Юдкa Бepкoвич cтaл гoлocoм Cтaлинa в 19 лeт: пoчeму Гитлep нaзнaчил зa eвpeйcкoгo мaльчикa из Влaдимиpa 250 тыcяч мapoк

Юдкa Бepкoвич cтaл гoлocoм Cтaлинa в 19 лeт: пoчeму Гитлep нaзнaчил зa eвpeйcкoгo мaльчикa из Влaдимиpa 250 тыcяч мapoк

Он носил очки, не дотягивал до среднего роста, а прозвище "Труба" получил ещё в детстве. Прозвали его так за голос, от которого в соседних дворах вздрагивали кошки. Мамы пропавших мальчишек просили его покричать своих Васек и Колек через всю улицу, и эффект был как от пожарной сирены.

Никому во Владимире и в голову не приходило, что через несколько лет этот Юдка Беркович заставит замирать целую страну, а фюрер великого рейха объявит его личным врагом.

Но до фюрера было ещё далеко, а вот добраться до Москвы одну ночь в поезде можно. В 1931 году семнадцатилетний парень в полосатой футболке и спортивных штанах сошёл на московский перрон. Он мечтал стать артистом.

Приёмная комиссия кинотехникума, куда Юдка явился с владимирским оканьем и кудрями торчком, хихикнула ему в лицо, потому что артиста в нём не увидели. Юдка уже прикидывал, на какой поезд брать обратный билет, когда он увидел на фонарном столбе бумажку, мол, Всесоюзное радио набирает дикторов.

В жюри, между прочим, заседал Василий Качалов из МХАТа. Качалов покосился на тощего провинциала в спортивных штанах, поморщился от говора, но когда парень открыл рот по-настоящему, перестал морщиться.

На полноценного диктора Юдку, понятно, не тянул. Его зачислили «дежурным», то есть мальчиком на побегушках. Он носил конверты по этажам, кипятил чай начальству, менял пластинки на граммофоне.

По ночам, когда коридоры Радиокомитета пустели, читал вслух газеты, выправляя своё «оканье» слово за словом, по транскрипциям, которые сам расставлял в текстах. Через пару месяцев его допустили до коротких ночных выпусков.

Читатель, не скрою, работа была не самая звёздная, нужно было объявлять музыкальные номера да ставить пластинки, но ночь 25 января 1934 года перевернула всё.

Сталин любил работать по ночам, и радио в его кабинете не выключалось. В ту ночь молодой стажёр читал передовицу «Правды» медленно, по слогам, как полагалось для технического эфира.

«Се-го-дня во двор-це куль-ту-ры и-ме-ни И-ва-но-ва...»

Слушать такое по слогам было занятием не из приятных, если бы не голос. Вождь поднял трубку.

— Завтра у меня доклад на съезде. Пускай его зачитает по радио тот парень, что сейчас бубнит «Правду». Голос мне его нравится.

В Радиокомитете, мягко говоря, испугались. Мысль о том, что девятнадцатилетний стажёр (без году неделя у микрофона!) будет озвучивать речь вождя на партийном съезде, могла довести до инфаркта, но спорить со Сталиным в 1934-м никто не стал.

Наутро, 26 января, Левитану вручили опечатанный конверт со сталинским текстом и отвели в студию. Юноша сел к микрофону, развернул листы и пять часов читал без единой запинки. Ему было девятнадцать лет.

Читатель спросит, а кто он вообще такой, этот мальчик? Откуда взялся?

Отец его, Берка Шмульевич, кормил семью, работая иглой. Во Владимире его знали как лучшего «мундирного» мастера, до революции у него одевались полицмейстеры, пожарные, городская канцелярия.

К тому же Берка заседал в правлении синагоги, и никакого секрета из своего еврейства Левитаны не делали. Мать, Мария Юльевна, хозяйничала дома; в 1921-м появилась сестрёнка Ирма.

Революция подрезала портновские заработки (мундиров стало поменьше, а заказчики победнее), но семья не голодала.

В 1935-м, когда Юдка уже вовсю читал сталинские тексты, мать с Ирмой переехали к нему в Москву.

Сталин же после съезда решил раз и навсегда, что все его речи и государственные документы озвучивает только этот голос. Левитан засел за учёбу на десять часов в день, шлифуя произношение у мхатовских мастеров Нины Литовцевой и Качалова (того, что ещё недавно кривился от его говора). Коллеги стали уважительно называть его ЮрБор, от имени-отчества Юрий Борисович.

Называть «Трубой» уже никто не решался.

Между тем, читатель, за всей этой серьёзностью скрывался весёлый и лёгкий человек.

Его многолетняя напарница, диктор Ольга Высоцкая, потом вспоминала, что за микрофоном ЮрБор был серьёзен, а за порогом студии превращался в неугомонного шутника.

Высоцкая писала о нём:

«Простой, сердечный, с необыкновенным чувством юмора».

Любимой жертвой розыгрышей был дежурный диспетчер. Левитан, стоя к нему спиной, набирал номер внутреннего телефона и рычал голосом большого начальства,

— Безобразие! Кто у вас там в эфире еле языком ворочает? Пьяный, что ли?

— Да что вы, никак невозможно! - хватался за сердце бедняга.

А Левитан за углом давился от хохота, он и со своей будущей женой Раисой (студенткой иняза) познакомился тоже в своём стиле.

На первом свидании взял девушку за руку и голосом, от которого вздрагивала половина Союза, тихо произнёс: «Люблю тебя…»

Раиса замерла, а он, выдержав актёрскую паузу, добавил «…Петра творенье», и прочитал наизусть полпоэмы Пушкина.

Свадьбу сыграли в 1938-м; через два года родилась дочка Наташа. Это были, пожалуй, последние светлые годы в домашней жизни Юрия Борисовича, потому что жена через одиннадцать лет ушла к офицеру из военной академии , оставив дочь мужу.

А до того, как это случилось, была война.

Двадцать второго июня 1941 года нарком Молотов первым вышел к микрофону с сообщением о войне, а Левитан после него перечитывал этот текст весь день, раз за разом, девять повторов подряд.

Позже он признавался, что самым мучительным за всю войну было читать сводки об отступлении, когда горло перехватывало, а ты обязан говорить ровно.

Осенью того же года его под чужим именем посадили в поезд до Свердловска. Вместе с ним отправили Ольгу Высоцкую, и больше об этой переброске не знал почти никто.

Микрофон установили в подвале двухэтажного особняка на улице Радищева, а Левитана определили в барак неподалёку. Часовые вокруг здания ходили в гражданской одежде, и для соседей подвал оставался просто подвалом.

Тексты приходили по телефону из Москвы, а эфирный сигнал прыгал с одной ретрансляционной станции на другую так, что засечь источник вещания не мог ни один немецкий пеленгатор.

«Внимание, говорит Москва!» на самом деле полтора года произносилось из уральского подвала, и даже свердловское начальство об этом не догадывалось. Тайну раскрыли только в конце шестидесятых.

Маршал Рокоссовский говорил, что голос Левитана был равносилен целой дивизии. Лётчик-космонавт Георгий Береговой, сам воевавший штурмовиком с 1942-го до самой Победы, вспоминал, что у левитановского баритона имелась «тысяча оттенков», и каждый брал за душу.

Торжественные в рассказах о папанинцах, приглушённо-скорбные в военных сводках, ликующие в сообщениях о салютах. Коллеги даже прозвали его «Салютан», столько побед он озвучил, и вот здесь, читатель, мы подбираемся к ответу на вопрос заголовка.

Гитлер (по распространённой легенде, которую подтверждает множество источников) назвал Левитана своим личным врагом номер один. Вторым в этом чёрном списке шёл, между прочим, Сталин.

Немецкая разведка готовила специальную диверсионную группу для заброски в советский тыл с единственной целью, заставить этот голос замолчать. Награду за его голову называют по-разному, от ста до двухсот пятидесяти тысяч рейхсмарок, но суть в том, что диктор стоил дороже иного генерала.

Чтобы уберечь Левитана, органы безопасности запустили дезинформацию о его внешности, описывая его то как двухметрового богатыря с косой саженью в плечах, то как рыжего низкорослого старичка. Попробуй разберись, кого искать, когда словесные портреты противоречат друг другу на каждом шагу, а фотографии диктора нигде не публикуются. Актёр Борис Сичкин, хорошо его знавший, как-то полюбопытствовал.

— Юра, популярность тебе жить не мешает?

Левитан усмехнулся.

— Ещё как мешает. Раньше, бывало, плевал себе куда хочешь, а теперь, чтобы сплюнуть, приходится бегать в поисках урны.

Шутил он, конечно. Его знали по голосу все двести миллионов, а в лицо почти никто, даже соседи по подъезду.

После войны голос Левитана продолжал греметь по стране. Пятого марта 1953 года он зачитал сообщение о том, что Сталина не стало, человека, который однажды ночью поднял трубку и выбрал из тысяч голосов именно его.

Двенадцатого апреля 1961 года сообщил о полёте Юрия Гагарина в космос (потом они крепко подружились, два Юрия, чьи фамилии знал весь мир).

В 1980-м впервые среди работников радио получил звание Народного артиста СССР, одновременно с многолетней напарницей Ольгой Высоцкой.

А личного счастья так и не нашёл.

После ухода жены Раисы (и это надо оценить) тёща Фаина Львовна приняла сторону зятя и осталась помогать растить Наталью. Левитан больше не женился. Дочь, по воспоминаниям коллег, не блистала ни умом, ни талантом, и отец устроил её на радио, пользуясь связями.

Внука Бориса он обожал и баловал без меры. Гостям Левитан представлял Раису как «двоюродную сестру», и они с её новым мужем каждый Новый год садились за один стол.

Летом 1983 года Левитана позвали в Белгородскую область, к ветеранам Курской дуги, прошло тогда сорок лет со дня битвы. Наталья и Раиса упрашивали остаться, стояло пекло под сорок градусов, а сердце у Юрия Борисовича уже давно барахлило. Он только отмахнулся:

«Нельзя, меня ждут люди.»

Четвёртого августа, в деревне Бессоновка, сердце остановилось, Левитану было шестьдесят восемь.

Через несколько месяцев не стало тёщи, Фаины Львовны, и Наталья осталась одна. Внук Борис в девяностые тяжело заболел, ему поставили диагноз «шизофрения», и жизнь покатилась под откос.

В ночь на четвёртое февраля 2006 года (Левитана не стало в ночь на четвёртое августа) Борис поднял руку на мать, и Натальи не стало. После принудительного лечения его выпустили, но через считаные месяцы на воле он не пережил зимнюю ночь в московском парке Серебряный Бор.