четверг, 5 февраля 2026 г.

Нa 7 лeт ушлa oт нeгo к Яpмoльнику, a oн любил ee тaк, чтo пpинял oбpaтнo: Влaдимиpa Ильина и Зoя Пыльнoвa — иcтopия нacтoящeй любви


Нa 7 лeт ушлa oт нeгo к Яpмoльнику, a oн любил ee тaк, чтo пpинял oбpaтнo: Влaдимиpa Ильина и Зoя Пыльнoвa — иcтopия нacтoящeй любви

Кто такой Владимир Ильин

Владимир Адольфович Ильин родился 16 ноября 1947 года в Свердловске в семье актеров – его отец тоже работал на сцене, так что театральная «кухня» была для Володи родной стихией с детства. Учился в театральном училище, работал в провинциальных театрах, но настоящую карьеру начал в Москве, в театре имени Маяковского, где проработал целых 15 лет.


Но если бы журналист попросил рассказать о главном достижении Ильина, то актер, вероятно, заговорил бы не о званиях, наградах и премии «Ника», а совсем о другом – о любви, которая пережила разлуку, предательство и смогла возродиться вновь.

Как начиналась их история

Лето 1970 года. Свердловск. На гастроли приехала легендарная московская труппа Театра на Таганке – самого популярного театра того времени. И в этой труппе была девушка, которая позже станет главной женщиной в жизни Ильина. Её звали Зоя Пыльнова.


Зоя родилась на Урале в поселке Верхняя Салда в 1947 году, так же как и Владимир. Но судьба развела их в разные стороны: она уехала учиться в Одессу, в театральное училище, где приобрела характерную одесскую манеру изъясняться – едко, остроумно, с шуточками, которые иной раз ранят как хлыст. А потом попала в Москву, в «Таганку», где стала играть настоящие роли рядом с Владимиром Высоцким.

По одним рассказам, Зоя очаровала Ильина своей красотой, но главное – она «уничтожала его ядовитыми одесскими шуточками». Парень в растянутом свитере и патлатыми волосами не произвел особого впечатления на девушку с выразительными глазами и неугасимым чувством юмора. Но вот что сработало – это упорство. Владимир ухаживал за ней настойчиво, и Зоя в конце концов согласилась на свидание.​


Они переехали в Москву – в общежитие актеров, жили на её зарплату. Ильин мечтал попасть в «Таганку» вместе с ней, но театр его не принял. Зоя, которую Владимир называли «Зайка», совсем не расстроилась. «Ладно, не беда, – как бы говорила она, – будем работать порознь, зато у нас будут свои деньги».​

Казалось, они начали строить красивую историю. Всё было как в хорошем фильме – молодая любовь, театр, Москва, мечты. Но в жизни, в отличие от кино, иногда появляются третьи персонажи, которые ломают этот сценарий.

«Не слушайте добрых советов»: когда алкоголь отравляет даже самую чистую любовь

Проходили годы. Ильин всё ещё служил в театре имени Маяковского, а Зоя работала в «Таганке», даже озвучивала мультфильмы – её голос слышали дети по всей стране в «Докторе Айболите» или «Приключениях поросенка Фунтика». Вроде бы всё хорошо, но внутри семьи копилось напряжение.​


Актёрская жизнь – это не только сцена и аплодисменты. Это ещё и стресс, и неуверенность, и алкоголь в компании друзей… Что и позволял себе Ильин после спектаклей. Сначала это казалось безобидным – что такого? Многие актеры это делали. Но постепенно несколько рюмок превращались в попойки, и Зое всё это сильно не нравилось.​

Представьте себе: приходишь домой после спектакля, ждёшь мужа, а он приходит в таком состоянии. Раз, два, три раза – можно потерпеть. Но когда это становится привычкой… Зоя, которая в юности была так весела и беспечна, начала грустить. Супруг ее разочаровывал.

И однажды Зоя сказала: «Больше не могу. Я ухожу». Ильин внезапно осознал, что потерял жену, но осознание пришло слишком поздно.​

Любовный треугольник, который изменил всё

Вскоре после расставания в жизни Зои появился другой мужчина. Его звали Леонид Ярмольник – молодой, амбициозный актер, студент, который работал в той же Таганке. Он был младше Зои на целых 7 лет, но это его не останавливало. Наоборот, он полюбил её с той безумной страстью, которая свойственна молодым людям. Два года он ухаживал за ней, две года ждал, пока она обратит на него внимание.


Когда Ильин ушел из жизни Зои, когда она осталась одна в этом огромном городе, Ярмольник был рядом. Он дарил ей цветы, слушал её, понимал её боль. И вот – любовь. Настоящая, горячая, молодая любовь. Может, не совсем честная, потому что Зоя на тот момент была замужем, но «честность» – это сложное понятие, когда сердце разрывается от боли.​

Они жили в маленькой комнате в коммунальной квартире возле метро «Октябрьское поле». Зоя любила этого молодого, полного энергии человека. Она верила, что с ним будет счастье. Особенно когда она узнала, что беременна. Наконец-то она будет матерью!​

И вот здесь жизнь сыграла с ней жестокий розыгрыш.

Семь месяцев надежды, одна ночь отчаяния: когда судьба становится безжалостной

Беременность протекала хорошо. Зоя ходила в коротеньком полушубке и без головного убора даже в 25-градусный мороз. Подруги предупреждали её: «Зоя, ты же застудишь почки!» А она просто махала рукой: «Не беда, я молодая, всё со мной будет хорошо».​


На седьмом месяце беременности случился выкидыш. Это была реальная трагедия, потеря того, к чему она уже привыкала, того, на что она возлагала столько надежд. Ребёнка, который должен был стать смыслом её жизни, больше не было.​

Это был момент, когда отношения Пыльновой и Ярмольника начали рушиться. Он страдал, она страдала, но они страдали по-разному. Он не смог понять её боль так, как было нужно. Или, может, она просто не смогла увидеть в нём поддержку, потому что боль была слишком велика. Отношения, которые казались спасением, вдруг стали казаться ошибкой.

Покаяние и возвращение: когда любовь говорит «я простил»

Зоя задумалась: она оставила мужа, который любил её – несмотря на его слабость и алкоголь, он её любил! – и ушла к другому мужчине. Она думала, что будет счастлива, но получилось ещё хуже.

Многие люди в её кругу говорили: «Это божья кара. Ты совершила большой грех, оставив Ильина, и судьба наказала тебя за это. Вот почему ты потеряла ребёнка».​


Может быть, это правда, а может быть, нет. Но Зоя начинала в это верить. Она начинает искать смысл в боли. И нашла его в Боге. Она поняла, что ей нужно вернуться, что ей нужно покаяться перед своим супругом. Что ей нужна вторая попытка, второй шанс на счастье.

А что Ильин? Что он делал все эти годы?

Он изменился. Может быть, просто потому, что потеря научила его ценить то, что у него было. Ильин начал бороться с алкоголизмом. Он занялся спортом, саморазвитием, работал над собой.


Есть байка о том, что когда Владимир был в туре в городе Днепродзержинске, он упал в реку с моста после пьяной вечеринки и сильно ударился головой. Врачи боролись за его жизнь несколько дней. И только когда Зоя пошла в церковь и поставила свечку за его здравие, он пришел в себя. После этого случая Ильин окончательно бросил пить.

Он стал другим человеком. Не просто потому, что хотел вернуть жену, но потому, что понял: жизнь – это то, что нужно ценить каждый день.

Когда Зоя вернулась, Ильин её встретил и простил. Они никогда не разводились официально, просто разошлись. Теперь они решили начать жить с чистого листа. Вскоре они обвенчались в церкви – это был уже не просто брак, а таинство.​

Когда враг стал другом, и даже помог с деньгами

Здесь начинается самая странная часть этой истории, которая звучит как выдумка, но это правда.

Спустя время… Ильин подружился с Ярмольником. Да, именно с тем самым Ярмольником, из-за которого он так страдал! Актеры встречались, разговаривали, и медленно-медленно враждебность ушла. Может быть, потому что они оба поняли, что виноваты в той беде, которая случилась с Зоей. А может, просто потому, что жизнь слишком коротка, чтобы держать зло.​


И вот однажды, когда Ильину и Пыльновой нужны были деньги на ремонт квартиры (театр выделил им жильё), именно Ярмольник дал им деньги. Не просто одолжил, а помог. Как друг.

Это была не просто помощь. Это был символ примирения, знак того, что люди способны простить, забыть обиду и помочь друг другу, даже если когда-то они были врагами.

«Я остаюсь у входа, а Зоя уже внутри»: как они нашли спасение в вере

После воссоединения Ильин и Пыльнова по-настоящему обратились к Богу. Не просто формально, не просто потому, что «так принято», а настоящей, глубокой верой.​

Зоя стала активным членом церковной общины. Она ушла из театра (после того, как Юрий Любимов уехал за границу, театр для неё потерял смысл) и начала петь в церковном хоре при храме в честь Троицы Живоначальной у «Мосфильма». Потом её даже выбрали регентом этого хора.


Ильин тоже стал верующим человеком, но, как он сам однажды пошутил в одном из интервью: «Я ещё на пороге Церкви стою, а Зоя уже внутри». Он говорит, что перед каждой ролью в кино консультируется со своим духовником – просит совета, просит благословения. Это уже не просто актер, это человек, который понимает, что есть что-то большее, чем карьера и успех.​

Они прощали друг друга за прошлые ошибки, молились о том, чтобы Господь послал им ребёнка.

Но ребёнок так и не родился.

Божья кара или просто судьба: почему их семья осталась без детей

Зоя и Владимир хотели иметь детей. Очень хотели. Но этому, похоже, не суждено было случиться. Зоя пережила шесть выкидышей – не один, не два, а целых шесть попыток, за каждой из которых стояла надежда и боль. Последний был при Ильине, первый – при Ярмольнике. И каждый раз – нет.

Одни говорили, что это потому, что Зоя переболела воспалением почек в молодости. Другие верили, что это божья кара за уход от мужа. Сама Зоя прошла через всё это – и гнев, и отчаяние, и принятие. Все было… В конце концов она и Ильин приняли, что детей у них не будет. Может быть, так оно и надо.​


Но они не остались одни. У брата Ильина, Александра, было трое сыновей. Супруги стали им крёстными и отдавали этим мальчикам всю свою любовь. Один из них, Александр, даже стал знаменитым – сыграл в популярном сериале «Интерны». И это была их семья, пусть и не совсем обычная.​

Память о любви: жизнь актера, который понял, что главное – вовсе не карьера

Когда смотришь на историю Владимира Ильина и Зои Пыльновой, видишь не просто историю любви. Видишь историю ошибок, прощения, возрождения и веры.

Ильин прожил жизнь, которая была полна взлётов и падений. Он получил звание Народного артиста, снялся в более чем сотне фильмов. Но когда его спрашивают об этом, он не сразу вспоминает свои роли. Он вспоминает Зою, свою жену, которая ушла и вернулась, которая простила его пьянство, которая верила в него, когда он не верил в себя.​


Это история про то, что правда ценнее, чем ложь. Что простое человеческое счастье – оно рядом, если только ты способен это увидеть. Что вера может спасти не только душу, но и жизнь.

А ещё это история про то, что даже враги могут стать друзьями, если они готовы взглянуть друг на друга человеческими глазами, а не глазами гордости и обиды.

Год назад, в январе 2025 года, Зоя Пыльнова-Ильина ушла из жизни. Ей было 77 лет. Она прожила долгую жизнь, полную смысла и любви. Владимир остался один, но его не оставили воспоминания о той красивой жизни, которую они прожили вместе.​

Может, это и есть настоящая любовь – когда человек может прощать, возвращаться, верить, несмотря ни на что.

Миллиoнep бeз пpeдупpeждeния пoeхaл к дoму cвoeй coтpудницы… и тo, чтo oн тaм увидeл, нaвceгдa измeнилo eгo жизнь


Миллиoнep бeз пpeдупpeждeния пoeхaл к дoму cвoeй coтpудницы… и тo, чтo oн тaм увидeл, нaвceгдa измeнилo eгo жизнь

Роберто Мендоса привык, что в его жизни всё работает как швейцарские часы. Владелец огромной империи недвижимости, мультимиллионер, которому ещё нет сорока, он жил среди стекла, стали и мрамора. Его офисы занимали верхние этажи небоскрёба у моря, а пентхаус регулярно мелькал на обложках бизнес-журналов и журналов по архитектуре. В его мире люди двигались быстро, выполняли приказы без лишних вопросов, и ни у кого не было времени на слабости.

Но в то утро что-то окончательно вывело его из себя. Мария Элена Родригес — женщина, которая уже три года убирала его офис, — снова не вышла на работу. Третий раз за месяц. Третий. И каждый раз одно и то же оправдание:

— «Срочные семейные дела, сеньор».

— Дети… — пробормотал он с презрением, поправляя перед зеркалом шёлковый галстук за десять тысяч долларов. — За три года ни разу о них не заикнулась.

Ассистентка Патрисия попыталась его успокоить, напомнив, что Мария Элена всегда была пунктуальной, тихой и надёжной. Но Роберто уже не слушал. В его голове всё было просто: безответственность, прикрытая личной драмой.

— Дай мне её адрес, — холодно приказал он. — Я сам посмотрю, что там за «срочная проблема».

Через пару минут на экране появился адрес: улица Лос-Наранхос, 847, район Сан-Мигель. Рабочий квартал, далеко — очень далеко — от его стеклянных офисов и квартир с видом на океан. Роберто усмехнулся с высокомерием. Он был готов «расставить всё по местам».

Он и представить не мог, что, переступив порог этого дома, изменит не только жизнь своей сотрудницы… но и всю свою собственную.

Через тридцать минут чёрный Mercedes-Benz медленно катился по разбитым улицам, объезжая лужи, бездомных собак и босоногих детей. Дома были маленькие, простые, выкрашенные остатками краски разных цветов. Соседи смотрели на машину так, будто посреди района приземлился НЛО.

Роберто вышел из машины в идеально сидящем костюме, с дорогими швейцарскими часами, сверкающими на солнце. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но скрывал это, приподняв подбородок и уверенно шагая вперёд. Он остановился перед выцветшим синим домом с потрескавшейся деревянной дверью и едва заметным номером 847.

Он постучал — громко.

Тишина.

Потом — детские голоса, быстрые шаги, плач младенца. Дверь медленно открылась.

Женщина, которая появилась на пороге, совсем не была той безупречной Марией Эленой, которую он каждое утро видел в офисе. Волосы собраны кое-как, под глазами тени, футболка растянутая, на руках — младенец, который надрывно плакал. За её спиной в тесном коридоре мелькнули ещё двое детей: мальчик лет семи и девочка постарше, босые, испуганно уставившиеся на незнакомца.

Мария побледнела, узнав его.

— Сеньор Мендоса?.. — голос у неё дрогнул. — Я… я могу всё объяснить.

Роберто открыл рот, чтобы выдать заготовленную речь про ответственность и дисциплину, но слова застряли. В доме пахло лекарствами и дешёвым супом. В углу он заметил старый матрас, рядом — кислородный баллон.

— Кто это? — сухо спросил он, кивнув внутрь.

— Моя мама, — тихо ответила Мария. — У неё рак. Последняя стадия. Я не могу оставить её одну. А няня… — она горько усмехнулась. — На мою зарплату няню не нанять.

Роберто молчал. В его мире болезни решались частными клиниками, а дети — школами с пансионом. Он вдруг почувствовал странный, липкий стыд.

— Почему вы не сказали? — наконец выдавил он.

Мария пожала плечами.

— Вы никогда не спрашивали, сеньор. А я боялась потерять работу.

В этот момент из комнаты раздался слабый женский голос, зовущий Марию. Она машинально дёрнулась туда, укачивая ребёнка, и Роберто, сам не понимая зачем, шагнул следом. На кровати лежала худая пожилая женщина, почти прозрачная. Увидев его, она попыталась улыбнуться.

— Это мой начальник, мама, — сказала Мария. — Он… приехал.

Женщина кивнула.

— Спасибо, что даёте моей дочери работу, — прошептала она.

Эта фраза ударила сильнее любого упрёка. Роберто вдруг ясно понял: для него Мария была строкой в графике, а для этих людей — единственным якорем.

Он вышел на улицу, глубоко вдохнул горячий воздух и вернулся уже другим.

— Мария, — сказал он глухо. — Вы не уволены. Напротив. С завтрашнего дня вам будет выплачиваться полная зарплата, даже если вы не сможете приходить. Я организую сиделку и лечение для вашей мамы. И… — он запнулся, — простите меня.

Мария смотрела на него так, будто он говорил на другом языке. Потом расплакалась — тихо, без истерики.

Когда Роберто сел обратно в свой Mercedes, район уже не казался ему чужим. Впервые за много лет он ехал медленно и думал не о сделках. Он понял простую вещь: деньги дают контроль, но человечность — смысл. И с того дня его империя начала меняться. Сначала незаметно. А потом — навсегда.

Миллиapдep увoлил няню, нe cкaзaв ни cлoвa… И тoгдa eгo дoчь пpoшeптaлa фpaзу, кoтopaя измeнилa вcё


Миллиapдep увoлил няню, нe cкaзaв ни cлoвa… И тoгдa eгo дoчь пpoшeптaлa фpaзу, кoтopaя измeнилa вcё

Её уволили без единого слова объяснения. И в тот момент, когда дочь миллиардера заговорила, правда начала выходить наружу.

Чемодан едва не выскользнул из рук Лены Моралес, когда она услышала эту спокойную, почти безразличную фразу, мгновенно стёршую жизнь, которую она построила.

Три года. Три года она растила маленькую Арию с любовью, терпением и преданностью. Лена никогда не могла представить, что её уволят вот так — как чужого человека.

Без предупреждения. Без причины. Просто вежливое, холодное, окончательное решение.

Её руки дрожали, когда она складывала одежду. Слёзы застилали глаза, но она заставляла себя держаться. Она не хотела, чтобы кто-то видел, как она ломается.

Никто не понимал, что пошло не так. Ни персонал. Ни водитель. Даже сама Лена.

До того застывшего момента… когда дочь миллиардера наклонилась к отцу и прошептала что-то столь же неожиданное, сколь и сокрушительное.

Он замер. Несправедливость давила на Лену сильнее любого чемодана, который ей доводилось носить.

Медленно она спускалась по мраморной лестнице особняка, глядя в землю и считая каждый шаг, будто это могло унять боль.

Двадцать шагов до ворот. Двадцать шагов, чтобы оставить позади три года любви, привычек и чувства принадлежности.

Солнце заходило над Тагайтаем, заливая поместье золотым светом. Это было её любимое время дня.

Время, когда солнечные лучи просачивались сквозь занавески комнаты Арии, когда они лежали рядом и придумывали истории по теням на потолке.

Кролик. Облако. Звезда. Лена не обернулась.

Если бы она это сделала, она бы потеряла сознание. А ведь она уже слишком много плакала, одна в служебном туалете, собирая вещи.

Две пары джинсов. Несколько блузок. Светло-жёлтое платье, которое она надевала на день рождения Арии. И расчёска, которой Ария причёсывала своих кукол.

Лена аккуратно положила её.

А потом ушла.

Лена оставила щётку. Она принадлежала этому дому, этим тихим стенам, той жизни, которая ей больше не принадлежала. Рядом с чёрным седаном ждал Манг Элиас с открытой дверью. Он не задавал вопросов. В его глазах смешались растерянность и сочувствие. Возможно, так было даже лучше, потому что сама Лена не смогла бы объяснить, почему всё вдруг рушится.

Тем утром Себастьян Кальдерон вызвал её в свой кабинет. Его голос был холодным, почти бюрократичным. В её услугах больше не нуждались. Он не назвал причины, не попытался поговорить, даже не посмотрел ей в глаза. Словно она никогда ничего не значила.

Когда машина выезжала с территории, Лена прижалась лбом к заледеневшему стеклу. Она вспоминала свой приезд: двадцать пять лет, застенчивая, только что окончившая учёбу, направленная как временная замена. Она так и не уехала, потому что Ария, которой тогда было два года, не хотела спать без неё. Девочка долго наблюдала за ней, а затем без колебаний протянула руки. С того дня они выбрали друг друга.

Лена вспоминала прогулки в парке, как они кормили птиц с руки, взрывы смеха Арии. Она вспоминала и те редкие моменты, когда Себастьян присоединялся к ним, убегая от встреч, просто снова становясь уставшим отцом с тающим мороженым в руках. Сладкие, драгоценные моменты, которые она не осмеливалась назвать.

Её слёзы текли беззвучно. Ни гнева, только огромное чувство утраты. Ей будет не хватать чистого белья, утреннего кофе, смеха Арии в коридорах. Ей будет не хватать даже тех мгновений, когда Себастьян незаметно останавливался у двери, чтобы понаблюдать за ними, прежде чем объявить о своём присутствии. Она делала вид, что ничего не замечает, хотя сердце каждый раз выдавало её.

В доме воцарилась пустота. Ария прижимала к себе подушку Лены и тихо плакала. Через несколько дней поднялась температура. Себастьян подбежал, встревоженный. Тогда Ария прошептала, что Лена плакала, уходя, что она не понимает, почему ей пришлось уйти из дома. Потом, с дрожащим голосом, добавила, что у женщины из города были холодные глаза, а у Лены — тёплые, как у мамы.

В тот вечер Себастьян понял, что ошибался. Глубоко ошибался. Он решил найти Лену, извиниться и исправить то, что ещё можно исправить. Потому что некоторые люди — не просто прохожие в нашей жизни. Они — дом. И Лена Моралес никогда не была просто няней. Она была домом.

Игopь Лифaнoв: Я ушёл к мoлoдoй ocтaвив ceмью, и пoнял, тeпepь я мoгу cкaзaть чecтнo, чтo cчacтлив


Игopь Лифaнoв: Я ушёл к мoлoдoй ocтaвив ceмью, и пoнял, тeпepь я мoгу cкaзaть чecтнo, чтo cчacтлив

Я и правда ушел к молодой, оставив за спиной семью, в которой прожил двенадцать лет.

И только когда все рухнуло, я понял, что счастье — это не картинка без трещин, а жизнь, где ты хотя бы не врешь ни себе, ни людям, даже если платишь за это очень дорого.


Хулиган из Николаева, который всегда знал, что будет смешить людей


Я родился в Николаеве в 1965 году, в семье, которую трудно было назвать благополучной, но точно можно назвать живучей. Отец пережил блокаду Ленинграда, детдом, приемные семьи и в итоге оказался в Николаеве, где его усыновил дядя, и так появилась фамилия Лифанов.

Маме на момент моего рождения было всего шестнадцать, отцу — двадцать семь. Вокруг этого брака в маленьком городе было много пересудов. Меня могли не появиться на свет, но мама принципиально решила меня сохранить.


Родители рано уехали на Север зарабатывать, а меня оставили на бабушку. Бабушка была добрая, мягкая и многое позволяла, так что большую часть воспитания я получал не дома, а на улице, во дворах Николаева.

Там же я довольно быстро превратился из обычного мальчишки в хулигана: драки, дурные компании, вылазки, милиция, детская комната — все это было. Многие мои приятели потом спились, кто-то умер от наркотиков, кто-то сел, и я прекрасно понимал, чем все это может закончиться, но иллюзий насчет себя не строил.

При этом с самого детства я чувствовал, что умею смешить людей. Рассказывал анекдоты, строил рожи, разыгрывал сценки так, что класс валялся под партами, а учителя хватались за голову.

В милиции я часто выкручивался именно за счет этого: так красочно раскаивался, так восхищался «героизмом» офицеров, что меня просто отпускали с предупреждением.

В глубине души я еще не понимал, что это и есть моя будущая профессия, но точно чувствовал: мой инструмент — слово, эмоция и сцена, пусть тогда это был двор вместо сцены.

Любовь, Народный театр и флот, который выбил из меня лишнюю дурь

В театр меня привела не великая мечта об искусстве, а совсем приземленная любовь. В старших классах мне нравилась одноклассница, Наташа, которая мечтала стать актрисой. Ради нее я пошел в Народный театр при Доме культуры, хотя страшно боялся сцены. Но любовь оказалась отличным пинком.

Первую роль мне дали короля Французского в «Короле Лире». Потом пошли купцы, принцы, всякие характерные персонажи.


Я выходил на самодеятельную сцену и вдруг понимал: вот здесь, под светом софитов, я себя чувствую естественнее, чем где бы то ни было. Девичья любовь потом прошла, а вот страсть к сцене осталась.

После школы меня забрали в армию. Три года дальневосточного флота, служба на корабле, жесткая дисциплина, морозный ветер в лицо — все это довольно быстро выдуло из меня лишнюю подростковую браваду.

Я понял две простые вещи: во-первых, если уж что-то делать, то по-настоящему, а во-вторых, жизнь слишком коротка, чтобы прожить ее не на своем месте.


Отслужив, я вернулся и решил: либо я стану актером, либо всю жизнь буду жалеть, что не попробовал. Подрабатывал слесарем, копил на дорогу и поехал поступать сначала в Москву.

Обошел все театральные вузы и везде получил отказ. Ни один столичный приемный комитет не поверил, что из бывшего флотского хулигана может выйти толк.

Опускать руки я не умел, так что поехал в Ленинград. Там мне повезло: ЛГИТМиК взял меня на курс.

Мы учились рядом с такими же голодными до сцены ребятами, я подружился с Дмитрием Нагиевым, мы играли, репетировали, спорили ночами и жили в ощущении, что театр — это центр вселенной.

Я был как рыба в воде: наконец-то оказался среди тех, кто говорил на одном со мной языке. За годы учебы я успел не только вырасти как актер, но и дважды жениться. И это, конечно, тоже часть моей истории.


Картошка, первая любовь и та семья, из которой я ушел сам

Первый брак случился почти случайно. Я проснулся однажды утром, увидел, как моя однокурсница Лена Павликова жарит мне картошку, и вдруг почувствовал: вот оно, семейное счастье, тихое, домашнее.

Мы сыграли свадьбу в гостинице «Прибалтийская», куда простых «русских» тогда вообще почти не пускали, родители Лены все организовали красиво, по тем временам даже роскошно.

Но очень быстро выяснилось, что за романтической картинкой у нас нет фундамента. Мы прожили вместе три месяца.


Для кого то это ерунда, для меня — первый опыт того, как легко можно сделать больно другому человеку, просто потому что сам не понимаешь, чего хочешь. Мы расстались без больших скандалов, но тепло сказать друг другу «до свидания» так и не смогли.

Второй раз я женился гораздо осознаннее. Это была моя однокурсница Татьяна Аптикеева. Здесь все было по взрослому: взаимное чувство, общее ремесло, планы на будущее.


Моя мама, узнав, что Таня тоже родом с Украины, тут же сказала, что это знак и что этот союз ей по душе. Родители Тани помогли с жильем, благодаря обмену у нас появилась отдельная квартира в Ленинграде.

Мы оба устроились в БДТ, я параллельно снимался и работал плотником в театре, таскал декорации, клеил, пилил, делал все, что нужно, лишь бы дом держался на ногах.

Через четыре года у нас родилась дочь Настя. Это было счастье, очень честное и очень простое. Таня, конечно, делала с ребенком основную работу: садики, поликлиники, бессонные ночи.


Я выкраивал время между съемками и репетициями, забирал дочку из садика, читал ей книги, оставался с ней дома, когда мог.

Но все это было «между делом». Уже тогда во мне сидела мысль, которую я потом часто повторял себе: я не тот отец, которого заслуживает ребенок. Внимания, заботы, присутствия — я ей точно недодал.

Мы прожили вместе двенадцать лет. Я не искал романов на стороне, не строил планов уходить, не думал о том, что когда то добровольно разрушу эту семью.

Я был уверен, что так и дойдем до старости: театр, работа, дочь, привычный быт. Но именно в тот момент, когда ты начинаешь верить в стабильность, жизнь обычно и подбрасывает тебе выбор, от которого потом никуда не деться.


Севастополь, клуб, молодая девушка и тот вечер, после которого я не имел права жить по-старому

На съемки «Спецназа» я приехал в Севастополь уже сложившимся актером. За плечами были «Агент национальной безопасности», «Бандитский Петербург», «Улицы разбитых фонарей».

Роли бандитов, киллеров, суровых мужиков так прилипли ко мне, что соседи боялись заходить со мной в один лифт, а на улице люди смотрели с опаской, будто я и правда могу достать пистолет.

В один из вечеров после тяжелого съемочного дня мы с коллегами зашли в клуб. Там, на танцполе, я заговорил с двадцатиоднолетней студенткой филфака Еленой Косенко.


Она понятия не имела, кто я такой, не смотрела мои фильмы и воспринимала меня просто как мужчину, который пригласил ее на танец. Наверное, именно это и зацепило: никакого восторга от «звезды», только живой интерес и смех.

Я проводил ее пешком домой и уже по дороге понял, что моя прежняя семейная жизнь закончилась. Мне было сорок, у меня была жена, дочь, налаженный быт.

У нее — своя молодая жизнь и совершенно другие горизонты. Разница в возрасте шестнадцать лет все прекрасно понимали. Но я шел рядом и чувствовал, что влюбляюсь, и что жить на два фронта не смогу.

Я всегда презирал мужчин, которые годами живут на две семьи, имеют любовницу, врут жене, крутятся между двумя мирами. Измена — это когда одна ночь и все. А когда параллельно живешь с двумя женщинами, это уже предательство, а предателем я быть не хотел.

Я пришел домой и рассказал Тане все. Без красивых формулировок и попыток оправдаться. Я понимал, что делаю больно очень хорошему человеку, что разбиваю не только ее сердце, но и ее доверие к миру, к себе, к мужчинам вообще.

Развод был таким тяжелым, что я до сих пор не понимаю, как выжил. Мы не делили имущество, не устраивали публичных разборок, не выносили сор из избы в газеты. Но внутри у каждого из нас шла война.

Я уехал, настигло самоедство. Мы с Леной не могли радоваться так, как радуются обычные влюбленные. Я не имел права веселиться «на костях». Я понимал, что вина никуда не делась и не денется.

При этом я ясно чувствовал: только с этой женщиной я могу идти дальше. Лена стала не просто любимой, но и моим директором, партнером, человеком, который держал меня в профессии. Она легко нашла общий язык с моей дочерью Настей, а в 2012 году подарила мне вторую дочь — Алису.


Мы долго жили гражданским браком. Сейчас я сам не понимаю, почему не женился сразу. Сказать, что это было умно, не могу. Когда Лена забеременела, мы наконец пошли в загс, и я официально сделал то, что по сути чувствовал еще тогда, в Севастополе: выбрал эту женщину.

Снаружи это выглядело как красивая история: актер оставил семью ради молодой избранницы и нашел настоящее счастье в третьем браке.

Внутри все было гораздо сложнее: чувство вины, попытка построить новую семью на обломках старой, необходимость каждый день доказывать себе, что ты не просто беглец, а человек, который несет ответственность за свой выбор.


Скандалы, слухи, измены. Почему я всё равно считаю себя счастливым

Жизнь не закончилась на том, что мы с Леной расписались и родилась Алиса. Были успехи в профессии, новые сериалы, ленты, антрепризы, была медаль МЧС за роль командира спасателей в «Пяти минутах тишины», были гастроли, спектакли, съемки.

Я сыграл столько бандитов и «плохих парней», что «заслуженным киллером РФ» меня стали называть не только журналисты, но и коллеги, полушутя полусерьезно.

Казалось бы, вот он, хэппи-энд: я ушел к молодой, у нас родился ребенок, мы вместе работаем, живем, строим планы. Но реальная жизнь редко совпадает с красивой сюжетной линией. В какой то момент вокруг моего брака с Еленой начались слухи.

Писали, что она изменяет, что выгнала меня и мою маму из дома, что я терплю унижения и молчу, потому что не хочу травмировать дочь.

Громкие заголовки, страшные формулировки, истории о том, что она якобы «изменяла со всеми подряд, даже с крестником, в соседней комнате».


Часть этих историй рождалась из реальных конфликтов. Да, у нас были серьезные ссоры. Да, в какой то момент я действительно оказался вместе с мамой в съемной студии после очередной бытовой войны.

Да, я болезненно переживал и измены прошлого, и слухи настоящего. Но есть то, что я никогда не переставал помнить: как бы ни складывались отношения взрослых, ребенок не должен превращаться в поле боя. Поэтому я старался не выносить наши проблемы на публику и не превращать личное в шоу.

Когда мне задают вопрос: «Ну и за что тебе все это?», мне до сих пор нечего ответить. Я не считаю себя жертвой. Я прекрасно помню, что сам когда то пришел домой к женщине, с которой прожил двенадцать лет, и сказал, что люблю другую.

Я знаю, что разрушил одну жизнь, чтобы построить другую. И если теперь мне прилетает боль оттуда, где я надеялся найти только благодарность, это тоже часть счета, который мне выставила жизнь.

При этом, как ни странно, сегодня я могу честно сказать: я счастливый человек. Это не значит, что у меня идеальная семья, безупречная биография и чистая репутация. Это значит другое.

У меня есть любимое дело, в котором я состоялся, несмотря на все кривые дороги из дворов Николаева в театры Петербурга. У меня есть дети, обе дочери, и я стараюсь быть для них тем отцом, которого сам себе когда то не додал.

У меня есть женщина, с которой мы прошли через скандалы, ревность, страсть, кризисы и до сих пор умеем обняться так, что любая ругань теряет смысл.


Я 60-летний мужик, который честно признает: в отношениях с женщинами я бывал сволочью, делал больно, разрушал, уходил. Но я никогда не жил на две семьи, не строил свою жизнь на вечной лжи и не перекладывал ответственность на других.

Я сам сделал выбор уйти к молодой, сам заплатил за это ценой разбитой семьи и вечного чувства вины, сам же сегодня говорю: да, я могу считать себя счастливым. Потому что жив, работаю, люблю, виноват, отвечаю и все еще верю, что не все в этой жизни сделал.

Популярное

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание рекламных материалов и информационных статей, которые размещены на страницах сайта, а также за последствия их публикации и использования. Мнение авторов статей, размещённых на наших страницах, могут не совпадать с мнением редакции.
Вся предоставленная информация не может быть использована без обязательной консультации с врачом!
Copyright © Шкатулка рецептов | Powered by Blogger
Design by SimpleWpThemes | Blogger Theme by NewBloggerThemes.com & Distributed By Protemplateslab