Нeлюбимый муж, тocкa пo Мaтвeeву и нeпутeвый cын, пpoдaвший квapтиpу: цeнa, кoтopую зaплaтилa Вия Apмaнe зa уcпeх

Нeлюбимый муж, тocкa пo Мaтвeeву и нeпутeвый cын, пpoдaвший квapтиpу: цeнa, кoтopую зaплaтилa Вия Apмaнe зa уcпeх

Через толпу к сцене, где стояла Виа Артмане, шел Евгений Матвеев. Он был уже слаб, но он пришел. Чтобы поздравить с юбилеем и попрощаться.

Эта сцена произошла на 70-летии актрисы. Два великих актера, которых связывала не только работа в культовом фильме но и, возможно, самая большая тайна их жизни, смотрели друг другу в глаза. В последний раз.

Как получилось, что народная любимица на склоне лет осталась без крыши над головой? Почему она всю жизнь терпела ревнивца, который шантажом заставил ее выйти замуж?

И правда ли, что ее дочь Кристиана плод запретной любви с Евгением Матвеевым?

Об этом ниже

История Вии Артмане начинается как страшная сказка.

Мать, оставшись одна с младенцем на руках, познала настоящую нищету. Они скитались по чужим углам, голодали.

- Я дважды в жизни лишалась дома, - вспоминала позже актриса. - Первый раз в три месяца, когда маму выгнали на улицу со мной на руках.

Чтобы выжить, мать отдала маленькую Алиду (настоящее имя актрисы) в пастушки. С пяти лет девочка пасла коров, зарабатывая на кусок хлеба.

Но у Алиды была мечта. Она хотела стать актрисой. И чудо произошло. Ей удалось поступить в студию при Художественном театре имени Яна Райниса. Там, на сцене, она превращалась из замарашки в принцессу. Там Алида превратилась в Вию – звезду сцены.

Брак по принуждению

с мужем

В театре на юную красавицу положил глаз Артур Димитерс. Ведущий актер, звезда, любимец публики. И ловелас, который был старше Вии на 14 лет. К тому же женатый.

Он начал ухаживать с напором танка. Цветы, записки, комплименты. Но Вия, воспитанная в строгости, отвергала ухаживания женатого мужчины.

И тогда Димитерс пустил в ход шантаж.

- Не будешь моей - выживу из театра! - заявил он. - Тебе не видать ролей, ты здесь никто, а я - все.

Для девушки, которая только вырвалась из нищеты и нашла свое призвание, это была катастрофа. Страх потерять сцену оказался сильнее гордости.

Она сдалась.

Артур развелся с женой и женился на Вии.

Это был брак-капкан. Димитерс оказался патологическим ревнивцем. Он ревновал ее к каждому столбу, устраивал сцены, скандалы. Дома царила атмосфера террора.

Но в театре карьера Вии действительно пошла в гору. Ей давали лучшие роли, она блистала.

Он был мне отцом, другом, наставником, но не любимым мужем, - признается она спустя десятилетия. - Я никогда не была счастлива с ним как женщина.

Тайна дочери

с Евгением Матвеевым

Отдушиной стало кино. В 1963 году Вию пригласили на главную роль в фильме «Родная кровь». Ее партнером стал Евгений Матвеев.

На экране они сыграли такую любовь, что зрители рыдали. Химия между актерами была настолько сильной, что не заметить ее было невозможно.

- Это правда, - скажет Артмане много позже. - То, о чем говорит народ... Было. Иначе так сыграть невозможно.

Этот роман стал глотком свежего воздуха в ее душной семейной жизни. Но он же стал и ее крестом.

В 1965 году родилась дочь Кристиана. Артур Димитерс устроил грандиозный скандал. Он понимал: ребенок не от него. Но разводиться не хотел - статус, репутация, да и любил он ее своей собственнической любовью.

Они заключили пакт: Артур признает дочь, дает ей свою фамилию, но Вия навсегда разрывает отношения с Матвеевым.

Она согласилась. Ради детей (в семье уже подрастал сын Каспар), ради спокойствия.

Много лет эта тайна хранилась за семью печатями. Лишь перед своим уходом в мир иной Вия Фрицевна призналась сыну:

«Отец Кристианы - православный».

А потом, по словам очевидцев, указала на Матвеева.

Возможно, это просто красивая легенда и Вия ничего не говорила сыну. Кто теперь узнает?

Кристиана выросла художницей, удивительно похожей на Евгения Семеновича. Но сама она эту версию отвергает, предпочитая считать своим отцом того, кто ее вырастил.

Без дома и денег

После распада СССР жизнь народной артистки превратилась в ад.

В Латвии началась реституция - возвращение недвижимости бывшим владельцам. Квартиру в центре Риги, где Артмане прожила 40 лет, отобрали.

Власть, которая еще вчера носила ее на руках, сегодня отвернулась. Национальное достояние оказалось на улице.

Ей выделили другую квартиру, но она сгорела при странных обстоятельствах (по одной из версий — поджог). В итоге актриса оказалась в полуразрушенном дачном домике в поселке Мурьяни, без удобств и отопления.

Но и это было не дно.

Власти все-таки сжалились и выделили ей квартиру в новом доме. Казалось бы, живи и радуйся.

Но тут в игру вступил сын Каспар.

Личность, мягко говоря, неоднозначная. Музыкант, художник, вечный бунтарь, он часто попадал в скандалы, из которых его вытаскивала знаменитая мама.

Каспар продал эту квартиру.

Зачем? Куда делись деньги? История умалчивает. Сам он утверждал, что жилье было «непригодно» и требовало ремонта. Но журналисты выяснили: квартира была элитной, и денег с ее продажи хватило бы на безбедную старость.

В итоге Вия Артмане, королева сцены, доживала свой век в нищете и одиночестве в том самом дачном домике.

Здоровье актрисы стремительно ухудшалось. Инсульт за инсультом. Она теряла память, рассудок.

В прессе писали ужасные вещи: «Дети сдали мать в психушку».

На самом деле, как рассказывала близкая подруга семьи Лига, выбора просто не было. У Артмане случился третий инсульт, она стала буйной, не узнавала родных. Нужен был профессиональный уход, который дома обеспечить было невозможно.

Самое печальное, что ее никуда не брали. Больницы отказывались от «проблемной» пациентки. Только благодаря старым связям удалось пристроить ее в специализированную клинику.

Там она и ушла. Тихо, во сне, в 2008 году.

И быть может, где-то в ее памяти прокручивались счастливые моменты жизни.

70-летний юбилей. Среди моря цветов и громких речей, Вия вдруг замолчала. Сквозь толпу к ней шел Он. Евгений Матвеев. Изможденный болезнью, зная, что дни его сочтены, он прилетел в Ригу, чтобы просто посмотреть ей в глаза.

В этом взгляде было всё: боль разлуки, невысказанная нежность и прощение за годы молчания. Он не мог говорить громко, но его присутствие кричало: «Я помню. Я люблю».

Они стояли рядом, две седые легенды, а между ними незримо присутствовала дочь Кристиана.

Матвеев ушел первым. А Вия совершила поступок, смысл которого открылся лишь после ее ухода.

Всю жизнь будучи лютеранкой, перед самой кончиной она приняла православие. И попросила называть себя Елизаветой.

Зачем? Ответ пронзает сердце своей простой и горькой правдой. Она знала, что на этом свете им не суждено было быть вместе. Семьи, границы, ревнивый муж - всё было против них.

Но она хотела быть с ним Там. На одном небе. В одной вере.

Она уходила в вечность не как великая актриса и не как символ Латвии. Она уходила как любящая женщина, которая просто хотела наконец-то взять за руку своего Женю.

И хочется верить, что там, где нет ни званий, ни границ, ни чужой зависти, они наконец-то встретились. Навсегда.

Читать далее

«Пpeдaвaлиcь гpeху дaжe в зaлe циpкa, a ee зaбpaл Бaтaлoв»: кaк юнaя цыгaнкa coблaзнилa Никулинa, чтo cтaлo c этoй пpeкpacнoй нaeздницeй

«Пpeдaвaлиcь гpeху дaжe в зaлe циpкa, a ee зaбpaл Бaтaлoв»: кaк юнaя цыгaнкa coблaзнилa Никулинa, чтo cтaлo c этoй пpeкpacнoй нaeздницeй

— Юра, ты же клоун, — смеялась она, перебрасывая тугую смоляную косу через плечо. — А клоуны не умеют любить всерьез. Они умеют только падать.

— А я и падаю, Гитана, — хрипло отвечал он, глядя, как на манеже Московского цирка тонкая девушка укрощает вороного жеребца. — Только не на опилки, а в пропасть.

В 1949 году, когда страна еще отпаивала раны, в студию клоунады при Московском цирке пришел демобилизованный зенитчик. Юрию Никулину, родившемуся 18 декабря 1921 года в Демидове, прошедшему от Ленинграда до Кёнигсберга с медалями «За отвагу» на груди, было тогда 27.

Юра искал себя, а нашел ее. Гитана Леонтенко, родившаяся 18 августа 1935 года в семье воздушного гимнаста Аркадия и наездницы Ночки, к тому времени уже восемь лет не знала жизни вне арены. Ей было четырнадцать, когда она впервые вылетела на лошади в центр манежа.

Танец на манеже и взгляд из-за кулис

Начало 50-х. Главный цирк страны гудит, будто растревоженный улей. Никулин еще не стал тем самым Балбесом, которого полюбит вся страна, он ищет свои репризы, набивает шишки и учится у гениального Карандаша. А Гитана — уже королева. Она не просто скачет, она танцует на спине коня, изгибаясь так, что у старых униформистов перехватывает дыхание.

В этой паре не было ничего случайного. Фронтовая тишина, поселившаяся в глазах Никулина, требовала оглушительного контраста. И этим контрастом стала огненная, дикая, пахнущая степными травами и конским потом Гитана.

...Они тайно встречались в гулких, пустых коридорах за ареной. Предавались страсти ночью в опустевшем зрительном зале цирка. Это было оцепенение. Он нескладный, молчаливый фронтовик, и она — вихрь в шелковом платье.

— Смотри на меня, когда я на лошади, — однажды приказала она ему, остановив коня прямо перед его носом. — А не когда я схожу с седла. На арене я настоящая.

— Ты настоящая всегда, — тихо ответил Юрий, и в его голосе не было привычной иронии. — Я боюсь, что если моргну, ты исчезнешь, как дым.

Тринадцать шагов до пропасти

Их тайный роман, о котором до сих пор шепчутся старые циркачи, не мог закончиться ничем хорошим. Во-первых, у Юрия в гримерке стояла фотография улыбчивой Татьяны Покровской, с которой он расписался в том же 1949-м. Во-вторых, у Гитаны уже был собственный муж — акробат Сергей Середа, с которым они с 1944-го вместе выступали в «Цыганском цирковом коллективе».

Но главной стеной стали цыганские законы. Старейшины табора, к которому принадлежала семья Леонтенко, смотрели на русского клоуна как на пыль под ногами. Для них он был чужаком, человеком без корней, шутом.

Легенда гласит, что однажды ночью, после особенно тяжелого прогона, Гитана вышла на пустую ночную площадь перед цирком. Никулин ждал ее в тени.

— Уезжай, Юра, пока не узнал мой муж, пока не узнала твоя жена,— сказала она, и голос ее впервые дрогнул. — Ты хороший человек. Ты смелый, я видела, как ты смотришь в лицо страху. Но ты никогда не станешь цыганом. Ты не сможешь спать на земле и петь, когда больно. Не догоняй. Это бесполезно.

По цирковой байке, вернувшись домой, Юрий Никулин не проронил ни слова три дня. Он сидел на кухне, пил остывший чай и смотрел в одну точку на обоях, пока жена Татьяна не забрала чашку из его дрожащих рук.

Чужая свадьба и ледяная вода Ленинграда

В 1953 году Гитана приехала на гастроли в Ленинград. Ей было семнадцать. В ресторане гостиницы «Европейская» она столкнулась с 25-летним Алексеем Баталовым. Он снимал «Большую семью».

— Девушка, вы не обжигаете пол своим взглядом? — спросил он.

— Только если он холодный, — отрезала она.

Баталов был женат на подруге детства Ирине. Ему было 17, ей 15, когда они расписались. Признаться в этом Гитане на одиннадцатый день знакомства стоило ему седых волос. Для замужней цыганки это было двойным предательством.

Семья Леонтенко пришла в ярость. Ромалы угрожали актеру физической расправой, а на саму Гитану, по преданиям, наложили проклятие за связь с «гаджо» — не-цыганом. Они расстались на годы.

Скромная Тверская и приговор врачей

Алексей нашел ее спустя время. Он уже развелся, стал свободен, но цыгане все еще скалили зубы. Свадьба была тихой до неприличия. Никаких белых платьев. Расписались, купили бутылку вина и поднялись в съемную комнату на улице Горького, нынешней Тверской.

В 1968 году судьба нанесла удар, от которого ломаются хребты. У Гитаны родилась дочь Мария. Врачи вынесли суровый приговор — детский церебральный паралич.

Многие мужья в таких случаях исчезали из палат роддомов быстрее, чем падал занавес. Но Баталов остался. Он не предал цыганку во второй раз. Он продал машину, обивал пороги министерств, искал лучших врачей и педагогов. Беда не разлучила их, она сварила их союз в кипятке, превратив в несокрушимый гранит. Мария, вопреки всему, окончила школу, поступила во ВГИК и стала блестящим сценаристом.

Тень судьбы

Гитана Леонтенко в последние годы жизни

Алексей Баталов ушел в июне 2017 года. Гитана Аркадьевна осталась одна. Восемь лет — это не просто цифра, это 2922 дня борьбы.

На ее теле, по словам людей, видевших ее в морге, обнаружили синяки. В квартире Марии, прикованной к инвалидному креслу, по документам оказался прописан совершенно посторонний человек. Вокруг наследия Баталова и больной наследницы закружили «черные риелторы» — Наталья Дрожжина и Михаил Цивин. Гитана выиграла суд, защитив дочь, но этот юридический ад отнял у нее последние силы...

Почему мы помним Никулина?

А что же Юрий? Он прожил со своей супругой Татьяной 47 счастливых лет, стал великим клоуном и актером, директором цирка на Цветном и всенародным любимцем. Он ушел в 1997 году. Но каждый раз, пересматривая «Ко мне, Мухтар!», где он идет по заснеженному перрону, я думаю о той ночи в пустом цирке. О том, как легко могла повернуться история.

Нет, Никулин не предавал свою Татьяну. Он просто однажды увидел абсолютную, дикую свободу в лице этой девочки на лошади. И эта вспышка дала его таланту ту самую нотку светлой, необъяснимой грусти, которую чувствует каждый зритель.

Как ты думаешь, читатель, что тяжелее — потерять любовь, отпустив ее ради чести и традиций, или прожить долгую жизнь, храня этот огонь только внутри, чтобы он не сжег твой дом?

Читать далее

«Oн гoвopил: "Нинoк, ты жe нeкpacивaя"»: пoчeму Гpeбeшкoвa 40 лeт тepпeлa унижeния oт Гaйдaя

«Oн гoвopил: "Нинoк, ты жe нeкpacивaя"»: пoчeму Гpeбeшкoвa 40 лeт тepпeлa унижeния oт Гaйдaя

Представьте себе женщину, которая была первой красавицей курса. За ней ухаживали лётчики и знаменитые актёры, ей прочили блестящую карьеру. А она выбрала невысокого, хромого фронтовика с серьёзным лицом. И отдала ему сорок лет жизни. При этом муж постоянно повторял ей, что она... некрасивая. И она не обижалась. Более того — считала это своей главной ролью.

Это не сюжет для драмы. Это реальная история Нины Гребешковой и Леонида Гайдая. Одного из самых загадочных союзов в истории советского кино. Союза, в котором было всё: нежность, унижения, измены, прощения и странная, необъяснимая преданность. Давайте разберёмся, как это вообще возможно.

Как «некрасивая» девочка покорила ВГИК

Нина Гребешкова родилась 29 ноября 1930 года в самой обычной московской семье. Отец — маляр, мать — портниха. Квартира в Гагаринском переулке, скромный быт, эвакуация в Пензенскую область во время войны. О профессии актрисы Нина даже не думала — она мечтала стать учительницей младших классов, потому что любила возиться с детьми.

Всё изменила случайность. На дне рождения подруги она разговорилась с её отцом — поэтом Владимиром Луговским. Он-то и посоветовал девушке попробовать себя в театральной сфере. Нина послушалась и поступила во ВГИК с первого раза, на курс Сергея Герасимова. Конкурс был огромный — больше тысячи человек, но её взяли. И даже ещё до поступления она успела сняться в эпизоде фильма «Смелые люди» — сыграла девочку с куклой. Весь Гагаринский переулок после этого считал её звездой.

А потом в её жизни появился Леонид Гайдай. Будущий режиссёр, который был старше на семь лет, поступил во ВГИК после войны — он был ранен на фронте, хромал. Нина потом признавалась, что поначалу он казался ей слишком скромным и даже застенчивым. Какая уж тут любовь с первого взгляда? Сначала была просто дружба: они вместе репетировали спектакль, проводили время в институте.

Но в один из вечеров Гайдай предложил проводить её до дома. И на полпути сделал предложение. Прямо на улице. Нина опешила — она была уверена, что он дурачится. Но он не шутил. Они поженились в начале 50-х.

«Нинок, ты понимаешь, что ты некрасивая?»

С этого момента началась самая странная семейная жизнь, какую только можно вообразить. Гайдай никогда не признавался жене в любви. Когда она спрашивала, любит ли он её, он отвечал что-то вроде того, что любовь не в словах, а в поступках. И это было правдой. Но поступки его были... специфическими.

На десятом году брака он посмотрел на неё внимательно и сказал: «Нинок, ты должна понять, что ты некрасивая». Представляете? Жена — актриса, которая снималась в кино, которую зрители считали обаятельной и милой, — и вдруг такое. Нина опешила и спросила: зачем же тогда женился? Гайдай ответил, что ценит в ней совсем другие качества. Какие именно — он не уточнил.

Вот это самое интересное. Что это было? Жестокость? Туполинейность? Или странная форма честности, которая для Гайдая была нормой? Нина Павловна сама потом говорила, что не обижалась. Она вообще смирилась с тем, что не отличается яркой внешностью, как многие её коллеги. «Я всегда некрасивой была: рост маленький, ещё чего-то не так», — признавалась она. Но от мужа-то такое слышать — это совсем другое.

Жена, которая чинила машины и «поставляла» красоток

Гайдай был погружён в работу. Полностью. Он почти никогда не улыбался, был крайне строгим, а на съёмках его комедий никто не смеялся — ни сам режиссёр, ни члены команды. Композитор Александр Зацепин рассказывал, что Гайдай никогда не смеялся над своими шутками. Он был серьёзен, как математик, который рассчитывает, когда именно зритель должен засмеяться.

Нина Павловна взяла на себя весь быт. Она делала ремонт в квартире, чинила автомобиль, меняла лампочки, готовила диетическую еду для мужа, который страдал язвой желудка. Когда Гайдай уезжал на съёмки «Кавказской пленницы», она отправилась вместе с ним — не ради роли, а чтобы готовить ему еду. Ей даже пришлось отказаться от съёмок у другого режиссёра.

Коллеги, узнав об этом, стали стыдить Гайдая. Мол, жена за тобой как за ребёнком ухаживает, а ты ей даже роли не даёшь. И тогда он впервые придумал для неё роль, которой не было в сценарии. Нина обрадовалась — муж сказал, что у неё будет «большая роль». А получила она медсестру в психиатрической больнице с двумя репликами: где у нас прокурор и что он в шестой палате, где раньше Наполеон был. Вот такая «большая роль».

Нина потом вспоминала это с иронией. Мол, ну какая же это большая роль? Но не обижалась. Эта крохотная роль принесла ей всенародную популярность, а фразы разошлись на цитаты.

А ещё есть свидетельства, что Гайдай был влюбчивым человеком. И Нина... помогала ему. По данным прессы, она чуть ли не сама «поставляла» красоток для режиссёра. Звучит дико, но, если вдуматься, это была её стратегия выживания в браке с гением. Она понимала, что не может его удержать силой, и выбрала другой путь — стать незаменимой. Быть той, без которой он пропадёт.

«Нинок, я без тебя пропаду»

Однажды Нина не выдержала. На десятом году совместной жизни она объявила мужу, что уходит. Устала от его грубости, безучастности, от того, что он живёт только своей работой. И тогда Гайдай схватился за голову и закричал: «Нинок, я без тебя пропаду!» И она осталась. Потому что эти слова были для неё важнее всех цветов и признаний в любви.

Он никогда не говорил ей, что она красивая. Никогда не признавался в любви. Но он сказал, что без неё пропадёт. И этого оказалось достаточно.

Скандал с Варлей: когда жена прикрыла мужа

А теперь — самая неоднозначная часть этой истории. В 2018 году Наталья Варлей, звезда «Кавказской пленницы», выпустила автобиографию, в которой рассказала о домогательствах со стороны Гайдая. По её словам, во время съёмок режиссёр проводил её до гостиницы, довёл до номера и пытался закрыть дверь изнутри. В этот момент появилась Нина Гребешкова. Варлей сказала, что они обсуждают рабочие вопросы. Жена Гайдая ушла. А как только она исчезла, Гайдай вошёл в номер и попытался поцеловать Варлей. Актриса оттолкнула его и выставила за дверь.

Это заявление вызвало бурю. И как вы думаете, что сделала Нина Гребешкова? Она встала на защиту мужа. Она сказала, что не воспринимает это как измену, что если бы режиссёр в знак похвалы поцеловал актрису в щёчку, она бы ничего не подумала. Она защищала Гайдая даже спустя годы после его ухода. Даже когда речь шла о том, что он приставал к другим женщинам. Потому что для неё он оставался тем самым Лёней, который сказал, что без неё пропадёт.

Она всю жизнь ждала главную роль, а получила её только в конце

В «Бриллиантовой руке» Гайдай предложил жене сыграть жену Горбункова. Она прочитала сценарий и отказалась. Сказала: ну что мне здесь играть? Это же ходячая мораль. Ей хотелось сыграть управдома Плющ — яркую, характерную роль. Но Гайдай считал, что она не потянет. И отдал роль другой актрисе.

Нина Павловна за всю карьеру снялась более чем в ста фильмах. Но главных ролей у неё практически не было. Многие считали, что Гайдай недооценивает талант жены, что он намеренно не даёт ей больших ролей, чтобы не было разговоров о блате. Сам он объяснял это просто: считал неприличным продвигать родственников. Как председатель тарификационной комиссии он даже вычеркнул её фамилию из списка артистов, претендующих на звания. Так она и не получила никаких званий.

А перед самым уходом Гайдай сказал жене: «Нинок, я перед тобой виноват». Она напряглась — подумала, что он начнёт рассказывать про свои мужские похождения. А он сказал, что сожалеет только об одном: что так и не снял её в главной роли.

Вот это, пожалуй, самый пронзительный момент всей истории. Человек, который сорок лет говорил жене, что она некрасивая, который никогда не признавался ей в любви, на пороге вечности пожалел только о том, что не дал ей главную роль. Не о том, что изменял. Не о том, что был груб. А о том, что не снял.

Что это было?

Я вот сижу и думаю: как это вообще можно объяснить? Со стороны — классическая история абьюза. Муж унижает, жена терпит. Но Нина Гребешкова сама так не считала. Она говорила, что терпела его не потому, что ей было тяжело, а потому что по-другому к нему относиться было нельзя. Она говорила, что была счастлива, что он ушёл на её руках. И это не слова жертвы, которая боится признаться даже самой себе. Это слова женщины, которая прожила с этим человеком сорок лет и ни разу не пожалела о своём выборе.

Может быть, секрет в том, что Гайдай, при всей своей внешней жёсткости, был абсолютно беспомощен в быту. Он не мог без неё есть, спать, существовать. И она это знала. Она была ему нужна не как красивая женщина, а как воздух. Как человек, без которого он пропадёт. И, возможно, это чувство незаменимости было для неё важнее всех комплиментов.

А может быть, дело в другом. Гайдай был гением. А гении, как известно, люди сложные. Он жил в своём мире, где шутки рассчитывались с точностью до секунды, где каждый кадр был выверен, где не было места сантиментам. И Нина стала частью этого мира. Не музой в привычном смысле, а фундаментом. Тем, на чём держалось всё остальное.

Она пережила его на тридцать два года. И все эти годы оставалась одна. Замуж больше не вышла. Говорила, что Гайдай был её единственным мужчиной. И это, наверное, самый честный ответ на вопрос, почему она терпела. Потому что для неё он был не просто мужем. Он был её жизнью.

Она ушла 10 мая 2025 года, не дожив до 95 лет несколько месяцев. И оставила после себя не только десятки ролей и всенародную любовь, но и главный урок: любовь бывает разной. Не всегда красивой, не всегда нежной, не всегда понятной со стороны. Но если она настоящая — она выдерживает всё. Даже сорок лет с человеком, который говорит тебе, что ты некрасивая.

Читать далее

«Oнa мcтилa мoлoдым aктpиcaм и нe пpишлa нa пpoвoды мужa»: зa чтo Тамapa Мaкapoвa 60 лeт тepпeлa измeны Гepacимoвa

«Oнa мcтилa мoлoдым aктpиcaм и нe пpишлa нa пpoвoды мужa»: зa чтo Тамapa Мaкapoвa 60 лeт тepпeлa измeны Гepacимoвa

Тамара Макарова была настолько красива, что, когда она переходила улицу, машины останавливались. Водители замирали, не в силах отвести взгляд. Сергей Герасимов сам рассказывал эту историю. А она — как истинная леди — хранила тайны и никогда не опускалась до публичных сцен.

Но за этой безупречной внешностью скрывалась женщина, которая знала всё. Имена, рестораны, подарки. Знала, какой из своих актрис он снимал квартиру, какой писал сценарий специально, а какой присылал деньги. И молчала.

Не потому что не могла ответить. Тамара Макарова умела отвечать так, что карьеры рассыпались, как карточные домики. Просто она сделала выбор — и держалась его шестьдесят лет.

Та, с которой всё началось

Они встретились в 1924 году в актёрской мастерской Фореггера. Ей было семнадцать, ему — двадцать. Она станцевала чарльстон в какой-то эстрадной миниатюре, и Герасимов подошёл к ней с ироничным комплиментом. Девушка ответила холодно: ей не понравился его снисходительный тон. В те годы он уже снялся в нескольких немых фильмах, был звездой студии, девушки за ним «гонялись». А Тамара просто поблагодарила и ушла.

Второй раз их свели съёмки фильма «Чужой пиджак» в 1926 году. Она играла роковую секретаршу, от которой сходили с ума все мужчины. Он — обаятельного плейбоя. Искусство и жизнь с первых же дней запутались в один клубок.

После съёмок они бегали танцевать чарльстон. Герасимов потом признавался: покорила его именно она — танцем, напором, этой странной смесью холодности и внутреннего огня. Вскоре они поженились. Брак продлился почти шестьдесят лет.

«Жить с каким-то актёришкой я не буду»

Эра немого кино заканчивалась. И тут Макарова сказала мужу фразу, которую в их кругу пересказывали десятилетиями. Она заявила, что не собирается жить с простым актёром, каким бы известным он ни был. Это был не ультиматум. Это была программа. Герасимов стал режиссёром.

Первые фильмы критиковали. Коллеги смотрели скептически. Но Макарова не сомневалась ни разу. Она умела видеть в людях то, что они сами в себе ещё не разглядели. И оказалась права.

Герасимов вырос в глыбу советского кино. «Молодая гвардия», «Тихий Дон», «У озера» — фильмы, которые страна смотрела, затаив дыхание. И с каждым новым фильмом — новая актриса. Это тоже стало закономерностью.

Система мести: как Макарова наказывала соперниц

Она знала обо всех. И делала вид, что не замечает. Но жестоко мстила.

Екатерина Деревщикова, студентка их курса, получила главную роль в «Каменном цветке» и, по слухам, стала отвечать на знаки внимания Герасимова. Макарова ждала. Смотрела, как девушка начинает дерзить. И когда съёмки закончились — отчислила её с курса за прогулы. Формально всё было верно: прогулы действительно были. Но все понимали, что значит эта подпись под приказом. Карьера Деревщиковой, которую зрители знали по роли Женьки в «Тимуре и его команде», после этого так и не сложилась.

Самым опасным испытанием стала Нонна Мордюкова. Герасимов по-настоящему потерял голову. Он дал ей главную роль в «Молодой гвардии», возил её на съёмки, а потом и вовсе отправился в Ейск — просить руки у матери актрисы.

Мать Мордюковой открыла дверь и сказала то, что думала. Она выгнала режиссёра и заявила, что её дочь не выйдет за старого, лысого, к тому же женатого человека.

Макарова не стала ждать. Она написала жалобу в ЦК КПСС. Дальше всё было предсказуемо: и режиссёра, и актрису вызвали на «ковёр». Герасимову устроили страшный разнос. А Мордюкова, по слухам, потом четыре года не получала ни одного предложения. Многие были уверены: это месть Герасимова. Актриса едва не покончила с собой из-за того, что потеряла роль в «Тихом Доне» — он отдал её Элине Быстрицкой.

Последняя любовь стареющего режиссёра

В начале семидесятых, когда обоим было уже за шестьдесят, Герасимов написал сценарий фильма «Любить человека» специально для Светланы Светличной. Это было очевидно для всех, кто следил за жизнью съёмочных групп.

Светличная попала в больницу. Герасимов ждать не стал и пригласил в картину молодую актрису Любовь Виролайнен. Разница в возрасте — тридцать шесть лет. Виролайнен смущалась. Но Герасимов умел убеждать.

В августе 1971 года съёмочная группа уехала в Норильск. Макарова поехать не смогла. А Герасимов дарил подарки, ежемесячно присылал огромные по тем временам деньги и выбил для неё квартиру. Вся группа наблюдала, как он каждый день приглашал Виролайнен на обед первой: первое, второе, кофе со сливками. В судках, которые с любовью готовила Макарова.

Этот роман продлился шесть лет. И закончился так, как заканчиваются многие: Виролайнен влюбилась в кардиохирурга и позвонила Герасимову сама. «Не присылайте больше денег и цветов. Я выхожу замуж».

«Какое счастье», — сказал он. И больше они не виделись.

А Макарова, едва почувствовав, что история завершена, включила привычный механизм. Виролайнен потом говорила, что после Герасимова ей перекрыли дорогу на Ленфильм. Что к ней подходили и говорили вещи, которые она не хотела повторять вслух.

Вопрос, который остаётся без ответа

Однажды у Макаровой спросили напрямую: знала ли она об изменах? Ответ был спокойным: «Конечно, ведь глаза у меня открыты. Просто я смирилась». Но в этом смирении не было слабости. Была расчётливая ясность человека, который понял что-то важное про другого человека — и принял это знание как данность.

Она говорила, что мужу нужны эти увлечения для творчества. Что он всегда возвращался. Что его влюблённость в других женщин не ущемляла её достоинства, а была лишь данью искусству.

Убедила ли она себя в этом — или действительно так думала? Наверное, немного того и другого. Но факт остаётся фактом: она прожила с этим человеком почти шестьдесят лет, и каждый раз, когда могла уйти, оставалась.

Последняя сцена

В начале восьмидесятых Герасимов взялся за фильм «Лев Толстой». Себе и Макаровой он отдал главные роли — Толстого и Софьи Андреевны, прожившей с великим мужем в похожей истории: любовь, измены, преданность, боль.

По сценарию был эпизод с гробом. Макарова умоляла переделать сцену, использовать манекен. Она снова и снова просила: «Умоляю, не делай этого». Но Герасимов её не послушал.

Ровно через год после этих съёмок у него случился сердечный приступ. Макарова не отходила от него в больнице ни на минуту. Врачи говорили, что идёт на поправку. Потом ему вдруг стало плохо. Он посмотрел на жену и сказал: «Недолго музыка играла».

Это были его последние слова.

Когда пришло известие, к Макаровой приехали студенты ВГИКа. Они ожидали увидеть железную леди в чёрном, которая стоит прямо и смотрит мимо. Но увидели растерянную женщину, которая указывала на дверь кабинета и повторяла одно и то же: «Его там нет».

На похороны она не пошла. «Я уже с ним попрощалась, когда он был ещё живой и сказал: недолго музыка играла».

Она прожила после него двенадцать лет. Почти не выходила из квартиры. Отказывалась от визитов. Жила воспоминаниями — человек, который всю жизнь умел держать лицо, теперь мог себе позволить не держать.

Незадолго до конца она призналась близким: если бы чудо было возможным, она бы снова вышла замуж за Герасимова.

Вот и ответ на вопрос, которым мы начали. Она знала всё. Видела всё. И всё равно выбрала его — снова и снова, все шестьдесят лет, каждый раз, когда могла выбрать иначе.

Американский продюсер предлагал ей Голливуд ещё в 1946 году — она отказалась. Берия, говорят, тоже однажды притормозил рядом с ней — она унесла ноги. Она могла уйти. Она осталась.

И вопрос не в том, правильным ли был этот выбор. Вопрос в том, многие ли из нас вообще живут так осознанно — зная цену того, что держат в руках, и не притворяясь, что цена другая.

А вы, мои хорошие, как думаете: можно ли назвать эту любовь великой, если она строилась на унижениях и молчаливом терпении? Или Тамара Макарова просто выбрала свою игру и выиграла её по-своему?

Читать далее