Oн был идeaльным мужeм. Пoкa нe нaчaли нaхoдить жeнcкиe тeлa в лecу

Oн был идeaльным мужeм. Пoкa нe нaчaли нaхoдить жeнcкиe тeлa в лecу

Можно ли спать рядом с человеком, который только что вернулся с места преступления? Который ещё не успел смыть грязь с ботинок, но уже просит поужинать? Можно ли варить ему суп, складывать вещи в шкаф, целовать на ночь… и ни разу не заподозрить?

Истории жён самых страшных маньяков России — Чикатило, Сливко, Попкова — дают пугающий ответ: можно. И не просто можно — а делать это тридцать лет, не задавая лишних вопросов.

Феодосия Чикатило: «Как же так, Андрей?»

Всё начиналось как типичная советская история. Феодосия встретила Андрея через его сестру. Он был тихий, скромный, работящий. Не пил, не курил, деньги приносил. Заработал даже на «Москвич» — роскошь для провинции. В быту — образец заботливого мужа. Дети были, дом — в порядке.

Но было кое-что. Интимная жизнь практически отсутствовала. Чикатило страдал импотенцией. Жена считала его застенчивым, пыталась помочь, а он лишь отстранялся, обвинял её в том, что она нахлебница и жеребца хочет.

Потом он начал часто менять работу. То из школы уволили, то из ПТУ. Говорил — завистники. Появлялась грязная одежда после командировок. Дочь перестала общаться с отцом, когда тот повел себя странно с внуком. Но Феодосия не сомневалась. Она верила.

Пока его не арестовали.

Следователи решили: покажем ей правду. Привезли видеозапись — как Чикатило водит их по местам расправ. Когда в подкопе показалась нога, она поняла. Никаких криков. Только один вопрос на свидании в СИЗО:

— Как же так, Андрей?

Больше — ни слова. Ни истерики. Ни слёз. Только холодное принятие. После расстрела Чикатило ей пришлось сменить имя и уехать.

Людмила Сливко: «Я думала, он меня не любит»

Анатолий Сливко — учитель, пионервожатый, руководитель туристического клуба. Любил детей. Умел с ними говорить. Родители доверяли. Коллеги уважали.

А дома — холодность. На первой брачной ночи у него ничего не получилось. Людмила винила себя. Думала: может, я не та? Может, мне не хватает чего-то?

На деле — всё было иначе. Сливко десятилетиями мучил подростков, подвешивал их, снимал на камеру, убивал. Более 40 жертв. Семеро — мертвы.

Он почти не бывал дома. С семьёй не общался. Детей не воспитывал. Жена считала: «Просто занят. Такой характер».

Когда его арестовали, она не поверила. Пока не увидела записи. Фото. Дневник. Тогда повторяла одно:

— Я ничего не знала…

После суда она собрала вещи, забрала детей и уехала. Скрылась из поля зрения.

Елена Попкова: «Если выпустят — пойду с ним домой»

Михаил Попков — мечта любой женщины. Милиционер. Отец. Заботливый муж. Ремонт делал сам, собаку выгуливал в минус двадцать, подарки покупал к праздникам.

30 лет брака. Ни одного скандала. Ни одного удара.

А параллельно — 80 женщин. Почти все — насильственно убиты. Он выбирал тех, кто возвращался поздно, был пьян, одинок. Обещал подвезти. Потом — убийство. С особой жестокостью.

Он говорил: «Очищаю город». Что они сами виноваты. Что должны быть дома, а не на улице. Это называется виктимблейминг — удобный способ оправдать убийцу.

А жена? Она до последнего не верила. Говорила:

— Он никогда не поднимал на меня руку. Он — каменная стена. Если бы его оправдали, я бы пошла с ним домой.

Когда приговорили к пожизненному — исчезла. Сменила фамилию. Переехала. Больше — ни слова.

Почему они ничего не видели?

Кажется, если живёшь с маньяком, должен чувствовать. Но мозг умеет защищать. Это называется эмоциональная слепота.

Если человек рядом: кормит, платит по счетам, говорит «люблю» — сложно представить, что он режет людей в лесу. Ведь тогда рушится всё: семья, самооценка, картина мира.

Поэтому психика включает защиту:

1. Рационализация — всё объясняется иначе. Грязные ботинки — командировка. Холодность — усталость. Увольнения — зависть коллег.

2. Выученная беспомощность — если нет тепла, поддержки, ты просто перестаёшь бороться. Как Людмила Сливко: «Я думала, он меня не любит».

3. Привязанность к образу — муж — герой, опора, отец. Признать, что это маска, значит потерять себя. Отсюда реакция Елены Попковой: «Я его люблю. Я его поддерживаю».

Это — когнитивный диссонанс. Когда реальность не вписывается в картину мира — мы выбираем ту, что знакома. Даже если она лжива.

И ещё — давление общества. В те времена, если муж — «приличный», никто не поверит, что он маньяк. А тебя сочтут стервой, предательницей, сумасшедшей. Поэтому многие молчат. Даже себе.