"Зoлoтoй peбeнoк" миниcтpa в CCCP имeл вcё, нo пpeдaл cтpaну зa 200$

"Зoлoтoй peбeнoк" миниcтpa в CCCP имeл вcё, нo пpeдaл cтpaну зa 200$

Через несколько недель после убийства Джона Кеннеди в распоряжении ЦРУ оказался человек, утверждавший, что лично знаком с материалами КГБ на Ли Харви Освальда. Его звали Юрий Носенко. Он заявлял, что советские спецслужбы не вербовали Освальда и не имели отношения к убийству президента США. Но внутри самого ЦРУ ему не верили. Одни считали Носенко ценнейшим перебежчиком. Другие - подставой КГБ, специально отправленной, чтобы закрыть советский след.

22 ноября 1963 года в Далласе был убит президент США Джон Кеннеди. Главным подозреваемым стал бывший морской пехотинец Ли Харви Освальд. Через 2 дня после ареста его застрелил владелец ночного клуба Джек Руби. Освальда не успели полноценно допросить, и это сразу породило множество вопросов.

Особое внимание американских спецслужб привлекло прошлое подозреваемого. За год до убийства Кеннеди Освальд вернулся из Советского Союза, где прожил больше 2 лет. Для Вашингтона это выглядело крайне подозрительно. Человек, живший в СССР в разгар холодной войны, возвращается в США, а вскоре оказывается обвинённым в убийстве президента.

Освальд приехал в Советский Союз в октябре 1959 года. Ему было 20 лет. Он заявил, что хочет отказаться от американского гражданства и остаться жить в СССР. Когда ему отказали, он попытался покончить с собой и оказался в больнице.

В конечном итоге ему разрешили остаться. Освальда отправили в Минск, устроили на радиозавод имени Ленина, предоставили жильё и денежную помощь. Там он женился на Марине Прусаковой, у пары родилась дочь.

Но советская жизнь быстро перестала казаться ему привлекательной. В дневнике Освальд жаловался на однообразную работу, отсутствие привычных развлечений и невозможность нормально тратить деньги. Ему не хватало ночных клубов, боулинга и той повседневной свободы, к которой он привык в США.

Летом 1962 года Освальд вместе с женой и ребёнком вернулся в Америку.

Весь период его пребывания в СССР находился под наблюдением КГБ. Советские органы проверяли, не является ли он разведчиком, следили за его контактами и образом жизни. После убийства Кеннеди американцам было жизненно важно понять: вербовал ли КГБ Освальда, получал ли он задания и существовала ли связь между его советским прошлым и выстрелами в Далласе.

Политический фон делал подозрения ещё сильнее. В 1959 году Никита Хрущёв впервые посетил США и встретился с президентом Дуайтом Эйзенхауэром. Казалось, отношения между двумя сверхдержавами могут немного смягчиться. Но при Кеннеди напряжение снова резко выросло.

Американцы разместили ядерные ракеты в Турции, рядом с советскими границами. В ответ Хрущёв согласился разместить советские ракеты на Кубе. Осенью 1962 года мир оказался на грани ядерной войны. Карибский кризис удалось погасить, но отношения Москвы и Вашингтона оставались крайне напряжёнными.

Поэтому версия о советском следе в убийстве Кеннеди рассматривалась серьёзно. Если бы выяснилось, что Освальд действовал по заданию КГБ, последствия могли быть катастрофическими.

Расследованием убийства занималась комиссия под руководством председателя Верховного суда США Эрла Уоррена. Комиссия пыталась установить, действовал ли Освальд один и кто мог стоять за ним.

Именно в этот момент на сцене появился Юрий Носенко.

Юрий Носенко вырос в семье, где ему были открыты почти любые двери. Его отец, Иван Носенко, был сталинским наркомом, любимцем вождя и одним из руководителей советской судостроительной промышленности. Именно благодаря отцу Юрий после неудач в военно-морских училищах поступил в МГИМО, а затем оказался в органах госбезопасности. К началу шестидесятых он дослужился до заместителя начальника отдела КГБ, который контролировал американских туристов и иностранцев, приезжавших в СССР.

В 1962 году Носенко оказался в Женеве на конференции по разоружению и сам предложил свои услуги ЦРУ. Он заявил, что растратил казённые деньги и срочно нуждается в девятистах швейцарских франках — примерно двухстах долларах. В обмен он передал американцам сведения о работе советской контрразведки, назвал потенциальных кандидатов для вербовки, рассказал об агентах КГБ, методах слежки и системе прослушивания американского посольства в Москве. Среди прочего именно он указал расположение десятков скрытых микрофонов.

Американцы заплатили Носенко запрошенную сумму, дали лекарства для его дочери и ткань для жены. Получалось, что сын одного из ближайших сталинских соратников начал предавать Советский Союз фактически за двести долларов. Однако в ЦРУ почти сразу возникли сомнения: слишком странно выглядело, что высокопоставленный сотрудник КГБ продаёт столь важные сведения за ничтожную сумму. Позже именно это подозрение превратит Носенко из ценного перебежчика в узника американской спецслужбы.

Кеннеди. Фото в свободном доступе.

Он был сотрудником КГБ и впервые вошёл в контакт с ЦРУ ещё раньше, во время поездки в Женеву. Американцам он сообщил ряд сведений о работе советских спецслужб и предложил сотрудничество. Но тогда он не захотел окончательно бежать на Запад.

В январе 1964 года Носенко снова приехал в Женеву в составе советской делегации. Коллеги заметили, что он держится обособленно, избегает совместных походов в рестораны и кино, носит тёмные очки и ведёт себя напряжённо.

4 февраля Носенко сказал, что пойдёт пообедать в город, и исчез.

Советская резидентура забила тревогу. Руководители делегации обратились в швейцарскую полицию. Сначала предполагали даже похищение. Носенко обладал серьёзными секретами, поэтому такая версия не казалась невозможной.

На самом деле сразу после приезда в Женеву он связался с американскими кураторами и заявил, что хочет бежать в США.

Носенко обещал назвать завербованных КГБ иностранцев, советского агента в штаб-квартире НАТО и крупных западных бизнесменов, сотрудничавших с Москвой. Кроме того, он утверждал, что располагает компроматом на одного из кандидатов в члены Политбюро, имевшего любовницу.

Чтобы заставить ЦРУ действовать быстрее, Носенко сообщил, что якобы получил приказ срочно вернуться в Москву. Он уверял, что КГБ мог узнать о его контактах с американцами и по возвращении его ждёт арест.

Но далеко не все в ЦРУ ему верили.

Одним из главных скептиков был Джеймс Энглтон, руководивший контрразведкой ЦРУ. Он подозревал, что Носенко может быть специально направленным лжеперебежчиком. Его задачей якобы было запутать американцев, скрыть настоящих советских агентов и убедить Вашингтон, что КГБ не имел отношения к Освальду.

Носенко. Фото в свободном доступе.

Сомнения разделял и Теннент Бэгли, работавший с Носенко. Его настораживали противоречия в биографии перебежчика, неточности в рассказах и внезапное решение остаться на Западе.

Но руководство ЦРУ было слишком заинтересовано в одном обстоятельстве: Носенко утверждал, что имел доступ к делу Ли Харви Освальда.

По его словам, КГБ тщательно проверял американца, но не стал его вербовать. Освальда якобы сочли психически неустойчивым, недисциплинированным и непригодным для агентурной работы. Советские спецслужбы следили за ним, но не давали заданий и не готовили к убийству Кеннеди.

Для комиссии Уоррена такие показания имели огромное значение. Они снимали самую опасную версию - прямое участие Советского Союза в убийстве американского президента. Носенко понимал ценность этой информации и поставил условие: взамен он хотел гарантий безопасности и немедленного вывоза в США.

4 февраля 1964 года американцы переправили его из Швейцарии во Франкфурт-на-Майне. Туда срочно прибыл начальник советского отдела ЦРУ Дэвид Мёрфи. Он тоже не исключал, что Носенко является подставой, но пообещал ему убежище и содержание в США.

Перебежчика доставили в Северную Вирджинию и присвоили ему псевдоним «Фокстрот». В Москве в это время ещё не понимали, куда он исчез. Члены советской делегации вспоминали, что перед уходом Носенко нёс тяжёлую папку. В гостиничном номере её не нашли. Позже стало известно, что внутри находилась толстая тетрадь, куда он около полутора лет записывал секретные сведения для ЦРУ.

Советское руководство узнало о побеге из западной прессы. Москва потребовала встречи с Носенко, чтобы убедиться, что он перешёл на сторону США добровольно.

Эрл Уорен. Фото в свободном доступе.

Американцы разрешили сотруднику советского посольства поговорить с ним. Тот спросил, как семья воспримет предательство. Носенко ответил, что это для него самый болезненный вопрос, и попросил больше его не поднимать. Вскоре он отправил жене последнее письмо. В нём Носенко писал, что понимает тяжесть своего поступка, но считает решение правильным. Он просил сообщить матери, что поступил бы так же, даже если бы отец был жив.

Его отец, Иван Носенко, занимал высокие должности в советской промышленности, был народным комиссаром судостроительной промышленности и пользовался большим уважением. После побега сына память об отце тоже оказалась под ударом.

Николаевский судостроительный завод, носивший имя Ивана Носенко, переименовали. Изменила название и улица, ведущая к проходной предприятия. В советской системе предательство сына бросало тень на всю семью.

Председатель КГБ Владимир Семичастный предложил Хрущёву обратиться к президенту США Линдону Джонсону с требованием вернуть перебежчика. Хрущёв отказался заниматься этим лично и резко заявил, что КГБ сам допустил провал и должен сам разбираться с последствиями.

Реакцию советского руководителя можно понять. Носенко проработал в органах около 11 лет, знал сотрудников, методы работы, агентуру и внутреннюю структуру КГБ. Его побег был не просто политическим скандалом, а серьёзной угрозой для всей советской разведывательной сети.

Но в США его ожидала вовсе не обещанная спокойная жизнь.

Сразу после прибытия Носенко начали долго и жёстко допрашивать. Энглтон и Бэгли были убеждены, что он лжёт. Им казалось подозрительным, что именно в момент расследования убийства Кеннеди появляется сотрудник КГБ, готовый заявить: Освальд никогда не был советским агентом.

Голицын. Фото в свободном доступе.

Американская контрразведка опасалась, что это слишком удобно для Москвы.

Носенко сравнивали с другим советским перебежчиком - Анатолием Голицыным, который ранее предупредил ЦРУ о возможности появления подставных агентов КГБ. Голицын утверждал, что Москва будет направлять ложных перебежчиков, чтобы дискредитировать его сведения и защитить настоящую агентуру.

Если верить Голицыну, Носенко прекрасно подходил на роль такой подставы. Начались годы проверки, изоляции и давления. ЦРУ пыталось установить, кем он является на самом деле: ценным источником или участником одной из самых сложных операций советской контрразведки.

Короткая историческая справка: спор вокруг Носенко расколол ЦРУ. Одна группа сотрудников считала его сведения достоверными, другая была уверена, что КГБ специально направил его на Запад. Этот конфликт серьёзно повлиял на работу американской контрразведки в 1960-е годы.

Главным оставался вопрос Освальда.

Носенко утверждал, что лично видел его дело и знает решение советских органов. По его словам, КГБ не проявил к американцу серьёзного интереса, потому что считал его нестабильным и ненадёжным. Никаких заданий перед возвращением в США Освальд не получал.

Но скептики задавали логичный вопрос: почему советская спецслужба не попыталась использовать бывшего морского пехотинца, который добровольно приехал в СССР и имел опыт работы с радиолокационным оборудованием?

Кроме того, оставались сомнения, действительно ли Носенко имел доступ к материалам такого уровня. В его рассказах находили неточности, а служебное положение иногда не совпадало с масштабом секретов, которыми он якобы располагал.

Семья Носенко на похоронах. Фото в свободном доступе.

С другой стороны, часть сведений Носенко подтверждалась. Он называл реальных сотрудников, описывал методы работы и помогал проверять подозреваемых в сотрудничестве с КГБ.

Со временем руководство ЦРУ пришло к выводу, что Носенко, вероятнее всего, был настоящим перебежчиком. Его освободили из изоляции, выплатили компенсацию и начали использовать как консультанта по советским спецслужбам.

Однако окончательно спор так и не завершился. Одни исследователи считают, что Носенко говорил правду и помог доказать отсутствие связи между Освальдом и КГБ. Другие уверены, что он был частью тщательно подготовленной операции по сокрытию советского следа.

История Носенко стала одной из самых запутанных глав холодной войны. Он передал американцам огромное количество информации, бросил семью и навсегда потерял родину. Но вместо доверия получил годы подозрений со стороны тех, ради кого совершил побег.

Именно дело Освальда сделало его настолько ценным и одновременно настолько опасным. Если Носенко говорил правду, он помог предотвратить новый виток конфронтации между двумя ядерными державами. Если лгал - значит, КГБ провёл одну из самых успешных операций по дезинформации ЦРУ.

Ответа, который устроил бы всех, нет до сих пор.

Можно с уверенностью сказать лишь одно: после выстрелов в Далласе судьба советского офицера оказалась связана с судьбой убитого американского президента. Освальд не дожил до допроса. Носенко прожил долгую жизнь, но так и не сумел окончательно доказать, кем он был на самом деле - предателем КГБ или его самым успешным агентом.