Убийcтвo в Лeфopтoвo. Тaйнa cмepти Paфaэля Бoгдacapянa
Ереван, июнь 1993 года. Город в тени. Свет — два часа в сутки. Люди топят печки досками, обувью, старыми газетами. Блокада давит. Голод. Отчаяние. И вдруг — огни. По всему городу. Без перебоев. Три дня. Подряд. Никто не объясняет. Никто не спрашивает. Просто — горит.
А между Ереваном и Баку — воздушное сообщение. После лет пустых взлётов и посадок — снова самолёты. Без паспортов. Без проверок. Без границ.
Это не чудо. Это последняя дань уважения человеку, чьё имя заставляло трепетать преступный мир от Москвы до Нью-Йорка.
Его звали Рафаэль Богдасарян. Но все знали его как Сворав. Самого молодого вора в законе в истории. В пятнадцать лет. Да-да. Пятнадцать. Не семнадцать, как Шакро Молодой. А именно пятнадцать. Кличку дали соответствующую — «Сворав». За то, что был не просто мальчишкой с улицы Алавердяна — он был легендой, рожденной в борьбе с отцом, который колотил его, чтобы выбить из него уличные замашки. Но чем сильнее давишь — тем яростнее сопротивление.
Улица Алавердяна — драки каждый день, девушки под насмешки, воровская романтика в воздухе. Юный Рафик — в шестом классе забросил школу. Сестра Алла потом вспоминала: «Отец бил его, желая ему счастливой судьбы. Но жизнь распорядилась иначе».
Кумиры? Фило. Гого Ужлакский. И главный — Жожа. Жорик Геваргян. Легенда. Человек, который держал город железной хваткой. Их встреча определила судьбу юного Богдасаряна. Он стал вором в законе. И ни на шаг не отступил от кодекса.
Побег из дома. Москва. Жизнь-качели: то на воле, то за решёткой. Тридцать пять лет заключения. До последнего дня. Условно-досрочное освобождение? Для настоящего вора — это позор. В лагерях — непокорный. Не сотрудничал. Не подписывал протоколы. Не давал показаний. Как Вася Бриллиант. Эталон. Легенда.
Рафик с отцом. Архивное фото
В 1973 году — афера века. Под видом подполковника госбезопасности — приходит к ювелиру Зюфельду. С младшим лейтенантом. С понятными. С протоколом. Описывают богатства — драгоценности, деньги, камни. На сумму минимум 800 тысяч рублей. Все подписи на месте. Подполковник говорит: «Завтра ровно в одиннадцать — жду вас в 261-м кабинете Комитета госбезопасности Узбекистана». И уходит. С добром.
На следующий день ювелир приходит. Пропуска нет. Подполковник Ильин — не знает о визите. Афера раскрыта только потому, что Сурок — подельник Сворафа — не выдержал ломки и сознался. Газета Правда даже не смогла сдержаться — написала про это. Такого в СССР не было. Дерзость зашкаливала.
Начало 80-х. Выход на свободу. Сбор в Тбилиси. Джаба Иосилиани — хочет, чтобы воры участвовали в политике. Вася Бриллиант — против. Верность кодексу — священна. Решения не приняли. Но время уже работало против старой школы.
Карабах. Конфликт. Сворав — не может остаться в стороне. Помогает Армении. Продуктами. Одеждой. Вооружением. Обходит блокаду. Переправляет стволы с Тульского завода. Перегружает ночью. Отправляет в Азербайджан. Через своих — азербайджанцев. Фикрет Магерамов — его правая рука. Говорят, через него перевёл ополченцам четырнадцать миллионов рублей. У криминала нет национальностей — это Сворав доказывал всей своей жизнью.
90-е. Международный дипломат от криминала. Разделял рынки с итальянской мафией, колумбийскими картелями. Одевался безупречно. Статный. В дорогих костюмах. Пользовался успехом у женщин. Даже Люба Успенская посвятила ему шлягер «Джигяр» — «любимый друг» по-армянски.
Гнев вызвали чеченские бандиты. Плевали на кодекс. Использовали методы, противоречащие старой школе. Сворав разорвал с ними все отношения. Эта жёсткая позиция не осталась незамеченной.
Осень 1992. Германия. Сообщают спецслужбам: Багдасарян ждёт там оружие. Немцы приглядели — ничего подозрительного. Только беседа с неким Абатом из США про редкое издание Библии. Российские оперативники — насторожились. Шифр. Они сразу почуяли неладное.
Вернулся в Москву. Обосновался в гостинице «Минск». Вёл дела. Покупал вооружение для Армении. 23 декабря 1992 года — ворвались стражи порядка. Застали с Фикретом Магерамовым. Нашли американский пистолет-пулемёт «Ингрэм» с глушителем. Любимое оружие бандитов по всему миру.
Арест. Лефортово — излюбленный изолятор спецслужб. Контакты с волей — закрыты.
Что происходило с ним с момента ареста до лета 1993 года — достоверно не знает никто. СМИ писали про травмы в конфликте с сокамерником. Те, кто знал Сворафа, — сомневаются. Слишком велик был его авторитет.
13 июня — немецкие полицейские приехали для допроса. Встреча не состоялась. 20 июня — родные пытались передать посылку с продуктами — не приняли, сославшись на то, что к авторитету подселили двоих. Впрочем, родные не огорчились: 23 июня — выход на свободу. Ведь конкретное обвинение так и не предъявили.
Но он не вышел.
По официальной версии — внутреннее кровотечение. 18 июня — привезли в больницу под чужим именем. 23 июня в 11:10 — скончался, не приходя в сознание.
Родственники узнали через пару часов. Не поверили. Двоюродная сестра Нелли Терсакян: «Результаты вскрытия вызвали много вопросов. Вмешательство было слишком значительным — возможно, пытались скрыть настоящую причину смерти».
Хоронили в Ереване 27 июня 1993 года. Чартеры из Турции, США, Германии, Италии. 844 вора в законе. Япончик сказал: «Я потерял брата».
Прощание — три дня. От 150 до 200 тысяч человек. А свет — горел круглосуточно.
0 коммент.:
Отправить комментарий