четверг, 16 апреля 2026 г.

"Нe cтoит cпopить, мы им нa дeлe пoкaжeм". Мapинa Pacкoвa и ee дeвушки

Лётчица-героиня Марина Раскова

"Нe cтoит cпopить, мы им нa дeлe пoкaжeм". Мapинa Pacкoвa и ee дeвушки

Конюх из соседнего колхоза скакал прямо по глубокому снегу на взмыленной лошади. Она тяжело дышала, бока ходили ходуном. Механики, работавшие на окраине аэродрома у склада запасных частей, удивлённо подняли головы. Всадник приблизился и закричал срывающимся голосом: «Разбился самолёт!»

Это было 4 января 1943 года. Метель, туман, видимость почти нулевая. Метеослужба не давала разрешения на вылет. Но командир 587-го бомбардировочного полка майор Марина Раскова торопилась. Под Сталинградом авиация нужна была как воздух, и она приняла решение лететь под собственную ответственность. Два других экипажа из её группы, Галины Ломаковой и Любови Губиной, сумели приземлиться. А самолёт Расковой врезался в землю недалеко от села Михайловка Саратовского района. Весь экипаж погиб.

Ей было всего тридцать лет. И за эти тридцать лет она успела столько, что хватило бы на несколько жизней.

ДОЧЬ ОПЕРНОГО ПЕВЦА, КОТОРАЯ ВЫБРАЛА НЕБО ВМЕСТО СЦЕНЫ

Марина Малинина родилась 28 марта 1912 года в Москве, в семье, далёкой от авиации. Отец, Михаил Дмитриевич Малинин, был оперным певцом с красивым баритоном, антрепренёром и вокальным педагогом. Мать, Анна Спиридоновна, работала учительницей. Маленькую Марину отец приобщил к музыке, сделав одной из своих учениц. У девочки были прекрасные данные, и ей прочили карьеру оперной певицы.

Но в октябре 1919 года отца сбил мотоцикл. Михаилу Дмитриевичу было шестьдесят семь лет, и он не пережил этой травмы. Семья осталась без кормильца. Жизнь маленькой Марины пошла совсем по другому сценарию.

Она окончила школу с химическим уклоном, параллельно занималась в детском отделении Московской консерватории. Работала практиканткой на Бутырском анилинокрасочном заводе, затем получила квалификацию химика-аналитика. В семнадцать лет на этом же заводе встретила симпатичного инженера Сергея Раскова, вышла за него замуж, родила дочку Татьяну. Казалось, жизнь определена: лаборатория, семья, может быть, музыка по вечерам.

А потом всё перевернулось.

В 1932 году Марина Раскова устроилась лаборанткой в аэронавигационную лабораторию Военно-воздушной академии имени Жуковского. Она присутствовала на лекциях знаменитого лётчика Александра Белякова и впервые по-настоящему заболела небом. Стала самостоятельно изучать высшую математику, физику, радиотехнику, топографию, астрономию. В 1934 году заочно окончила Ленинградский институт инженеров гражданского воздушного флота и стала профессиональным штурманом, первой женщиной-штурманом в советской военной авиации.

С мужем к тому времени развелась. Дочку растила одна, с помощью матери. Разведённая мама с маленьким ребёнком, которой, казалось бы, стоит мечтать лишь о тихой стабильности, вместо этого рвалась в небо.

Марина Раскова с дочерью Татьяной

«ПОЧЕМУ НЕ ПРИВЕТСТВУЕТЕ ПРЕПОДАВАТЕЛЯ?»

Когда Раскова начала преподавать штурманское дело, первые курсанты встретили её насмешками. Увидев в расписании женскую фамилию, решили, что кто-то ошибся или пошутил. Не может же, в самом деле, женщина учить мужчин штурманскому делу!

Пришлось призвать старшего курса. Тот вошёл в аудиторию и строго спросил: «Как вы себя ведёте? Почему не приветствуете преподавателя?»

А когда курсанты закончили курс, который им читала Раскова, они принесли ей огромный букет цветов. После этого именно ей доверили подготовку первомайских воздушных парадов. Она не только рассчитывала маршруты для каждого самолёта, стягивая все машины в единую воздушную колонну, но и лично на флагманском самолёте вела строй за собой.

Сероглазая красавица с блестящим умом и железным характером. Она всё читала, всё умела, во всём разбиралась. В 1930-е годы, когда вся страна грезила авиацией, когда советские пилоты устанавливали мировые рекорды, а газеты призывали девушек ни в чём не уступать мужчинам, Марина Раскова оказалась в нужном месте в нужное время. А точнее, сама создала это нужное место для себя.

В 1937-1938 годах в составе разных экипажей на нескольких типах самолётов она установила пять женских мировых рекордов, утверждённых Международной авиационной федерацией.

Но главный подвиг был ещё впереди.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ ЧАСОВ НАД ОБЛАКАМИ

24 сентября 1938 года. Аэродром Щёлково. 8 часов 15 минут утра. Самолёт АНТ-37 «Родина» выруливает на взлётную полосу. В центре, за штурвалом, командир экипажа Валентина Гризодубова. Слева, на месте второго пилота, Полина Осипенко. А в стеклянной кабине в носу самолёта, на самом холодном и опасном месте, штурман Марина Раскова.

«Родина» изначально была дальним бомбардировщиком ДБ-2 конструкции Павла Сухого. Машина оказалась не слишком удачной для военных целей: при всех достоинствах имела слишком маленькую скорость, всего 210-250 километров в час. Военные от неё отказались. Тогда решили: раз уж конструкция обладает хорошей дальностью, давайте сделаем из неё рекордный самолёт. Сняли вооружение, добавили топливные баки, дали патриотическое название «Родина», чтобы все знали, ради чего экипаж рискует жизнью.

Полина Осипенко, Валентина Гризодубова и Марина Раскова

Мужской рекорд дальности принадлежал экипажу Героя Советского Союза Михаила Громова: Москва, Северный полюс, Калифорния, одиннадцать тысяч пятьсот километров. Женский рекорд абсолютной дальности на тяжёлом самолёте держала француженка Андре Дюпейрон, четыре тысячи триста шестьдесят километров. Для советских лётчиц это был вызов.

Два месяца Гризодубова и Осипенко тренировались в слепых ночных полётах. Раскова училась работать с радиостанцией и определять путь по звёздам на случай, если приборы выйдут из строя. Буквально за полтора месяца до полёта Марина попала в больницу с аппендицитом, провела больше двадцати дней на койке, но ухитрялась продолжать изучать радиодело и работать на ключе каждый день.

На дворе стоял 1938-й, разгар репрессий. За десять дней до старта арестовали начальника отдела связи, который готовил для экипажа новую радиостанцию, частоты и коды. Гризодубова хотела отложить полёт, но поступило личное разрешение Сталина: вылетать 24 сентября, как намечено. Изменить дату стало невозможно.

С первых часов полёта всё пошло не по плану. По всему маршруту оказалась высокая облачность. Пришлось пробивать облака, чтобы выйти к звёздам и по ним определить местоположение. Пробили облачность на высоте 7500 метров, невероятно много для такого типа самолёта. Экипаж дышал через кислородные маски.

Когда Раскова открыла верхний люк, чтобы определить координаты по звёздам, разница давления внутри кабины и за бортом сыграла с ней злую шутку: все полётные карты в миг выдуло наружу.

Через девять часов после старта облачность полностью закрыла землю. Исчезли ориентиры. Самолёт начал покрываться коркой льда. Замерзали приборы. Рация вышла из строя.

В неотапливаемой штурманской кабине термометр показывал минус тридцать четыре градуса. Раскова сняла с себя унты, утеплённые меховые сапоги, и надела их на генератор рации. Не себя согреть, генератор, чтобы восстановить связь. Удалось ненадолго выйти на связь и передать позывные, обозначить, что экипаж жив.

Страна замерла в ожидании. Радио, прежде беспрерывно сообщавшее новости о «Родине», вдруг замолчало. Потом появилось короткое сообщение: «Связь с экипажем потеряна».

Двадцать шесть часов в воздухе. Гризодубова и Осипенко поочерёдно управляли самолётом, им удавалось хоть немного отдыхать. А штурман Раскова была на посту бессменно. Утеплённое шёлковое бельё, унты (которых уже не было на ногах), кислородная маска на лице, и узенькая маленькая кабина, в которой невозможно ни встать, ни размяться.

На рассвете началась сильная болтанка. На приборной доске загорелся индикатор критически низкого запаса горючего. Гризодубова приняла решение: садиться на любую подходящую поверхность.

Но для штурмана это означало почти верную гибель. Штурманская рубка, стеклянный фонарь в носу самолёта, при аварийной посадке на необорудованную площадку приняла бы удар первой. Гризодубова приказала: «Марина, прыгай!»

ДЕСЯТЬ СУТОК В ТАЙГЕ

Когда Раскова, подчинившись приказу командира, шагнула в пустоту, в её карманах были револьвер, компас, карманный нож, спички и полторы плитки шоколада. С этим запасом ей предстояло провести десять суток в глухой тайге, где до ближайшего жилья сотни километров.

Она приземлилась в болото. Сразу увязли меховые унты, один вытащить не удалось. И всё же девушка, которая воспитывалась в семье оперного тенора и учительницы и готовилась к консерватории, а совсем не к курсу выживания, решила идти в направлении предполагаемой посадки самолёта.

На третий день ей встретился медведь. Раскова отогнала его выстрелами из револьвера. Она ела ягоды, спала, забираясь на деревья. Одно дело идти по дороге, другое, когда каждые пару часов перед тобой оказывается очередное болото, непонятно какой глубины, и его приходится обходить, прыгая по кочкам в непроходимой тайге.

В одну из ночей ей приснился Сталин, который упрекал её за плохую штурманскую работу. Марина проснулась от жгучего стыда.

Гризодубова и Осипенко тем временем сумели посадить «Родину» на болото, не выпуская шасси. Район приземления был неизвестен, их искали девять дней. Когда нашли, Гризодубова указала примерный район, где мог приземлиться её штурман.

На десятый день спасатели встретили Раскову. Она шла, опираясь на палку, одна нога босая. Её хотели отнести к самолёту на руках, но Марина не позволила. Дошла сама.

Экипаж «Родины» установил мировой рекорд дальности: шесть тысяч четыреста пятьдесят километров. 2 ноября 1938 года Валентине Гризодубовой, Полине Осипенко и Марине Расковой первым среди женщин было присвоено звание Героев Советского Союза. Раскова получила медаль «Золотая Звезда» под номером 106.

Её выхаживали в больнице, вся страна следила, сколько ложек куриного супа девушка съедала за день и как скоро она начнёт ходить. Газеты в деталях описывали десять дней жизни Марины в тайге. В больнице она написала книгу «Записки штурмана», которая вышла в 1939 году в издательстве «Молодая гвардия» и стала настоящим бестселлером. Тысячи девушек по всей стране, прочитав её, отправились в аэроклубы.

Слава первых женщин, Героев Советского Союза, была такой, какую впоследствии испытает на себе лишь первый покоритель космоса Юрий Гагарин.

«МЫ МЕЧТАЕМ ПОПАСТЬ НА ФРОНТ»

22 июня 1941 года началась война. Девушки, окончившие аэроклубы по всей стране, начали осаждать военкоматы. Их отказывались призывать. И тогда Марине Расковой полетели письма: «Мы мечтаем попасть на фронт, защищать свою страну».

Она была легендой, кумиром целого поколения. И не могла не откликнуться.

Раскова добилась приёма у Сталина. С присущей ей эмоциональностью озвучила страстное желание сотен соотечественниц воевать наравне с мужчинами. Надо понимать: шёл трудный момент войны, враг двигался к Москве, у вождя хватало забот и без женских авиаполков. Но у Марины был не только авторитет рекордсменки. С 1937 года она являлась старшим лейтенантом госбезопасности, служила в особом отделе ГУГБ НКВД. Это давало ей доступ к высшему руководству, и она сумела этим воспользоваться.

Сталин поддержал идею. Приказом НКО СССР № 0099 от 8 октября 1941 года Расковой поручили сформировать авиационное соединение из трёх женских полков.

Ни до, ни после этого в мире не существовало полностью женских боевых авиационных частей. Были отдельные женщины-лётчицы в разных армиях, единичные экземпляры. Но чтобы целая воинская часть, от механиков и техников до штурманов и пилотов, состояла целиком из женщин, такого прецедента в военной истории не было.

КОСА НА ВСЕХ И ГАЗЕТЫ В САПОГАХ

Формирование шло в приволжском городе Энгельсе. Сначала Раскова пыталась собирать лишь выпускниц аэроклубов и лётных школ гражданской авиации. Но её буквально осаждали девушки, не имевшие никакой авиационной специальности, убеждённые, что это не помешает им защищать страну.

Желающих набралось столько, что из них создали три полка: 586-й истребительный (на самолётах Як-1), 587-й бомбардировочный (на пикирующих бомбардировщиках Пе-2) и 588-й ночной легкобомбардировочный (на учебных самолётах У-2, позже переименованных в По-2). Профессиональных лётчиц с большим налётом из гражданской авиации определяли в полк тяжёлых бомбардировщиков. Тех, у кого налёт поменьше, записывали в полк лёгких бомбардировщиков. А самых лучших истребительниц направляли в истребительный полк.

Условия в Энгельсе были нечеловеческими. Будущие «ночные ведьмы» десять дней жили в вагонах без воды и отопления. Почти у всех были вши. Им выдавали исключительно мужскую форму: шинели стояли колом, кальсоны были с завязками, нательные рубахи болтались. Самое ужасное, сапоги сорокового размера на ноги тридцать пятого, тридцать шестого. Девушки засовывали в сапоги скомканные газеты, и всё равно ноги стирались в кровь. Ничего специально для женщин, того, что женщине необходимо в силу природных причин, не было. Не было даже смены белья.

Раскова из соображений гигиены приказала всем остричь косы. Но одна коса всё же осталась. Штурман полка пикировщиков Клара Дубкова свою не отдала. И когда девушкам хотелось почувствовать себя хоть ненадолго женщинами, они по очереди примеряли эту единственную косу, надевали какую-нибудь кофточку или платьице. Коса была одна на весь полк.

Лётчицы, которым удавалось выкроить время, стирали форму и сушили бельё ночью на собственном теле.

«НЕ СТОИТ СПОРИТЬ, МЫ ИМ НА ДЕЛЕ ПОКАЖЕМ»

Мужчины-лётчики поначалу отнеслись к женским полкам с нескрываемым скептицизмом. Как-то вечером к Расковой подошли две ученицы и пожаловались: мужчины с усмешкой называют их «тонким полком». Были прозвища и похуже, например, «батальон смерти», с намёком, что всех девушек перебьют в первых же боях.

Но Раскову этим было не пронять. Она улыбнулась и ответила: «Не стоит спорить. Мы им на деле покажем».

И действительно показали. Расковой удалось за считанные месяцы превратить вчерашних школьниц и студенток в грозных воздушных бойцов. 588-й полк ночных бомбардировщиков, которому предстояло стать легендарным, возглавила опытная лётчица Евдокия Бершанская. Шутливо полк называли «Дунькиным полком» по имени командира. 23 мая 1942 года полк вылетел на фронт. Его численность составляла 115 человек, большинству было от семнадцати до двадцати двух лет.

ФАНЕРНЫЕ САМОЛЁТЫ, НАВОДИВШИЕ УЖАС

Машин для нового полка ночных бомбардировщиков взять было негде. Именно Раскова предложила использовать самый массовый учебный самолёт У-2, который называли «летающей партой». Он был настолько прост в производстве и обучении, что даже шутили: если самолёт попал в штопор, бросай управление, он сам выйдет из этого состояния.

Конструкция из простейших материалов, фанера и ткань. Мотор воздушного охлаждения мощностью всего 110 лошадиных сил. Максимальная скорость 140 километров в час. Одна зажигательная пуля превращала машину в пылающий факел. Кабины пилота и штурмана были открытыми и ничем не защищены. Пулемёты для обороны стали устанавливать только в 1944 году, а до этого единственным оружием на борту были пистолеты ТТ.

Немцы поначалу с пренебрежением называли эти машины «кофемолками» и «швейными машинками». Но очень скоро заговорили иначе.

Тактика была гениальной в своей простоте: перед целью лётчицы глушили моторы, самолёт бесшумно планировал на сверхнизкой высоте, девушки сбрасывали бомбы, снова запускали двигатели и исчезали в темноте. Шум планирующего самолёта напоминал шелест метлы. Немцы прозвали их «Nachthexen», «Ночные ведьмы». Немецкие радары не могли обнаружить фанерные бипланы из-за низкой высоты полёта.

За ночь лётчицы делали по восемь, а иногда и по десять боевых вылетов, сменяя друг друга. Отбомбились, вернулись, подвесили бомбы, и снова в ночное небо. А за всю войну отдельные экипажи совершили до тысячи боевых вылетов.

Для превращения учебного У-2 в боевую машину под крыльями сделали бомбодержатели с замками, на которые подвешивались осколочно-фугасные бомбы калибром до ста килограммов. Каждая девушка за смену перетаскивала около тонны боеприпасов.

Немцы были в бешенстве. Им не давал покоя тот факт, что огромный урон наносят не опытные лётчики-асы, а юные девушки, которым, казалось бы, по силам лишь косы плести да о модных нарядах мечтать. Ходили слухи, что немецкое командование считало этих девушек выпущенными из заключения каторжницами, которых пичкают какими-то препаратами, чтобы они не спали ночами и были такими яростными.

"Ночные ведьмы" летят на работу

За годы войны «Ночные ведьмы» совершили более 23 тысяч боевых вылетов, уничтожили 17 переправ, 46 складов боеприпасов, 86 огневых точек, 76 автомобилей, 9 поездов, 2 железнодорожные станции, множество цистерн с горючим. Их самолёты провели в воздухе 28 676 часов, почти 1200 полных суток.

ПЕШКИ, КОТОРЫЕ УДИВИЛИ ФРАНЦУЗОВ

587-й полк дневных бомбардировщиков, которым командовала лично Раскова, получил новейшие пикирующие бомбардировщики Пе-2, «пешки», как ласково называли их лётчики. Это были серьёзные боевые машины с двумя мощными двигателями жидкостного охлаждения взлётной мощностью 1100 лошадиных сил каждый, с убирающимся шасси, двумя пулемётами у лётчика и одним у стрелка.

Но «пешки» были очень сложны в управлении, особенно при взлёте и посадке: профиль крыла требовал повышенных скоростей при разбеге, машина норовила развернуться при торможении и проявляла склонность к капотированию, то есть могла уткнуться носом в землю и перевернуться.

Мужчины-лётчики не сразу решились доверить девушкам такие машины. Однако воспитанницы Расковой не только освоили технику пилотирования, но и успешно бомбили врага.

Однажды на аэродром, где базировались французские лётчики-истребители из полка «Нормандия», где по погодным условиям никто не летал, вдруг села «пешка». Французы обалдели, когда из кабины вышли девчонки. Они не могли поверить: «В таких условиях вы пешку так сажаете? Мы бы собрали все цветы мира и положили к вашим ногам!»

ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ НЕ СОВЕРШИЛА НИ ОДНОГО БОЕВОГО ВЫЛЕТА

Вот парадокс судьбы Марины Расковой: она создала три полка, подготовила сотни лётчиц, добилась для них самолётов, обмундирования, карт, питания, она решала тысячи вопросов от комплектования эскадрилий до своевременного снабжения. Такое огромное хозяйство требовало круглосуточной заботы. И при всём этом сама не совершила ни одного боевого вылета.

Ей было некогда.

Она формировала действующее воинское подразделение с нуля. Его надо было обмундировать, обеспечить материально, обучить, вооружить. Всё, начиная от карт полётов и заканчивая своевременным питанием, проходило через её руки. Девушкам, которые до войны закончили лётные школы, не приходилось даже стрелять из пулемёта. Расковой нужно было организовать обучение сотен людей и добиться слаженности в бою.

Но для Расковой, лётчицы по призванию, это было невыносимо. Она стремилась на фронт. Чтобы заслужить уважение опытных лётчиц из своего полка, мало было прежних заслуг и Золотой Звезды Героя. Нужно было показать, что она умеет воевать. И девушки приняли её как свою, как лётчицу, которая набирала часы наравне со всеми. Это было очень важным показателем.

Легкие бипланы из полотна и фанеры могли взлетать и садиться на любую поляну.

ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЁТ

4 января 1943 года. Под Сталинградом шли решающие бои. Авиация была нужна позарез. Метеослужба не давала добро на вылет. Но Раскова приняла решение лететь.

Саратов расположен достаточно высоко над уровнем моря. Высотомеры в кабинах показывали высоту над уровнем моря, а не над поверхностью земли. Перепады рельефа в Саратовской области достигают 150 метров. Если высотомер показывает 300 метров, это не означает, что до земли 300 метров. До земли может быть всего 150. А в условиях метели и тумана этих метров не видно.

Самолёт Расковой врезался в возвышенность недалеко от села Михайловка Саратовского района. Погиб весь экипаж.

По иронии судьбы, женщина, подготовившая к бою с врагом три авиаполка, стала единственной из них, кто так и не добрался до фронта.

Торжественная церемония прощания состоялась в Москве 12 января 1943 года. Урну с прахом Марины Расковой в нишу Кремлёвской стены поместила Валентина Гризодубова, бывшая подруга и командир экипажа «Родины». Рядом покоилась Полина Осипенко, третья участница знаменитого перелёта, погибшая в авиакатастрофе ещё в 1939 году.

ТО, ЧЕГО ОНА НЕ УВИДЕЛА

Марине Расковой не суждено было увидеть, как повзрослеют её девочки, какие подвиги совершат, как будут гордиться службой в её полках.

После гибели Расковой 587-й бомбардировочный авиаполк получил её имя и стал 125-м гвардейским пикировочно-бомбардировочным Борисовским орденов Суворова и Кутузова полком имени Марины Расковой.

Полк ночных бомбардировщиков 8 февраля 1943 года, спустя всего месяц после гибели своей создательницы, получил гвардейское звание и стал 46-м гвардейским ночным бомбардировочным Таманским Краснознамённым ордена Суворова авиационным полком. Девушки дали клятву стать гвардейскими, и они эту клятву выполнили.

586-й истребительный полк дошёл до Австрии.

23 лётчицы 46-го полка и 5 лётчиц 125-го полка были удостоены высшей награды Родины, звания Героя Советского Союза. Всего 28 воспитанниц Расковой получили Золотую Звезду.

А после войны комиссар 46-го полка Евдокия Рачкевич на деньги, собранные всем полком, объездила все места, где падали самолёты, и разыскала могилы всех тридцати двух погибших девушек. Ни одна из них не осталась пропавшей без вести.

«КАРТОШКУ ПРЯМО В КОТЁЛ СБРОСИЛА, ВОТ ЭТО СНАЙПЕР!»

Есть одна история, которая лучше любых цифр и наградных листов передаёт дух тех девушек.

Полк работал не только на бомбардировках, но и на снабжении. Внизу, в окопах, всегда знали, кто привёз «подарки». Потому что лётчики-мужчины сбрасывали груз молча, а девушки из 46-го полка обязательно кричали что-нибудь ободряющее.

Когда фашистов выбили из Керчи, в расположение полка приехал старшина морской пехоты и спросил: «Кто это нам с неба полундру кричал? Картошку прямо в котёл сбросила, вот это снайпер!»

Работал тогда экипаж Евгении Жигуленко и её штурмана Мери Авидзба. Жигуленко за проявленное в боях мужество стала Героем Советского Союза, а после войны окончила ВГИК и сняла фильм «В небе "ночные ведьмы"» о своих боевых подругах.

Они кричали «полундру» с фанерных самолётов, сушили бельё на собственном теле, примеряли одну косу на весь полк и наводили ужас на Вермахт. Им было по семнадцать, двадцать, двадцать два года. А вырастила их всех одна тридцатилетняя женщина, которая когда-то готовилась к консерватории, а стала легендой.

Легендой армии.

"Пoeзжaйтe oднa, я c ним в лифтe нe пoeду". Кaк жили и cтpaдaли oбитaтeли caмых pocкoшных квapтиp

Дом на набережной

"Пoeзжaйтe oднa, я c ним в лифтe нe пoeду". Кaк жили и cтpaдaли oбитaтeли caмых pocкoшных квapтиp

Женщина стояла у лифта в Доме на набережной. Она была из тех, кто считал себя настоящей советской аристократкой. Когда к лифту подошёл коренастый мужчина с простым крестьянским лицом, она отступила на шаг и произнесла ледяным голосом:

«Поезжайте. Я потом поеду одна».

Мужчина не обиделся. Он привык. Он даже попытался быть галантным:

«Да нет, пожалуйста, вы женщина, поезжайте».

Но она не двинулась с места. Ехать в одном лифте с этим человеком она считала ниже своего достоинства.

Этим человеком был Алексей Стаханов, легендарный шахтёр, символ целой эпохи, чьим именем назвали движение миллионов рабочих. Герой Социалистического Труда, член Верховного Совета СССР, личный знакомый Сталина. Но для соседей по элитному дому он навсегда остался «плебеем».

Эта маленькая сцена у лифта, рассказанная дочерью Стаханова Виолеттой, как в капле воды отражает всю драму сталинских домов: за роскошными фасадами скрывались человеческие трагедии, унижение и страх, а мечта о прекрасной квартире оборачивалась кошмаром.

СЕРАЯ ГРОМАДА НАПРОТИВ КРЕМЛЯ

Самый первый адрес советской элиты появился на карте Москвы в 1931 году. Серая громада Дома на набережной выросла напротив кремлёвских башен на Болотном острове, месте с дурной репутацией. Ещё при Иване Грозном здесь располагалась пыточная Малюты Скуратова. На старом церковном кладбище архитектор Борис Иофан заложил фундамент дома-гиганта.

Строительство дома, 1930 год

Масштаб поражал воображение. Восемь корпусов, 25 подъездов, 505 квартир, высота до 11 этажей. Для Москвы начала тридцатых это было одно из крупнейших жилых зданий в Европе. На каждом этаже всего по две квартиры. Дубовый паркет, потолки высотой три с половиной метра, расписанные художниками-реставраторами из Эрмитажа. Газовые плиты и ванные комнаты с горячей водой, невиданные для тогдашней Москвы. Телефоны, радиоприёмники, патефоны и мебель из морёного дуба.

Правда, на всей этой роскоши стояли инвентарные номера Кремлёвского хозяйства. Мебель была казённой и выдавалась вместе с квартирой. Двигать её категорически запрещалось. По сути, элитный дом был роскошным общежитием, где обитатели находились под неусыпным контролем.

В доме работали собственная прачечная, универмаг, спортзал, детский сад, парикмахерская, почта и сберкасса. Во дворе били фонтаны. Была привилегированная столовая, где кормили так вкусно и так дешёво, что сухого пайка на одного хватало на целую семью.

Здесь получили квартиры Николай Бухарин, маршалы Тухачевский, Конев и Баграмян, нарком Литвинов, писатель Серафимович, дети Сталина, Василий и Светлана. Дом вошёл в Книгу рекордов Гиннесса по числу знаменитых жильцов.

Но была и другая статистика. Примерно треть жильцов Дома на набережной была репрессирована. Их расстреливали, ссылали, доводили до самоубийства. Паническим ужасом были пропитаны сами стены, и этот страх передавался всем обитателям дома. В народе здание получило зловещие прозвища: «Ловушка для большевиков», «Московская Бастилия», «Гроб».

ШАХТЁР ВО ДВОРЦЕ

Среди маршалов и наркомов в Доме на набережной в 1937 году оказался и Алексей Стаханов. Двумя годами ранее он вырубил в шахте Донбасса 102 тонны угля за смену, превысив норму в 14 раз. Рекорд, мгновенно растиражированный пропагандой, сделал простого шахтёра национальным героем. Решением Политбюро его зачислили в партию без кандидатского стажа, что было редчайшим событием, наградили орденом Ленина и переселили из украинской деревни прямо в элитный дом напротив Кремля.

Дочь Стаханова Виолетта вспоминала:

«Мы переехали в третий подъезд, на шестой этаж, квартира 55. Квартира была роскошная. Лепные потолки, прекрасные люстры, просторная, широкая…»

Для семьи, жившей до этого в маленьком деревенском доме, пятикомнатная квартира площадью почти двести квадратных метров была настоящим дворцом. Три окна в гостиной, бронзовые ручки на дверях с филёнками, кабинет с массивным дубовым столом, достойный академика.

Но Стаханову всё это было чужим. Он почти не сидел за академическим столом, предпочитая огромный диван. Элитной столовой не пользовался, ел только дома. Жена наливала ему борщ, он был счастлив. Кремлёвские судочки, которые приносила нянечка, стояли нетронутыми.

«Он говорил: так, как Козлик готовит, никто никогда не приготовит», – вспоминала Виолетта. Козлик было домашним прозвищем её матери.

Алексей Стаханов с женой Галиной Ивановной

Со временем Стаханов превратился в «свадебного генерала». Его звали на бесконечные приёмы, бесплатно угощали в ресторанах. Но внутри этот человек жил в постоянном стрессе. Он привык к деревенской вольнице, к посиделкам в саду с гармошкой и бутылочкой. Здесь, в каменных стенах, это было немыслимо. Жильцы жаловались, что он топает и пляшет. Презирали. Считали плебеем, хоть и героем.

Армянский коньяк и простая водка заменяли Стаханову антидепрессанты. А ещё была близость к Берии, которая пугала по-настоящему.

ПОХИЩЕНИЕ ЖЕНЫ ГЕРОЯ

Однажды люди Берии похитили жену Стаханова. Она была беременна. Её увезли в печально известный особняк наркома. Дочь рассказывала:

«Мама не стала сопротивляться, она боялась потерять ребёнка. Когда её привезли в этот особняк, она сказала офицеру: "Вы понимаете, я жена Стаханова, я в положении, наверное, меня по ошибке…"»

Узнав, кого привезли, охрана быстро разобралась. Жену Стаханова тут же усадили в машину, отвезли домой, извинились. Но ужас от пережитого остался навсегда.

А в 1957 году случилась катастрофа. Со Стахановым поссорился Хрущёв. По одной из версий, во время визита в Москву лидер французской компартии Морис Торез попросил Хрущёва о встрече с легендарным шахтёром. Хрущёв, видимо, не желая показывать спившегося героя, ответил, что Стаханов в Донбассе. А затем распорядился, чтобы так и было на самом деле.

Шахтёра исключили из партии и отправили назад в Донецкую область. Квартиру в Доме на набережной потребовали освободить в 24 часа. Вместо элитных хором в столице Стаханов получил маленькую двухкомнатную квартирку в одноэтажном кирпичном домике на две семьи.

Он не смог забыть этого унижения до конца жизни. Пил всё больше. Дело шло к инсульту. Пятого ноября 1977 года Алексей Стаханов умер. Ему было 71. Человек, чьим именем назвали целое движение, закончил свои дни в забвении и тоске по утраченному дворцу.

ДВОРЕЦ, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ ЗАКЛЮЧЁННЫЙ

На другом конце Москвы, у слияния Яузы с Москвой-рекой, в 1952 году поднялась высотка на Котельнической набережной. 32 этажа центрального корпуса, 176 метров со шпилем, первая законченная из знаменитых «семи сестёр». Квартиры сдавались под ключ с белоснежной мебелью, импортной сантехникой и бронзовыми светильниками. В доме работали почта, гастроном, химчистка, булочная и кинотеатр «Иллюзион».

Строительство высотки на Котельнической набережной, 1949 г

Список жильцов составлялся ещё на этапе строительства. Сталин сказал: «В нашем доме будут жить наши люди». Но «нашими» полностью заселять высотку не стали, чтобы она не повторила грустной судьбы Дома на набережной, опустевшего в репрессии. Одно крыло отдали партийным чиновникам, другое, военным, третье, людям искусства.

Актриса Фаина Раневская, балерина Галина Уланова, поэты Твардовский и Евтушенко, писатель Аксёнов, композитор Богословский, певица Зыкина. Мемориальные доски на фасаде здания можно читать часами.

Высотный жилой дом на Котельнической набережной

Но счастливые новосёлы, вероятно, не знали главного. Строительство курировал лично Лаврентий Берия. Высотку возводили руками заключённых. «Лагерное отделение № 4» по адресу Котельническая набережная, 1/15 было создано приказом от 22 июня 1948 года. Здесь же использовали труд пленных немцев, работавших до 1951 года.

Сначала заключённые жили в бараке на строительной площадке, огороженной трёхметровым забором с пятью рядами колючей проволоки. По мере строительства они переселялись в отстроенные квартиры. Конвоиры выше пятого этажа подниматься боялись, опасаясь, что их сбросят. Поэтому до сих пор считается, что нижние этажи построены лучше верхних.

Фойе главного корпуса

В Музее истории ГУЛАГа хранится дверной наличник, на внутренней стороне которого заключённый Иван Астахов выцарапал: «Астахов Иван Емельянович. Год рождения 1896. Осуждён по указу на 10 годов. Отделывал высотный дом. Вот как мы жили в стране».

ТРАВИАТА НА КОЛЫМЕ

Режиссёр Леонид Варпаховский, ученик великого Мейерхольда, получил роскошную квартиру в другой сталинской высотке, у Красных ворот. Натёртый паркет, большие комнаты, трёхкомнатная квартира, о которой можно было только мечтать. Друзья завидовали. А потом узнавали, что Варпаховский только что вернулся из лагеря, и зависть сменялась немым ужасом.

Легендарная сталинская высотка у Красных ворот

Его первую жену, пианистку Аду Миликовскую, расстреляли в 1938 году. Ей было 27 лет. Самого Варпаховского арестовали по статье 58, «контрреволюционная агитация», и отправили на Колыму. Срок, 10 лет.

На Колыме, в краю вечной мерзлоты и смерти, этот человек совершил невозможное. Он поставил оперу. «Травиату» Верди. Первую оперу в истории Магадана. Март 1945-го, минус двадцать за окном, измождённые люди в уродливой лагерной одежде. И волшебная музыка Верди.

Роль Виолетты пела заключённая Ида Зискин, недоучившаяся певица, которой было 24 года, когда её посадили. Она потом стала второй женой Варпаховского.

Постановка стала возможной благодаря покровительству Александры Гридасовой, начальницы Магаданских лагерей и жены начальника Дальстроя генерала Никишова. Сам Никишов, слушая спектакль в своей ложе, говорил приближенным: «Здесь недавно были белые медведи, а теперь мы оперу слушаем», – и посылал артистам за кулисы яблоки.

За «Травиату» Варпаховскому скостили шесть месяцев из десятилетнего срока. Но даже после освобождения он ещё долго оставался на Колыме, боялся, что на «большой земле» его снова арестуют. В Москву он вернулся только в 1953 году, через четыре года после приказа об освобождении.

Его пригласили в Театр имени Ермоловой, сделали главным режиссёром и дали квартиру в высотке. Блестящий парадный подъезд, консьержки, охрана. Всё то, что было бесконечно далеко от колымских бараков. Говорят, первое время Варпаховский пугался даже шума листвы, ведь на Колыме деревьев не было. А успокоили бывшего заключённого… тараканы. Они нагло лезли из мусоропровода, устроенного прямо на кухне. Дворец стал немного роднее, немного похожим на барак.

Леонид Варпаховский умер в феврале 1976 года. Ему было 67. Народный артист РСФСР, ученик Мейерхольда, человек, подаривший «Травиату» Колыме.

ИТАЛЬЯНЕЦ ИЗ ПИНСКА

Если у сталинской архитектуры был свой гений, то звали его Иван Жолтовский. Родившийся в Пинске в 1867 году, он влюбился в итальянский Ренессанс раз и навсегда. Вся его долгая жизнь, а прожил он 92 года, была посвящена одной идее: перенести красоту Палладио и Флоренции на улицы Москвы.

Седьмого ноября 1934 года, когда колонны демонстрантов выходили на Манежную площадь, с его нового дома на Моховой ночью сняли строительные леса. Перед москвичами предстала точная, лишь увеличенная в несколько раз копия виллы Палладио. И произошло нечто удивительное: без всякой команды, абсолютно стихийно, тысячи демонстрантов начали аплодировать. Среди серых конструктивистских новостроек солнечно-жёлтое здание смотрелось как праздничный пирог.

В конце сороковых команду Жолтовского обвинили в космополитизме. Появилось отвратительное слово «излишество». Двух ведущих архитекторов его мастерской уволили. Старый мастер всё чаще носил с собой сердечные капли.

Но в начале пятидесятых его неожиданным поклонником стал сам Сталин. Вождю понравился дом Жолтовского на Большой Калужской (нынешний Ленинский проспект). «Вот какой приятный солнечный оттенок», – сказал Сталин. И этого оказалось достаточно, чтобы архитектор получил Сталинскую премию второй степени в 1950 году. Гонения прекратились.

Дом Жолтовского на Большой Калужской

Знаменитый «дом с башенкой» на Смоленской площади, с его асимметричным фасадом в духе итальянского палаццо, стал настоящим автографом мастера. Башенку, изящно прорисованную, с изумрудным колпаком, чиновники вычеркнули из сметы: «Обойдётесь без башенки!»

Жолтовский в ответ построил её за свой счёт, по всей видимости, на деньги от Сталинской премии. Башенка откровенно цитировала колокольню Сан-Марко в Венеции и была абсолютно лишена советской символики. Маленькая Италия посреди Москвы.

«Дом с башенкой» на Смоленской площади

А ещё Жолтовский совершил настоящую сантехническую революцию. В советских квартирах туалет и ванная традиционно располагались рядом с кухней, архитекторы экономили на коммуникациях, сплетая стояки в одном узле. Жолтовский первым стал строить дома, где санузел находился рядом со спальней, как в Европе.

Его последний жилой дом, на проспекте Мира, 184, стал завершающим аккордом эпохи сталинского ампира. Жолтовскому было 90 лет. Он особенно гордился тем, что по лестнице в этом доме легко подниматься в любом возрасте и любой комплекции. Архитектор придумал вынести лифты в отдельные наружные стеклянные шахты, чтобы они не мешали жильцам, а во время поездки можно было любоваться видом на Яузу. Дом, созданный не просто для жизни, но для созерцания и наслаждения.

Карнизы, украшенные звёздочками и снежинками. Батареи, спрятанные в нишу, имитирующую камин. Подъезд, оформленный как театральное фойе. Это была высочайшая планка советской архитектуры.

ЗА ЗАНАВЕСКОЙ

Но Италии на всех не хватало. Абсолютное большинство москвичей в сталинские годы жили не во дворцах, а в коммунальных квартирах. И даже нарядные сталинки с колоннами заселялись покомнатно.

Вера Прохорова, дочь последнего владельца знаменитой Трёхгорной мануфактуры, подруга Святослава Рихтера, жила до и после войны в коммуналке. Её семья занимала часть бывшей большой столовой. От коридора их отделяла лишь занавеска. Они никогда не оставались одни. Вся жизнь на виду у соседей.

Неформальным лидером коммуналки был некий Николай Гаврилович, называвший себя потомственным дворянином, а всех соседей, хамами. Работал он в журнале, чья задача была бороться с алкоголем. И, надо сказать, боролся он с ним самым активным образом, поглощая его в невероятных количествах.

«Возвращаясь домой после борьбы с алкоголем, он хотел бы опереться на стену», – вспоминала Прохорова. «Опирался на занавеску и часто запутывался в ней так, что с рёвом оказывался в нашей комнате, где-нибудь под столом или под кроватью. И мы уже к этому привыкли».

В коммуналках попроще жило по 20-25 семей. Один кран на двадцать человек. На стене расписание «помывочных часов» для каждой семьи. Один туалет. Завязанные верёвкой крышки кастрюль, чтобы соседи не подсыпали отраву и не украли кусок варёного мяса. Война за место для примуса и вечные подозрения в краже спичек.

«Постоянное стояние в очереди специфическим образом влияет на психику», – замечали социологи. «Человек становится особенно чувствителен к справедливости».

Так произошло стирание грани между общественным и личным, окончательное вытравливание человека как частного собственника. Единственное, что вам позволялось иметь своего, это сидушка на общественный унитаз.

А один глубоко начитанный сосед Веры Прохоровой решил устроить в общем туалете библиотеку:

«Я хочу полку здесь поставить для книг».

«Почему в туалете?»

«А вдруг вы захотите почитать!»

«Нет, по-моему, лучше другие места для этого выбирать».

«Ну, очень удобно!»

БОЧКА С ОГУРЦАМИ НА БАЛКОНЕ ВЫСОТКИ

Вернёмся на Котельническую набережную. Друзья культуролога Владимира Паперного, автора знаменитой книги «Культура Два» о сталинской архитектуре, жили в этой высотке. Однажды у них раздался звонок в дверь. Они открыли, и на пороге стояла Людмила Зыкина, великая певица, народная артистка. Не говоря ни слова, она прошла через всю квартиру, вышла на балкон, внимательно его осмотрела и произнесла:

«Так. Вот здесь бочку с огурцами поставлю. А здесь бочку с капустой. У меня балкона нету. Можете есть».

Хозяева квартиры потом рассказывали, что таких огурцов и такой капусты они в жизни не пробовали. Это было просто счастье какое-то.

В квартире великой балерины Галины Улановой, ставшей теперь музеем, сохранился подлинный дух сталинской высотки. Жить здесь было красиво и страшно неудобно. Вся квартира была заставлена огромными предметами казённой мебели, задуманной ещё на стадии проектирования. Жильцы были вынуждены с этой мебелью как-то сосуществовать.

Актриса Лидия Смирнова описывала свои первые впечатления от квартиры на Котельнической: «Я открыла дверь в квартиру и ахнула, как во сне. А когда снова вошла в лифт, то потеряла сознание. То ли от скоростного лифта, то ли от радости».

А сегодня старожилов в знаменитом доме почти не осталось. Квартиры скупили богатые люди, вложили безумные деньги в ремонты. Вырвали замечательные деревянные окна, заменили пластиком. Выбросили на помойку исторические двери и бронзовые ручки.

Журналист Сергей Тополь, живущий в этом доме, с горечью рассказывал:

«Смеяться будете, но я эти ручки подбираю. Они идут по 100 долларов штука. А люди выкидывают, совершенно непонятно зачем».

Один сосед даже построил в квартире личный лифт. И только массовое возмущение соседей, у которых треснули потолки и стены, заставило его этот лифт убрать. Из прошлой жизни в высотке уцелел только кинотеатр «Иллюзион». Булочная исчезла, на её месте банк. Овощной магазин превратился в кафе. Демократическая парикмахерская стала элитным салоном.

ПРИЁМНИК, КОТОРЫЙ ПОМНИТ МАМУ

Фёдор, сын Леонида Варпаховского, после смерти отца разменял квартиру в высотке у Красных ворот. Перебрался в малогабаритку. Отцовская мебель плохо вписывается в тесные комнаты, но расставаться с ней он не может. Это больше, чем просто комод или радиоприёмник. Это память.

«Году в пятьдесят четвёртом или пятьдесят пятом, когда мать реабилитировали, по правилам выдали её двухмесячную зарплату в филармонии. Я не знал, что с этими деньгами делать, и решил купить приёмник, который будет мне о ней всегда напоминать».

Аду Миликовскую, пианистку, первую жену Варпаховского, расстреляли 16 июня 1938 года. Ей было 27 лет. Их сын Фёдор купил радиоприёмник на деньги, которые государство выплатило в качестве компенсации за убийство его матери.

Этот приёмник до сих пор стоит в его квартире.

Жить в сталинке сегодня по-прежнему престижно. Но за каждым роскошным фасадом, за каждой бронзовой ручкой, за каждым лепным потолком прячутся истории, от которых перехватывает дыхание. Истории людей, которые платили за квадратные метры мечты не деньгами, а жизнями.

Oчepeднoй Дибpoв? Пpo Бepoeвa, кoтopый вывeл в cвeт жeну -«peбeнкa»


Oчepeднoй Дибpoв? Пpo Бepoeвa, кoтopый вывeл в cвeт жeну -«peбeнкa»

Егор Бероев и его молодая супруга Анна, которую недавно обсуждала вся сеть, объявились в Японии. Как написали СМИ — на мировой премьере фильма «Кукла». 48-летний актер молодился изо всех сил: побрился налысо, надел молодежный пиджак и рваные джинсы. Но все равно выглядел дедушкой подле молодой жены, радостно светившей беби-фейсом на фоне рекламных постеров.

Наверное, в тот момент актер был горд как никогда. Однако интернет-пользователи уже нарекли его вторым Дибровым.

Но Бероева скандальная история шоумена ничему не научила. Он уверен: у него все будет по-другому.


Напомню, что историческое знакомство произошло на моменте кастинга к «Кукле». Бероев специально ездил по хореографическим училищам, где и заприметил Анну Панкратову, которой едва исполнилось 18 лет. Позже в учебном заведении вспоминали: юная прелестница с первых минут очаровала немолодого артиста. И он даже не рассматривал другие кандидатуры.

Хотя Аня не слишком подходила на роль. Да, у нее кукольное личико. Однако по сюжету фильма она должна была играть женщину после тюремного срока, которая разыскивает дочь. Ещё по кадрам трейлера зрители отметили, что в кадре по сути ребенок, школьница. Ну какая она сидевшая, тем более мать?

Но Бероев решил иначе. Впрочем, это уже не столь важно. Своим выбором он подвёл черту под 24-летним браком с Ксенией Алферовой. Да этот союз длился дольше, чем живёт на свете юная Аня. Супруги несколько лет скрывали раскол в их паре, считавшейся одной из самых крепких в шоу-бизнесе.

Примечательно, что ещё недавно актеры даже снимались вместе. Их последняя работа — фильм «Золотой дубль», премьера которого состоялась в январе этого года. Ксения и Егор появились на мероприятии, но отказались делать совместные фото.

Возможно, они решили, что бизнес важнее личной неприязни. Возможно, Ксении хотелось дольше сохранить иллюзию идеального брака. Возможно, сам Бероев не хотел раньше времени афишировать свою юную пассию. Однако шила в мешке не утаишь и вскоре об измене актера заговорили на каждом углу.

Алфёрова в интервью высказывалась аккуратно. Не выдавала деталей, но отмечала, что последние годы их брака были адом. На это Бероев ответил, что якобы уже три года не живёт с женой. Но Ксения отвергла это утверждение, заявив, что у нее хорошая память, да и в целом — цитирую — она «человек верный, в отличие от некоторых».

Известно, что супруги официально развелись весной 2025 года. А уже в феврале текущего года Бероев тайно женился на Панкратовой. Никто так и не увидел фото или видео 48-летнего жениха и его невесты на 27 лет младше..

Недавно Алфёрова дала длинное интервью ютуб-блогеру Лауре Джугелия. Где уже не стала обходить сложные моменты, выдав все как есть. По ее словам, тот самый пост мужа про «уже три года не в месте» вызвал у нее шок. Согласования никакого не было.


Мнения после исповеди Алферовой разделились. Кто-то посчитал, что 51-летняя актриса так и не может отпустить мужа. Она довольно долго рассуждала о венчании, которое у них было с Егором. Якобы это возможно только один раз и на всю жизнь.. Многократно называла себя его женой, рассказывала как мечтала прожить всю жизнь с одним человеком..

На это многие интернет пользователи ответили словами сочувствия и поддержки.

Но были и другие комментарии.

Кое-кто посчитал, что Алфёрова обрекла себя на публичное унижение. И вместо того, чтобы пережить это наедине с собой, вынесла на обсуждение публики.

Наверное, было бы круто для Ксении просто пропустить эту историю и вести себя как ни в чем не бывало. Но она решила публично проговорить свою драму, выпустив негативные эмоции. И уже дальше идти свободным человеком.

Как говорится, имеет право.. Потом не забывайте, что даже самые закрытые актеры все равно публичные люди. И делиться эмоциями на публику для них привычное дело.


Что же Беров?

Возможно, скоро мы услышим и его исповедь.

Может у Джугелии. А может у Собчак — она такие истории любит. Представляю это как недавнее совместное интервью Романа Товстика и Полины Дибровой. Оба разрушили семьи, разбили жизнь детям, зато налево и направо твердили о своей большой любви.

Бероев наверняка скажет, что в жизни каждого мужчины есть особенные встречи с женщинами. Которые приносят творческое вдохновение. И вот Аня вдохнула в него новую жизнь, с ней он начал развиваться и появилось желание идти дальше.

А Панкратова конечно заявит о большой любви, в которой не сразу решила признаться своем седеющему наставнику. Он ее сначала покорил талантом, а уж потом всем остальным..

Короче, это мы с вами помечтали как может быть)


В реальности Анна сейчас будет пользоваться всеми преимуществами жены известного актера. Поездки по миру, покупки, светские выходы и съемки в кино. «Куклой» дело вряд ли ограничится, тем более Бероев теперь считает себя режиссером. А отдавать молодую жену другому гуру кинематографии у него наверняка желания нет.

Однако финал таких историй предсказуем. С пожилыми мужьями молодые жены остаётся до конца, только в случае если те миллионеры. Когда есть постоянный и очень большой финансовый приток. Бероев, как вы понимаете, далеко не самый обеспеченный актер. Да, у него есть деньги. Но это не Безруков, не Нагиев и даже не Миша Пореченков. А в плане режиссуры не Федя Бондарчук или Сарик Андреасян.


Ну и народ Бероева традиционно не пощадил. Все новости о выходе актера с женой сопровождались десятками едких комментариев:

Другой причины просто нет.. Престарелые мужчины ищут в молодых СИДЕЛОК, да именно сиделок, старая жена еще не известно сможет ли за ним ухаживать. Вот мужчины и ищут замену, молодая здоровая и судно вынесет, и ворочать его с боку на бок будет, меняя подгузники. И кашку приготовит, и таблетки вовремя подаст..

Что-то прям пахнуло дедушкой Дибровым. Тот тоже все считал, что жену надо брать со школьной скамьи и воспитывать — пока не нашлось другие учителя. Финал этого действа обсуждала вся страна..

Тоже думаю, что конец будет как у Диброва с женой. Сейчас эта Аня с кукольной внешностью попользует его пару лет, да и уйдет к толстосуму Рублёвки..

Лет через 5-6 девочке захочется молодого мужчину и она рога наставит по полной. Правильно сделает.. Бероеву вернётся бумеранг им же и запущенный..

Как задрипанно выглядят эти двое на премьере.. он в мятом страшном пиджаке и джинсах — рванине, она в джинсе пионерской, и это режиссер и главная актриса в российском фильме…..фи!



Популярное

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание рекламных материалов и информационных статей, которые размещены на страницах сайта, а также за последствия их публикации и использования. Мнение авторов статей, размещённых на наших страницах, могут не совпадать с мнением редакции.
Вся предоставленная информация не может быть использована без обязательной консультации с врачом!
Copyright © Шкатулка рецептов | Powered by Blogger
Design by SimpleWpThemes | Blogger Theme by NewBloggerThemes.com & Distributed By Protemplateslab