Дeвoчкa для удoвoльcтвий

Дeвoчкa для удoвoльcтвий

«Купите ее! Вырастет – станет красавицей, много наслаждений подарит вам», — уговаривал торговец. Девочка с грустными миндалевидными глазами отвернулась, и граф почувствовал будто укол в сердце и, словно под гипнозом, заплатил полторы тысячи ливров за четырехлетнюю рабыню. Торговец уверял, что эта пленница — дочь черкесского князя: турки напали на ее родной дом, убили родных, а ребенка взяли в плен.

— Ее зовут Гайде, господин. Красивая будет, сладкая! — Граф де Ферриоль не покраснел от этих слов. За время пребывания в Стамбуле в качестве посланника французского короля он уже привык к дикостям и к тому, что людей продают на рынках, словно скот, а красивых девушек покупают для удовольствия и гаремов.

"Невольничий рынок", худ. Фабио Фабби.

Четырехлетняя девочка всколыхнула в нем совсем иные чувства. Собственной семьи у посланника не было — только брат и его детишки. А эта малышка такая милая и смотрит так доверчиво.

Во дворце де Ферриоль приказал слугам хорошенько вымыть Гайде и накормить, а когда довольная и сытая малышка уснула, уселся писать письмо жене брата с рассказом о своем чудесном приобретении.

Имя Гайде звучало как-то неблагозвучно, поэтому малышку стали звать Аиссе. Она почти ничего не помнила о своем детстве и не говорила на французском, впрочем, довольно быстро стала понимать язык и в нарядных платьицах была словно с картинки.

Пришло время посланнику покинуть Стамбул, и Аиссе погрузили на корабль. Ей предстояло плавание через море во Францию. Но прежде чем представить воспитанницу своей семье, граф повелел крестить ее. При крещении девочка получила имя Шарлотта-Элизабет.

В доме госпожи де Ферриоль ребенка приняли радушно, хотя и не без некоторого презрения к бедняжке. Опытная женщина понимала: воспитай она ее хоть принцессой, все равно Аиссе останется рабыней, без роду и без денег.

— Ты хочешь, чтобы я вырастила для тебя наложницу? — набросилась она на графа за закрытыми дверями. Но тот и сам не очень понимал, зачем взял этого ребенка и что с ним делать. Впрочем, если она действительно вырастет красавицей, как и обещает… Время подумать еще есть, тем более что его ждала новая дипломатическая миссия.

И Аиссе осталась в доме госпожи де Ферриоль, где росла вместе с ее сыновьями и училась читать, писать, танцевать, петь, играть на клавесине, рисовать и вышивать — в общем, всему, что должна знать молодая девушка из высшего общества. С Аиссе обращались ласково, как с родной дочерью. Только иногда госпожа де Ферриоль смотрела как-то особенно грустно. Что ждет эту девочку?

Гравированный портрет мадемуазель Аиссе, около 1705 г.

К восемнадцати годам восточная красота Аиссе расцвела. Словно экзотический цветок, притягивала она к себе взгляды, а ее двойственное положение — то ли члена семьи, то ли будущей наложницы — заставляло разгораться фантазии.

Она была представлена в Версале и произвела фурор. Регент королевства герцог Орлеанский немедленно выразил желание сделать Аиссе своей возлюбленной, но та стыдливо испугалась и ответила твердым отказом. Когда госпожа де Ферриоль заговорила с ней об этом как о возможности обрести финансовую независимость, Аиссе заплакала:

— Я лучше уйду в монастырь, если герцог еще раз посягнет на мою честь!

Воспоминания (или фантазии) о прошлой жизни, о родителях княжеского рода и слугах с белоснежными опахалами, воспитание и образование в стиле эпохи Просвещения, страстный и дикий нрав и твердые понятия о достоинстве и чести — все переплелось в душе этой красавицы.

А когда стало известно о скором возвращении графа де Ферриоля, хозяйка дома вынуждена была еще раз серьезно говорить с воспитанницей. Аиссе напомнили, сколь многим она обязана графу, как добр он был к ней и что, возможно, он потребует благодарности, которой заслужил, — и тогда Аиссе не сможет отказать ему в такой малости.

Она не видела опекуна уже много лет, но регулярно получала от него письма и писала сама. Но когда де Ферриоль вернулся на родину, стало ясно, что он очень болен. Болезнь эта была душевной. Его силой пришлось погрузить на корабль, чтобы привести во Францию. Аиссе ухаживала за господином, стала при нем сиделкой и иногда, в часы прозрений, молила даровать ей свободу.

«…Когда я вырвал вас из рук неверных и купил вас, я не предполагал причинить себе такие огорчения и сделаться настолько несчастным. Я рассчитывал, следуя велению судьбы, определяющей участь людей, располагать вами по своему усмотрению и сделать вас когда-нибудь дочерью или возлюбленной. Опять-таки судьба пожелала, чтобы вы стали и той и другой, поскольку я не могу отделить дружбу от любви и отеческую нежность от пламенных желаний. Обретите же покой, покоритесь судьбе и не разъединяйте то, что небу было угодно, кажется, соединить…», — написал граф ей в часы прозрения.

Но полюбить его иначе, чем отца, она не могла. Сердце Аиссе было отдано другому.

Шевалье Блез-Мари д’Эди удивительно отличался от молодых людей своего круга. Его называли истинным рыцарем без страха и упрека, а когда он удивил всех, приняв обеты мальтийского рыцаря, подразумевающие безбрачие, множество дам рыдали в подушку.

В 1720 году рыцарь д’Эди и Аиссе встретились в светском салоне, где читал свои произведения Вольтер.

«…Ум шевалье д’Эди — горячий, решительный, мощный, все в нем соответствует присущей ему силе и искренности чувства… Ни у кого не заимствует он своих мыслей, мнений и вкусов; то, что он думает и говорит, всегда ново и естественно; словом, шевалье д’Эди показывает нам, что язык страсти есть подлинное и высокое красноречие… Шевалье не смог бы оставаться простым свидетелем глупостей человеческого рода; всякое оскорбление честности он воспринимает как личное оскорбление; он беспощаден к порокам и нетерпим к оскорблению приличий, он гроза людей злых и глупых. Они же, в свою очередь, вменяют ему в вину нескрываемую суровость его нравственных убеждений: они говорят, что люди подлинно добродетельные — более терпимы, снисходительны и просты. Шевалье слишком подвержен мимолетным настроениям, чтобы нрав его был вполне ровным; но эта неровность скорее приятна, нежели огорчительна: грустный, но не печальный, нелюдимый, но не испытывающий ненависти к человечеству, неизменно искренний и естественный во всех проявлениях, он привлекателен и своими недостатками, так что было бы весьма досадно, если бы он обрел совершенство…», — так описывала этого необыкновенного молодого человека хозяйка салона мадам дю Деффан.

Рыцарь и восточная княжна полюбили друг друга, но открыть свои чувства миру не могли. Тайно они вели переписку и тайно встречались. И однажды последствия этих тайных встреч появились на свет. Аиссе родила дочь, но о том, чтобы оставить младенца, и речи быть не могло. Девочку отдали кормилице, а потом — на обучение в монастырь.

кадр из фильма "Графиня Аиссе"

Год спустя скончался граф де Ферриоль. В своем завещании он освободил Аиссе и даровал ей четыре тысячи экю.

Госпожа де Ферриоль, ставшая Аиссе за эти годы вместо матери, не упрекнула ее и не прогнала. Молодая женщина осталась в доме, сыновья госпожи относились к ней как к сестре, и даже навещать отосланную дочь ей не запрещали. Выйти замуж за шевалье она не могла, а становиться женой нелюбимого не желала.

Однажды Аиссе познакомилась с дамой Жюли Каландрини, отнесшейся к ней со всей сердечностью и любовью. Женщины много лет переписывались, и Аиссе описала в этих письмах всю свою жизнь: то, что помнила или вообразила, что помнит, о детстве, то, как ее продавали на рынке и как она приехала во Францию, повседневную свою жизнь и единственную любовь.

Эти письма в 1787 году попадут в руки де Вальеру, и он подготовит их к печати. Так история сохранит уникальный источник воспоминаний о придворной жизни и историю одной маленькой девочки, невольницы, ставшей светской дамой.

Аиссе не суждено было прожить долгую жизнь: она скончалась в 1733 году в возрасте сорока лет от чахотки.