Дecять лeт зa pитуaл: кaк "чepнaя вдoвa" из Opлa пpeвpaтилa cвидaниe из Тиндepa в кaзнь
Орёл, февраль 2018 года. Обычный звонок между сестрами. «Привет, как дела? Чем занята?» — спрашивает Ксения. В трубке раздается спокойный, почти будничный голос 21-летней Насти: «Расчленяю парня». Ксения смеется. Окружающие смеются. Ведь Настя — эксцентричная натура, любительница оккультизма и «черного» юмора. Никто не знает, что в этот самый момент в ванной типичной панельки на улице Бурова юмор закончился. Там началась территория истинного кошмара.
Это история о том, как «любовь до безумия» обернулась ритуальным финалом, а слепое доверие — билетом в один конец.
Дмитрий Синкевич был простым парнем: работал барменом, увлекался компьютерными играми и немного — эзотерикой. Когда в интернете ему написала Настя, он решил, что вытянул счастливый билет. Она была младше, решительнее и окутала его легендами: якобы её отец — богатый московский бизнесмен, у неё своя квартира и блестящие перспективы.
Дима влюбился мгновенно. Он сбежал от отца к Насте, игнорируя предупреждения семьи. «Она заняла все его мысли, — вспоминает мачеха Димы. — Настя, Настя, Настя... Как будто проклятая». Настя задаривала его дорогими гаджетами и обещала: «Папа приедет из Москвы и устроит тебя на крутую должность».
Правда вскрылась позже. Никакого отца-бизнесмена никогда не было. Отца в принципе не было — в свидетельстве о рождении стоял прочерк. Квартира на Бурова на деле была съемной однушкой. А сама Настя — вдова в 21 год (муж умер при странных обстоятельствах через 3 месяца после свадьбы) и постоянная пациентка психиатрических клиник.
10 февраля 2018 года. Дмитрий берет на работе аванс — 5 тысяч рублей, чтобы накрыть стол для того самого «московского тестя». На прощание он бросает коллегам шутку, ставшую пророческой: «Либо я сегодня напьюсь, либо меня убьют».
Вечером пара возвращается домой. А на следующее утро Настя начинает свою «работу». Когда подруги сестры пришли к ней за долгом за маникюр, она открыла дверь с невозмутимым лицом.
— Помоги мне спрятать тело, — попросила она сестру.
Ксения зашла в ванную и увидела то, что не забудет никогда. На полу лежало то, что осталось от Дмитрия. На теле криминалисты позже найдут едва заметные надрезы — оккультные символы.
Настя действовала с пугающей методичностью. После убийства она сходила в магазин за «Белизной» и тщательно вымыла квартиру. Улики уничтожались профессионально: следователи не нашли ни одного пригодного отпечатка пальца.
Сначала она пыталась выставить всё как «несчастный случай во время БДСМ-игр». Якобы затянула петлю и не рассчитала силу. А расчленила — «от паники». Но история поиска в её браузере выдала правду: она заранее искала способы утилизации останков и изучала анатомию человека. Она готовилась.
Самым страшным для жителей Орла стало то, что происходило во время следствия. Анастасию несколько раз отпускали под домашний арест. Горожане в ужасе писали в соцсетях: «Видели Онегину на улице! Она гуляет как ни в чем не бывало!».
Психиатрические экспертизы сменяли одна другую. Первая — невменяема. Вторая — ограничено вменяема. Точку поставил институт имени Сербского: Настя осознавала характер своих действий. Психическое расстройство было, но оно не снимало ответственности за содеянное.
27 марта 2019 года суд вынес приговор: 10 лет колонии общего режима. Для отца Дмитрия, который узнал о смерти сына, находясь в рейсе, этот срок показался ничтожным за ту жестокость, с которой действовала «черная вдова».
Сейчас 2026 год. В орловских пабликах снова всплывают тревожные сообщения: «Онегину видели у дома на Бурова». Официальных данных об УДО нет, но страх в городе живет до сих пор. Ведь Настя доказала: иногда за самыми нелепыми шутками скрывается пугающая правда. В каждой шутке только доля шутки.
0 коммент.:
Отправить комментарий