Ceмь тpупoв и чужиe cлeды: кaк Вaлepия Кулaкoвa пoдcтaвили пoд paccтpeл
Екатеринбург, октябрь 1996-го. Город, уже привыкший к криминальным хроникам лихих девяностых, был ошеломлён чудовищной новостью. В обычной панельной девятиэтажке на улице Тверитина, в квартире под номером 13, нашли семь трупов. Не просто убитых — зверски зарезанных. Картина, которую увидели оперативники, вломившиеся в квартиру, повергла в шок даже видавших сыщиков. Кровь везде: на стенах, на полу, в коридоре. Убиты все: хозяйка квартиры Галина Савельева, её престарелая мать Анна Володарская, а также гости из Магнитогорска — Евгения Бейлина, её трёхлетний сын Георгий и бабушка, Галина Бейлина. Но и это ещё не всё. В соседней квартире, под номером 7, нашли ещё двоих — Валентину Мельникову и её сожителя Рукавишникова. Их тоже закололи ножом. Семь жизней, оборванных за один вечер.
Расследование, понятное дело, закрутилось с бешеной скоростью. Улики, опросы, версии. И практически сразу в поле зрения следствия попал Валерий Кулаков. Его задержали буквально на следующий день в Магнитогорске. Парень, связанный с одной из жертв, Евгенией Бейлиной. Обвинение выстроило, казалось бы, железную мотивацию: мол, Евгения с роднёй собиралась на ПМЖ в Израиль, а Кулаков, её воздыхатель, мечтал уехать с ними. Но женщина ему отказала, решив рубить концы. Вот он, взбешённый, и устроил кровавую баню, отомстив и ей, и её матери, а остальных, включая соседей, поубивал просто как нежелательных свидетелей. В деле говорилось об особой жестокости: Кулаков якобы резал одну жертву за другой на глазах у остальных, и все раны были прижизненными, люди умирали в муках. Лишь маленькому Георгию он, если верить обвинению, сделал «одолжение» — убил одним точным ударом.
Казалось бы, всё сходится. Преступник пойман, мотив ясен, осталось только судить. Но чем глубже вникаешь в детали этого дела, тем больше возникает вопросов, от которых по коже бегут мурашки. Ведь за сухими строчками обвинительного заключения скрывалась совсем иная история, полная нестыковок и тёмных пятен.
Первое, что било в глаза — личность самого обвиняемого. Валерий Кулаков. Парень, о котором более 30 человек — коллеги, друзья, знакомые — написали суду развёрнутые характеристики. И все как один — о хорошем воспитании, о доброте, о безотказности. «Наивный», — говорили некоторые. «Его круто подставили», — заявил прямо в зале суда один из его товарищей. Но вот незадача — все эти письма суд отклонил. Формальная причина — нет подписей начальников домоуправлений. Юридически — не те бумажки. А по-человечески? Три десятка людей вступаются за парня, а суд делает вид, что ничего не произошло.
Но ладно бы только моральный портрет. Куда страшнее были процессуальные нестыковки, которые, если вдуматься, ломали всю стройную картину обвинения. Начнём с орудий убийства. В деле фигурировал охотничий нож. Но потом вдруг появились показания о каком-то «узком клинке». Сколько же было ножей на самом деле? Один? Два? Следствие так и не дало чёткого ответа.
Дальше — больше. Следы. На двери квартиры №7, где нашли Мельникову и Рукавишникова, криминалисты обнаружили чёткий отпечаток подошвы кроссовка. Отпечаток, который не совпал с обувью Кулакова! Казалось бы, прямое указание на второго участника. Но обвинение выкрутилось, заявив, что это, мол, сам Кулаков, преследуя жертву, помешал ей закрыть дверь. Странная версия, если учесть, что след — чужой.
Самая жуткая нестыковка — с кровавыми следами. В деле сказано, что по лестничной площадке из одной квартиры в другую тянулась кровавая дорожка. Но нигде больше — ни в подъезде, ни на улице — этих следов не было. И тут суд принимает просто фантастическое решение: убийца, дескать, ушёл через балкон. Квартиры-то на втором этаже. Спустился и растворился в ночи. Но позвольте! Если он прыгал с окровавленными руками и одеждой, где же следы под балконом? Их нет! Зато на самой решётке балкона нашли окровавленный волос. И вот тут — самый крутой поворот. Экспертиза показала: волос не принадлежит ни Кулакову, ни кому-либо из убитых. И кровь на нём — тоже чужая. Получается, был кто-то ещё. Тот, кто стоял на балконе. Тот, чей след остался на двери.
Валерий Кулаков
Этих улик должно было с лихвой хватить, чтобы завести дело на соучастников. Но следствие упрямо гнуло свою линию: убийство совершил один Кулаков. А на все вопросы о нестыковках у него был простой ответ: у подозреемого, мол, провалы в памяти. Не помнит, что было. Государственный научный центр психиатрии имени Сербского дал заключение: симуляция. Парень просто притворяется, чтобы уйти от ответственности.
Но давайте зададимся простым вопросом: а мог ли один человек, даже в состоянии аффекта, физически справиться с семью людьми, большинство из которых — взрослые женщины, оказывавшие отчаянное сопротивление? Убить их разными ножами, не оставив при этом своих следов в нужных местах, но оставив чужие? И потом тихо уйти через балкон, не запачкавшись и не оставив кровавых капель на земле?
Смертный приговор Валерий Кулаков выслушал безучастно. Возможно, это была реакция человека, понявшего, что его жизнь уже кончена, и бороться бесполезно. А возможно — отрешённость того, кого сломала система, не пожелавшая видеть очевидного: в той квартире на улице Тверитина работал не один маньяк-одиночка.
Это дело так и осталось в истории как «дело Кулакова». Но те, кто копал глубже, уверены: единственным виновником трагедии он стал лишь на бумаге. А где-то там, в тени, до сих пор бродит призрак того самого второго убийцы — с чужим волосом на решётке и следом от кроссовка на двери. И вопрос «кто же он?» повисает в воздухе, не требуя ответа.
0 коммент.:
Отправить комментарий