маленький мор̲г, а дальше стали происходить странные события. Утром явились оперативники, а дверь мор̲га взломана. Что такое? Кто-то похитил ос̲танки? Вернулся преступник? С виду все лежало на месте. Зачем же тогда дверь взламывали, неужели из любопытства? Никто тогда не обратил внимания, что исчезло то самое красное сатиновое одеяло.

Вскоре пришло заключение экспертизы:

Сыщики выдвинули очередную версию: предположили, что ее затащили куда-то в дом, где была кошачья шерсть. Значит, на преступника можно выйти через его кошку. И вскоре оперативникам удалось обнаружить след.

В окрестностях места происшествия находились сразу несколько деревень и впервые в своей практике новгородские сыщики вооружились сетями и приманками. В окрестностях переловили всех котов, чтобы взять образцы шерсти. В доме супругов Осеевых, которые жили в деревне, кота не было. Пообщавшись с ними, оперативник собрался уже уходить, но тут заметил на хозяине дома Евгении свитер с красными узорами. А ведь это вторая важнейшая деталь – красные волокна. Свитер отправили криминалистам, и те обнаружили на нем рыжую кошачью шерсть. Откуда? Оперативник вернулся к Осеевым. Может, кто-то на время отдавал им рыжего кота? Но те уверяли, что не было такого. Подозрения оперативников вызывал и еще один момент – где находился глава семейства в день исчезновения девушки, Евгений ответить не смог, мол откуда ж я помню, полгода уже прошло. Оперативник не заметил: жена Евгения выскочила из дома. А еще через 5 минут с улицы донесся истошный визг: «Помогите! Уб̲ивают».

Сыщик с хозяином дома бросились на улицу и застали дикую сцену. Жена Осеева вцепилась в волосы соседке и бранила ее на чем свет стоит. Взбешенная жена тыкала пальцем в соседку: «Это у нее Мурка, рыжая! Вот где он шерсти нацеплял!». Оказывается, вот уже полгода как муж зачастил на ночную рыбалку, но вечно приходил без рыбы. Жена снисходительно посмеивалась: «Мерзнет там, и все без толку». И только сейчас она догадалась, что изменник ночевал не у ледяной проруби, а в теплой соседской постели.

Евгений Осеев

Любовный треугольник вскрылся, но снимать подозрения с Евгения Осеева сыщики не торопились. Они тщательно проверили мужчину, и у того оказалось алиби. Он всегда уходил к соседке по пятницам, когда ее собственный муж уезжал на настоящую рыбалку. Этот кошачий след оказался ложным.

Сыщики продолжили расследование и выяснили: на окраине городка живут дальние родственники Ольги – двоюродная тетя и троюродный брат Витя, который был умственно отсталым с детства. Иногда девушка заходила к родным после электрички и просила брата проводить ее до деревни. Как-то раз она даже призналась: «Боюсь одного страшного человека!». Ольга боялась Максима Рохлина по кличке Рохля. Он недавно поселился в деревне. Рохля был нар̲команом и часто шатался по окрестностям в невменяемом виде. Один из сыщиков направился к Рохлину домой. Лишь он вошел в дом, сразу понял: все улики налицо.

Сыщик сразу же обратил внимание: Максим Рохлин был одет в красный свитер и красный шарф. Он нигде не работал, сидел на шее у родных и каждый день таскал у них деньги на нар̲котики и спиртное. В молодости он изнас̲иловал деву̲шку, отсидел 8 лет и сейчас поселился у сестры с мужем. Те никак не могли избавиться от назойливого родственника.

Максим Рохлин

Рохле показали фото Ольги и он вдруг загрустил. Рохля не отрицал, что будучи в невменяемом состоянии мог все это натворить. Получалось, что уго̲ловник признался? Но требовались доказательства. Его красный свитер и красный шарф отправили криминалистам. В кармане брюк нашлась еще одна веская улика – перочинный нож со следами засохшей кр̲ови и прилипшими красными волокнами. Но уб̲ийство случилось полгода назад, не мог же нож до сих пор быть в кр̲ови? Однако Рохля уверенно заявил: «Этот нож много лет со мной. Наверное, им я ее и уб̲ил. Но ничего не помню».

Рохлина арестовали. Он покорно отправился в камеру. Все обрадовались, тем более что подозреваемый не отрицает своей вины. Но вскоре пришли результаты экспертизы, которые произвели эффект разорвавшейся бомбы.

Значит, Рохлин не причастен. Но откуда на месте преступления волокна красного сатина? И тут оперативников осенило. Сыщики вспомнили, что красное сатиновое одеяло появилось в день, когда нашли Олю. Сердобольные сельчане накрыли им уб̲итую девушку. А потом ночью кто-то взломал мор̲г и унес одеяло. Только сейчас сыщики догадались: это сделал кто-то из оперативников, чтобы скрыть свою оплошность. Дело в том, что тр̲упы, найденные в воде нельзя закрывать посторонними предметами, так как впоследствии это может ввести экспертизу в заблуждение.

Получалось, сыщики потратили несколько месяцев на ложный след. Красные волокна и кошачью шерсть на теле оставило одеяло, а не преступник. Значит, нужно начинать все сначала.

Запутанное дело, длинною в несколько лет: Кто на самом деле был причастен к исчезновению советской студентки в 1988 году

Новгородские сыщики продолжали расследование уб̳ийства студентки Оли Гавриловой. Девушка отправилась в родную деревню на выходные, но до дома не добралась. Ее обнаружили через полгода в маленькой местной речушке. С момента преступления прошло много времени, кто-то из обитателей деревень уже давно уехал. Сыщикам приходилось выяснять кто и куда именно уехал, находить их и проверять. И однажды удалось выяснить важнейшую деталь. Оказывается, рядом с местом преступления полгода назад был настоящий рассадник потенциальных мань̲яков.

Сыщики выяснили, что в день уб̳ийства буквально в 300 м от места ЧП работали шабашники, 6 человек. Председатель колхоза специально нанял мелкий криминальный элемент. Расчет был простой – уголовникам можно и не платить.

Оперативники решили немедленно их проверить. Бригада как раз собиралась обедать. Увидев милицейские удостоверения, мужчины на мгновение замерли и вдруг бросились в разные стороны. Оперативники – за ними. Догнать удалось лишь двоих, остальные исчезли. Их срочно объявили в розыск. Перекрыли станцию и выезд из города, но никто из беглецов там не появился. Значит, затаились где-то здесь. Но где? Сыщики решили осмотреть ближайшие дворы. Они не знали, что двое подозреваемых совсем рядом, в одном из соседних домов.

В тот день Маша ждала в гости подружку. Мама была еще на работе, поэтому девочка смело разложила на полу всех кукол и принялась играть в дочки-матери. Вдруг дверь открылась и в дом вошли двое неизвестных мужчин. Чужие дяди вели себя по-хозяйски: залезли в шкаф и стали переодеваться в папины вещи. Маше это не понравилось, но незнакомцы ее не слушали. Потом один из них увидел пачку кукурузных хлопьев и засунул туда руку. И тут Маша не стерпела, выхватила коробку со словами: «Это мое!»

Внезапно в дверь постучали, дядьки встрепенулись: «Это мен̲ты!». На мгновение они замерли. Один схватил но̲ж со стола, второй подтолкнул Машу к выходу: «Иди скажи, что ты одна. Про нас не говори, иначе плохо будет». Маша покорно отправилась к двери, к груди прижимала коробку. Она не знала: эта коробка ее спасет. Окаменевшая Маша вышла на крыльцо, в руках сжимала перевернутую коробку и даже не замечала, что хлопья падают вниз. Оперативник спросил, дома ли родители, но девочка молчала. Оперативник повторил свой вопрос. Тольо тогда Маша вздрогнула и ответила, что ей велели: «Я одна».

Маша ушла в дом, а на пороге осталась лежать горка хлопьев. Оперативники все поняли без слов: ребенок перепуган, значит, в доме что-то происходит. Сыщики вышли со двора и затаились поблизости. Долго ждать не пришлось и вскоре из дома выскользнули два беглых шабашника. Тут их и настигли оперативники.

Еще одного сбежавшего удалось настигнуть лишь в Средней Азии. За ним лично ездил начальник второго отдела уголовного розыска УВД Новгородского облисполкома Александр Грибанов.

Шабашники оказались под замком в Новгороде. Сыщики подозревали всю гоп-бригаду в уб̲ийстве студентки Оли Гавриловой. Каждому выдали ручку и бумагу, и признания шабашников поразили следователей. Двое участвовали в грабежах, другой – в изб̲иении человека на улице. А один зэк, уже сидевший ранее за уб̲ийство, сознался в двух новых преступлениях. Но все задержанные дружно отрицали причастность к уб̲ийству Ольги Гавриловой. Сыщики все равно тщательно проверили алиби каждого, и оказалось, что уголовники не лгали. Значит преступник до сих пор на свободе. Но где он и как его найти?

Прокурор-криминалист Палин лично прошел весь путь, которым в последний раз шла с электрички Ольга, и увидел игравших на улице детей, а с ними – странного парня намного старше малышни. Прокурор вспомнил: у студентки есть троюродный брат Витя Протасов. Но его уже исключили из списка подозреваемых, посчитав, что он не мог совершить такого рода преступление из-за умственной неполноценности.

Палин понаблюдал за парнем. Тот вел себя именно так, как и описывали сыщики. Но вдруг Витя заметил: на него смотрят. Радость исчезла с его лица, и парень с санками бросился домой. Его испуг насторожил Палина. Чего он боится?

Прокурор-криминалист Палин

Прокурор решил лично познакомиться с молодым человеком. Витю привели милиционеры, и он выглядел крайне испуганным, пускал слюни и всем видом показывал, что он очень больной, но в то же время наблюдал за прокурором, как тот реагирует на его поведение.

Палин решил отправить Витю в психиатрическую больницу, пусть специалисты с ним поработают, а сам пока проверил все детали дела, в том числе главную улику – камень. Именно его уб̲ийца засунул в брюки не̲счастной де̲вушки. Интересно, что на поле рядом с речкой сыщики камней не нашли. Зато груду камней нашли рядом с домом Протасова.

Через пару недель прокурор решил проведать Витю. Тот заметно изменился, и в этот раз наоборот, обрадовался встрече и неожиданно произнес: «А ведь я же ее любил», – а затем без какого-то перехода рассказал, как на̅пал на девушку. Странно было слышать от умственно больного Вити признание в любви. Может, он выдумывает? Или все же говорит правду?

С его слов дело было так. В тот самый вечер Оля после электрички проходила мимо Витиного дома. Парень как раз стоял на улице, и девушка попросила ее проводить. Витя обрадовался, ему всегда нравилась сестра. По дороге он решил признаться ей в любви и предложил той статье его женой. В ответ девушка расхохоталась: «Ты что, с ума сошел?».

Отвергнутый жених смертельно обиделся и решил наказать сестру. Он достал но̲ж и уда̅рил ее несколько раз в шею, а потом, как выразился Протасов, «снас̲ильничал» После этого Витя сбегал за огромным камнем и сбросил те̳ло в речку, а затем спокойно вернулся домой.

Неужели это правда? Безобидный дур̲ачок всю жизнь вел себя как наивный малыш и вдруг совершил такое? А кроме этого умело спрятал тр̲уп, который полгода не могли найти?

Витя Протасов

Несмотря на признание, у прокурора возникли сомнения в правдивости слов Протасова. Искать пятна кр̲ови на одежде было поздно. Тогда решили провести опознание камня. Не очень верили в успех, но почему бы не попробовать. Принесли около десятка булыжников, и между ними положили тот самый, с места преступления. Витя с интересом ощупал каждый и наконец выбрал один. Это был тот самый камень. Но сыщики опять засомневались. Вдруг случайное совпадение?

Не секрет, что как у следствия, так и у суда иногда бывают ошибки. Часть из них можно исправить, но некоторые из них лома̲ют жизнь невинному человеку навсегда. Так по одному из преступлений, которое совершил Чикат̲ило, в 1983 году к стенке поставили невиновного Александра Кравченко. Еще один пример – Геннадий Михасевич, которого искали несколько лет. За это время успеи осудить 14 невиновных, одного из которых поставили к стенке. Впоследствии их всех реабилитировали. Но разве это вернет человеку жизнь? По этой причине эта история стала необычайно сложной для сыщиков.

Боясь совершить непоправимую ошибку, прокурор Палин решил проконсультироваться у опытных коллег и Обратился в Москву к прокурору Вихровой. Та как раз читала лекцию об осуждении невинных по делу Чикатило. Ответ Вихровой был категоричным: немедленно выпустить. Столичный прокурор велела доставить Витю Протасова в Институт Сербского на обследование.

Так и сделали. И через некоторое время получили заключение: «Является невменяемым с рождения, принудительному лечению не подлежит» А дальше на 12 листах о том, что Витя не умеет даже разговаривать, лишь мычит и пускает слюни.

Витя Протасов вернулся из Института Сербского довольным. Он совершенно не соответствовал описанию психиатров: слюни не пускал, не рыдал и в контакт вступал очень охотно, особенно с прокурором Палиным. Витя даже рассказал, как обманывал врачей, пряча таблетки в карман, а затем показал Палину, как горсть нейро̲лептиков делает его полным дур̲ачком.

Что делать? Витя как хамелеон менялся на глазах– то хитрый, то наивный, то глупый, то сообразительный. Мнения сыщиков разделились. Одни считали, что он заслуживал сурового наказания. А если уб̲ийца все-таки не он? Да и жалко парня, что природа так обидела его.

Было очевидно одно – Протасов как минимум подлежал изоляции от общества.

Однако суд решил иначе. Уголовное дело было закрыто. Витю Протасова не стали наказывать. И даже не отправили в больницу, потому что он такой от рождения и вылечить его невозможно. Сложнейшее дело. В таком могут быть страшной ошибкой оба решения. Та самая загадка в выражении «Где поставить запятую: казнить нельзя помиловать?»