«Ни o кaких пoлётaх нeт и peчи, вы жe, извинитe – инвaлид!»: чepeз ceкунду лётчик бeз нoг и лицa cдeлaл тo, чтo cpaзу oтмeнилo вepдикт ВВK

technik-9.livejournal.com

«Ни o кaких пoлётaх нeт и peчи, вы жe, извинитe – инвaлид!»: чepeз ceкунду лётчик бeз нoг и лицa cдeлaл тo, чтo cpaзу oтмeнилo вepдикт ВВK

В 1970‑е годы в ленинградский Дом офицеров пригласили ветерана. Он поднялся на сцену медленно, опираясь на палочку. На груди — Золотая Звезда Героя. Лица у него не было. Сплошной ожог, шрамы, пересаженная кожа. В зале повисла тишина.

Ветеран начал рассказывать о своих боевых товарищах. О себе — ни слова. А потом, в самый сильный момент своего выступления, снял тёмные очки. Зал охнул. Два солдата в первом ряду упали в обморок.

Это был Леонид Георгиевич Белоусов — человек, которого судьба пыталась уничтожить дважды, а он, вопреки всему, дважды вернулся в строй.

pikabu.ru

Первая «смерть»: авария, огонь и тридцать две операции под безжалостным скальпелем

1938 год, старший лейтенант Белоусов, истребитель Балтийского флота, получил приказ подняться в воздух на своей «Чайке» (И‑153) — перехватить нарушителя границы. Погода резко ухудшилась, разыгралась метель. Лётчик не стал покидать машину, решил сажать «вслепую». Удар о землю оказался чудовищным. Топливные баки рванули, истребитель стал пылающим факелом.

Товарищи вытащили Белоусова из огня уже обгоревшим — лицо, руки, грудь превратились в сплошную рану, кожа обуглилась, веки сгорели дотла.

В госпитале врачи начали собирать его лицо по кусочкам. Он перенёс 32 пластические операции — почти без обезболивания. Хирург срезал лоскут кожи с его плеча, ключицы или спины и пересаживал на очищенное место лица. Потом Белоусов 12 часов держал палец на лоскуте: нужно было, чтобы температура оставалась ровно 36,6 — иначе пересаженная ткань отмирала. И так тридцать два раза.

Сильнее боли было другое — страх ослепнуть и навсегда потерять небо. Врачи долго не разрешали снимать повязку с глаз. Однажды Белоусов не выдержал и содрал бинты. Счастью не было предела: он видел. Он снова будет летать.

Из госпиталя сбежал досрочно. С лицом, замотанным бинтами, вернулся в полк.

Финская война: летал в открытой кабине с повязкой на лице при сорокаградусном морозе

Началась советско‑финская война. Морозы стояли под 40 градусов. Кабина его «Чайки» была открытой — здоровое лицо мёрзло, а что говорить о лице, собранном заново? Белоусов обмазывал бинты толстым слоем гусиного жира и шёл в бой. Летал на разведку, штурмовиком, прикрывал сухопутные войска.

За бои на Карельском перешейке его наградили орденом Красного Знамени. Он снова доказал: его место — в небе, а не в госпитальной палате.

Вторая «смерть»: гангрена, ампутация и клятва «Я вернусь!»

22 июня 1941 года капитан Белоусов командовал эскадрильей на полуострове Ханко. Воевал с первых минут войны. В декабре 41‑го его полк прикрывал «Дорогу жизни» на Ладожском озере. В одном из боёв он был ранен. Но страшнее раны была беда, что подступала медленно, неумолимо: его ноги, повреждённые ещё в той катастрофе 1938‑го, начали отказывать окончательно. Они немели, теряли чувствительность, болели невыносимо.

Врачи поставили диагноз — гангрена. Сначала ему ампутировали правую ногу выше колена. Потом — левую ступню. В 32 года Леонид Белоусов стал инвалидом первой группы. Без обеих ног. Без лица.

Многие на его месте сгибались под ударами судьбы, не выдерживали. Белоусов же дал себе зарок: «Я вернусь». Он достал протезы — хорошие, американские, «подарок Рузвельта» — и переделал их под себя. Месяцами тренировался, учился ходить заново. Сначала на костылях, потом с одной палочкой. Потом — без палочки.

Прошло больше года. И он почувствовал: готов летать. Осталось убедить врачей.

«Вы — инвалид!»: прыжок с балкона и резолюция «ЛЕТАЙ, ОРЁЛ!!!»

Осенью 1943 года в осаждённом Ораниенбауме заседала военно‑врачебная комиссия. Возглавлял её легендарный главный хирург Балтийского флота И.И. Джанелидзе. В комнате было холодно, но майор Белоусов вошёл во флотской шинели. Стараясь не хромать, подошёл к столу, доложил по уставу. Члены комиссии уже изучили его историю болезни.

Вердикт прозвучал жёстко: «Ни о каких полётах не может быть и речи, товарищ майор! Не просите и не уговаривайте — не поможет! Вы же — инвалид!!!»

Тогда Белоусов быстро обошёл длинный стол, за которым сидели врачи, рывком распахнул створки балконных дверей, вышел на балкон, скинул шинель, перемахнул через перила и прыгнул со второго этажа в холодную воду пруда. Переплыл пруд, выбрался на берег и снова поднялся на второй этаж — в мокрой, насквозь промокшей одежде.

Он подошёл к столу и сказал, глядя в глаза потрясённым врачам: «Вот вы — все здоровые, а я — больной, инвалид. Пусть кто-нибудь из вас сделает то, что сейчас сделал я!»

В комнате воцарилась полная тишина. Джанелидзе, растроганный до глубины души, молча взял его медицинскую книжку и написал: «ЛЕТАЙ, ОРЁЛ!!!». А потом обнял и расцеловал мокрого лётчика.

Путь в небо снова был открыт.

Возвращение в небо: боевые вылеты на протезах

В 1944 году Белоусов вернулся в свой родной 4‑й гвардейский истребительный авиаполк. Однополчане, помнившие его прежним, ахнули — и от его лица, и от протезов. Но новый заместитель командира полка дал понять сразу: жалеть его не надо. Он освоил сначала По‑2, потом УТИ‑4, Як‑7, а затем и Ла‑5 — строгую в управлении машину.

Его боевые вылеты стали легендой. В одном из них, в паре со снайпером Карпуниным, он сбил «Фокке‑Вульф‑190». Всего, уже без ног, он совершил около сорока боевых вылетов и сбил лично два вражеских самолёта. Общий счёт за всю войну — семь побед, более трёхсот вылетов, два ордена Красного Знамени.

В начале 1945 года культи снова воспалились от нечеловеческих нагрузок. Белоусову пришлось покинуть лётный строй. Но главное он успел: доказал, что инвалидность — ещё не конец.

После войны: речь, от которой падали в обморок

После войны Белоусов возглавил Ленинградский аэроклуб — учил летать мальчишек. Затем работал директором таксомоторного парка. И много выступал перед молодёжью. Его речи были настолько правдивы и пронзительны, что люди в зале плакали, а солдаты падали в обморок, когда он снимал тёмные очки и показывал своё израненное лицо.

О себе он почти не говорил — только о своих боевых товарищах. О первых балтийских Героях, погибших молодыми. О лётчиках, которые засыпали в кабинах от изнеможения, о том, как они дрались, не щадя ни себя, ни врага.

cont.ws

В конце одного выступления, когда зал уже не скрывал слёз, он произнёс главное:

«Мы отдали Родине всё — молодость, здоровье, жизнь. Всё, что имели. Миллионы моих сверстников не дрогнули в бою и погибли за вас. Будьте же достойны нас. Мы — уже уходящее поколение. Мы хотим быть уверены, что дрались и погибали не зря. Что наша страна — в ваших надёжных молодых руках. Мы очень надеемся на вас, ребята!»

В 1957 году, спустя 12 лет после Победы, Леонид Белоусов получил звание Героя Советского Союза. Его подвиг — не один, а два, совершённые вопреки всему, — поставил его вровень с Маресьевым. А для многих — даже выше.

Умер он в 1998 году, за два дня до 53‑й годовщины Победы. Похоронен в Санкт‑Петербурге.