"Люди нe имeют пpaвa тaк мнoгo зapaбaтывaть!" Кaндидaт нaук cтaл бoгaчe вceх миниcтpoв CCCP

"Люди нe имeют пpaвa тaк мнoгo зapaбaтывaть!" Кaндидaт нaук cтaл бoгaчe вceх миниcтpoв CCCP

Январь 1989 года. В тесный кабинет парткома одного из московских НИИ входит человек средних лет и выкладывает на стол пачки купюр. Девяносто тысяч рублей. Партийные взносы за месяц. Бухгалтер парторганизации, привыкшая принимать по три-пять рублей от каждого сотрудника, несколько секунд молча смотрит на деньги, потом начинает кричать.

Никаких инструкций для таких сумм не существует. Никто в истории КПСС не приносил ничего подобного. Чтобы понять масштаб, достаточно одной цифры: автомобиль «Волга», мечта любого советского человека, стоил 15-16 тысяч. Перед бухгалтером лежала стоимость шести «Волг», и это были всего лишь три процента от зарплаты за один месяц. Информация немедленно ушла наверх: в райком, в горком, потом к самому Горбачёву. Так Советский Союз узнал имя Артёма Тарасова.

МАЛЬЧИК ИЗ ХОРОШЕЙ СЕМЬИ

Артём Михайлович Тарасов родился 4 июля 1950 года в Москве, в интеллигентной семье, хотя корни её уходили гораздо глубже. Отец, Михаил Артёмович, работал фотожурналистом. Мать, Людмила Викторовна Алексеева, была доктором биологических наук. По отцовской линии Тарасов происходил из знаменитой армянской купеческой династии. Среди его родственников значились меценат Николай Тарасов и французский писатель Анри Труайя, он же Лев Тарасов. Предки владели фабриками, гостиницами, особняками по всей стране. Революция, разумеется, всё это отняла, но семейная память осталась.

Детство и юность Артём провёл между Москвой и абхазским Сухуми. В конце шестидесятых поступил в Московский горный институт, где даже успел поиграть в команде КВН. Институт он окончил в 1972 году, а десять лет спустя, в 1982-м, защитил кандидатскую диссертацию по техническим наукам. Параллельно учился на факультетах МИЭМ и МВТУ имени Баумана, прошёл Высшие экономические курсы Госплана СССР.

Образование получилось фундаментальным и разносторонним. Казалось, перед ним лежит прямая дорога в науку: младший научный сотрудник, старший инженер, заведующий лабораторией, заведующий отделом. Всё так и было. Тарасов работал в московском НПО «Химавтоматика», где его начальником оказался Юрий Лужков, будущий мэр Москвы. Занимался автоматизацией горных работ, внедрял новые технологии в горнодобывающей промышленности.

К середине восьмидесятых Тарасов достиг потолка, возможного для беспартийного специалиста: в 1984 году его назначили главным инженером объединения «Москапстройпроект» при Моссовете. Именно при его участии была создана пешеходная зона на Старом Арбате, первая в Москве.

По его собственным воспоминаниям, за день до торжественного открытия выяснилось, что не хватает двенадцати светильников для уличных фонарей. Тарасову пригрозили разговором в высоком кабинете. За несколько часов он нашёл недостающие лампы, и за час до разрезания ленточки их успели установить. Эта история многое говорит о его характере: умение решать невозможные задачи в невозможные сроки пригодилось ему очень скоро.

СТРАНА, ГДЕ НЕЛЬЗЯ БЫЛО РАЗБОГАТЕТЬ

Чтобы понять, почему три миллиона рублей зарплаты стали потрясением национального масштаба, нужно представить себе советскую экономику восьмидесятых. Это был мир равенства, в котором разница между самыми низкими и самыми высокими доходами укладывалась в считаные разы. Рабочий на заводе получал 120–150 рублей в месяц. Учитель, 120. Врач, 160–200. Инженер, 200–250. Директор завода, 300–400. Министр, 400–600. Даже генеральный секретарь ЦК КПСС официально получал около 800 рублей.

На эти деньги можно было жить вполне прилично: квартиру государство давало бесплатно, коммунальные платежи составляли несколько рублей, хлеб стоил шестнадцать копеек, молоко, двадцать восемь, проезд в метро, пять копеек. Но накопить состояние было невозможно. Даже откладывая половину зарплаты всю жизнь, рядовой гражданин мог скопить максимум несколько десятков тысяч рублей.

Существовала, конечно, теневая экономика: фарцовщики торговали импортными джинсами и кассетами, цеховики подпольно производили дефицитные товары на государственном оборудовании. Некоторые из них накапливали сотни тысяч. Но всё это было криминалом, за который грозили серьёзные тюремные сроки, а в отдельных случаях и расстрел. Нетрудовые доходы в СССР были уголовно наказуемы. Человек, живущий заметно лучше соседей, автоматически попадал под подозрение.

Была у советских денег ещё одна особенность, о которой мало кто задумывался: они существовали в двух параллельных мирах. Наличные рубли, за которые люди стояли в очередях. И безналичные рубли на счетах предприятий, которых были целые океаны. Заводы имели миллионы безнала, но не могли потратить их на что-либо, кроме закупок по разнарядке, и не имели права выдать эти деньги людям в виде зарплаты. Два контура существовали отдельно, как вода и масло. И именно здесь Тарасов увидел свой шанс.

КООПЕРАТИВ НОМЕР ДЕСЯТЬ

В 1986 году Горбачёв разрешил создание кооперативов, первых легальных частных предприятий в СССР. Формально они не были частными: члены владели ими коллективно. Но на практике это были ростки капитализма. И главное: кооперативы могли сами устанавливать цены на свои услуги и сами определять зарплаты.

В апреле 1987 года Тарасов зарегистрировал кооператив «Прогресс», десятый по счёту в стране. Это было брачное агентство. За пять дней туда явилось четыре тысячи человек, каждый выложил двадцать пять рублей. Но через шесть дней Моссовет закрыл предприятие, признав его «аморальным по содержанию и опасным для общества по форме». Деньги пришлось вернуть клиентам.

Тарасов не растерялся. В том же 1987 году он создал второй кооператив, «Техника». Начинали с ремонта импортной бытовой электроники: магнитофонов, телевизоров, видеомагнитофонов. В стране, где государственные мастерские могли ремонтировать технику месяцами, быстрый и качественный сервис стал настоящей находкой. Люди с радостью платили. Деньги потекли.

Но Тарасов видел гораздо более масштабную возможность. В 1988 году кооператив начал оснащать компьютерными программами московские суды. Идею подал научный сотрудник Института криминалистики Минюста СССР Анатолий Писаренко. Тарасов сделал его своим заместителем. Вскоре сотрудники Главного вычислительного центра Академии наук стали передавать кооперативу «Техника» права на свои программные продукты. Через него они продавали разработки филиалам Госкомитета по вычислительной технике. Выручка за первый месяц составила около миллиона рублей.

А дальше Тарасов нащупал главную золотую жилу. Через официальные экспортные структуры он начал вывозить за границу цветные металлы и отходы химических производств, а на вырученную валюту ввозить в страну компьютеры. Спрос на них был колоссальный, а предложение ничтожным. Научные институты, конструкторские бюро, прогрессивные директора заводов готовы были платить любые деньги. Прибыль росла в геометрической прогрессии.

Но настоящим ключом к богатству стала схема перевода безналичных денег в наличные. Государственные предприятия с радостью платили кооперативу огромные суммы бесполезного для них безнала за поставку компьютеров и программного обеспечения. А кооператив, по новым законам, имел право переводить безнал в наличные через фонд потребления. Фактически Тарасов стал легальным алхимиком: превращал мёртвые цифры на счетах министерств в живые хрустящие купюры.

ТРИ МИЛЛИОНА ЗА МЕСЯЦ

В конце 1988 года Тарасов узнал от Писаренко тревожную новость: с февраля 1989 года кооперативам ограничат расход наличных. Разрешат тратить только сто рублей в день, на скрепки и бумагу. Для Тарасова это означало смерть бизнеса: многих контрагентов невозможно было оплатить по безналу.

Решение было принято молниеносно. Правление кооператива «Техника» проголосовало: начислить Тарасову зарплату за январь в три миллиона рублей, его заместителю Писаренко, тоже три миллиона, второму заместителю, миллион, бухгалтеру, семьсот тысяч. Со всех сумм были уплачены налоги. Один только налог на бездетность обошёлся Тарасову в шесть процентов от зарплаты, то есть в сто восемьдесят тысяч рублей.

Но оставалась проблема: как документально подтвердить, что деньги выплачены именно как зарплата за январь, до вступления новых правил? Писаренко, в отличие от Тарасова, был членом КПСС. Устав партии обязывал каждого коммуниста платить взносы, три процента от дохода. Решение напрашивалось само: уплата партвзносов фиксировалась в партийном билете с указанием суммы и даты. Лучшего доказательства не придумаешь.

– Писаренко, пошли со мной, – позвал Тарасов, когда решил идти в телепрограмму «Взгляд».

Тот замахал руками:

– Артём Михайлович, ты с ума сошёл! У меня дети в школе учатся! Вот тебе мой партбилет, можешь его показывать, только пальцем закрой фамилию.

ДЕВЯНОСТО ТЫСЯЧ В ПАРТКОМЕ

Писаренко отнёс девяносто тысяч рублей в парторганизацию своего НИИ, где хорошая зарплата составляла триста рублей в месяц. Эффект был предсказуемым. Информация мгновенно ушла вверх по партийной вертикали. Горбачёв в одном из выступлений заявил, что в стране есть «умники, которые пользуются моментом и строят капитализм». Реакция последовала незамедлительно.

В феврале 1989 года в кооператив «Техника» нагрянули все: КРУ Минфина, ОБХСС, КГБ, прокуратура, милиция. Начались проверки. Счета заблокировали. Проверки шли пять месяцев, но ничего противозаконного не нашли. Главный бухгалтер «Техники», словно предвидя такой исход, вела доскональную документацию, хотя закон о кооперативах разрешал облегчённую отчётность.

Тарасов понимал: если не заявить о себе публично, его могут просто тихо посадить. И он пошёл ва-банк. Добился эфира в программе «Взгляд», которую тогда смотрела вся страна. Журналист Александр Политковский усадил его спиной к камерам:

– Наверное, нельзя показывать ваше лицо?

Тарасов развернулся к объективу:

– Мне скрывать нечего.

Программа шла поздно вечером. Члены Политбюро уже спали. А наутро страна проснулась с новостью: в СССР есть живой, легальный миллионер, который не кается, не прячется, а уверенно заявляет о своих правах.

Артем Тарасов, вице-президент Союза объединенных кооператоров СССР, на учредительном съезде научно-промышленного союза СССР, 1990 год

ШОК МАСШТАБА СТРАНЫ

Три миллиона рублей за месяц. Что значила эта цифра для советского человека?

Реакция общества раскололась пополам. Одна половина страны требовала расстрелять кооператора. Другая, сделать его премьер-министром. В очередях, на кухнях, в заводских курилках обсуждали только его. Одни завидовали, другие возмущались, третьи не могли поверить, что такое вообще возможно. Пресса разразилась статьями: «Где социальная справедливость?», «Может, так и должно быть в нормальной экономике?»

Ходили анекдоты. Тарасов заходит в магазин с миллионом рублей, спрашивает продавщицу:

– Что у вас есть?

– Ничего.

– Вот и я говорю: деньги есть, а купить нечего.

Другой анекдот. Министр встречает Тарасова:

– Как же так? Я всю жизнь служу государству и зарабатываю копейки, а вы за месяц миллионы.

– А вы попробуйте поработать не на государство, а на себя.

Бизнесмен и депутат Артем Тарасов (крайний слева) в офисе «Истока», В 1989 году Тарасов стал вице-президентом Союза объединённых кооперативов СССР и одновременно генеральным директором внешнеэкономической ассоциации «Исток» 1990 год

КОНФИСКАЦИЯ И БЕГСТВО

Кооператив «Техника» был закрыт Министерством финансов СССР за «нарушения уставной деятельности», а все деньги конфискованы. Тарасов подал в суд и выиграл дело в Высшем Арбитражном суде. По решению суда Минфин обязан был вернуть кооперативу сто миллионов рублей. Эти деньги так никогда и не были выплачены.

В 1989 году Тарасова избрали первым вице-президентом Союза объединённых кооперативов СССР, а в 1990-м он стал народным депутатом РСФСР, победив по территориальному округу в Москве. В парламенте он отстаивал интересы зарождающегося предпринимательства.

Но в феврале 1991 года Тарасов совершил поступок, перечеркнувший его политическую карьеру в СССР: открыто заявил, что Горбачёв готовит передачу четырёх Курильских островов Японии за двести миллиардов долларов. Против него возбудили уголовное дело по статье «Оскорбление чести и достоинства Президента СССР».

Одновременно, по словам самого Тарасова, его предупредили о готовящемся покушении. Угроза ареста и угроза жизни не оставляли выбора. В начале 1991 года он эмигрировал в Лондон.

ЛОНДОН, АФЕРИСТЫ И ВОЗВРАЩЕНИЕ

В Великобритании Тарасов основал фирму Kenmore Service LTD, занимавшуюся операциями с ценными бумагами. По его собственным рассказам, первое время он жил на широкую ногу: дорогие рестораны, казино, лучшие курорты. Но часть денег у него отобрали аферисты. Его арабский деловой партнёр, Адель Нассиф, обманул его на полтора миллиона фунтов стерлингов. Тарасов выиграл суд, но Нассиф объявил себя банкротом, и деньги так и не были возвращены.

В 1993 году, находясь в Лондоне, Тарасов выдвинулся кандидатом в депутаты Государственной Думы первого созыва. Несмотря на то что он вёл кампанию из-за границы, без поддержки официальных структур, победил по Центральному одномандатному округу Москвы. Только получив депутатскую неприкосновенность, смог вернуться на родину.

В Думе Тарасов стал автором экономической амнистии, по которой сто десять тысяч человек, осуждённых за хозяйственные преступления в СССР, вышли на свободу. В 1996 году выдвинул свою кандидатуру на пост президента России, собрал более миллиона трёхсот тысяч подписей, однако Центральная избирательная комиссия его не зарегистрировала. Вскоре после этого угроза новых уголовных дел заставила Тарасова во второй раз уехать в Лондон. Окончательно он вернулся в Россию лишь в 2003 году.

ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ СТИРАЛА РУБАШКИ МИЛЛИОНЕРУ

О личной жизни Тарасова известно немного, и почти всё, что известно, окрашено в грустные тона. Он был официально женат, развёлся. Долгие годы его спутницей была Елена Дмитрук. В 1989 году, в тот самый год миллионов и скандалов, у них родился сын Филипп.

Прислуги в доме не было. Елена готовила, убирала, стирала и гладила. Лучше всего она запомнила бесконечные стирки: муж хорошо одевался, и от неё требовалось, чтобы в доме всегда был запас безупречных рубашек. Быт жены первого советского миллионера мало чем отличался от быта жены обычного инженера.

Прожили они вместе всего четыре года. Когда Тарасов уехал из страны, он просто исчез. Потом позвонил из Швейцарии. Поначалу Елена ещё считала себя его женой, но постепенно поняла: теперь она просто мать его сына. Тарасов не забывал о Филиппе, присылал деньги, оплатил ему образование в Англии и Дубае, приобрёл квартиру в Москве. Елена позже вышла замуж за другого, родила ещё одного ребёнка. У Тарасова тоже были другие женщины. Но официально он, по всей видимости, так больше и не женился.

ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ

Вернувшись в Россию в 2003 году, Тарасов обнаружил, что мир изменился до неузнаваемости. Миллионеров и миллиардеров теперь были тысячи. Его пионерство вызывало уважение, но уже не приносило денег. Он занял должность председателя совета директоров ООО «Институт инноваций», помогал учёным и изобретателям внедрять разработки. Пытался баллотироваться в губернаторы Санкт-Петербурга и Красноярского края, но без успеха.

В 2016 году вступил в партию «Яблоко» и выдвигался в Госдуму. Среди увлечений последних лет была необычная коллекция: около семисот галстуков с изображением рыб. Он написал автобиографическую книгу «Миллионер: Исповедь первого капиталиста новой России» и исторический роман «Тайны Фрау Марии». В 2011 году был принят в Союз писателей России.

Конец жизни первый советский миллионер провёл в скромной московской квартире. Большого состояния он не нажил. Вернее, нажил, но растерял: часть отобрало государство, часть украли аферисты, часть ушла на две эмиграции и неудавшиеся политические кампании. 22 июля 2017 года Артём Тарасов скончался у себя дома. Ему было шестьдесят семь лет. Похоронили его на Троекуровском кладбище.

После его смерти выяснилось, что всё наследство, оставшееся сыну Филиппу, это часть дома в посёлке художников на Соколе. Елена Дмитрук, мать его единственного ребёнка, пришла на телевидение и призналась, что они с сыном едва сводят концы с концами. Женщина, которая когда-то стирала рубашки первому миллионеру страны, оказалась без средств.

А ведь когда-то, в январе 1989 года, человек с партбилетом стоял перед побледневшим бухгалтером парткома и спокойно говорил:

– Это взносы. Три процента от зарплаты. Всё по уставу.

Бухгалтер не могла вымолвить ни слова. Мир, в котором она жила семьдесят лет, рушился у неё на глазах. И первая трещина прошла именно здесь, через этот стол, через эти девяносто тысяч рублей аккуратными пачками.