Выcтpeл в cудью: кaк caмapcкий бaндит впepвыe в Poccии зaкaзaл пpeдceдaтeля cудa

Любовь Дроздова. Фото: news.myseldon.com

Выcтpeл в cудью: кaк caмapcкий бaндит впepвыe в Poccии зaкaзaл пpeдceдaтeля cудa

Самара, 2008 год. Город спит, укрытый ноябрьской сыростью и привычной тишиной спальных улиц. Ничто не предвещает, что этим утром город окажется в шаге от события, которое войдёт в историю как первое заказное покушение на председателя областного суда. Эта история о власти, страхе и мести, где закон впервые стал личной целью.

Утро 25 ноября начиналось как сотни других. Председатель Самарского областного суда Любовь Дроздова вышла из дома на улице Братьев Коростелёвых и направилась к машине. Водитель ждал, мотор был заглушён, двор пустынен. Несколько шагов, резкая боль, потеря равновесия. Она осела прямо на асфальт.

Любовь Дроздова

Поначалу показалось, что женщине просто стало плохо. Сердце, давление, обычная человеческая слабость. Но когда водитель подбежал ближе, всё стало ясно без слов: под пальцами проступала кровь. Выстрела никто не слышал. Не было ни крика, ни суеты. Только странная, оглушающая тишина.

Скорую ждали мучительно долго. Свободных бригад поблизости не оказалось, и жизнь судьи в буквальном смысле висела на нитке. Сработали связи, подняли всех, кого могли. Когда медики наконец прибыли, счёт шёл уже на минуты. Позже врачи скажут: ещё десять — и спасти бы не удалось.

Пуля оказалась мелкокалиберной. Тихой. Такой, какой стреляют не в аффекте, а по плану. Пока Дроздовой делали операцию, следователи понимали: это не бытовое преступление и не случайность. Стреляли в должность. В решение. В систему.

Любовь Дроздова пришла в суды ещё в советское время. Начинала секретарём, училась, росла, шаг за шагом проходя все ступени. Она знала систему изнутри и не испытывала иллюзий.

Когда в 2007 году она возглавила Самарский областной суд, то сразу обозначила позицию: решения будут законными, даже если кому-то они стоят миллионов.

Их действительно стоили. Дроздова отменяла приговоры, возвращала земли государству, ломала схемы, которые годами считались «неприкасаемыми». Особенно болезненной стала история с землёй в престижных районах Самары. Районные суды раньше штамповали нужные решения, но областной суд начал эти решения рушить.

Одним из тех, кто потерял на этом слишком много, оказался Владимир Кириллов — фигура из другого мира. Мира, где суд — не место спора, а препятствие, которое можно убрать.

МВД РФ

Кириллов начинал вполне обычно: провинция, институт, инженерное образование. Но в девяностые он сделал другой выбор — примкнул к одной из самых жёстких группировок Поволжья. Деньги, контроль, чувство безнаказанности. Земля на берегах рек, базы отдыха, коттеджи — всё это оформлялось через махинации и давление. Пока одна подпись не перечеркнула всё.

Этой подписью стала подпись Любови Дроздовой.

Суд признал участок, оформленный на сына Кириллова, самозахватом. Сделку аннулировали. Для обычного человека — конец истории. Для Кириллова это было началом мести.

Он решил пойти дальше всех. Не запугать, не договориться, не обжаловать. Он заказал убийство председателя суда.

Исполнителем стал человек из той же среды — Сергей Африкян. Опытный, спокойный, без лишних вопросов. За дело взялся вместе с молодым родственником. Они неделями следили за судьёй, фиксировали маршруты, время выхода, мелочи. Выбрали утро, двор, момент, когда она одна.

Выстрел сделали из машины. Быстро. Холодно. И исчезли.

Кадры с места происшествия. НТВ

Следствие шло медленно, но упорно. Камеры наблюдения, маршруты, связи. Постепенно картина сложилась. В квартире Африкяна нашли оружие, одежду, технику для слежки. Но ни его самого, ни заказчика уже не было.

А дальше история стала ещё мрачнее. По оперативным данным, Кириллов решил не оставлять свидетелей. Киллер и его напарник исчезли. Их машину позже нашли в озере. Пустую. Деньги, полученные за покушение, так и не нашли.

В розыск объявили всех. Кириллова как заказчика. Африкяна как исполнителя. И тех, кто мог убрать их обоих. МВД объявило награду. Миллион рублей за информацию. Прошли годы. Нашли счета за границей, недвижимость, следы жизни вне России. Но самого Кириллова — нет.

По одной из версий, его ликвидировали свои же. По другой — он сумел исчезнуть навсегда. Это дело до сих пор остаётся открытым, и в нём слишком много вопросов без ответов.

Любовь Дроздова выжила. Три месяца больницы, долгий путь восстановления. И возвращение в суд. Она проработала ещё много лет, не отступив ни на шаг от своих принципов. Ушла из жизни уже в мирное время, не как жертва, а как человек, который устоял.

Это история не только о преступлении. Это история о границе, которую однажды переступили. Когда судью решили убить не за слова, а за решение. И когда закон впервые стал целью выстрела. Иногда самое страшное происходит не в тёмных переулках, а на утренних, тихих дворах.