Ceкpeты pуccкoй cпaльни: пoчeму муж и жeнa cпaли paздeльнo и пpи чём тут цepкoвь?

Ceкpeты pуccкoй cпaльни: пoчeму муж и жeнa cпaли paздeльнo и пpи чём тут цepкoвь?

На протяжении веков семейный очаг на Руси был окутан дымкой мифов и домыслов. Один из самых живучих – предание о раздельном сне супругов. Правда ли, что муж и жена делили не одну постель, а два разных ложа? И если да, то какие причины заставляли их поступать так, и какую роль в этих интимных вопросах играла церковная свеча?

Действительно, традиция раздельного сна существовала, хотя и не являлась повсеместной. Она, словно тень, скользила по крестьянским избам, где теснота диктовала свои условия. В избах, где под одной крышей ютились родители, дети, старики и незамужние родственники, собственная кровать была недоступной мечтой. Ложем служили широкие лавки, полати под потолком или даже теплая печь. В таких стесненных обстоятельствах о приватности не могло быть и речи, и супруги зачастую делили спальное место с детьми или другими членами семьи.

Но не только теснота была причиной раздельного сна. Сезонность крестьянского труда вносила свои коррективы. Во время полевых работ, когда мужчины трудились от зари до зари, им требовался глубокий и безмятежный сон. Совместный сон с женой, особенно беременной или кормящей, мог нарушить их отдых. Существовали также поверья о мужской силе и плодовитости, которые следовало оберегать. Долгое воздержание перед посевной или жатвой считалось залогом богатого урожая, а совместный сон мог привести к нежелательной близости, нарушая священный ритуал плодородия.

Не стоит забывать и о гигиенических нормах, вернее, об их отсутствии. В условиях антисанитарии, когда паразиты и кожные болезни были обычным явлением, раздельный сон мог быть единственной возможностью защитить друг друга от заразы.

Но главным стражем интимной жизни супругов на Руси была церковь. Православие, словно строгий отец, относилось к браку как к таинству, но и строго регламентировало сексуальные отношения. Целью брака считалось продолжение рода, рождение новых душ, а чувственные утехи отступали на второй план. Близость между супругами разрешалась лишь в определенные дни и периоды, например, после венчания или накануне больших праздников. В постные дни, во время беременности и кормления грудью, а также по субботам и воскресеньям супругам предписывалось воздерживаться от телесных радостей.

Нарушение этих правил считалось грехом, за которым следовало церковное покаяние – епитимья. Священники, словно пастыри, наставляли прихожан, напоминая им о необходимости соблюдения церковных предписаний в семейной жизни. В особо вопиющих случаях, когда супруги предавались плотским утехам в неположенное время или совершали прелюбодеяние, их могли отлучить от церкви или даже подвергнуть публичному порицанию, выставляя на всеобщее обозрение их греховное падение.

Влияние церкви на интимную жизнь супругов было огромным, всепроникающим. С одной стороны, оно укрепляло семью и нравственные устои. С другой – ограничивало свободу супругов, подавляя их естественные желания, словно тугой корсет, сковывало их чувства.

В более зажиточных семьях, где бытовые условия позволяли, супруги, как правило, делили одно ложе. Но и здесь влияние церкви было ощутимым. Соблюдение религиозных предписаний, касающихся воздержания и частоты интимных отношений, считалось обязательным для всех слоев населения, словно невидимая нить, связывало их жизни с небесным законом.

Таким образом, вопрос о раздельном сне супругов на Руси не имеет однозначного ответа. Он зависел от многих факторов: бытовых условий, религиозных убеждений, социальных норм, словно мозаика, складывался из разных кусочков. Раздельный сон мог быть вынужденной мерой, обусловленной теснотой и тяжелым трудом, а мог быть сознательным выбором, продиктованным религиозными догмами. Но несомненно одно: церковь играла ключевую роль в регулировании интимной жизни супругов, определяя не только правила, но и моральные границы дозволенного, словно компас, указывающий путь в лабиринте страстей и желаний.