pikabu.ru
«Пoдлeц! Вoн!»: зa кaкую лoжь Cтaлин выгнaл c пpиёмa гeнepaлa Жигapeвa, и чeм этo для нeгo oбepнулocь
Годы Великой Отечественной уходят всё дальше, но интерес к ним не ослабевает. Важную ценность для исследователей представляют мемуары военачальников. Можно по-разному оценивать их субъективность, но именно в них нередко сохраняются детали, отсутствующие в официальных документах.
Особое место среди подобных свидетельств занимают записки Главного маршала авиации Александра Евгеньевича Голованова. Сталин часто беседовал с ним наедине и доверял ему мысли, которые хотел донести до потомков. Поэтому книга Голованова «Дальняя бомбардировочная…» — это не просто воспоминания, а подлинная запись кремлёвских разговоров.
Один из самых драматичных эпизодов случился в апреле 1942 года. В кабинете Верховного главнокомандующего сошлись командующий ВВС генерал Павел Жигарев, нарком авиапромышленности Алексей Шахурин и сам Голованов. Предмет спора — 700 самолётов, застрявших на заводских аэродромах.
Вопрос ребром
В один из апрельских дней 1942 года Сталин позвонил Голованову. Верховный поинтересовался: имеются ли на аэродромах боевые машины, уже переданные заводами, но ещё не принятые военными представителями? Голованов оперативно всё проверил и доложил, что таких самолётов нет. Тогда Сталин попросил его срочно приехать в Кремль.
700 неисправных самолётов: версия Жигарева
pamyat-naroda.ru
Войдя в кабинет, Голованов застал там командующего ВВС генерала Павла Фёдоровича Жигарева. Тот с жаром что-то доказывал вождю. Вскоре стало понятно: речь идёт о крупной партии самолётов, скопившихся на аэродромах заводов. По утверждению Жигарева, эти машины были предъявлены военной приёмке, но не приняты «по бою» — то есть имели технические неисправности и считались негодными к боевому применению.
Свою речь генерал завершил безапелляционным заявлением: «А Шахурин вам врёт, товарищ Сталин».
Шахурин настаивает на своём
yarwiki.ru
Сталин немедленно велел вызвать наркома авиапромышленности Алексея Ивановича Шахурина. Тот явился через несколько минут. Выслушав обвинения в свой адрес, Шахурин коротко и твёрдо возразил: «Это неправда, товарищ Сталин».
Верховный главнокомандующий резюмировал ситуацию:
— Получается следующее: Шахурин утверждает, что самолёты есть, но нет лётчиков. А Жигарев говорит, что лётчики есть, но нет самолётов. Вы оба осознаёте, что семьсот машин — это не семь? Фронт остро нуждается в них. Что прикажете делать? Кому из вас верить?
В кабинете повисла напряжённая тишина. Голованов, изумлённый услышанным, пытался понять, возможно ли, чтобы на заводах действительно простаивало такое огромное количество боевых машин.
Проверка прямой связью
Сталин предложил простой, но надёжный способ проверки. Он распорядился подключить прямые правительственные провода и лично запросить каждого директора авиазавода: сколько готовых самолётов находится на его предприятии. Суммировав ответы, можно было установить истину.
Жигарев попросил, чтобы телеграммы подписывали не только директора, но и военные представители. Сталин согласился и на это.
Тут же вызвали генерала Николая Павловича Селезнева, который отвечал за заказы на заводах. Ему поручили самостоятельно подсчитать количество самолётов на аэродромах. Селезнев сел за стол и принялся за вычисления.
Связь в кремлёвском кабинете работала безупречно. Вскоре на столе уже лежали телеграммы от всех заводов, заверенные и директорами, и военпредами.
Цифры сошлись, но не у Жигарева
Сталин обратился к своему помощнику Александру Николаевичу Поскрёбышеву:
— Сколько самолётов числится на заводах?
— Семьсот один, — последовал чёткий ответ.
Затем Верховный спросил Селезнева:
— А у вас какая цифра?
— У меня получилось семьсот два, — спокойно произнёс генерал.
— Почему же эти машины до сих пор не перегнаны на фронт? — задал новый вопрос Сталин.
— Потому что нет экипажей, — так же спокойно ответил Селезнев.
Интонация, с которой были произнесены эти слова, не оставляла сомнений: отсутствие лётчиков на заводах было давно известным фактом.
«Подлец! Вон!» — приговор вождя
Впоследствии Голованов писал, что даже гениальный писатель не смог бы передать всю напряжённость той минуты. Все присутствующие словно окаменели. Сталин побледнел и уставился на Жигарева широко раскрытыми глазами. Его потрясла не сама задержка самолётов — об этом он знал. Его поразила та уверенность, с которой командующий ВВС только что излагал заведомую ложь.
Наконец Верховный овладел собой. Лицо его порозовело. Он поблагодарил Шахурина и Селезнева и отпустил их. Голованов хотел последовать за ними, но Сталин жестом остановил его.
Затем медленно, тяжёлой походкой приблизился к Жигареву. Рука вождя начала подниматься. «Неужели ударит?» — мелькнула мысль у Голованова.
«Подлец!» — с выражением глубочайшего презрения выдохнул Сталин и опустил руку. — «Вон!»
Жигарев исчез мгновенно, словно его и не было.
Дальнейшая судьба лжеца
После этой сцены Сталин предложил Голованову взять на себя перегонку застрявших самолётов. Однако Голованов, сославшись на свою чрезвычайную загруженность, попросил не поручать ему дополнительную работу. Сталин вынужден был согласиться.
Многие ожидали, что Жигарева расстреляют. Ведь он сознательно вводил в заблуждение Верховного главнокомандующего, задерживая отправку на фронт 700 боевых машин. Это было похоже на вредительство, на прямую помощь врагу.
Каково же было удивление Голованова (и многих читателей его мемуаров), когда выяснилось, что Жигарева всего лишь сняли с поста командующего ВВС и отправили командовать авиацией Дальневосточного фронта — тылового, находившегося вдали от основных сражений. И это было всё наказание!
После войны карьера Жигарева снова пошла вверх. Он дослужился до маршала авиации, командовал крупными военными округами. Видимо, у него были и серьёзные заслуги, раз Сталин обошёлся с ним так мягко. Однако тот апрельский эпизод навсегда остался в истории.
0 коммент.:
Отправить комментарий