Cтpaннaя пpocьбa мaтepи

Cтpaннaя пpocьбa мaтepи

— Люся, мне срочно нужны пятьдесят тысяч рублей на похороны твоей бабушки, — раздался в трубке резкий, требовательный голос матери.

Люся со страху оцепенела.

— К-как на похороны? — заикаясь, растерянно переспросила она. — Мам, когда это случилось?! Почему вы нам с Верой ничего не сообщили?

— Да ничего еще не случилось, слава богу! — раздраженно рявкнула мать. — Но бабушка ведь уже ста..рая, сама должна понимать.

Ей девятый десяток пошел, в любой момент может... Ну, того… А у меня сейчас денег нет, меня с работы сократили две недели назад.

Вот я и решила заранее собрать нужную сумму, чтобы потом не бегать в панике и не просить у чужих людей.

У твоего Игоря ведь бизнес идет в гору, для вас это копейки.

Люся обомлела.

— Подожди... То есть бабушка жива? — медленно, проговаривая каждое слово, спросила она.

— Жива, конечно. Но ей уже за восемьдесят, Люся! — снисходительно пояснила мать. — Надо быть реалистами, конец всегда приходит неожиданно.

А тут у нас будет готовый фонд на этот случай.

Так ты поможешь матери или нет?

— Мама, это какой-то абсурд! Просить деньги на похороны живого человека — это просто верх цинизма.

Я не буду давать деньги на то, чего не произошло. Это даже звучит дико!

— Как тебе не стыдно! — тут же взвилась мать. — Ты живешь лучше всех моих детей, ни в чем себе не отказываешь благодаря мужу, а родной матери в такой сложный момент помочь не хочешь!

Я осталась без работы, у меня на руках три твои младшие сестры, которых еще нужно кормить и одевать!

— Младшим сестрам уже за двадцать лет, мама, — напомнила Люся. — Они вполне могут сами пойти работать и обеспечивать себя.

Почему при любых трудностях ты сразу звонишь мне?

— Потому что у них нет богатых мужей! Они простые девчонки, крутятся как могут на гроши. А ты обязана помогать семье!

— Обязана? Интересно, с каких это пор?

Когда ты вышла второй раз замуж за отчима, ты про нас с Верой быстро забыла.

Все твои мысли, заботы и деньги уходили только на твоих новых дочерей.

Мы с Верой все детство провели у той самой бабушки, на погребение которой ты сейчас собираешь деньги.

И бабушка, если ты помнишь, нас тоже особо не любила, да еще и выпить любила.

Мы выросли сами по себе, без твоей материнской любви и поддержки.

— Я вас кормила и одевала! И бабушка крышу над головой давала. Какая бы она ни была, она твоя родня.

А ты сейчас считаешь старые обиды вместо того, чтобы долг исполнить свой!

— Наш долг, мама, мы давно оплатили своим сиротским детством при живой матери, — твердо ответила Люся. — Помогай своим любимым дочерям, раз они тебе всегда были ближе.

А мы с Верой как-нибудь сами справимся. У нас свои семьи.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — закричала мать. — Из-за денег мужа совсем совесть потеряла?

Запомни, Люся, земля круглая. Тебе все это еще вернется!

— Всего хорошего, мам. Здоровья бабушке, — тихо произнесла Люся и отключила вызов.

В спальню заглянул муж. Игорь сразу понял, что произошло что-то нехорошее.

— Люська, ты чего такая бледная? — обеспокоенно спросил он. — Кто звонил?

— Мама, — выдохнула Люся. — Игорь, ты не поверишь, что она сейчас придумала. Это просто за гранью моего понимания.

— Опять деньги требовала? — вздохнул тот. — Что на этот раз? Сестрам на новые платья или отчиму на ремонт его старого корыта?

— Хуже, — Люся горько усмехнулась. — Она попросила пятьдесят тысяч на похороны бабушки.

Игорь на секунду замер.

— Баба Шура скончалась? Когда? Почему нам вчера Верка ничего не сказала, она же вроде мимо ее дома проходила и видела ее в саду?

— В том-то и дело, что она жива! — Люся развела руками. — И совершенно здорова.

Мама сказала, что ее сократили с работы, а бабушка старая, скоро уйдет. Вот она и решила заранее собрать деньги на похороны.

Мол, вдруг та внезапно скончается, а средств нет.

Представляешь?!

Игорь несколько секунд молча смотрел на жену, переваривая услышанное, а затем не выдержал и громко, от души расхохотался.

— Нет, Люся, это просто шедевр! — сквозь смех проговорил он, вытирая выступившие на глазах слезы. — Я всякое видел в бизнесе, разные схемы мошенничества встречал, но сбор средств на похороны живого человека — это высший пилотаж! Твоя мать превзошла саму себя.

— Мне совсем не смешно, Игорь, — тихо произнесла Люся, опуская голову. — Мне так противно...

Она звонит только тогда, когда ей что-то нужно. Ни разу не спросила, как у меня дела, как здоровье, как мы живем.

Сразу начинает требовать, обвинять в эго..изме, давить на жалость.

— Солнышко, ну ты же сама все прекрасно понимаешь, — Игорь взял ее за руку и нежно сжал пальцы. — Твоя мать — профессиональный манипулятор.

Если мы сейчас дадим ей эти деньги, то бабушка у нас будет «помирать» каждый месяц.

То на венки не хватает, то на поминки аванс нужен, то памятник заранее заказать надо.

Это бездонная бочка, Люся. Туда сколько ни брось, все мало будет.

— Да я и не собираюсь ничего давать, — вздохнула Люся. — Просто внутри все равно все переворачивается от такого цинизма.

Бабушка хоть нас с Верой и не любила, но собирать на ее погребение деньги, пока она чай на кухне пьет — это какое-то кощунство.

— Вот и правильно, — одобрил Игорь. — Пусть ее любимые дочки помогают, раз они всегда были на особом положении.

У них ведь тоже есть руки и ноги, пусть идут работать.

А мы лучше твоей сестре Вере поможем с ремонтом детской. Да?

Люся молча кивнула.

***

Через час Люда решила набрать сестру, чтобы предупредить ее о возможном звонке от матери. Вера ответила почти сразу.

— Да, Люська, привет! — весело отозвалась Вера. — Как дела? Как выходные проводите?

— Привет, Вер. Тут такое дело... Мама тебе еще не звонила сегодня? — осторожно спросила Люся.

— Нет, слава богу, уже недели две не проявлялась. А что случилось?

Опять у нее трагедия мирового масштаба и срочно нужны деньги? — хмыкнула сестра.

— Не то слово. Она просила у меня пятьдесят тысяч рублей на погребение бабушки, — выдохнула Люся.

Сестра на том конце провода икнула.

— Подожди... Баба Шура… — наконец озадаченно спросила она. — Я ж вчера утром мимо ее окон шла, у нее свет горел…

И сама она на кухне занавески поправляла.

— Да жива она, Вер, жива и здорова! — горько усмехнулась Люся. — Мама просто решила подстраховаться.

Говорит, бабушка ста...рая, скоро помрет, а денег на похороны нет, потому что маму с работы сократили. Вот она и собирает заранее...

— Да ладно! — Вера ошеломленно охнула. — Она серьезно? Это же просто дикость какая-то! Просить деньги на прощание с собственной живой матерью? У меня слов нет.

— Абсолютно серьезно. Еще и меня обвинила в том, что я зажралась со своим богатым мужем и не хочу помогать семье, — вздохнула Люся. — Сказала, что я обязана ей по гроб жизни.

— Обязана, как же! — зло фыркнула Вера. — А где она была, когда мы с тобой в обносках ходили?

Помнишь, как она нам одну шоколадку на двоих раз в месяц покупала, а своим новым дочкам горы игрушек таскала?

Мы для нее всегда были вторым сортом, обузой от первого брака.

Отчим на нас вообще волком смотрел, слова доброго за все годы не сказал.

А теперь, как у твоего Игоря бизнес пошел, мы сразу любимыми дочерьми стали?

— Да, Вер, именно так, — тихо согласилась Люся. — Мы все детство у бабушки провели, которая нас тоже постоянно попрекала каждым куском хлеба, да еще и выпивала регулярно.

Я до сих пор помню этот запах перегара в доме и вечные скан..далы. Маме тогда было абсолютно все равно, где мы, сыты ли, одеты ли.

— Вот пусть теперь ее любимые дочки ей и помогают, — отрезала Вера. — Они же у нее золотые, самые лучшие, постоянно на всем готовом сидели.

А мы с тобой чужие. Вот пусть чужими и остаемся. Ты ведь ей ничего не дала?

— Конечно нет, — ответила Люся. — Игорь тоже сказал, что это чистый развод.

Если один раз уступим, она потом с нас не слезет, будет постоянно придумывать новые поводы для вымогательства.

— И правильно сделали, — поддержала сестра. — Пусть сами крутятся. С нас хватит.

***

А спустя два дня Люсе на телефон пришло гневное сообщение от сводной сестры Кристины, а следом за ним раздался и сам звонок. Люся, немного подумав, приняла вызов.

— Людка, привет. Слушай, мама вторую ночь из-за тебя не спит, рыдает. Тебе вообще не стыдно так поступать?

— А почему мне должно быть стыдно, Кристина? — спокойно поинтересовалась Люся. — Я никого не обижала.

— Ну как почему? — возмутилась сводная сестра. — Маму сократили с работы, у нас сейчас действительно трудные времена.

Бабушка ста..рая, ей в любой момент может понадобиться помощь. Или, не дай бог, копыта она неожиданно откинет.

А ты зажала несчастные пятьдесят тысяч! Твой муж миллионами ворочает, неужели сложно родной матери помочь в такой ситуации?

— Кристина, во-первых, доходы моего мужа — это исключительно наше дело, — твердо ответила Люся. — Во-вторых, просить деньги на похороны человека, который еще жив и прекрасно себя чувствует — это как минимум аморально.

А в-третьих, почему вы сами не устроитесь на работу и не поможете матери? Вам всем уже давно за двадцать лет, вполне взрослые люди!

— Мы учимся вообще-то! — огрызнулась Кристина. — И подрабатывать у нас нет времени.

А ты сидишь дома на всем готовом и строишь из себя правильную!

Мама вас с Верой вырастила, вывела в люди, а вы теперь нос воротите от родной семьи?

— Вырастила? — хохотнула Люся. — Кристин, ты, видимо, путаешь нас с собой. Нас с Верой воспитывали бабушка и улица.

Мама была занята исключительно вашим отцом и вами тремя. Мы донашивали старые вещи и ушли из дома при первой же возможности, чтобы не мешать вашему счастью.

Так что никаких долгов перед матерью у нас нет и быть не может.

— Да ты просто эго..истка неблагодарная! — крикнула Кристина в трубку. — Правильно мама говорила, что ты злая и завистливая!

Жалко тебе для родных людей копейки выделить!

— Да, мне жалко денег на сомнительные фантазии вашей мамы, — холодно парировала Люся. — Передай ей, что если бабушке действительно понадобится помощь, мы с Верой сами решим этот вопрос напрямую.

Но давать маме наличные на гипотетическое погребение живого человека я не собираюсь!

— Да пошла ты со своей Верой! — выпалила Кристина и бросила трубку.

Люся пожала плечами и пошла заниматься своими делами.

***

За полгода ничего экстраординарного не произошло: бабушка оставалась жива и здорова, по-прежнему хлопотала по своему небольшому хозяйству и даже не подозревала, какие страсти кипели вокруг ее потенциальной кончины.

Мать так и не простила Люсе отказ, прекратив всякое общение и настроив против нее всех сводных сестер.

Люся и Вера по этому поводу не расстроились — бог с ними, с такими родственниками. Пусть не общаются.

Читать далее

Нe уcтупил дoлю в poдитeльcкoй квapтиpe

Нe уcтупил дoлю в poдитeльcкoй квapтиpe

— Мы уже все решили, Костя, — брат снисходительно улыбнулся. — У нас ребенок растет, ему нужно пространство.

А родителям вдвоем нашей однушки за глаза хватит.

Зачем им две комнаты на ста..рости лет?

— Вы решили? Коля, ты в своем уме? Это квартира отца и матери. И вообще-то, треть этого жилья принадлежит мне по закону.

Ты у меня спросить не забыл, прежде чем чужим имуществом распоряжаться?

— Ой, да ладно тебе, Костя! — вмешалась сидевшая за столом мать, Елена Васильевна. — Что ты сразу начинаешь права качать, ругаться?

У вас же с Мариной огромная трехкомнатная квартира, а Коленька с Алинкой в одной комнате ютятся. Им тяжело с малышом.

Надо же брату помочь, пойти навстречу!

— Мама, мы эту трехкомнатную квартиру заработали сами! — Костя сжал кулаки. — Мы пять лет мотались по съемным углам, экономили на каждой мелочи, детей не заводили, пока ипотеку досрочно не выплатим.

Нам никто ничего на блюдечке не принес. Родители Марины помогли, когда получили небольшое наследство от дальней родственницы, а мы каждую копейку берегли.

А Коля? Он женился, жил у вас на всем готовом, ни за что не платил.

Вы ему с ипотекой помогли, однушку купили.

А теперь ему мало, и он решил вас на ста..рости лет в бетонную коробку переселить?

— Да никто их не выселяет! — раздраженно бросил Коля. — Мы просто меняемся.

Они переезжают в благоустроенную однушку в новом доме, а мы переезжаем сюда.

Это же по-семейному, Костя!

Ты просто завидуешь, что у нас ребенок есть, а вы все высчитывали да планировали.

— Не смей приплетать сюда наших детей! — отрезал Костя. — Мы ждали, пока у нас будет твердая почва под ногами, а не плодили нищету в надежде на родительские квадратные метры.

Я заявляю прямо: я категорически против этого обмена.

В этой квартире моя доля, и без моего письменного согласия вы ничего не сделаете.

Либо ты, Коля, прямо сейчас выплачиваешь мне рыночную стоимость моей доли наличными, либо никакого переезда не будет.

— Да откуда у меня такие деньги? — вскрикнул младший брат. — Ты просто эго.ист! Хочешь, чтобы твой родной племянник в тесноте рос?

Мама, ну скажи ты ему!

— Костя, сынок, ну будь же ты человеком, — Елена Васильевна умоляюще посмотрела на старшего сына. — Колечке неоткуда взять деньги на выкуп твоей доли.

А Алинка уже грозится развестись и ребенка забрать, если они в просторную квартиру не переедут.

Пожалей брата!

— Мама, его жена просто манипулирует им и вами, — Костя покачал головой. — А вы ведетесь на это.

Я своего решения не изменю.

Никаких бесплатных подарков Коле за мой счет больше не будет.

Коля злобно посмотрел на брата, схватил свою куртку и вылетел из родительской квартиры.

***

Костя сухо кивнул матери и поехал домой. Всю дорогу он в голос ругался: ему было безумно жаль отца, которого фактически пытались лишить нормальной ста..рости, и одновременно душила обида на мать, готовую принести в жертву покой мужа и интересы старшего сына ради капризов младшего.

Дома его встретила жена. Она сразу заметила состояние мужа, помогла ему снять куртку и увела на кухню, где уже был приготовлен ужин.

— Ну что? Как прошел разговор? Все так плохо?

— Это просто театр абсурда, Марин! Коля на полном серьезе считает, что родители обязаны отдать им свою двушку, а сами уйти в его однушку.

А мама ему подпевает. Говорит, что у нас трехкомнатная квартира, а они тоже хотят большую.

— Какая поразительная наглость! Мы пять лет отказывали себе во всем.

Помнишь, как мы даже в отпуск не ездили, как считали каждый рубль в супермаркете, как покупали самые дешевые вещи?

Мои родители отдали последнее наследство, чтобы помочь нам закрыть эту ипотеку и наконец-то подумать о детях.

А твой брат жил с родителями бесплатно, копил деньги, купил однушку с их помощью, и теперь ему мало?

— Да. Он считает, что раз у него родился ребенок, все должны расступиться и отдать ему все лучшее, — вздохнул Костя. — Но я выставил ультиматум.

Либо он выкупает мою долю по рыночной стоимости, либо никакого обмена.

Колька, конечно, обиделся, ушел, хлопнув дверью. Объявил меня врагом семьи.

— И пусть обижается, — твердо произнесла Марина. — Ты защищаешь не только свою долю, ты защищаешь своих родителей.

Они на ста..рости лет заслужили жить в своей квартире, а не ютиться в однушке ради капризов невестки, которой лень работать на расширение жилья.

***

Коля полностью прекратил всякое общение с Костей, заблокировал его во всех мессенджерах и демонстративно не отвечал на звонки.

Мать тоже держала обиду, разговаривая со старшим сыном прохладно.

Только отец периодически звонил Косте, рассказывая, как обстоят дела.

В один из вечеров Елена Васильевна сама позвонила Косте.

— Костя, ну почему ты такой упрямый? — плакала в трубку мать. — Коля со мной почти не разговаривает, Алина плачет, грозится уехать к своей маме и забрать ребенка.

Они из-за тебя ругаются каждый день, семья рушится! Неужели тебе так важна эта доля в нашей квартире?

Ты же богатый, у тебя отличная трехкомнатная квартира в новом районе!

Зачем тебе ломать жизнь родному брату?

— Мама, прекрати. Я богатый, потому что я работал по четырнадцать часов в сутки последние семь лет.

И моя жена работала так же, не зная отдыха.

Моя доля в вашей квартире — это моя законная часть родительского дома.

Почему я должен дарить ее Коле, который пальцем о палец не ударил, чтобы заработать на расширение?

Почему он считает, что все вокруг ему должны?

— Но они же просто хотят большую квартиру! — воскликнула мать. — Ребенку нужно место, чтобы играть, развиваться!

Алинка говорит, что в однушке у нее депрессия начинается!

— Мам, если они так сильно хотят большую квартиру, а у Алины начинается депрессия, у меня есть отличное предложение.

Почему бы родителям Алины не поменяться с ними?

Пусть ее родители переедут в их однушку, а им отдадут свою трехкомнатную квартиру на проспекте!

У родителей Алины отличная, просторная трешка в центре города, и живут они там вдвоем.

Почему жертвовать своим покоем и жильем должны именно вы с папой, а не они?

Мать явно не ожидала такого аргумента и теперь судорожно подбирала слова.

— Ну... как ты можешь такое говорить? — наконец выдавила мать. — Там же родители Алины, это их личная квартира, они не обязаны...

— Вот именно, мама! — грубо прервал ее Костя. — Они не обязаны. А вы с папой, значит, обязаны?

Вы вырастили двоих сыновей, дали Коле отличный старт, помогли с покупкой его первого жилья.

А теперь вы должны на ста..рости лет лишиться покоя и нормальных условий жизни ради амбиций невестки, чьи родители даже пальцем не шевельнули, чтобы помочь молодой семье?

Нет, мама. Это несправедливо. Папа тоже против этого обмена, просто он боится тебе это сказать напрямую, потому что ты его запилила.

— Да ничего я его не запилила! — обиженно воскликнула родительница. — Миша просто не понимает, как тяжело молодым...

— Молодым тяжело тогда, когда они ничего не хотят делать сами, а только ждут помощи от других, — отрезал Костя. — Я своего решения не изменю.

Если вы с Колей начнете процедуру обмена без моего согласия, я тут же подам иск в суд.

И поверь, судебные приставы быстро объяснят Коле правила приличия. Передай это своему любимому сыну.

Костя сбросил вызов.

***

Через два дня к Косте приехал отец. Михаил Петрович выглядел гораздо бодрее, чем обычно.

Он присел на кухне, с удовольствием выпил предложенный Мариной кофе и улыбнулся старшему сыну.

— Ну что, Костя, победа за нами, — негромко произнес отец. — Твой разговор с матерью подействовал.

Она передала Коле твои слова про суд и про родителей Алины.

— И что Коля? — спросил Костя, присаживаясь рядом.

— А что Коля? — усмехнулся Михаил Петрович. — Колька побежал к родителям Алины с предложением поменяться квартирами.

Мол, раз Костин вариант такой логичный, давайте попробуем.

Так тесть его чуть с лестницы не спустил! Сказал, чтобы молодой зять сам зарабатывал на хоромы, а их жилье не трогал.

Алина после этого устроила Коле грандиозный скан..дал, но уже не из-за нас, а из-за своих родителей.

В общем, тема с обменом нашей квартиры закрыта раз и навсегда.

Мать твоя поплакала, конечно, но успокоилась. Поняла, видимо, какую глупость едва не совершила.

— Я рад, папа, — Костя с облегчением выдохнул. — Больше всего я переживал за тебя. Не хватало еще, чтобы ты на ста..рости лет по съемным однушкам скитался или в тесноте жил.

— Спасибо тебе, сын, — Михаил Петрович крепко сжал руку Кости. — Если бы не твоя твердость, я бы, наверное, сдался под напором матери.

А теперь мы с ней спокойно будем жить в своей двушке. А Коле придется самому крутиться, как и положено взрослому мужику.

Коля и его жена Алина так и не возобновили общение с Костей, оставшись при своем мнении.

Спустя год они были вынуждены продать свою однокомнатную квартиру, взять еще один кредит и самостоятельно приобрести двухкомнатную квартиру в строящемся доме — выехать на брате не вышло.

Костя и Марина через полтора года отпраздновали рождение первенца в своей просторной трехкомнатной квартире. Мать старшего попрекать перестала.

Читать далее

Нeблaгoдapныe poдcтвeнники

Нeблaгoдapныe poдcтвeнники

— Посмотри, какую куртку я взял, — Никита красовался перед зеркалом в прихожей. — И кроссовки оригинальные. Пятьдесят тысяч за все отдал.

— Никита, ты с ума сошел? — Лера стояла рядом, сжимая в руках квитанцию из ломбарда. — Мы дом строить пытаемся, у родителей денег даже на цемент нет!

Я по просьбе мамы вчера ходила к Марине, унижалась, просила у нее в долг под честное слово!

Чтобы хоть какие-то копейки добавить, свой единственный рабочий ноутбук в ломбард сдала!

А ты просто пошел и спустил все свои сбережения на ш.мотки?

— А я не просил вас строить этот дом, — лениво отозвался брат. — Это ваши проблемы.

Родители сами так решили, вот пусть сами и выкручиваются. А мои деньги — это мои деньги. Я их заработал и трачу на то, что хочу.

— Мам, пап, вы слышите, что он говорит? — крикнула Лера в глубину коридора.

Родители, сидевшие на кухне, промолчали. Мама лишь тихо вздохнула и отвела взгляд, а отец сделал вид, что очень занят изучением строительных смет.

— Вот видишь, — Никита самодовольно улыбнулся, рассматривая свое отражение. — Всем плевать. Так что прекрати завидовать и портить мне настроение. У меня сегодня свидание.

— Я не завидую, Никит. Я просто поражаюсь твоему эго.изму. Ты живешь в этой квартире, ешь продукты, которые покупаю я, и при этом палец о палец не ударил, чтобы помочь отцу на стройке!

— Еще раз говорю: стройка — это ваша личная инициатива, — отрезал брат, накидывая капюшон. — Мне и в этой квартире отлично жилось. Так что свои претензии оставь при себе.

***

На следующее утро Лера проснулась рано. Накануне отец попросил всех собраться и помочь с уборкой строительного мусора на участке, а также прибраться в их старой квартире.

Она прошла на кухню и застала там братьев. Никита и Артем сидели за столом, заваленным грязной посудой. На полу валялись крошки хлеба, обертки от сырков, а на скатерти и блестели капли чего-то жирного.

— Артем, Никита, помогите мне сегодня, пожалуйста, — обратилась к ним Лера. — Нужно вымыть полы в коридоре, вынести мусор и помыть посуду. Я одна не справляюсь, а у меня еще куча дел по работе.

— Тебе надо — ты и убирай, — недовольно буркнул Артем, даже не оторвавшись от экрана телефона. — Ты тут вечно ходишь и командуешь, как будто ты главная.

— Да, за занудство тебе точно премию надо дать, — хмыкнул Никита, небрежно бросая грязную салфетку прям на пол. — Сама ничего толком не делаешь, только ноешь да строишь из себя великую мученицу. А сама деньги зажала.

— Что значит «зажала»? — взвилась Лера. — Я все свои заработанные деньги до копейки отдала отцу на покупку арматуры!

Я хожу в одних и тех же старых джинсах второй год! А вы едите как сви..ньи, крошки везде, посуда горой стоит. Почему я должна за вами все выгребать?

— Потому что ты девчонка, это твоя прямая обязанность, — лениво отозвался Никита. — Наша задача — глобальные вопросы решать, а не с тряпкой бегать. И вообще, не мешай завтракать.

— Какие глобальные вопросы ты решил, Никита? — Лера шагнула к столу. — Купил себе ш.мотки за пятьдесят тысяч? Это твой вклад в семью?

— Слышь, Лерка, отвали, а? — буркнул Артем. — Реально достала своим нытьем с самого утра. Мы сделали то, что ты просила — доски вчера перетащили. Хватит с тебя.

— Вы перетащили их с таким раздражением и руганью, будто я вас на каторгу отправила!

Вы ругались на весь двор, швыряли эти доски так, что соседи оборачивались! А в итоге мне еще и досталось от отца, что я вас «неправильно организовала»!

— Организаторша из тебя так себе, — процедил Никита, поднимаясь из-за стола и проходя мимо нее в ванную. — Убирай давай, не отвлекайся. И чтобы к обеду чисто было.

Братья умелись, Лера прошла в комнату родителей. Мать сидела на кровати и разбирала старые вещи.

— Мам, почему Никита живет здесь на всем готовом, ничего не покупает в дом, но считает, что я обязана его обслуживать?

— Лерочка, не начинай с самого утра, — устало вздохнула мать. — У папы и так голова раскалывается из-за этой стройки. ..Нам не хватает денег на крышу, рабочие грозятся уйти. А ты тут со своими глу.пыми обидами на братьев.

— Это не глу.пые обиды, мама! — Лера подошла ближе. — Это элементарное неуважение.

Никита вчера нагрубил отцу, когда тот попросил его помочь с цементом. Он просто развернулся, нагрубил всем и ушел гулять в своей новой куртке.

А вы ему слова не сказали! Почему ему все сходит с рук, а с меня вы трясете последнее?

— Он вспыльчивый, ты же знаешь, — тихо сказала мать. — Молодой еще, глу.пый. Что с него взять?

А ты старшая, девочка… Ты должна быть мудрее, сглаживать углы. Помоги мне лучше обед приготовить, скоро папа со стройки вернется уставший.

— Я не буду ничего готовить, мама. И убирать за ними я больше не буду. С меня хватит!

Мать ничего не сказала.

***

Ближе к обеду из кухни донесся голос матери:

— Никита, Артем, дорогой! Идите обедать, все готово, пока горячее!

Лера невольно прислушалась, ожидая, что мать позовет и ее. Но в коридоре послышались шаги братьев, хлопанье дверей, а затем — дружный смех и стук столовых приборов на кухне. Про нее никто не вспомнил.

Прошло десять минут. Лера не выдержала, поднялась и медленно пошла на кухню.

За столом сидела вся семья. Отец увлеченно рассказывал Никите о том, как они будут строить второй этаж нового дома, а мать подкладывала сыновьям лучшие куски мяса.

При появлении Леры все на секунду замолчали, но быстро вернулись к прерванным разговорам.

— А меня позвать к столу вы забыли? — тихо спросила Лера.

Мать смущенно отвела глаза, отец отложил вилку и посмотрел на дочь.

— Ты же сама утром заявила, что больше пальцем не пошевелишь для нашей семьи, — недовольно произнес он. — Раз ты решила отделиться, жить сама по себе и не помогать нам, то и корми себя сама.

Мы не обязаны терпеть твои капризы и кормить тех, кто не хочет работать на общее благо.

Лера остолбенела.

— На общее благо? Папа, ты серьезно сейчас это говоришь? То есть то, что я отдала все свои сбережения, сдала свой единственный рабочий инструмент в ломбард, выпросила для вас кредит у Марины — это называется «не помогать»?

А то, что твой младший сын спустил все деньги на ш.мотки, нагрубил тебе вчера, когда ты просил его о помощи, и пальцем не ударил на стройке — это он работает на общее благо?

— Слышь, Лерка, хватит портить аппетит, — лениво процедил Никита, отправляя в рот кусок пирога. — Тебе же русским языком сказали: ты сама отказалась убирать и помогать маме.

Вот теперь и сиди в своей комнате. Нечего тут сцены устраивать.

— Никита, замолчи, — негромко сказал отец. — Лера, не нужно передергивать. Никита заработал эти деньги сам, он имеет право тратить их на себя.

А от тебя требуется обычная женская помощь матери по дому. Но ты устроила истерику из-за пустяка. Раз ты так себя ведешь, то и отношение к тебе будет соответствующим.

— Понятно, — прошептала Лера, переводя взгляд с отца на мать, которая так и не решилась за нее заступиться. — Я все поняла. Спасибо за урок.

Лера быстро оделась, накинула пальто и вышла на улицу.

***

Когда Лера вернулась домой, в квартире было тихо. Отец дремал перед телевизором, мать мыла посуду на кухне, а Никита и Артем собирались куда-то уходить, весело переговариваясь в прихожей.

Лера прошла в свою комнату, достала из-под кровати старый дорожный чемодан и начала быстро складывать в него свои немногочисленные вещи.

Через десять минут в комнату заглянула мать. Увидев чемодан и разбросанную одежду, она замерла.

— Лер, а ты что делаешь? — испуганно спросила она. — Куда ты собираешься?

— Я уезжаю, мам, — спокойно ответила Лера. — Я сняла комнату.

Мать всплеснула руками и побежала в гостиную.

— Отец! Никита! Идите сюда быстро! Лера вещи собирает!

Через минуту в маленькой комнате Леры стало тесно. Отец стоял, насупившись, Артем удивленно прислонился к дверному косяку, а Никита смотрел на сестру с легкой усмешкой.

— Что за детский сад ты тут устроила? — недовольно спросил отец. — Из-за того, что тебя обедать не позвали, ты решила устроить бунт? Тебе не стыдно перед родителями?

— Мне не стыдно, папа, — Лера застегнула замок чемодана и повернулась к нему. — Стыдно должно быть вам.

Я отдала вам все свои сбережения, залезла в долги к Марине, сдала ноутбук, чтобы вы могли продолжать свою стройку.

А в ответ получила только упреки в занудстве, грязную посуду от твоих сыновей и отлучение от обеденного стола.

— Мы строим этот дом для вас! — прикрикнул отец. — Чтобы у каждого из вас был свой угол! Мы думаем о вашем будущем!

— Нет, папа, — грустно улыбнулась Лера. — Этот дом вы строите для Никиты и Артема. Потому что им вы прощаете все: лень, хамство, эго.изм.

А с меня вы требуете последнее. Я для вас — просто удобный инструмент, который должен беззвучно работать и не мешать вашим сыновьям наслаждаться жизнью!

— Да ладно тебе, Лерка, не нагнетай, — лениво отозвался Никита. — Подумаешь, куртку я купил. Из-за этого теперь семью бросать?

Кто маме помогать будет? Кто готовить и убирать станет, пока мы на работе?

— Сами убирайте, — ответила Лера, проходя мимо него к выходу. — Вот и покажи, как ты умеешь работать. С меня хватит. Я больше не буду пытаться вам угодить.

— Если ты сейчас уйдешь, обратно можешь не возвращаться! — крикнул отец ей в спину. — И на долю в новом доме даже не рассчитывай! Мы вычеркнем тебя из завещания!

— Оставьте этот дом себе, папа, — тихо сказала Лера, открывая входную дверь. — Надеюсь, он принесет вам счастье.

***

Лера переехала в крошечную съемную комнату на окраине города. Первые месяцы были невероятно тяжелыми: ей приходилось работать по четырнадцать часов в сутки, чтобы поскорее вернуть долг Марине и выкупить свой ноутбук из ломбарда.

Родители ни разу не позвонили ей, а братья заблокировали ее во всех социальных сетях.

Без финансовой поддержки Леры стройка быстро остановилась, а кредит, который Марина дала под честное слово Леры, пришлось выплачивать отцу, так как Марина пригрозила судебным разбирательством.

Братья так и не вышли работать на стройку: Никита уехал в другой город со своей новой девушкой, бросив родителей с долгами, а Артем женился и полностью отстранился от проблем. А виноватой в всем осталась Лера…

Читать далее