Кpecтник Япoнчикa, убийцa любepeцкoгo: зa чтo paccтpeляли caмoгo эпaтaжнoгo вopa Мocквы
В конце 80-х воровской мир СССР начал стремительно меняться. Старые законники, прошедшие лагеря и свято чтившие понятия, с ужасом смотрели на новое поколение. Эти молодые не хотели сидеть на «чердаках», не желали отказываться от семей и роскоши. Они носили дорогие костюмы, ездили на иномарках и дружили с артистами. Самым ярким среди них был Виктор Никифоров по кличке Витя Калина. Улыбчивый толстяк, любимец женщин, ценитель музыки и поэзии. И при этом — вор в законе, коронованный в 22 года, дерзкий до безрассудства и опасный до последнего вздоха.
Он родился в 1963 году в семье, которая уже сама по себе была легендой. Родной отец — композитор Юлий Никифоров. Мать — Каля Васильевна, женщина с характером, которую уважали даже матерые уголовники. В середине 60-х она окунулась в преступный мир, участвовала в делах авторитета Гены Монгола, первого учителя самого Япончика. Когда у Кали родился сын Витя, крестным отцом стал Вячеслав Иваньков. Многие потом шептались, что Япончик — настоящий отец мальчика. Но подтверждений этому нет, а Каля и Слава унесли тайну с собой.
Витя рос в атмосфере, где переплетались богема и блатной мир. Он получил хорошее образование, разбирался в искусстве, знал толк в музыке, читал стихи. «Если бы я не стал вором, я бы стал артистом», — говорил он позже. Но стал вором. И не простым, а самым молодым на тот момент законником: коронацию провели в 1987-м, когда ему едва исполнилось 22.
При такой скороспелости не обошлось без покровительства. Япончик, который фактически вырастил Вито, обеспечил ему место под солнцем. Но Калина быстро доказал, что достоин короны не только благодаря связям. Он был дерзок, решителен и абсолютно свободен от комплексов. Старые воры морщились, глядя на его образ жизни. Он жил в роскошной квартире, ездил на дорогих машинах, женился, носил оружие и занимался коммерцией — всё то, что по понятиям было под строжайшим запретом. На упрёки отвечал просто и хлёстко: «Что я, дурак за чердак сидеть?» Чердаком в воровском жаргоне называли малину, нищее существование истинного вора. Калина выбрал другую жизнь.
Он открыл в Москве ресторан «Аист», который в народе окрестили «Три ноги». Там собиралась богема, артисты, криминал. Калина дружил с Иосифом Кобзоном, фотографировался со знаменитостями, дарил девушкам цветы и читал им стихи. При этом его банда чистила квартиры подпольных миллионеров и рэкетировала теневых цеховиков. Он расширял влияние: добрался до Петербурга, где сошёлся с авторитетом Александром Малышевым, вместе с ним «крышевал» казино в гостинице «Пулковская». Контролировал часть компании «Русский мех», имел интересы в Сочи.
При всей своей любви к красивой жизни Калина оставался вспыльчивым и опасным. Однажды в споре с грузинскими ворами он не сдержался и бросил в лицо: «Вы не воры, вы — мудозвоны». Потом подумал и добавил: «В хорошем смысле этого слова». Он не комплексовал, говорил прямо, резал правду-матку, не боясь последствий. И почему-то ему это сходило с рук.
Самая громкая история случилась в ресторане «Олимп» в Лужниках. Там Калина столкнулся с лидером люберецкой бригады Мансуром Шелковниковым. Люберцы и калинская братва давно терпеть друг друга не могли. Кто первым начал перепалку — история умалчивает. Шелковников, обладатель чёрного пояса по каратэ, предложил рукопашную. Калина согласился. Но биться по правилам не стал: выхватил нож и всадил его в соперника. Мансур истёк кровью на полу ресторана, а Калина спокойно поел за столом и отправился домой.
В тот же вечер его арестовали. Но следствие развалилось. Свидетели вдруг потеряли память. Орудие убийства исчезло. Калину отпустили. Поговаривали, что за ресторанной дракой стоял не просто личный конфликт, а дележка сфер влияния: люберецкие контролировали автобизнес, игорку, рынки и проституцию. Калина тоже положил глаз на эти сферы. Ценой его головы называли 500 тысяч рублей.
14 января 1992 года Калина возвращался домой с женой. У подъезда к нему подошёл киллер и выстрелил в затылок. Две пули. Витя умер на операционном столе в Склифосовском. Ему было 28 лет.
Хоронили его 19 января. Траурная процессия колесила по Москве, останавливаясь в любимых местах Калины. Завернули и в ресторан «Аист». Провожали его всем криминальным миром. Кобзон, говорят, был на похоронах. На Востряковском кладбище собралась элита, о которой газеты потом писали: «В Москве преступники хоронят своих главарей и готовятся к новым сражениям».
Кто заказал Калину — до сих пор точно не известно. Версий было много. Конфликт с питерскими. Присвоение общака. Месть люберецких за Шелковникова. В 1994 году киллер Александр Солоник, сидя в «Матросской тишине», взял на себя это убийство. Но мало кто поверил: Солоник тогда признавался во всём подряд, пытаясь выиграть время для побега. Тем не менее следствие дело закрыло.
Витя Калина остался в памяти как человек, который сломал стереотипы. Он доказал, что вор может быть артистом, может любить роскошь и женщин, может дружить с кавказцами, когда все вокруг призывали к войне. Осенью 1991-го на сходке в Киеве, когда славянские воры решали, как вытеснять «черных», Калина единственный выступил против. У него были друзья среди кавказцев — например, Рафик Багдасарян (Сво Раф), которому он носил в тюрьму лекарства. Он верил в «воровское братство» поверх национальностей.
Братство не спасло. Пуля в затылок оказалась сильнее тостов за единство. Но история Калины осталась — как напоминание о том, что даже в криминальном мире были люди, которые пытались жить по-своему. И платили за это самую высокую цену.
0 коммент.:
Отправить комментарий