Poкoвaя тaтуиpoвкa: кaк «cиняя poзa» нa cпинe cбeжaвшeгo зeкa выдaлa caмoгo мoлoдoгo мaньякa CCCP
СССР, 1971 год. По стране колесит молодой парень с открытым, почти ангельским лицом. Он вежлив, обаятелен, легко знакомится. Девушки охотно доверяются ему, соглашаются на прогулки. А через несколько дней или недель их находят мёртвыми в лесу под Москвой, на стройке, в чужом городе. Задушенными. Этот парень — Юрий Раевский. Ему всего 19 лет, но он уже сбежавший заключённый, насильник и серийный убийца. В прессе его назовут «внуковским маньяком» и «дитя порока». Его история — это история стремительного и страшного падения, которое началось не в подворотне, а в благополучной советской семье, и закончилось у расстрельной стены. И главным его оружием была не жестокость, а то, что люди меньше всего ждут от монстра — доверчивая, располагающая улыбка.
Юра Раевский рос, казалось бы, в идеальных условиях. Рабочий отец, мать-продавец, никакого пьянства, полный порядок. В школе учился на отлично, в ПТУ стал комсоргом. Все видели в нём милого, перспективного юношу. Но за этой картинкой скрывалось другое. Рано развившееся тщеславие, убеждённость в своей исключительности и главное — неприятие отказа. В 16 лет это привело к первому преступлению: он изнасиловал соседку. Тогда он ещё не планировал убивать. Но точка невозврата была пройдена. Суд отправил его в колонию в Мордовии.
Тюрьма для такого человека, как Раевский, стала адом. Его, насильника, быстро «опустили» — определили в низшую касту. Это означало постоянные издевательства, насилие и клеймо. Буквально. Ему нанесли татуировку — синюю розу чуть выше поясницы. Эта метка навсегда отделила его от «нормальных» людей, выжгла в его психике лютую, неконтролируемую ненависть. Не к системе, а к женщинам, которые, как он считал, были виноваты во всех его бедах. В июне 1971 года, не выдержав, он совершил побег. По слухам, помогли конвоиры, поверившие его историям об невиновности. У него на руках был припрятанный паспорт. Он был свободен. И он был готов мстить.
Его путь убийцы начался на следующий же день после побега, в Саранске. Он познакомился на улице со студенткой, та, очарованная его манерами, согласилась на прогулку. В безлюдном месте он набросился на неё, изнасиловал, а когда та, полузадушенная, пришла в себя, схватил кусок асфальта и избил её до полусмерти. Считая, что убил, он поджёг ветки на теле и ушёл. Чудом девушка выжила. Для Раевского это стало лишь разминкой. Он почувствовал вкус безнаказанности и отправился в Москву, где его никто не искал.
Столица стала для него идеальным угодьем. Он выбирал одиноких молодых женщин, часто в аэропорту Внуково. Его ангельская внешность работала безотказно. За полтора месяца, с августа по сентябрь 1971-го, он совершил три убийства. Все жертвы были задушены, все перед смертью изнасилованы. Оперативники, обнаружив рядом с телами странный знак — искусственно подсиненную розу, — поняли, что имеют дело с маньяком. Но кто он? Версия о сбежавшем «опущенном» с татуировкой розы пришла не сразу.
Раевский действовал нагло. Он даже не скрывал свою метку. 27 сентября, когда он уже вёл новую жертву, участковый, заметив у девушки в руках синюю розу, решил проверить её спутника. Раевский, почуяв опасность, сбежал. Это его спугнуло. Он покинул Москву и отправился в своеобразные «гастроли»: Литва, Минводы, Харьков. Везде он находил жертв, везде оставлял за собой мёртвых женщин. Его спасала раздробленность системы: милиция каждого города расследовала своё отдельное убийство, не связывая их в серию.
Конец наступил по глупой случайности. В Харькове, после очередного убийства, он попытался сбыть пальто жертвы на базаре. Его задержали за спекуляцию. В участке он ловко врал, что спешит на поезд, и его уже почти отпустили. Но бдительный оперативник решил проверить его по базе розыска. И тут всё вскрылось: побег, ориентировки. Прибывшие московские сыщики опознали вещи убитых. Маска ангела упала.
На суде Раевский, этот «дитя порока», пытался играть свою старую роль — кающегося, невинно оговорённого юноши. Он возмущался, когда родственники жертв называли его сволочью. Он писал в явке с повинной: «Я ещё могу строить социализм, я — молодой, полный сил человек, исправлюсь». Но приговор был суров и единогласноен — высшая мера наказания. В феврале 1973 года его приговорили к расстрелу.
Смелым Юрий Раевский был лишь с женщинами. С милиционерами маньяк вел себя совсем иначе.
Юрий Раевский стал своеобразным предтечей ещё более страшной эпохи советских маньяков. Его история показала, как быстро система исправления может сломать человека, превратив его не в раскаявшегося грешника, а в озлобленного, методичного убийцу. И как опасна бывает та самая «ангельская» внешность, за которой общество так часто не желает разглядеть настоящего дьявола. Он не был гением зла. Он был его продуктом — продуктом тюремной жестокости, собственной гордыни и чудовищного умения пользоваться самым простым человеческим чувством — доверием.
0 коммент.:
Отправить комментарий