calend.ru
«Oдeньтe мeня хopoшo, зa мнoй пpишли poдитeли». Пocлeдниe cлoвa жeнщины, кoтopaя ocтaвилa oтцa и мaть умиpaть в oдинoчecтвe
Москва, декабрь 1981 года. В одной из столичных больниц угасает 73-летняя женщина. Она давно не встает, ее сознание путается. Врачи скрывают от нее подлинный диагноз — рак. В редкие моменты просветления она смотрит в пустоту и тихо бормочет: «Оденьте меня хорошо, за мной пришли родители». Эти слова — ключ к делу всей ее жизни. Делу, в котором она была одновременно и главной обвиняемой, и главной потерпевшей. Делу о предательстве, которое невозможно зафиксировать в уголовном кодексе, но которое оставило след, более глубокий, чем любая рана. Умирающую женщину зовут Ксения Александровна Куприна. И родители, за которыми она так торопилась, — это великий русский писатель Александр Куприн и его жена Елизавета, которых она оставила умирать в нищете и одиночестве сорок четыре года назад.
Это дело начинается в 1908 году, с рождения девочки, которую в семье прозвали Кисой. Она была поздним и обожаемым ребенком. Родители, уже пережившие смерть одной дочери, обрушили на нее всю свою безоглядную, почти болезненную любовь. Отец, знаменитый писатель, ни в чем не отказывал своему идолу. Если пятилетняя Ксюша требовала, чтобы рождественская елка стояла в доме до лета. И она стояла, осыпаясь и теряя цвет. Когда отец однажды попытался срубить засохшее дерево на дрова, девочка, по ее собственным воспоминаниям, набросилась на него, как «маленькая фурия», молотя кулаками по спине. В наказание она на несколько месяцев спрятала его пилу и топор, а высохшие иголки упрямо подсыпала ему в рукописи, в еду, в постель. И ей все сходило с рук.
Счастливое детство в Гатчине оборвалось в 1917 году. Революция, голод, арест отца. В 1919 году Куприн, чудом избежав расстрела, навсегда покинул свой дом, отправив семью в эмиграцию. Последнее, что помнила одиннадцатилетняя Ксения о России — это быстрые сборы, оставленные игрушки и постоянный страх. Летом 1920 года Куприны прибыли в Париж.
Именно здесь, в эмиграции, начинается основной эпизод этого дела. Семья жила в отчаянной бедности. Отложенные деньги быстро закончились, новые произведения Куприна почти не приносили дохода. Иногда они неделями сидели в холодной квартире без света и газа. Отец, сломленный и потерянный, много пил и подрабатывал простым корректором. Мать, как писал Куприн, «разрывалась на части», умудряясь при этом помогать другим нищим эмигрантам.
А их дочь Ксения в это время расцветала. В неполные 18 лет она стала манекенщицей в модном доме Поля Пуаре, а затем — киноактрисой. Она взяла себе звучный псевдоним Kissa Kouprine. Париж был у ее ног. Она снималась с Жаном Габеном и Жаном Маре, ее фотографии украшали обложки журналов, она жила на Елисейских полях. Она порхала по жизни, словно стрекоза из басни. Каждый вечер за ней заезжали друзья на дорогих автомобилях, она получала высокие гонорары и тратила их на наряды и развлечения. А ее родители в это время голодали.
vitas1917.livejournal.com
В материалах этого дела есть один эпизод, зафиксированный в ее собственных мемуарах. Однажды, стоя на улице в ожидании друзей, Ксения увидела своего отца. Беспомощного, худенького, почти слепого старика, который, обращаясь в пустоту на ломаном французском, просил прохожих помочь ему перейти дорогу. Какие-то девушки, стоявшие рядом, смеялись над ним. «Мне было неловко подойти к нему сразу, — напишет она позже, — и я подождала, пока девушки уйдут». Она так и не подошла. Она просто смотрела, как ее отец, великий писатель, униженно просит о помощи, и стыдилась его бедности и слабости.
Иван Бунин, встретивший Куприна в те годы, вспоминал: «Он шел мелкими, жалкими шажками, плелся такой худенький, слабенький, что, казалось, первый порыв ветра сдует его с ног». Таким его видела и собственная дочь. Но это не мешало ей продолжать свою блестящую светскую жизнь.
Развязка наступила в 1937 году. Советское правительство разрешило стареющему и больному Куприну вернуться на родину. Он мечтал, что дочь поедет с ним. Но у Ксении были другие планы. «Мне не было еще и тридцати, — оправдывалась она позже. — Будущее казалось лучезарным! А теперь я вижу, что все те годы прожила бесплодно». Дочерний долг казался ей непосильной обузой. Она отказалась ехать, пообещав приехать позже.
epochtimes.ru
Прощание на вокзале было коротким. Куприн высунулся из вагона и, уже когда поезд тронулся, не отпускал руки дочери, целовал их и повторял: «Лапушки мои...» «Я вдруг почувствовала в тот момент, что больше его никогда не увижу», — вспоминала Ксения. Так и случилось. Через полтора года Куприн умер в Ленинграде. Его жена пережила его на четыре года и ушла в полном одиночестве.
Для Ксении отъезд родителей стал началом конца. Карьера в кино закончилась с приходом звука — она так и не избавилась от сильного русского акцента. Эмигрантское сообщество отвернулось от нее, обвиняя в том, что она «продала родителей большевикам». Она пыталась заниматься дизайном, открывала ресторан, но все прогорало. Двадцать лет она прожила в Париже без паспорта, с удостоверением личности, где стояла отметка «без родины».
calend.ru
В 1958 году, в возрасте 50 лет, она вернулась в СССР. Но и здесь не нашла своего места. Роли в театре ей давали крошечные, унизительные. Она написала прекрасную книгу воспоминаний «Куприн — мой отец», но это не принесло ей ни славы, ни душевного покоя. Она жила в одиночестве, окруженная кошками, в своей однокомнатной квартире на Фрунзенской набережной. Она не стала своей во Франции, не стала своей и на родине. Это была вторая эмиграция, на этот раз — внутренняя.
В декабре 1981 года ее не стало. Урну с ее прахом захоронили в могиле отца на Литераторских мостках в Ленинграде. Это было ее последнее возвращение. Дело замкнулось. Женщина, которая всю жизнь бежала от своих родителей, в итоге нашла покой рядом с ними. Но вопрос, вынесенный в заголовок этого дела, так и остался без ответа: было ли в ее блистательной и пустой жизни хотя бы мгновение раскаяния? Протокол молчит.
0 коммент.:
Отправить комментарий