«Упaл в cугpoб. Oттaeт вecнoй» и 24 гoдa бeз oтвeтa. Кудa иcчeзли мaльчики из Пepми и пoчeму их нe иcкaли пo‑нacтoящeму

Антон Курлеев. YouTube

«Упaл в cугpoб. Oттaeт вecнoй» и 24 гoдa бeз oтвeтa. Кудa иcчeзли мaльчики из Пepми и пoчeму их нe иcкaли пo‑нacтoящeму

Пермь, декабрь 1999 года. Мороз хрустит под подошвами, ещё пахнет ёлками с базара, в школьных дневниках ставятся последние оценки перед каникулами. В такой день 11-классник Антон Курлеев собирается в школу. У него итоговая контрольная, он обещал маме не опаздывать. Дом — обычная панелька на окраине, дорога знакома до сантиметра. До остановки — три минуты. До школы — десять. Антон выходит из квартиры около девяти утра. И не возвращается.

Семья забила тревогу почти сразу. Антон никогда не сбегал с уроков, не шастал по подворотням. Он был сыном военного и учительницы, спокойный, собранный, с понятным будущим. В девять утра он был дома. В десять — его уже нигде не было. Он не появился в школе. Не дошёл до автобуса. Не позвонил.

В милиции отмахнулись: мол, парень погуляет и вернётся - подростковая влюблённость толкает на неоднозначные поступки. Заявление приняли только глубокой ночью. Потом — неделя молчания. Бумаги пересылались из отдела в отдел, пока родители сами не начали действовать. Объявления, волонтёры, курсанты военного училища, частный детектив. Они стучали во все двери: в редакции, в мэрию, к губернатору, в Москву. Искали по всей области, по всей стране. Без следов. Без намёков. Без конца.

И тут — в январе 2000 года — исчез второй. Михаил Голев. Первокурсник, аэрокосмический факультет, спокойный, высокий, около 180 см. Всё как у Антона. В день исчезновения Михаил пришёл на зачёт по физкультуре, взял лыжи и вышел на круг. Просил пробежать четыре круга вместо двух — для формы, для результата. Преподаватель кивнул. Это был последний человек, который его видел.

YouTube

Снова милиция. Снова объяснения: «Это же лес, что вы хотите. Упал в сугроб — весной оттает». Так и сказали матери. У неё началась истерика. Поиски начались только через три часа, и к тому моменту следы уже замело снегом. Искали день, два, неделю. Снегоходы, волонтёры, даже экстрасенсы. Весной пришли с собакой — безрезультатно. Лес молчал. Только через три года в роще на улице Якутской нашли скелет. Установили личность по остаткам. Сказать, отчего умер не смогли: от тела почти ничего не осталось.

Потом исчез третий. Андрей Ведерников. Студент юридического колледжа, родом из деревни, добрый, общительный. Пропал 29 января 2001 года. Утром вышел от друга, с которым ночевал, собирался сдать последний зачёт перед отъездом к родным. До колледжа — 15 минут. Он не дошёл. Не появился ни в колледже, ни у родственников. Милиция отреагировала неохотно. Сказали: «Может, к девушке пошёл».

Андрей Ведерников. YouTube

Через год нашли тело. Или то, что выдали за тело Андрея. Сгоревший заброшенный дом. Сначала не узнали. Потом сделали ДНК-экспертизу. Родители не поверили. Когда эксгумировали — увидели расчленённое тело. Вместе с останками — мёртворождённые младенцы. А ещё — странный магический символ на кости. На вопрос: почему? — ответ был один: «Сгорел. Частями доставали». Отца так и трясёт от этих слов до сих пор. Он не повесил фотографию на могилу. Не верит, что там — его сын.

Прошло две недели. 12 февраля исчез Александр Белявский. Ещё один одиннадцатиклассник. Тот же возраст. Тот же рост. Те же три минуты от дома до школы. И — тишина. Без следа. Без звука. Без объяснений.

Александр Белявский. perm.sledcom.ru

Уже спустя годы Павел Курлеев, отец Антона, заметит: «Все исчезли в понедельник. Зимой. Родители на работе, домой позже обычного. Пока хватишься — уже вечер. А за это время можно стереть всё». Он не верит в случайность - совпадений слишком много.

В милиции между собой оперуполномоченные пытались сопоставить дела. Кто-то вел Курлеева, кто-то — Голева. Документы перекладывались, версии перебирались. Но ничего. Разные семьи. Разные интересы. Разные районы. Они искали маньяка, проверяли архивы — всё вхолостую.

Были и фантастические версии. Похищения с целью торговли органами. Потеря памяти. Один из мальчиков действительно когда-то ударялся головой. Говорили — возможно, срыв. Но куда он мог уйти без денег, без одежды, зимой?

Тела нашли не у всех. Родители живут, как будто дети просто... ушли. Не умерли. А исчезли. Зависли в каком-то пространстве между миром живых и мёртвых. У Курлеевых сердце чувствует: Антон жив. Так говорит отец. Так верит мать.

Самое страшное — это не сама смерть. А безмолвие. Пустота. Когда тебе не с кем говорить, потому что никто не знает, где твой сын: ни ты, ни милиция, ни Бог.

Те, кто прошёл через этот ад, стали сильнее. Курлеевы составили памятку — как действовать при исчезновении ребёнка. Её перепечатывали газеты, раздавали волонтёры. Она спасала других, но не вернула сына. Они не остановились — и помогли другим семьям искать, поднимать тревогу, стучать во все двери. Сегодня у нас есть добровольцы, поисковые отряды, горячие линии. Но в 1999-м этого не было. Тогда была только зима. И страх.

Четыре парня. Один город. Одинаковый рост. Зима. Понедельник. Исчезновения, за которыми до сих пор стоит глухая стена.