"Peшaй caм, нo ecли ecть pиcк для жизни, вoзвpaщaйтecь". Pтуть нa пoдлoдкe

Всего с момента постройки "K-172" прошла 295833 миль за 34597 ходовых часов.

"Peшaй caм, нo ecли ecть pиcк для жизни, вoзвpaщaйтecь". Pтуть нa пoдлoдкe

КРЕПКИЕ ПАРНИ ВАЛИЛИСЬ С НОГ

С проходом Гибралтарского пролива на атомной подводной лодке К-172 начало происходить что-то необъяснимое. Первым к доктору обратился молодой матрос. Крепкий, дюжий парень жаловался на сильнейшую головную боль, рвоту и диарею с кровью. Доктор поставил предварительный диагноз: пищевое отравление. Матросу выдали лекарства и отправили отдыхать.

Но через несколько дней с теми же симптомами пришли ещё пятеро. Потом десять. Потом два десятка. Люди теряли аппетит, худели на глазах, их мучила неукротимая рвота. А подводная лодка продолжала нести боевое дежурство в Средиземном море, и на её борту находились восемь крылатых ракет с ядерными боеголовками.

Шота Данелия, командир БЧ-5, позже вспоминал: «Ощущения были жуткие. Сильнейшая тошнота, неукротимая рвота каждые 5 минут, жуткие боли в животе. Люди не могли есть, худели, слабели, не могли стоять вахту».

Это была весна 1968 года. Холодная война была в самом разгаре. В Средиземном море друг против друга стояли советские подлодки и американские авианосные группировки. И на одной из этих подлодок умирал экипаж, отравленный невидимым врагом. Ни командир, ни доктор, ни инженеры не понимали, что происходит. А результаты расследования этого инцидента засекречены до сих пор.

ШЕСТЬ ДНЕЙ, КОТОРЫЕ ИЗМЕНИЛИ ВСЁ

Чтобы понять, зачем советская атомная подлодка оказалась у берегов Израиля с ядерным оружием на борту, нужно вернуться на год назад, в лето 1967-го.

К тому моменту напряжённые отношения между Израилем и арабскими государствами достигли предела. В мае 1967 года Египет привёл войска в боевую готовность вокруг Суэцкого канала и Синайского полуострова. 22 мая Египет закрыл Тиранский пролив для израильских кораблей, после чего заручился поддержкой Иордании и Ирака. Война становилась неизбежной.

В конце мая в Москву прибыл министр обороны Египта Шамс эд-Дин Бадран. Его миссия была проста: получить согласие Советского Союза на удар по Израилю.

На встрече с советским руководством Бадран заявил:

«Мы уже мобилизовали армию, закрыли Тиранский пролив. Всё готово к войне. Мы готовы атаковать. Нам нужна ваша поддержка».

Алексей Косыгин, Председатель Совета Министров СССР, молчал. Бадран не сводил с него глаз. В переговорной повисла тишина. Наконец Косыгин произнёс:

«Советский Союз против агрессии. Но если США вступят в войну на стороне Израиля, тогда мы вмешаемся».

Это был дипломатический отказ. Москва не хотела конфликта, который мог перерасти в столкновение сверхдержав. Египетский президент Гамаль Абдель Насер, узнав итоги переговоров, пришёл в ярость. Но продолжал надеяться, что далёкая заснеженная Москва всё-таки даст добро. Москва не дала.

Утром 5 июня 1967 года Израиль ударил первым. Более 180 израильских самолётов на сверхмалой высоте, в режиме радиомолчания, нанесли молниеносный удар по египетским аэродромам. За какие-то полчаса почти вся египетская авиация была уничтожена на земле. Боевые машины стояли на открытых площадках, пилоты завтракали, высшее командование летело инспектировать войска. Радары были отключены. Катастрофа.

За шесть дней Израиль разгромил армии сразу нескольких арабских государств. Захватил Синайский полуостров, Восточный Иерусалим, Западный берег реки Иордан, Голанские высоты. Арабские страны понесли колоссальные потери в авиации, технике и живой силе.

Новости с Ближнего Востока потрясли советское руководство. Союзники были разбиты. Влияние Москвы в регионе оказалось под угрозой.

ВОЙНА НА ИСТОЩЕНИЕ И СОВЕТСКИЕ ПОДЛОДКИ В СРЕДИЗЕМНОМ МОРЕ

После Шестидневной войны конфликт не прекратился, а перешёл в новую фазу. Началась так называемая война на истощение. Египет и Израиль обменивались артиллерийскими ударами вдоль Суэцкого канала. Сирия вела перестрелки на Голанских высотах. Палестинские отряды начали боевые операции из Ливана и Иордании.

На фоне этой эскалации Москва решила развернуть силы ВМФ в Восточном Средиземноморье. Задача была двойная: продемонстрировать поддержку арабским союзникам и сдерживать Шестой флот ВМС США. На боевое дежурство были отправлены атомные подводные лодки, вооружённые крылатыми ракетами с ядерными боеголовками.

Стоит сказать, что К-172 была не первой советской подлодкой, получившей приказ быть готовой к удару по Израилю. Ещё в ночь с 5 на 6 июня 1967 года, в самом начале Шестидневной войны, атомная подводная лодка К-131 проекта 675, находившаяся в Адриатическом море, получила приказ: к концу следующих суток достичь побережья Израиля в готовности нанести ракетно-ядерный удар по береговым целям.

Однако к тому времени, как лодка прибыла в указанный район, боевая обстановка изменилась, и приказ был отменён. Одновременно к берегам Тель-Авива была направлена атомная подлодка К-52 проекта 627А, которая находилась там до конца войны и неоднократно выходила в учебные торпедные атаки на американские авианосные группы.

Мир стоял на краю. И вот в этих условиях весной 1968 года на боевое дежурство в Средиземное море отправилась К-172.

ЛОДКА, КОТОРАЯ ДОЛЖНА БЫЛА УНИЧТОЖИТЬ ИЗРАИЛЬ

Атомная подводная лодка К-172 принадлежала к проекту 675, серии советских подлодок с крылатыми ракетами. Всего в 1960-1968 годах было построено 29 таких субмарин. Это были корабли первого поколения атомных подлодок: длиной 115 метров, водоизмещением около 5760 тонн, способные погружаться на глубину до 300 метров и развивать подводную скорость 29 узлов. К-172 входила в состав 11-й дивизии подводных лодок 1-й флотилии Северного флота с базированием в губе Малая Лопаткина.

На борту К-172 находились восемь крылатых ракет П-6 с ядерными боеголовками, способных поражать цели на расстоянии до 600 километров. Экипаж составлял 137 человек, плюс флагманский механик дивизии капитан 1-го ранга Анатолий Котяш. Командовал лодкой капитан 2-го ранга Николай Александрович Шашков. Командиром БЧ-5, электромеханической боевой части, был капитан 3-го ранга Шота Данелия.

В 1996 году, спустя почти три десятилетия, Николай Шашков дал интервью журналу «Родина» (номер 7-8 за 1996 год), в котором впервые публично рассказал о боевой задаче того похода. По словам командира, перед выходом на боевую службу он получил устное распоряжение от главнокомандующего ВМФ адмирала флота Советского Союза Сергея Георгиевича Горшкова: «Быть готовым к нанесению ракетного удара по побережью Израиля». Условие было таким: если американский и израильский десант начнёт высадку на побережье дружественной СССР Сирии.

Журнал «Родина» описал задачу Шашкова без обиняков: этот человек должен был выпустить по Израилю восемь крылатых ракет с ядерными боеголовками. После чего на этой древней земле должны были вспыхнуть, если прибегнуть к библейским сравнениям, восемь Гоморр.

Дальность ракет не превышала 600 километров, поэтому К-172 приходилось держаться ближе к побережью, в опасной близости от авианосных ударных группировок США. В районе тогда находились несколько таких группировок. Каждую возглавляли атомные авианосцы, и в каждой было не менее двадцати кораблей, оснащённых системами поиска подводных лодок. С воздуха территорию патрулировали самолёты противолодочной авиации.

Командир понимал: в случае реальных боевых действий это будет последний поход. Ракеты П-6 запускались только из надводного положения. Нужно было всплыть, поднять антенны, пусковые механизмы, провести прицеливание. Это занимало ощутимое время. Противолодочная авиация и корабли с системами обнаружения успели бы засечь К-172, определить координаты и открыть огонь. Даже после удачного ракетного залпа подводная лодка была бы обречена. Экипаж это знал. И всё равно нёс боевое дежурство.

Для поддержания связи с Москвой К-172 каждые два часа всплывала на перископную глубину для проведения сеансов связи. В эти моменты лодка была особенно уязвима.

НЕИЗВЕСТНАЯ БОЛЕЗНЬ

На одиннадцатый день похода на лодке началось что-то непонятное. После первого матроса, обратившегося с жалобами, болезнь стала распространяться с пугающей скоростью. Через несколько дней неизвестный недуг охватил почти половину экипажа.

В кормовом отсеке пришлось оборудовать импровизированный лазарет для тяжелобольных. Доктор обратил внимание на странный симптом: у многих сильно воспалились дёсны. Пищевое отравление он решил исключить.

Врач доложил командиру:

«Экипаж поражён неизвестной болезнью. Пищевое отравление здесь, скорее всего, ни при чём. Но не нужно исключить негативное воздействие фруктовых соков. Из-за неправильного хранения в них могли начать размножаться бактерии».

Решили провести эксперимент. Экипаж разбили по отсекам. Один отсек пил только яблочный сок, другой сливовый, третий виноградный. Результат был одинаковым: у всех те же симптомы, та же картина болезни. Соки оказались ни при чём.

Вскоре заболел и сам командир. Шашков начал стремительно терять вес. По ночам мучили кошмары. После приёма любой жидкости, будь то вода, сок или чай, начиналась рвота.

Болезнь охватила весь экипаж. По данным, опубликованным на специализированном портале «Штурм глубины», из 132 членов экипажа (цифра без учёта прикомандированных) были отравлены 126 человек. Время несения вахты сократили до 4 часов, но даже этот срок многие не выдерживали. Моряки теряли сознание прямо на боевых постах. У некоторых начались галлюцинации.

Ракетная подводная лодка с восемью ядерными боеголовками и галлюцинирующий экипаж. Мороз по коже.

Доктор предположил утечку радиации. Провели измерения. Радиационный фон оказался в норме, защита реактора работала. Провели повторную проверку, тщательнейшую: реактор, жилые отсеки, вода, личные вещи моряков. Дозиметры показывали порядок. Биологическая защита держала идеально. Даже радиационные замеры на коже и одежде экипажа оказались в пределах нормы.

Но людям становилось только хуже. Они теряли последние силы, задыхались. Фактически лодкой управляли двое: командир Шашков и командир БЧ-5 Данелия. Остальные были не в состоянии нести вахту.

Командир понимал: нужно сообщать в Москву. Но это означало одно: признать срыв боевой задачи. А за этим, конец карьере, клеймо «не справился». Но и молчать было уже невозможно.

«РЕШАЙ САМ»

Всё взвесив, Шашков отдал приказ: связь с Москвой.

Ответ пришёл быстро. К-172 получила команду выйти в заданную точку и подойти к большому противолодочному кораблю. Когда командир поднялся на борт надводного корабля, его соединили с главнокомандующим ВМФ Горшковым.

Выслушав доклад, Горшков ответил:

«Решай сам, но если есть угроза жизни, возвращайтесь».

Было принято решение: часть экипажа, тех, кто находился в самом тяжёлом состоянии, заменить. Остальные, измождённые, осунувшиеся, снова вернулись на свои посты и продолжили нести боевое дежурство. Лодка оставалась в районе ещё какое-то время, прежде чем получила приказ возвращаться на базу Северного флота.

СТРАШНАЯ ПРАВДА

Когда К-172 наконец вернулась в базу, моряков сразу отправили на обследование. То, что увидели врачи, потрясло всех. Бледные лица, истощённые тела, воспалённые дёсны, опухшая гортань. Каждый вдох давался людям с трудом.

Результаты анализов показали страшную правду. Ртуть. Точнее, её пары. Ртуть начинает испарятья уже при температуре чуть выше 18 градусов. А внутри подводной лодки, в замкнутом пространстве, с работающей системой вентиляции, которая разносила яд по всем отсекам, температура была значительно выше. Долгие недели, весь поход, экипаж дышал ртутными парами.

Ртуть, это тяжёлый металл и сильнейший нейротоксин. Когда её пары попадают в организм через дыхание, они быстро всасываются в кровь и разносятся по всем органам. Ртуть накапливается в печени, почках, лёгких, головном мозге. Она не выводится быстро и может храниться в тканях годами, продолжая разрушать организм изнутри.

Именно поэтому симптомы на лодке были такими: тошнота, рвота, диарея, воспаление дёсен (один из классических признаков хронического ртутного отравления, известный ещё со времён средневековых шляпников), потеря веса, слабость, галлюцинации. Всё это, хрестоматийная картина отравления парами ртути.

Моряков срочно госпитализировали. Врачи месяцами выводили ртуть из их организмов. Командир Шашков позднее вспоминал: «Я сам был весь пропитан этой дрянью. Мы возвращались с задания не как победители, а как выжившие».

Стоит отметить, что в тот период на подводных лодках Советского Союза уже существовала система контроля газового состава атмосферы, которая следила за уровнем кислорода и углекислого газа. Но специальных индикаторов для измерения паров ртути на борту не было. Экипаж мог контролировать атмосферу по стандартным параметрам, но отследить концентрацию ртути было технически невозможно. Поэтому отравление происходило совершенно незаметно для приборов.

ДЕМЕРКУРИЗАЦИЯ

Дело взял под контроль Комитет государственной безопасности. Подводная лодка К-172 была поставлена на завод «Звёздочка» в Северодвинске, где провела, по разным данным, около трёх лет, с декабря 1968 по декабрь 1971 года, проходя полное очищение от ртути, демеркуризацию.

С корабля сняли всё, что могло впитать яд. Демонтировали основные механизмы. Сняли краску и пробковую теплоизоляцию. Полностью заменили фильтры и разобрали всю систему вентиляции. Это была титаническая работа: буквально вычищали каждый миллиметр корабля, чтобы удалить следы смертоносного металла и вернуть лодку к жизни.

Результаты расследования специальной комиссии засекречены до сих пор. Но остались воспоминания участников тех событий. И вот здесь начинается самое интересное, потому что каждый из них рассказывает свою версию случившегося.

ТРИ ВЕРСИИ ОДНОЙ КАТАСТРОФЫ

Первая версия принадлежит контр-адмиралу Николаю Григорьевичу Мормулю, кандидату технических наук, бывшему начальнику Технического управления Северного флота. В своей книге «Катастрофы под водой», вышедшей в 1999 году, он описал инцидент так: в третьем отсеке К-172 хранилась колба с 18 килограммами ртути.

Это вещество использовалось в химической лаборатории для анализа воды первого контура атомного реактора, а именно для определения содержания кислорода. По неосторожности, нарушив все правила обращения с токсичными материалами, эту колбу разбили прямо в каюте корабельного химика перед самым выходом на боевую службу.

Химик и врач, пытаясь скрыть происшествие от командира, устроили «приборку»: собирали ртуть тряпками, совками и сливали в умывальник. На деле это только усугубило ситуацию, ведь ртуть была растёрта по каюте, а через систему вентиляции её пары пошли по всем отсекам. Этой же версии придерживался Михаил Михайлович Богачёв, бывший инженер-испытатель противолодочного полигона, описавший инцидент в своей работе, хотя, по его данным, колба разбилась уже во время похода при одном из манёвров.

Вторая версия, версия самого командира Шашкова. В книге Николая Черкашина «Повседневная жизнь подводников» приводятся слова Шашкова, который утверждал, что никакой колбы со ртутью на борту не было. По его словам, источник отравления обнаружили особисты. Они опрашивали всех и каждого. И в итоге всплыл матрос-химик из первого экипажа. К тому времени он уже уволился в запас и уехал в Баку.

Матрос признался, что вылил несколько килограммов ртути прямо в умывальник, чтобы «избавиться от ненужного реагента». Шашков объяснял: раньше ртуть использовалась для определения кислорода в воде первого контура реактора. Позднее технологию упростили, но ртуть с подлодки так и не убрали. И матрос, недолго думая, слил 18 килограммов жидкого металла в раковину в третьем отсеке, где располагался центральный пост, «глаза и мозг подлодки». Около 10 килограммов ртути застряли в изгибе сливного сифона. Именно оттуда шли ядовитые пары, отравлявшие экипаж.

Шашков добавлял, что с матроса взять нечего: «Он уже гражданский, не понимал, что творит. Командир за всё несёт ответственность».

Третья версия, самая неожиданная, принадлежит Шоте Данелия, командиру БЧ-5 на К-172. В интервью он заявил прямо: «Никакой колбы на борту не было. Ртуть есть только в некоторых приборах, и её там совсем немного». Но потом добавил нечто, от чего по спине пробегает холодок: «Разведка противоположной стороны тоже не дремала. Может быть, ртуть появилась именно вследствие этого».

Данелия, впрочем, оговорился, что не настаивает ни на одной версии. Но указал на важный факт: «В тесной компании подводников трудно было бы скрыть разлитие смертельного количества ртути. И врач с химиком не самоубийцы, чтобы так рисковать».

Интересно, что и Шашков, и Данелия, то есть оба старших офицера, непосредственно находившиеся на борту К-172, категорически отрицали наличие колбы со ртутью. При этом оба указывали на разные источники отравления: один на халатность матроса, другой намекал на диверсию. А по данным того же портала «Штурм глубины», ртуть на подлодках проекта 675 могла находиться в лаге, навигационном приборе для измерения скорости корабля. И там её было как раз около 18 килограммов. Но лаг герметичен и исправно работал.

Контрразведка флота, по свидетельству Михаила Богачёва, провела тщательнейшее расследование, но, как он писал, «ничего не выявила». Или выявила, но результаты до сих пор под грифом секретности.

СУДЬБА К-172

После демеркуризации лодка вернулась в строй. В начале семидесятых ей заменили парогенератор и провели основные ремонтные работы. В середине семидесятых обновили вооружение: старые ракеты П-6 заменили на более современные П-500 «Базальт», такие же, которые устанавливались на ракетных крейсерах проекта 1164.

К-172 продолжала нести службу. Но в 1989 году во время плавания произошла авария: утечка охлаждающей жидкости из реактора. Развившаяся авария сделала главную энергетическую установку неремонтопригодной. После этого подводная лодка К-172 была выведена из эксплуатации, поставлена в резерв, а позднее отправлена на утилизацию.

Так закончился путь корабля, который едва не стал орудием ядерного удара, а стал жертвой невидимого яда.

ЭПИЛОГ

Командир К-172 Николай Александрович Шашков дослужился до звания вице-адмирала. Шота Данелия стал научным сотрудником учебного центра ВМФ. Судьбы большинства рядовых членов экипажа неизвестны. Как неизвестно и то, сколько из них до конца жизни несли в себе следы того ртутного отравления, ведь ртуть способна задерживаться в организме на годы.

Что произошло на самом деле на борту К-172 весной 1968 года? Разбитая колба, халатность матроса или чья-то злая воля? Ответ на этот вопрос, возможно, лежит в засекреченных архивах. А может быть, правду уже не узнает никто.

Одно известно наверняка: 126 человек, отравленных ядом в замкнутом пространстве подводной лодки, продолжали нести боевое дежурство, готовые выполнить приказ, который мог изменить ход истории. Они несли свою вахту, теряя сознание, мучаясь от боли и галлюцинаций. И об этом не написали ни в одной газете Советского Союза.