Ужин c кoньякoм, кoтopый cтoил двух жизнeй: иcтopия милициoнepa, кoтopый нe пpocтил публичнoгo унижeния
Город Узген, Киргизская ССР, 1984 год. Тихий провинциальный городок, где все друг друга знают, а новости разносятся быстрее ветра. В тот день новость была страшной: у себя в подъезде застрелен прокурор города Омурбек Омуржанов. Два выстрела в упор, дверь, открытая собственным сыном, и записка, приклеенная к доске объявлений. «Товарищ Омуржанов за несправедливость приговорён к высшей мере наказания. Приговор исполнен на месте!» — было написано в ней от руки. Кто-то решил взять на себя роль судьи и палача в одном лице.
Омурбек Омуржанов
Прокурора в городе знали как человека принципиального и неподкупного. Такие долго не задерживаются на должностях без врагов, но чтобы дойти до убийства — это было за гранью. Следствие бросило все силы. Лучшие сыщики республики съехались в Узген, чтобы понять, кто и за что мог так жестоко расправиться с представителем закона.
Первая зацепка появилась быстро. Накануне из местного РОВД сбежали трое арестованных. При побеге они застрелили постового милиционера и забрали его табельный «Макаров». Баллистика показала: прокурора убили из того же пистолета. Беглецов было трое: Владимир Алфёров, Юрий Латыпов — обычные уголовники, мелкие воришки, и третий — Пулат Халибеков, старший лейтенант, начальник дежурной части того самого РОВД, откуда они сбежали.
Пулат Халибеков
Вот это уже было интересно. Халибеков оказался за решёткой по санкции самого Омуржанова. История была дурацкая: взял без спроса карабин, поехал с друзьями на кабанов, попался егерям. Прокурор, узнав, что милиционер браконьерствует с табельным оружием, дал санкцию на арест без скидок на погоны. Мотив вроде бы нарисовался, но слишком слабый. Ну пропесочили бы, ну выговор, ну звезду сняли — не смертельное же дело. Неужели из-за этого можно пойти на убийство коллеги при исполнении и побег с мокрухой?
Беглецов искали, но те словно сквозь землю провалились. Помог случай. В местную больницу поступил чабан с огнестрельным ранением. Он рассказал, что пас овец в ущелье Зергер, когда его сын, отправившийся за продуктами, вернулся в компании троих вооружённых мужчин. Те захватили их жильё, держали несколько дней под прицелом. Ночью чабан рискнул: приказал сыну бежать, а сам набросился на бандита. В схватке получил пулю, но сумел скрыться.
Опергруппа рванула в ущелье. Хижина была пуста, но погоня быстро настигла двоих — Алфёрова и Латыпова. Они сдались без боя и на допросах выдали всё. Именно они рассказали, что произошло в РОВД на самом деле.
Оказывается, подчинённые Халибекова не слишком серьёзно отнеслись к аресту начальника. Когда прокурор нагрянул с проверкой, он застал в дежурке пир: Халибеков, выпущенный из камеры, ужинал с милиционерами под коньячок. Омуржанов взбесился. Он устроил разнос, с такой силой ударил по столу, что закуски разлетелись, а бутылка коньяка разбилась об пол. Приказал немедленно запереть арестованного в камере и напомнил: «Ты сейчас не милиционер, ты — преступник. Сидеть!»
Для Халибекова это стало публичной пощёчиной. Он поклялся отомстить.
Как только прокурор ушёл, он приказал дежурному открыть камеру. Тот ослушаться не посмел. Халибеков прихватил двух сокамерников для компании и направился к выходу. На улице путь преградил постовой — попытался остановить, достал пистолет. Халибеков выбил оружие и дважды выстрелил в упор. Мосты были сожжены.
Троица двинулась к дому прокурора. В подъезд зашёл только Халибеков. Сын Омуржанова слышал, как отец открыл дверь, и сразу грохнули выстрелы. Когда парень выбежал, убийца уже скрылся. А через несколько минут на доске объявлений появился тот самый «приговор».
Алфёров и Латыпов рассказали, что после убийства они ушли в горы. Там бывший милиционер чувствовал себя как рыба в воде — знал каждую тропу. Потом случилась история с чабаном, после которой банда разделилась. Куда подался Халибеков, подельники не знали, лишь вспомнили, что он собирался навестить могилу деда.
Опергруппа нашла кладбище, но беглец уже ушёл. Следы вели в горное село, но Халибеков словно испарился. Позже выяснилось: ему помогли. Он выехал из республики в цистерне молоковоза, проскочив все посты. Задержали его только в Ташкенте. При аресте попытался застрелиться, но пистолет дал осечку.
Судили Пулата Халибекова быстро. Высшая мера — расстрел. Для бывшего милиционера, ставшего убийцей, это был единственный приговор, который не требовал доказательств. Он сам выбрал себе роль судьи, и закон ответил ему тем же.
А ведь всё могло быть иначе. Не разбейся та бутылка коньяка об пол, не задери прокурор стул в гневе, не окажись подчинённые такими покладистыми... Но история не знает сослагательного наклонения. Она знает только факты: двое убитых, искалеченная жизнь сына, потерявшего отца, и человек, который не смог проглотить обиду.
0 коммент.:
Отправить комментарий