"A ты, cтapый дуpaк, oб этoм знaл?" Мaть зacтaвилa Вepу Aлeнтoву paбoтaть нa зaвoдe вмecтo тeaтpa

"A ты, cтapый дуpaк, oб этoм знaл?" Мaть зacтaвилa Вepу Aлeнтoву paбoтaть нa зaвoдe вмecтo тeaтpa

В шесть часов утра Вера Алентова стояла у окна барнаульской квартиры. За окном еще темнота, мороз собачий, а она уже в рабочей робе. Через полчаса нужно бежать на остановку – автобус до меланжевого комбината переполнен всегда, приходилось висеть на подножке. Семнадцатилетней девчонке досталась одна из самых тяжелых работ в шумном цеху. Четыре часа (несовершеннолетним больше нельзя) – и домой, почти мёртвая.

А все потому, что мать сказала: "Через мой труп ты станешь актрисой".

Но Вера Алентова все-таки стала актрисой. Той самой Катериной из "Москвы слезам не верит", которую запомнили десятки миллионов зрителей. Женщиной с железным характером и удивительной судьбой, прожившей почти 60 лет с одним мужчиной – режиссером Владимиром Меньшовым, хотя все вокруг пророчили их браку быстрый конец.

ДЕВОЧКА, КОТОРАЯ ПРИДУМЫВАЛА КУКОЛ

Вера Быкова (девичью фамилию матери Алентова она возьмет позже) родилась 21 февраля 1942 года в Котласе Архангельской области. Родители – актеры провинциального театра. Но отца Вера почти не помнила: Валентин Михайлович Быков умер, когда дочери было всего четыре года.

Остался один страшный эпизод, врезавшийся в детскую память навсегда.

Зима. Девочке три года. Маму увозят на скорой помощи – она лежит на носилках. А по радио поет Клавдия Шульженко: "Эх, дороги, пыль да туман". Больше никого рядом нет. Только эта песня.

"Я не могла слышать ее лет до тридцати, – признавалась Алентова много лет спустя. – Это сразу возвращало меня в какую-то дикую тревогу".

Детство было трудным. Мать Ирина Николаевна играла в театре по вечерам, а днем работала на заводе – там хотя бы платили вовремя. Воспитывала дочь строго, без сантиментов. В роду Алентовой пять поколений священнослужителей, один из них был расстрелян в 1937-м. Может, оттуда это суровое воспитание, железная дисциплина.

Игрушек не было. Но у Веры была развитая фантазия.

"Я своим подругам говорила, что была у меня роскошная кукла вот такого огромного роста, – вспоминала актриса. – Она ходила, говорила, едва ли обед не варила, но разбилась на вокзале. Вот такое несчастье случилось".

Мать вырезала для дочери бумажных кукол. Им читали сказки, и в голове рождались образы. "Ты представлял, какова Аленушка, каков братец Иванушка, каков серый волк", – вспоминала Алентова. Телевизоров не было, и это развивало воображение лучше любой академии.

Вера в детстве

Девочка часто оставалась дома одна. "Я и сейчас могу быть долго одна, – признавалась она. – И мне не бывает скучно. С самой собой мне не бывает скучно".

Когда Вера впервые увидела ёлку, ей было лет пять. Решили поставить ёлку, повесили мандарин. Это её нисколько не обрадовало – она не знала, что это такое, не знала этой радости.

"В углу какое-то дерево стоит, подумаешь. Ну, на него что-то повешано", – вспоминала актриса.

А самой большой радостью было обрадовать маму. Вера собирала деньги, которые давали на завтрак в школе, – по рублю. Экономила, не тратила. Когда насобирала достаточно, накупила массу всякой ерунды – все, что могла себе позволить на эти скудные средства. И высыпала перед мамой.

Ирина Николаевна была деликатной женщиной. Она не стала ругать дочь. Сказала мягко:

"На будущее имей в виду, что кому бы ты ни дарила подарок, лучше купить один, но хороший, чем массу вот того, что ты сейчас передо мной рассыпала".

Урок Вера запомнила на всю жизнь.

ОДИННАДЦАТЬ ШКОЛ ЗА ДЕСЯТЬ ЛЕТ

Из-за работы родителей – мама вышла замуж за режиссера Юрия Орлова – семья постоянно переезжала. Актеры периферийного театра, настоящие трудяги, меняли города по распределению, как военные. Кривой Рог, Узбекистан, Барнаул...

За десять лет учебы Вера поменяла одиннадцать школ.

"Всяко было, – говорила актриса. – Где-то жили понемножку, где-то подольше".

Она хотела стать врачом. Дед по материнской линии окончил Томский университет и работал врачом, бабушка окончила Бестужевские курсы. Мать мечтала, чтобы дочь пошла по стопам деда.

В Барнауле, где Вера заканчивала десятый класс, она готовилась к поступлению в медицинский институт. Познакомилась с хирургом детской поликлиники, та разрешала приходить смотреть на маленькие операции. Вера не боялась крови, наблюдала с интересом.

Но однажды пришел мальчик, которому нужно было надрезать пальчик и поскрести по кости. Когда Вера услышала этот звук – скрежет инструмента по кости – она упала в обморок.

"После чего я подумала, что будут, наверное, проблемы у меня, – вспоминала Алентова. – Или, может быть, я привыкну. Но желание стать врачом у меня не пропало".

А потом случилось событие, которое изменило все.

Вера Алентова в выпускном классе

ВОСЬМИЛЕТНЯЯ ДЕВОЧКА ПРОСНУЛАСЬ

Вера увидела объявление: Алтайский драматический театр приглашает молодых людей на прослушивание. И вдруг что-то щелкнуло внутри.

"Восьмилетняя девочка во мне проснулась", – объясняла она.

Когда-то, в восемь лет, ее взяли на репетицию во взрослый спектакль – заменить заболевшую девочку. Вера очень быстро запомнила текст, сделала все, что нужно. Все были рады. Но девочка, прознав, что кто-то претендует на ее роль, моментально "выздоровела". Вера уехала в лагерь, больше в театр не вернулась.

Но тот вкус сцены остался.

Теперь, увидев объявление, она побежала к отчиму:

"Там Алтайский драматический театр, прослушивание, может быть, мне рискнуть?"

Тот удивился, но сказал: "Ну пойди".

Вера быстро завалила последний экзамен по английскому языку, получила тройку, не добрав балла в медицинский институт. И помчалась на прослушивание.

Ее взяли. Правда, понятно было, что девочку без образования возьмут только в массовку. Может, через год скажешь "кушать подано", если вообще сумеешь это произнести. Не факт.

Но Вера была счастлива.

Семнадцатилетняя девчонка прибежала домой с радостной новостью:

"У меня есть две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой мне начать?"

"Ну, давай начни с плохой, переживем", – сказала мама.

"Я не добрала баллов в Барнаульский медицинский институт, но меня взяли в Алтайский драматический театр".

Ирина Николаевна побледнела:

"Я не знаю, какая новость хуже".

А потом сказала слова, которые Вера запомнила навсегда:

"Только через мой труп. Ты хочешь быть актрисой? В Москву, в любой вуз – только талантливых возьмут, бездарным нечего делать в театре".

Она повернулась к отчиму:

"А ты, старый дурак, об этом знал?"

Тот покраснел:

"Ну да, она со мной поделилась".

Мама была непреклонна:

"Ты что, не понимаешь, что без профессии, непрофессионализм не годится в театре? Я первый раз слышу о том, что хочешь быть актрисой. Ну, пожалуйста, я не возражаю. А сейчас этот год ты потеряла, ты не поступила в медицинский институт. Значит пойдешь на завод. Очень полезно для будущей актрисы набираться опыта".

АД НА МЕЛАНЖЕВОМ КОМБИНАТЕ

Барнаульский меланжевый комбинат. Подъем в шесть утра. Гудок в семь. Холод собачий. Автобус набит до отказа, попасть внутрь невозможно – приходится ехать на подножке.

Работа была тяжелая. Веру, как несовершеннолетнюю, поставили в шумный цех, где она работала четыре часа – больше по законодательству было нельзя.

"Этого было вполне достаточно, чтобы я приходила домой мертвая", – вспоминала Алентова.

Мама ни разу не пожалела её. Дочка ни разу не пожаловалась ей.

"У меня характер мамин", – объясняла актриса.

Ее не брали никуда на легкую работу – на почту, в аптеку. Кому нужен ребенок? А на завод – в самый раз.

Прошел год. Наступила весна. Надо ехать в Москву, поступать.

Вера поехала. В первый год не поступила.

Ее поселили в общежитие на Трифоновке, где жили все ребята, поступающие во все театральные вузы. Первое, что ее спросили новые знакомые:

"Есть ли у тебя деньги?"

"Конечно, есть", – наивно ответила Вера.

"Давай".

Она отдала. Больше эти деньги не видела. А сказать маме "пришли еще" было невозможно. Есть надо было. Это был довольно тяжелый период.

В Малом театре ей сказали жестко:

"Девочка, тебе нечего делать в театре вообще. Держись подальше от театра".

"Не знаю, почему я так не понравилась, что уж прямо даже нечего делать в театре, – вспоминала Алентова. – Но на меня это произвело сильное впечатление".

Вера горько плакала. Но это могло закончиться совсем быстро – могла сдаться, уехать домой. Другие ребята, поступающие не первый раз, успокаивали:

"Господи, это могут сказать тысячу раз, мало ли тебе что сказали. Кто, что сказал? Дерзай, пробуй дальше".

Она пробовала. Пришла в Щукинское училище и в Школу-студию МХАТ.

Во МХАТе была одна свободная вакансия и две девочки на финальном отборе. Выбрали не Веру. Но ректор Иосиф Раевский запомнил ее:

"Приезжай в следующем году на второй тур сразу, потому что мы бы тебя взяли, но у нас ограниченное количество мест".

На следующий год Вера приехала. Раевский ее вспомнил, взял сразу на второй тур. Но курс был очень талантливый, конкурс огромный. Устроили два тура вторых и три тура третьих.

Но она поступила. И была счастлива.

МАЛЬЧИК, КОТОРОГО ВСЕ ХОТЕЛИ ОТЧИСЛИТЬ

На курсе в Школе-студии МХАТ учились Андрей Мягков и Ирина Мирошниченко. А еще был один студент, которого педагоги считали бесперспективным и постоянно хотели отчислить.

Владимир Меньшов штурмовал вузы четыре раза, прежде чем попал в Школу-студию. Вырос в Баку в семье сотрудника НКВД. Родители не понимали его стремления стать актером. Но он упорно шел к цели.

С Верой они сначала подружились. Меньшов был просто умницей, много читал, потрясающе эрудированный. Был хорошим человеком, справедливым. О многих вещах они с Верой думали одинаково.

"Я не понимала педагогов, – признавалась Алентова. – Я не понимала, почему они не видят в нем того, что вижу я".

Уже в первые дни учебы Меньшов придумал этюд для себя и Веры – она играла роль жены его персонажа. Этот этюд они показывали в течение полугода, даже сдавали с его помощью экзамен.

Поженились на втором курсе, в 1963 году. Свадьбу сыграли в общежитии – накрыли стол на стипендию Меньшова в 20 рублей. В ЗАГС поехали на трамвае. Свадебного платья не было – Вера надела самое нарядное из того, что было.

"Я его очень хорошо понимала, – говорила Алентова. – У меня хороший нюх на дарование".

Она вспоминала, как однажды ей делал ремонт совершенно замечательный мальчик-мебельщик. Показывали фильм с Иннокентием Смоктуновским. Мальчик присел и внимательно смотрел. Вера подумала: "Все-таки искусство – великое дело".

Сцена закончилась. Мебельщик повернулся к ней:

"Вера, вы заметили, как кресло обтянуто, на котором Смоктуновский сидит?"

Вот он был талантливейшим мебельщиком. И это так же ценно, как талант Смоктуновского.

А талант Меньшова она почуяла сразу.

БЫТ, КОТОРЫЙ ЕДВА НЕ РАЗРУШИЛ ЛЮБОВЬ

Студенческая семья – это всегда бедность. Но Вере повезло в одном: Меньшов хорошо готовил. Он родился в Баку, где большинство мужчин не подпускают женщин к кухне.

"Однажды я что-то приготовила, – смеялась Алентова, – но он понял, что быстро протянет ноги, если будет питаться тем, что я готовлю. Поэтому он взял это на себя. Это огромное облегчение для женщины. И это продолжается до сих пор".

Зато все остальное – уборки, стирки, починки механики, прибивание полок, починки утюгов – было на Вере.

После института их пути разошлись географически. Веру приняли в московский Театр имени Пушкина, где она прослужит более 60 лет. А Владимира распределили в Ставропольский драматический театр.

Но еще до распределения, когда Вера только закончила институт и пришла на "Мосфильм", чтобы встать на учет, случилось нечто неожиданное. Ее заметили и пригласили сразу на главную роль в двухсерийный фильм.

Она прочитала сценарий и отказалась.

Меньшов был в ужасе: "Ты что, с ума сошла вообще? Только пришла, вчера пришла!"

Но для Веры это не имело значения. "Не зря говорят, чтобы было хорошее кино, первое – это сценарий, второе – это сценарий, третье – это сценарий, – объясняла она. – Поэтому, когда я прочитала этот сценарий, я поняла, что хорошего кино не будет, а с плохого я не хотела начинать".

Отказ стал шоком не только для режиссера, но и для всей группы. Это имело негативный шлейф, посчитали, что она капризна. "Я человек по имени Нет", – говорила Алентова.

Когда Меньшов вернулся в Москву и поступил во ВГИК, в 1969 году у пары родилась дочь Юлия. Владимиру было 30, Вере – 27. Он учился, подрабатывал ночами. Вскоре после родов Вера вышла на работу в театр.

"Когда Юле было 5 месяцев и она впервые повернулась на бок, – вспоминала Алентова, – она вдруг резко засунула руки под подушку, и я увидела Меньшова и поняла, что в 5 месяцев характер уже определился".

Юлю воспитывали так же строго, как когда-то Веру. "Я Юлю тоже весьма строго воспитывала, – говорила актриса. – Чем она была недовольна".

Но никакая строгость не могла уберечь семью от того, что случилось. Быт съедал их. Усталость, ссоры, недосказанность. А потом Меньшов изменил – и рухнуло самое главное. Доверие.

Они попытались жить дальше, но ничего не получалось. "Мы жили вместе, но совсем без радости, – вспоминала Вера. – Над нами постоянно висела та самая тень измены". Починить разрушенное не удавалось.

Расстались, но развод не оформляли – у Меньшова намечалась заграничная поездка, а разведённых за рубеж не выпускали. Почти четыре года супруги жили врозь. Но каждый день писали друг другу письма.

И в какой-то момент поняли: они нужны друг другу.

"Мы с Володей решили воссоединиться", – просто сказала Вера.

Больше они не расставались.

Вера Алентова писала: "Любовь не покинула нас, она затаилась на время". И это была истинная правда

СЦЕНАРИЙ, КОТОРЫЙ ЕЙ НЕ ПОНРАВИЛСЯ

В конце 1970-х Меньшову предложили снять мелодраму по сценарию Валентина Черных "Москва слезам не верит". Режиссер поначалу хотел отказаться – сценарий казался простым, мелодраматичным.

Но что-то его зацепило. Может быть, автобиографическая нотка – он и Вера тоже прошли через общежитие, завоевывали Москву как приезжие провинциалы.

Вере сценарий тоже не понравился. "Характеры плоские и невыразительные", – говорила она.

На главную роль Катерины Меньшов планировал взять Ирину Купченко, Маргариту Терехову или Анастасию Вертинскую. Все отказались. Евгению Ветлову не утвердил художественный совет.

Отчаявшись, он взял на роль жену.

"Для меня стало испытанием пойти против всех, – вспоминал Меньшов. – Меня не поддерживала ни съемочная группа, ни актеры".

На съемочной площадке режиссер требовал от Алентовой даже больше, чем от других актеров – чтобы никто не подумал, будто она получила роль по блату.

Ей было 37 лет. Производственные сцены снимали в цехах предприятия "Химволокно" в Клину – завод не останавливался даже на время съемок.

После выхода картины на экран создатели получили прохладные отзывы. Критики называли фильм упадническим по духу, дешевой мелодрамой, эксплуатирующей низменные чувства зрителей, позором "Мосфильма".

Фильм, который не надоедает

А потом начались очереди в кинотеатрах. За первый год фильм посмотрели около 90 миллионов в СССР. Картину перевели на десятки языков, продали в прокат более чем в сотню стран.

В 1981 году "Москва слезам не верит" получила "Оскар" как лучший фильм на иностранном языке. Это была третья советская картина, удостоенная такой награды.

Читатели журнала "Советский экран" признали Веру Алентову лучшей актрисой 1981 года.

Ей писали письма женщины со всего мира – из Франции, Канады, Индии, даже Гвинеи. Подходили на улицах и говорили, что фильм рассказал про их жизнь.

Письмами засыпали даже на обложке журнала)

УМЕНИЕ ДЕЛАТЬ СЮРПРИЗЫ

"Умение делать сюрпризы и неожиданные повороты в жизни необычайно важны", – говорила Вера.

Однажды она уезжала в Питер на гастроли. Меньшов пришёл провожать. На следующий день у неё был день рождения.

"Как жаль, что я его попраздную без тебя", – вздохнула она.

"Да", – ответил он.

И прыгнул в вагон, когда поезд уже тронулся.

Ночь была кошмарной – он спал на её месте, она сидела у него в ногах. Проводница ругалась, но когда узнала про день рождения, смилостивилась. А на следующий день Меньшов устроил ей настоящий праздник – пригласил двоюродную сестру Веры, друзей, заказал столик в чудесном ресторане.

"Таких вещей в нашей жизни было очень много, – вспоминала Алентова. – И с моей стороны, и с его. Главное, чтобы скука не поселилась никогда. А она не поселится, если вы будете думать о том, как этого не допустить".

Они прожили вместе 59 лет.

В 2021 году Владимир Меньшов умер от последствий коронавируса. Ему был 81 год.

Вера продолжала работать. 17 декабря 2025 года она вышла на сцену в спектакле "Ложные признания". А через восемь дней, 25 декабря, в день католического Рождества, приехала на прощание с актёром Анатолием Лобоцким – партнёром по фильму "Зависть богов".

Она вошла в Театр имени Маяковского. Поднялась по ступенькам. И вдруг ей стало плохо.

Врачи скорой помощи боролись за её жизнь, но спасти не смогли. Острая сердечная недостаточность.

Вере Алентовой было 83 года.

"Теперь они вместе", – написала дочь Юлия Меньшова.

Жизнь её с Владимиром Меньшовым была разной, со своими взлётами и падениями

ЭПИЛОГ

Когда журналистка спросила Веру Алентову, что бы она сказала себе двадцатилетней, актриса сказала, что не стала бы ничего менять. Не стала бы предупреждать о трудностях, о боли, о разлуках.

"Я считаю, что каждый человек проживает ту жизнь, которую он должен прожить, – говорила она. – Я бы повторила всё. У меня нет ощущения, что я сделала что-то не так. А жизнь – вещь непростая. Её нужно прожить так, чтобы не было мучительно стыдно".

Спустя годы после выхода "Москвы слезам не верит" Вера приехала на Барнаульский меланжевый комбинат, куда мать когда-то отправила её в наказание за театральные мечты. Бывшие коллеги встретили её как героиню. Подарили кусок ткани из того самого цеха, где семнадцатилетняя девчонка работала четыре часа в смену и приходила домой почти мёртвая.

Мама так и не признала, что была неправа. Дочка ни разу не пожаловалась на судьбу.

Но обе победили. Каждая – по-своему.