Вeceнний мaньяк: пoчeму oхoту Никoлaя Фeфилoвa ocтaнoвил лишь cлучaйный пaтpуль
Свердловск, начало восьмидесятых. Город-миллионник, опорный край державы, где днём кипит работа на заводах, а вечером жизнь затихает в бесконечных «хрущёвках». В одной из таких квартир, в самом обычном районе, живёт, казалось бы, самый обычный человек. Николай Фефилов. Он работает печатником в солидной газете «Уральский рабочий». После смены возвращается домой к жене и двум дочкам. Соседи знают его в лицо, но вряд ли вспомнят что-то особенное — невысокий, щупловатый, тихий. Серая мышь. И ровно такая же серая, будничная злоба годами копилась у него внутри, чтобы однажды вырваться наружу в самых чудовищных формах.
История его ненависти, как часто бывает, началась с унижения. Годами раньше, ещё до семьи, он положил глаз на соседку по подъезду. Решился на признание, а в ответ услышал лишь насмешку. Эта обида, как ржавчина, разъедала его самолюбие годами. Казалось, он забыл, устроил жизнь: работа, семья. Но жена, сама того не желая, лишь подливала масла в огонь. В ссорах она часто упрекала его в нерешительности, в отсутствии напора, в том, что он ничего не достиг. И с каждым таким упрёком в душе Николая крепла мысль: он может доказать свою силу. Не здесь, не в этой клетке быта, а там, на улице, где он будет абсолютным хозяином положения. Где его слово, вернее, его руки, будут законом для тех, кто его посмеет отвергнуть.
Весной 1982 года, после очередной домашней бури, он вышел из дома, будто бы просто подышать. Его путь лежал к лесопарку у Старо-Московского тракта, тихому месту на окраине. На автобусной остановке он увидел пятиклассницу. В его голове всё сошлось в одну точку: беззащитность, возможность, жажда доказать хоть кому-то свою власть. Он затащил девочку в лес. А после расправы, словно ставя точку в своём чудовищном «ритуале», затянул на её шее её же пионерский галстук. Первая жертва. Но не последняя.
Расследование, как водится, закрутилось мгновенно. Милиция взялась за старых знакомых — тех, кто уже был судим за сексуальные преступления. В поле зрения быстро попал Георгий Хабаров, парень с умственной отсталостью, недавно вышедший из тюрьмы. Его биография и странное, путаное поведение на допросах сыграли против него. Следователям нужен был результат, а тут — идеальный кандидат. После жёстких допросов Хабаров признался. Его судили и приговорили к высшей мере. Весной 1984 года его расстреляли за преступление, которого он не совершал. А настоящий убийца, почувствовав вкус безнаказанности, уже готовился к новой «охоте».
Фефилов вошёл во вкус. Его звериный «график» оказался привязан к весне — время, когда в нём, видимо, обострялось всё тёмное. Август 1983-го — жертвой стала 22-летняя студентка. Потом ещё одна школьница. Потом молодые женщины. С каждым разом его действия становились всё более жестокими и изощрёнными. Он не просто убивал, он пытался уничтожить, стереть своих жертв, оставляя после себя немыслимые детали. А милиция… Милиция снова шла по ложному следу. Теперь под подозрение попал другой человек, Михаил Титов. Он не дожил даже до суда — умер в больнице от травм, полученных в СИЗО. Ещё одна исковерканная жизнь на совести маньяка и на совести системы, которая так отчаянно хотела поставить галочку в «раскрытом» деле.
Так прошло шесть долгих лет. Шесть лет, когда в лесопарках Свердловска периодически находили тела, а в городе витал необъяснимый страх. Фефилов жил своей двойной жизнью. Утром — печатник, аккуратно выводящий строки на газетной полосе. Вечером — семьянин. А в промежутках — хищник, выслеживающий добычу. Он не был гением конспирации. Он просто был ничем не примечателен и действовал с пугающей, животной редкостью. Его не искали среди «своих».
Всё решил случай. В конце апреля 1988 года в Центральном парке имени Маяковского он напал на очередную девушку. Уже почти совершив преступление, он попытался скрыть тело в кустах. И в этот момент его заметил дружинник, патрулировавший парк. Завязалась погоня, на помощь бросились прохожие — Фефилова скрутили. Обыск в его доме не оставил сомнений: вещи, которые когда-то принадлежали убитым. Он и не отпирался, понимая, что игра окончена. Спокойно, детально рассказал обо всём.
Николай Фефилов на следственном эксперементе
Но история на этом не закончилась. Его поместили в камеру свердловского СИЗО. И там, за решёткой, с ним случилось то, что многие потом назовут высшей карой. Осенью того же года его нашли мёртвым в камере. Официальная версия гласила: конфликт с сокамерником. Якобы Фефилов, в ходе одной из ссор, начал оскорблять жену того парня, описывая, что бы с ней сделал. Терпение лопнуло, и его задушили. Методом, который он так часто применял сам.
Но в кулуарах шептались и о другой версии. Дело Фефилова нанесло чудовищный удар по репутации свердловской милиции. Два невиновных человека пострадали, один из них — расстрелян. Позор был оглушительным. И некоторым, как считали многие, было гораздо спокойнее, если бы маньяк, знавший все детали следственных провалов, просто… исчез. Следствие из прокуратуры РСФСР тогда так и не смогло доказать факт заказного убийства. Остались лишь вопросы.
Николай Фефилов так и не предстал перед официальным судом. Суд людской, тюремный, состоялся быстрее. Его история — это не только история одного маньяка. Это история о том, как серая, бытовая обида может вырасти в монстра. И о том, как система, ослеплённая желанием показать результат, иногда начинает пожирать самых беззащитных, пропуская того, кто представляет настоящую опасность. А истина, как пионерский галстук на шее невинной девочки, навсегда остаётся затянутой слишком туго.
0 коммент.:
Отправить комментарий