Oн был чинoвникoм. A пo нoчaм убивaл cтудeнтoк: иcтopия «пoлитeхoвcкoгo мaньякa»
Барнаул, 2000-е. Здесь когда-то было лето, обычная суета у приёмной комиссии, тревожные родители на телефонах и девчонки с папками документов, которые думают только об одном: успеть, не перепутать кабинет, не опоздать на консультацию.
А где-то рядом ходил человек, который умел говорить правильные слова и держаться так уверенно, что ему верили. Он не выглядел чудовищем. Он выглядел «своим» — почти чиновником от образования. И это, пожалуй, самое страшное в этой истории.
Началось всё не в 2000-м и даже не в Барнауле.
Вечер 16 сентября 1989 года, село Зеленая Дубрава. Компания молодых ребят устраивает пикник на окраине — там, где последние дома уже заканчиваются и начинается темнота. К ним на остановке прибилась 17-летняя девушка: собиралась ехать в Барнаул, но разговорились, уговорили «посидеть немного». Алкоголь, смех, ощущение, что жизнь впереди длинная.
В какой-то момент девушка уходит в сумерки с одним из парней — студентом ветеринарного института Виталием Манишиным. Компания разъезжается по домам, не придавая значения тому, что пара так и не вернулась. А спустя год находят её останки.
Тогда это не сложилось в громкую «серию», не стало страшной легендой. Просто ещё одна трагедия на краю карты.
Фото жертв. Из материалов уголовного дела.
Настоящий ужас пришёл позже — летом 2000-го. Барнаул. Девушки исчезают одна за другой. Не «бросили всё и уехали», не «поссорились дома» — они приехали на политех по делу и должны были вернуться в тот же день.
29 июня пропадает 17-летняя абитуриентка после консультации. Затем — ещё одна, потом ещё. Кто-то приезжал узнать результаты экзамена, кто-то оформлял документы, кто-то искал работу и откликнулся на вакансию, связанную с институтом.
Родные идут в милицию, но там поначалу не спешат: удобнее верить в бытовую версию — «сама ушла», «переживает из-за экзаменов», «характер сложный». И каждый такой “лишний день” работает на того, кто уже понял: город не сразу включится по-настоящему.
Шум поднимается только тогда, когда исчезает девушка, чьё имя в городе знали многие — отец предприниматель, связи, громкий голос. Пресса начинает шевелиться, разговоры в маршрутках становятся одинаковыми: «Это маньяк».
Следствие начинает работать усерднее, дела объединяют, начинают прочёсывать версии.
Самой «логичной» кажется так называемая «деканатская»: кто-то представляется помощником декана, сотрудником вуза, человеком «который решает вопросы». Девчонки верят — они и правда не обязаны знать в лицо всех взрослых мужчин вокруг приёмной комиссии. Наоборот: если человек говорит уверенно, если знает слова «бюджет», «перевод», «документы», «вот тут подпишем», — это действует почти как печать на бумаге.
Виталий Манишин. Фото: tolknews.ru
Потом начинают находить вещи. Пакет с порезанной одеждой, блокнот. А дальше — самое тяжёлое: в районе одного из посёлков под Барнаулом появляются тела.
Следствие давят сверху, город давит снизу. Всем нужен виновный.
И он появляется: задерживают мужчину, которого некоторые студентки опознают как того самого «помощника». Его отправляют в СИЗО. А затем — эпизод, который до сих пор звучит как чёрная запятая в истории: в ходе следственных действий он выпадает из окна и погибает. Формально — без приговора. Но практически с удобной точкой для отчёта: «преступник найден».
И поэтому о «политеховском маньяке» постепенно перестают говорить. Тем более что серия действительно затихает.
Только затихла она не потому, что город стал безопаснее, а потому что настоящий человек-тень так и остался за кадром. И всплыл он спустя два десятилетия — там, где меньше всего ждёшь.
В 2023 году старые дела снова поднимают, уже с другой криминалистикой, с другой точностью, с другой терпеливой работой по мелочам. В материалах всплывает имя Виталия Манишина — человека, который успел прожить «уважаемую» биографию: ветеринар, управленец, чиновник, заместитель главы администрации.
Виталий Манишин. Фото: Lenta.ru
И важная деталь: он прекрасно знал местность. Не “примерно”, а как родную. Это не киношная деталь, это рабочий ключ: когда человек понимает, куда можно свернуть, где нет случайных глаз, где проще спрятать следы, он действует увереннее.
На допросах Манишин много лет держался одной и той же версии по эпизоду 1989 года, но в 2023-м, по словам представителей надзора, тактика допроса сработала, он начал «съезжать» в деталях.
А затем пошли признания. Следствие выстроило картину: знакомился у вуза, представлялся «доцентом» или человеком, который может помочь, предлагал «проехать и всё обсудить», выбирал тех, кто был один и заметно нервничал. И дальше — дорога за город, где уже никто не увидит, как заканчивается доверие. В общей сложности ему вменяли 11 эпизодов — преступления конца 80-х, 1999 года и лета 2000-го.
Осенью 2025-го история дошла до финальной судебной точки: 1 октября Калманский районный суд Алтайского края приговорил Манишина к 25 годам лишения свободы, с отбыванием первых семи лет в тюрьме. А уже в ноябре 2025 года сообщалось об апелляциях: родственники одной из жертв просили ужесточить наказание, защита — наоборот, настаивала на невиновности.
В этой истории нет «мистики». Есть другое, куда более неприятное. Двадцать лет город жил с ощущением, что зло либо умерло, либо растворилось. А оно просто носило правильную рубашку, подписывало бумаги, здоровалось в коридорах и знало, как выглядят чужие страхи. И да, современные методы всё-таки дотянулись до прошлого. Поздно, но дотянулись.
0 коммент.:
Отправить комментарий