Мaмa нa шee

Мaмa нa шee

— Ты обязана давать мне хотя бы сто тысяч рублей в месяц, Настя! — Галина Петровна возмущенно захлопнула пудреницу и уставилась на дочь. — Твой отец мне никогда ни в чем не отказывал, а ты родную мать на старости лет нищей оставляешь!

— Мам, у меня двое детей, которых нужно кормить, учить и одевать, — спокойно ответила Настя. — Мой муж работает на износ, я тоже не сижу сложа руки.

С какой стати я должна отдавать тебе половину нашего семейного бюджета?

— С такой, что я твоя мать! Я вырастила тебя, отдала тебе лучшие годы!

А теперь, когда твоего отца не стало, я должна копейки считать?

— Моего отца не стало пять лет назад, — напомнила Настя. — И он оставил тебе огромные накопления.

Если бы ты вела себя разумно и экономно, этих денег хватило бы минимум на десять лет сытой и спокойной жизни.

Но ты дважды в год летала на дорогие курорты, скупала брендовую одежду и ни в чем себе не отказывала.

Я же предупреждала тебя, мама. Я просила тебя остановиться...

— И ты смела считать мои деньги! — заорала Галина Петровна. — Мои деньги, понимаешь?

Твой отец заработал их для меня! Чтобы я ни в чем не нуждалась!

— Эти деньги были общими, папа работал на руководящей должности в крупной компании, здоровье там оставил, — тихо сказала Настя. — А твой трудовой стаж, мама — всего пять лет до моего рождения.

После декрета ты так и не вышла на работу. Отец обеспечивал тебя полностью.

О будущей пенсии ты тогда не думала, а теперь папины накопления закончились. И ты пришла ко мне.

— И имею полное право! — Галина Петровна вздернула подбородок. — Дети обязаны содержать своих родителей.

— Я и содержу, — кивнула Настя. — Я полностью оплачиваю твою трехкомнатную квартиру, привожу тебе продукты каждую неделю.

И я готова выделять тебе ежемесячно сумму, равную средней пенсии по нашему региону.

Ту самую пенсию, которую ты бы получала, если бы работала.

Но не сто тысяч, мама. Лишних денег на твои капризы у меня нет.

— Среднюю пенсию? — Галина Петровна вытаращила глаза от изумления. — Да на эти крохи не выжить!

Как я буду покупать себе косметику, ходить в салоны, обновлять гардероб? Ты издеваешься надо мной?

Для тебя родная мать как чужая!

Твой отец сейчас в гробу переворачивается от твоей жадности!

— Жить всю жизнь на широкую ногу могут позволить себе только те, кто сам на это зарабатывает, — отрезала Настя. — Мой отец зарабатывал, а ты — нет.

Теперь пришло время жить по средствам.

Мое решение окончательное. Либо ты принимаешь мою помощь в таком виде, либо оплачиваешь все сама.

Галина Петровна резко поднялась со стула и, не попрощавшись, выскочила из квартиры дочери.

***

Вечером того же дня на телефон Насти посыпались звонки от родственников. Первым позвонил двоюродный брат отца, дядя Дима.

— Алло, Настя? — раздался в трубке строгий голос. — Нам тут Галина звонила. Плачет навзрыд. Говорит, что ты у нее последние копейки отбираешь, мать родная у тебя голодает, а тебе и дела нет.

Как тебе не стыдно? Отец твой, Царствие ему небесное, всем помогал, а ты родную мать на произвол судьбы бросила!

— Дядя Дима, здравствуйте, — Настя вздохнула, прижав трубку плечом к уху. — Мама вам не сказала, что я полностью оплачиваю ее коммунальные счета и привожу ей продукты каждую неделю?

— Ну, продукты... Что там твои продукты? Картошка да макароны? — недовольно проворчал дядя Дима. — Пожилому человеку нужно качественное питание, лекарства, одежда приличная!

Она привыкла жить достойно. Ты же прилично зарабатываешь, Настя. Могла бы и уважить мать.

— Дядя Дима, у мамы полный гардероб вещей, половина из которых с бирками висит.

Она потратила все папины сбережения за пять лет на курорты и бренды.

Если вы считаете, что я обязана обделить своих детей ради ее походов к косметологу, то можете сами высылать ей деньги. Я не против.

— Ну, у нас своих забот хватает, — тут же пошел на попятную дядя Дима. — Но ты все-таки подумай, Настя. Семья же.

Нехорошо, когда такие слухи ходят. Галина ведь всем родственникам звонит, жалуется. О тебе уже Бог знает что говорят.

— Пусть говорят, — спокойно ответила Настя. — Моя совесть чиста. Мама сыта, одета, живет в тепле. Большего я ей дать не могу и не хочу. Всего доброго.

Положив трубку, Настя расплакалась. От обиды.

***

На следующий день к Насте в гости заехала тетя Лариса, младшая сестра ее покойного отца.

Характер у Ларисы был стальной, она, в отличие от других родственников, никогда не церемонилась с невесткой.

— Настька, привет, — Лариса прошла на кухню и присела за стол. — Мне вчера твоя мать звонила. Час в трубку рыдала, какая ты бессердечная дочь.

— И ты туда же, тетя Лариса? — грустно спросила Настя, разливая кофе по чашкам.

— Да Бог с тобой... упаси господи! — Лариса махнула рукой. — Я ей так и сказала:

«Галя, ты всю жизнь у Андрея на шее просидела, ножки свесив. Он ради твоих капризов на двух работах горел, пока сердце не выдержало.

А теперь ты решила Настьке на хребет усесться? Не стыдно тебе?».

Она на меня обиделась, трубку бросила.

— Спасибо тебе за поддержку, тетя Лариса, — Настя слабо улыбнулась. — А то мне уже все родственники оборвали телефоны.

Дядя Дима звонил, тетя Вера...

Все стыдят, будто я мать в подвале держу.

— Ой, не обращай внимания на этих сердобольных кликуш! — отрезала Лариса. — Они горазды чужими руками благотворительностью заниматься.

Никто из них ей ни копейки не переведет, зато поучать все мастера.

Ты правильно все делаешь, девочка. Занимайся своей семьей, детьми. У тебя муж, двое ребятишек, им будущее нужно обеспечивать.

А Галина... пусть привыкает жить как все обычные пенсионеры. Квартира у нее есть, голодной ты ее не оставишь.

Пора бы уже и честь знать в шестьдесят два года-то!

— Я просто боюсь, что она с глупости что-нибудь натворит, — призналась Настя. — Она ведь совершенно не умеет обращаться с деньгами.

— Сама натворит, сама и расхлебывать будет, — решительно заявила тетка. — Не забивай этим голову!

***

Прошло еще две недели.

Настя исправно привозила матери продукты, но родительница вела себя подчеркнуто сухо.

Она не разговаривала с дочерью, демонстративно вздыхала и общалась сквозь зубы.

В пятницу Настя, как обычно, приехала к матери без предупреждения, чтобы занести пакеты с едой.

Открыв дверь своим ключом, она услышала из гостиной мужской голос и веселый смех матери.

Настя удивилась, разулась и прошла в комнату.

За столом сидели Галина Петровна и импозантный мужчина лет шестидесяти в сером пиджаке.

На столе стояла бутылка дорогого вина и коробка конфет.

— Ой, Настя, — Галина Петровна заметно смутилась, увидев дочь с пакетами. — Ты без звонка...

Познакомься, это Валерий. Мой близкий друг.

— Очень приятно, Анастасия, — Валерий поднялся, расплылся в улыбке и протянул руку. — Галочка мне очень много о вас рассказывала.

Настя поставила пакеты на тумбочку в прихожей и вернулась в комнату.

— Здравствуйте, — холодно ответила Настя. — Мама, мы можем поговорить наедине?

— Настя, это некультурно! — зашипела Галина Петровна, когда они вышли из гостиной. — Валерий — приличный человек, он бывший предприниматель. Мы планируем совместное будущее!

— Мама, тебе шестьдесят два года, — шепотом произнесла Настя. — Какое совместное будущее?! Откуда он вообще взялся?

— Мы познакомились в санаторном парке, — гордо ответила мать. — Он красиво ухаживает, дарит мне цветы.

Он понимает меня, в отличие от тебя!

Валерий считает, что женщина в моем возрасте должна цвести, а не выживать на те крохи, что ты мне швыряешь.

— Вот как? — Настя прищурилась. — А сам он, этот предприниматель, почему не спонсирует твое «цветение»?

— У него сейчас временные трудности с оборотными средствами, — защищаясь, ответила Галина Петровна. — Но он предложил потрясающий вариант.

Мы можем продать мою трехкомнатную квартиру, купить мне однокомнатную, а разницу вложить в его новый проект.

Это принесет огромные дивиденды, и я снова буду богатой!

Я смогла бы путешествовать, покупать все, что захочу!

У Насти внутри все похолодело.

Вот оно, случилось…

— Мама, ты с ума сошла? — Настя сдерживаться не стала. — Продать квартиру?

Да он же обычный аферист!

Он оставит тебя на улице без жилья и сбежит с деньгами!

— Как ты можешь так говорить о человеке, которого даже не знаешь! — вскипела Галина Петровна. — Ты просто не хочешь, чтобы я была счастлива!

Тебе удобно держать меня на своей куцей подачке, как на поводке!

Настя не стала спорить с матерью — она вернулась в гостиную, где Валерий вальяжно попивал чай.

— Валерий, — Настя встала прямо перед ним. — Я случайно услышала о вашей гениальной идее с продажей квартиры моей мамы.

Хочу вас сразу разочаровать.

— О чем вы, Анастасия? — Валерий притворно удивился. — Я лишь хочу помочь Галине улучшить ее финансовое положение.

Зачем пожилой одинокой женщине такая огромная квартира?

— Дело вот в чем, — ледяным тоном произнесла Настя. — Половина этой квартиры принадлежит мне по наследству после кончины отца.

Доли выделены. Без моего письменного согласия мама не сможет продать, подарить или заложить даже один квадратный дециметр этого жилья.

А я своего согласия не дам никогда.

Так что ваши планы на «инвестиции» за счет маминой недвижимости можете похоронить прямо сейчас.

Физиономию Валерия перекорежило.

— Галочка, ты не говорила, что квартира с обременением, — процедил он, поворачиваясь к Галине Петровне.

— Валер, я не думала, что это так важно... — растерянно пролепетала Настина мать. — Она ведь моя дочь, я думала, мы договоримся...

— Договоримся? — Настя усмехнулась. — Никогда. Более того, Валерий, я сейчас позвоню своему знакомому юристу и попрошу его проверить вашу биографию.

Вдруг вы уже проходили по уголовным делам, связанным с квартирными аферами?

Валерий резко поднялся с дивана.

— Знаете что? — грубо бросил он. — Я не собираюсь терпеть эти оскорбления.

Галина, твоя дочь — неадекватная особа. Разбирайтесь со своими семейными проблемами сами.

Он быстро оделся в прихожей и выскочил за дверь, даже не попрощавшись. Галина Петровна тут же расплакалась:

— Ты все испортила! — сквозь слезы кричала она на дочь. — Ты лишила меня последнего шанса на нормальную жизнь!

Я думала, он меня любит...

— Мам, — Настя села рядом. — Он любил не тебя, а твои квадратные метры.

Как только он понял, что квартиру продать не удастся, он тут же сбежал, даже не попытавшись тебя утешить.

Разве ты этого не видишь?

Галина Петровна молчала, размазывая слезы по щекам.

— Неужели в мире не осталось бескорыстных людей? — тихо спросила она.

— Есть они, мам. Пойми, я не враг тебе. Я хочу, чтобы ты жила в безопасности. Я буду помогать тебе, но в рамках разумного.

Твоя квартира останется при тебе, у тебя всегда будет еда и тепло. Но шиковать за счет моих детей ты больше не будешь.

Тебе нужно принять эту реальность.

Галина Петровна дочери ничего не ответила. Да и что сказать?

Скан..далы размер дотаций не увеличат, а так спокойно жить хочется…

Галина Петровна со временем со своей частью смирилась. Не голодает, живет в тепле, хорошо одета вроде бы, дочь и внуки рядом... А что еще нужно для спокойной старости?