Пoкa мoй муж зaплывaл жиpoм и лыceл, пытaяcь втepeть мнe в гoлoву пpeимущecтвa пылecoca c кoнтeйнepoм, Илья cтoял нa тoй жe кacce c тaким видoм, будтo эти пятнaдцaть лeт нe пpocтo пpoшли мимo нeгo, a нaoбopoт — пoдapили eму втopую мoлoдocть
Она не видела его пятнадцать лет, но узнала сразу. Ну вот почему её муж за последние несколько лет округлился, порыхлел, принялся зачёсывать волосы набок, чтобы скрыть редеющую макушку, а Илья выглядит так, словно и не было этих лет, разве что лицо его утратило юношескую мягкость и стало мужественным, ещё более притягательным, чем раньше!
Алёна отвернулась и сделала вид, что изучает ценники на бытовую технику. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Только этого не хватало! Стоять в очереди с мужем, который уже десять минут ворчит, что они выбрали не тот магазин, не тот день и вообще — «надо было заказывать в интернете», и тут — он.
Денис, её муж, что-то бубнил про гарантийный талон, тыкая пальцем в витрину с пылесосами. Он совсем не изменился за эти годы — такой же основательный, правильный, с вечно озабоченным лицом. Когда они познакомились, Алёне показалось, что за ним она будет как за каменной стеной. Теперь она понимала — за каменной стеной можно и задохнуться.
— Ты меня слушаешь? — Денис дёрнул её за рукав. — Я говорю, у этого аппарата мощность выше, но там мешок одноразовый, а мы договаривались брать с контейнером, чтобы не тратиться на расходники.
— Да, конечно, — автоматически кивнула Алёна, краем глаза следя за Ильёй. Он расплачивался на соседней кассе, улыбался молоденькой кассирше, и та прямо расцвела на глазах.
— …так что я считаю, надо брать вот этот, «Бош». Он дороже, но качество немецкое, сам понимаешь. Алён, ну что ты вертишься?
Илья обернулся на голос. Их взгляды встретились. Алёна физически ощутила, как время споткнулось, сделало кульбит и понеслось вспять. Ей снова пятнадцать, она сидит у костра, а он берёт её за руку и ведёт в сиреневую темноту…
— Даша? — голос Ильи прозвучал неуверенно, словно он сам не верил своим глазам.
Алёна вздрогнула. Господи, он назвал её старым именем! Тем, которое осталось в другой жизни, до замужества, до смены паспорта, до всего. Она поправила волосы, одёрнула нелепую вязаную кофту, которую напялила утром, потому что в ней тепло и она скрывает живот.
— Илья? — выдавила она, изображая удивление.
— Вот это встреча! — он подошёл ближе, и от его парфюма у неё закружилась голова. — Пятнадцать лет, наверное?
— Примерно, — Алёна покосилась на мужа. Денис с интересом разглядывал незнакомца, оценивая — по своему обыкновению — стоимость его одежды и статус.
— А это, видимо, муж? — Илья протянул руку Денису. — Илья.
— Денис. Очень приятно. Вы откуда знакомы?
— Детство, юность, — улыбнулся Илья той самой улыбкой, от которой у Алёны когда-то подкашивались колени. — Мы на море вместе отдыхали, с родителями. Давно это было…
— Даша? — Денис удивлённо посмотрел на жену. Он всегда называл её только Алёной, и это старое имя прозвучало сейчас как-то странно, словно осколок другой реальности.
— Ну да, — вмешался Илья. — Мы тогда все Дашей её звали. А сейчас, получается, Алёна? Красивое имя.
Алёна почувствовала, что краснеет. Как школьница, честное слово!
— Слушайте, — Денис вдруг оживился. — А вы здесь живёте? Может, зайдёте к нам как-нибудь? У нас сегодня как раз семейный ужин, жена такие котлеты делает — пальчики оближешь!
Алёна мысленно застонала. Ну зачем, зачем он это делает? Неужели не видит, как ей неловко?
— С удовольствием, — Илья снова улыбнулся. — Если не помешаю.
— Да что вы, какие помехи! — Денис уже доставал телефон, чтобы записать номер. — Мы с вами, я чувствую, найдём общий язык. Вы чем занимаетесь?
— Строительная фирма у меня.
— Да ты что! — Денис аж подпрыгнул. — А я как раз подрядчика ищу для ремонта в офисе! Это судьба, честное слово!
Вечером того же дня Илья сидел на их кухне, пил коньяк и рассказывал забавные истории из жизни. Алёна металась между плитой и столом, подавая то закуски, то горячее, то чай. Денис, увлечённый разговором, совершенно забыл о её существовании, и она была этому рада — не нужно было поддерживать светскую беседу, можно было просто украдкой рассматривать Илью.
Он почти не изменился. Те же смешливые искорки в глазах, та же манера слегка наклонять голову, когда слушает собеседника. Только виски чуть тронула седина, да на руке появился тонкий шрам — наверное, строительная травма.
— Даш, — вдруг обратился к ней Илья. — Да хватит суетиться. Садись с нами. Расскажи хоть, как живёшь. Смотрю, дети у вас, да?
Он кивнул на фотографии на стене. Алёна проследила за его взглядом и улыбнулась — там были Пашка и Серёжка, её мальчишки, снятые в разные годы.
— Да, два парня, — она наконец присела на краешек стула. — Пашке десять, Серёге шесть. Шумно у нас, весело.
— Счастье какое, — вздохнул Илья. — А я вот так и не стал отцом. Две жены было, и обе… не сложилось. Сейчас один живу.
— Ну ничего, — Денис хлопнул его по плечу. — Ещё наверстаешь! Мужик ты видный, с фирмой своей, любая пойдёт.
Алёна слушала этот разговор и чувствовала странное волнение. Илья один. Он вспоминает их юность. Он смотрит на неё так, словно видит сквозь годы ту девчонку в дурацком купальнике.
На следующий день у неё на работе появился букет. Целая охапка ромашек, перевязанная простой бечёвкой. Записки не было, но Алёна и так знала — от кого.
— Ого, — присвистнула коллега Наташка, заглядывая в кабинет. — Муж расщедрился? А что за повод?
— Муж, — соврала Алёна, пряча улыбку в цветах.
Но Наташка была женщиной опытной.
— Ага, — хмыкнула она. — Когда муж цветы дарит, у жены такое лицо бывает, будто ей налоги вернули. А у тебя лицо, как у кошки, которая сливок налакалась. Колись, Алёна, кто поклонник?
— Никого, — отмахнулась Алёна. — Просто настроение хорошее.
Наташка понимающе подмигнула и ушла, а Алёна весь день переставляла ромашки с места на место, вдыхала их горьковатый аромат и вспоминала.
Тот самый день, когда он пришёл к палатке. Аккуратная светлая рубашка (откуда она взялась на диком пляже? наверное, специально надел, чтобы произвести впечатление), букет ромашек в руках, растерянный взгляд — он искал её среди палаток. А она сидела у входа и наблюдала, как он проходит мимо, заглядывает к соседям, потом возвращается…
— Девушка, вы не видели тут такую… — начал он, подходя к ней, и осекся. — Дашка? Ты?!
Она расхохоталась — так забавно вытянулось его лицо. А потом он сунул ей в руки цветы и сказал:
— Это тебе. Я всю ночь не спал, всё думал, как тебя найти. А утром увидел тропинку в гору и пошёл. Знал же, что найду!
Папа тогда долго хмурился, а Максим, её младший брат, дразнился: «Дашка, жених пришёл! Дашка, целоваться!»
Пятница наступила как-то незаметно. Алёна поймала себя на том, что весь день прислушивается к телефону, ждёт звонка. Но Илья не звонил. Зато вечером, когда она уже собиралась домой, курьер принёс новый букет. Опять ромашки.
— Девушка, распишитесь, — сказал курьер, протягивая накладную.
— А кто заказывал? — спросила Алёна, хотя ответ знала заранее.
— Не знаю, оплата онлайн. Сказали, сюрприз.
Домой она летела на крыльях. Денис был в командировке, дети у свекрови — впереди целый вечер свободы. Можно включить музыку, налить бокал вина и просто помечтать.
Она уже подходила к подъезду, когда увидела знакомую фигуру. Илья стоял, прислонившись к машине, и курил. Увидев её, затушил сигарету и шагнул навстречу.
— Привет, — сказал он просто. — Я тут мимо проезжал. Думал, может, прогуляемся?
— Проезжал? — Алёна улыбнулась. — Откуда? Ты же в центре живёшь?
— Ну… дела были в этом районе, — он смутился, и это было так трогательно, что у Алёны ёкнуло сердце.
— Пойдём, — согласилась она. — Только сумку занесу.
Она поднялась в квартиру, бросила сумку, глянула на себя в зеркало — и замерла. На неё смотрела совсем другая женщина. Глаза блестят, щёки разрумянились, губы сами собой растягиваются в улыбку. «С ума сойти, — подумала Алёна. — Как в семнадцать лет».
Они гуляли по набережной, и городские огни отражались в тёмной воде. Илья рассказывал о своих стройках, о том, как разорился в девяностые, как начинал с нуля, как женился во второй раз и снова ошибся.
— А ты? — спросил он. — Счастлива?
Алёна задумалась. Вопрос был слишком сложным, чтобы отвечать сразу.
— По-разному, — сказала она наконец. — Денис — хороший человек. Надёжный. Детей любит. Но… понимаешь, иногда я просыпаюсь и думаю: это всё? Вот так и пройдёт жизнь? Работа, дом, работа, дом, телевизор по вечерам?
— А чего тебе хочется? — Илья остановился и взял её за руку. Совсем как тогда, на пляже.
— Не знаю, — честно призналась Алёна. — Может, это глупо, но… я же модельером хотела стать. Помнишь? Я тебе рассказывала, что эскизы рисую?
— Помню. У тебя целая тетрадь была, в клеточку, и ты всё время что-то чертила.
— Она до сих пор у меня, — улыбнулась Алёна. — Лежит в шкафу. Иногда достаю, смотрю…
— Так почему не рисуешь сейчас?
— А когда? Дети, работа, готовка, уборка…
Илья покачал головой.
— Это всё отговорки, Даша. Если человеку что-то по-настоящему нужно, он время найдёт. Даже пять минут в день.
Они долго ещё гуляли, болтали о всякой ерунде, смеялись, вспоминали общих знакомых. А когда прощались, Илья вдруг сказал:
— Спасибо тебе. За этот вечер. Я и не думал, что так бывает.
— Что именно?
— Понимаешь… — он помолчал, подбирая слова. — Когда мы расстались, у меня внутри будто что-то сломалось. Я потом долго не мог никого полюбить по-настоящему. Всё казалось, что те чувства, которые были тогда, в семнадцать, — они единственные настоящие. А остальное — так, суета.
Алёна молчала, боясь спугнуть эту минуту.
— А сегодня я понял, — продолжил Илья. — Что ты — это ты. И ничего не изменилось. Только мы повзрослели.
Он наклонился и поцеловал её. Не в губы — в щёку, легко, как целуют старых друзей. Но Алёна чувствовала этот поцелуй до самого утра.
Прошёл месяц. Ромашки появлялись каждую пятницу. Алёна привыкла к ним, как к чему-то само собой разумеющемуся. Она и Илья встречались иногда — выпить кофе, погулять. Ничего лишнего, ничего такого, что можно было бы назвать изменой. Просто разговоры, просто взгляды, просто ощущение, что рядом есть кто-то, кто тебя понимает.
Денис ничего не замечал. Он был занят ремонтом в офисе — как раз с фирмой Ильи заключил договор. И теперь они виделись чуть ли не каждый день, обсуждали стройматериалы, сроки, сметы. Алёна иногда заезжала к мужу на работу и каждый раз ловила себя на том, что ищет взглядом Илью.
А потом случилось то, что случилось.
В пятницу, в очередную «ромашковую» пятницу, Алёна задержалась на работе. Она ждала звонка — Илья обычно звонил после обеда, спрашивал, получила ли она цветы. Но телефон молчал. В четыре, в пять, в шесть — тишина.
«Может, занят», — думала Алёна, глядя на экран. «Может, передумал».
Она поехала к нему в офис. Просто так, не предупреждая. Нашла какой-то дурацкий предлог — спросить про смету для Дениса, он просил уточнить детали.
Илья был на месте. Сидел в своём кабинете, уткнувшись в бумаги, и вид у него был усталый и какой-то потерянный.
— О, какими судьбами? — он вскочил, засуетился, предлагая чай. — Ты одна? С Денисом что-то?
— Нет, я сама, — Алёна села на стул, который он услужливо подвинул. — Илья, я хотела спросить… Ты сегодня не звонил.
Он замер. Потом медленно опустился в своё кресло.
— Даш, — начал он. — Давай не будем.
— Чего не будем? — у неё похолодело внутри.
— Этого всего, — он обвёл рукой пространство между ними. — Ты замужем. У тебя дети. Хороший муж, между прочим, я его узнал за этот месяц. Денис — он надёжный, правильный. Таких сейчас днём с огнём…
— Илья, ты о чём?
— О том, что я не могу больше, — выдохнул он. — Не могу видеть тебя и знать, что ты не моя. Не могу присылать эти дурацкие цветы и делать вид, что я просто друг семьи. Я же люблю тебя, Дашка. Всю жизнь люблю, дурак.
Алёна сидела, не дыша. Слова падали в тишину кабинета, как камни в воду.
— Тогда зачем ты всё это говоришь? — прошептала она. — Если любишь…
— Затем, что я не хочу разрушать твою семью, — жёстко сказал Илья. — Ты думаешь, я не знаю, как это бывает? Мои родители развелись, когда мне было десять. Я помню, как мама плакала, как отец уходил, хлопнув дверью. Я помню, как она потом одна поднимала нас с сестрой, как работала на трёх работах. Не хочу, чтобы твои пацаны через это прошли.
— Но они могут не узнать, — вырвалось у Алёны. — Мы можем быть осторожны…
— Даш, ты себя слышишь? — Илья покачал головой. — Ты предлагаешь мне любовницу из тебя сделать? Чтобы я был тем самым гадом, который разбивает семью? Нет уж. Я, может, и дурак, но не подлец.
Алёна вскочила. Руки тряслись, в глазах защипало.
— Значит, вот как… Значит, ты решил за меня, что для меня лучше?
— Я решил за нас обоих, — тихо ответил Илья. — Потому что кроме любви есть ещё ответственность. И если ты сейчас уйдёшь от Дениса, ты никогда себе этого не простишь. А если останешься со мной — будешь каждую ночь просыпаться и думать, правильно ли сделала. Я так не хочу.
— Ты просто боишься, — выкрикнула Алёна. — Боишься ответственности, как всегда! В семнадцать лет боялся, что я тебя свяжу по рукам и ногам, теперь боишься, что я разрушу твою спокойную жизнь!
— Неправда, — Илья тоже встал. — Я не боюсь. Я тебя берегу, дурочка.
— Не надо меня беречь! — она уже кричала, слёзы текли по щекам. — Я сама могу за себя решить!
— Решишь — приходи, — сказал Илья. — Но только после того, как сама разберёшься, чего ты хочешь. Не из-за меня, не из-за ромашек этих дурацких, а потому что действительно готова что-то менять. А пока… пока нам лучше не видеться. Прости.
Он вышел из кабинета, оставив её одну. Алёна стояла посреди комнаты и смотрела на букет ромашек на его столе. Точно такой же, как те, что получала она.
В прихожей хлопнула дверь.
Она не помнила, как вышла на улицу, как села в такси, как доехала до дома. В голове было пусто, только одна мысль билась, как птица в клетке: «Он меня любит. Он меня правда любит. И отказывается от меня, потому что любит».
Дома было темно. Алёна вошла, не зажигая света, прошла на кухню и села за стол. За окном зажигались огни, где-то лаяла собака, а она сидела и смотрела в одну точку.
В коридоре зашуршало. Денис? Он же должен быть в командировке до завтра.
— Алён, ты? — голос мужа раздался из темноты. — А я раньше вернулся, дела закончил. Ты чего сидишь без света?
Он включил лампу над столом, и Алёна зажмурилась от яркого света. А когда открыла глаза — увидела на столе вазу. С ромашками.
— Это… — она не договорила.
— А, — Денис смущённо улыбнулся. — Я же знаю, ты их любишь. В прошлом месяце заметил — ты на них так смотрела, когда тебе в офисе дарили. Ну, я подумал, почему бы и нет? Только вот беда — я же не знал, какие именно. Пришлось Наташку твою пытать. Она сказала — ромашки, обычные. Ну я и купил.
Алёна смотрела на мужа и не узнавала его. Вместо вечно ворчливого, уставшего человека перед ней стоял растерянный мужчина, который впервые в жизни купил жене цветы просто так, без повода.
— Денис… — начала она.
— Подожди, — он перебил её. — Я ещё кое-что хочу сказать. Я тут в командировке сидел и думал. Много думал. Мы с тобой как чужие живём, Алён. Ты на работе, я на работе, дети у бабушки, вечером телевизор — и спать. А жизнь-то проходит.
Она молчала, боясь спугнуть этот момент.
— Я не умею красиво говорить, — продолжал Денис. — Не умею цветы дарить, романтику устраивать. Но я тебя люблю, Алёна. Правда люблю. И если надо что-то менять — давай менять. Вместе. Хочешь, в отпуск поедем куда-нибудь? Вдвоём, без детей. Давно не были вдвоём-то…
— А работа? — машинально спросила Алёна.
— Работа подождёт, — твёрдо сказал Денис. — Я, знаешь, понял одну вещь: работа — она никуда не денется. А ты — можешь и уйти. Я не хочу, чтобы ты уходила.
Он сел напротив и взял её за руку. И Алёна вдруг увидела его совсем другим. Не нудным, не ворчливым, а уставшим и растерянным. Таким же, как она сама. Который тоже боится, тоже не знает, как правильно, и тоже хочет любви.
— Ты чего плачешь? — испугался Денис. — Я что-то не то сказал?
— Всё то, — всхлипнула Алёна. — Всё правильно сказал.
Она смотрела на ромашки в вазе — уже не те, корпоративные, а настоящие, купленные мужем в обычном ларьке по дороге домой. И думала о том, что любовь бывает разная. Одна — как фейерверк, яркая, ослепительная, но короткая. А другая — как огонь в очаге, который надо поддерживать каждый день, подкидывать дровишки, раздувать угли.
Илья… Что ж, Илья останется в её памяти тем семнадцатилетним мальчишкой с ромашками. Тем, кто подарил ей первое чувство, первую нежность, первый поцелуй в сиреневых сумерках. Тем, кто через пятнадцать лет разбудил её ото сна и заставил почувствовать себя живой. Но идти за ним — значило разрушить всё, что было построено за эти годы. Может, неидеальное, может, с трещинами, но её собственное.
— Слушай, — сказала она, вытирая слёзы. — А давай и правда в отпуск съездим? В Крым, например. Я там в детстве была, на Береговой. Там красиво очень. Море, горы, скалы…
— В Крым? — Денис удивился. — А чего сразу в Крым? Может, в Турцию или Египет?
— Нет, — твёрдо сказала Алёна. — В Крым. Хочу тебе показать одно место. Где я когда-то… счастливой была.
— Ну, Крым так Крым, — легко согласился Денис. — Мне без разницы, главное — вместе.
Он обнял её, и Алёна уткнулась носом в его плечо — такое родное, такое привычное. Пахло от него не дорогим парфюмом, как от Ильи, а обычным мылом и чуть-чуть бензином — видимо, заправлялся по дороге. И этот запах вдруг показался ей самым лучшим на свете.
— Денис, — прошептала она. — А давай заведём собаку?
— Чего? — он отстранился и заглянул ей в глаза. — Ты же всегда была против собак, говорила, шерсть, грязь…
— Передумала. Хочу большую, лохматую, чтоб встречала, когда с работы прихожу.
— Ну… — Денис почесал затылок. — Можно подумать. Только кто гулять будет?
— Вместе будем, — улыбнулась Алёна. — По вечерам. Вместо телевизора.
Он снова прижал её к себе.
— Чудная ты у меня, — сказал тихо. — Всё время удивляешь.
А за окном зажигались звёзды. Такие же, как пятнадцать лет назад над тем берегом, где двое влюблённых подростков клялись друг другу в вечной любви. И Алёна подумала: наверное, вечная любовь — она не про то, чтобы быть с одним человеком всю жизнь. Она про то, чтобы пронести это чувство через годы и суметь отпустить. Чтобы оно осталось там, в прошлом, светлым воспоминанием, а не превратилось в горькое разочарование.
Ромашки в вазе чуть наклонили головки, словно соглашаясь с ней. Алёна протянула руку, погладила нежные лепестки и улыбнулась.
— Люблю, — прошептала она одними губами, обращаясь неизвестно к кому — к мужу, к Илье, к самой себе. — Не люблю. Плюнет, поцелует. К сердцу прижмёт…
— Ты чего бормочешь? — сонно спросил Денис.
— Ничего, — она обняла его крепче. — Сказку вспоминаю. Детскую.
А через полгода они всё-таки поехали в Крым. Алёна нашла то самое место — оно оказалось совсем не таким, как в её памяти. Пляж застроили пансионатами, горы немного сгладились, вода уже не казалась такой прозрачной. Но когда они сидели вечером на берегу и смотрели на закат, Денис вдруг сказал:
— Красиво тут. Я понимаю, почему ты хотела приехать.
— Правда понимаешь?
— Ну да. Здесь время останавливается, что ли… Не знаю, как объяснить. Чувствуешь себя вечным, что ли.
Алёна улыбнулась и положила голову ему на плечо. Море тихо шептало что-то своё, волны набегали на берег и отступали, и в этом ритме было что-то успокаивающее, правильное, вечное.
— Знаешь, — сказала она. — А я ведь сюда приезжала потом. Два раза. Думала, что ищу кого-то. А теперь понимаю — себя искала.
— Нашла?
— Кажется, да.
Денис поцеловал её в макушку.
— Ну и хорошо. Поехали в гостиницу, а то завтра рано вставать — хочу на Ай-Петри подняться, рассвет встречать.
— С ума сошёл — в такую рань?
— А чего тянуть? — он поднялся и протянул ей руку. — Жизнь одна. Надо всё успеть.
Алёна взяла его за руку и пошла следом. И думала о том, что иногда, чтобы обрести прошлое, нужно его отпустить. А иногда, чтобы найти себя — нужно просто посмотреть на того, кто рядом. И увидеть его наконец по-настоящему.
Ромашки, оставленные в номере, тихо дремали в вазе, дожидаясь утра. А за окном шумело море — то самое, которое помнило всё. И девочку в дурацком купальнике, и мальчишку с букетом, и их поцелуй в сиреневой темноте. И ту, другую женщину, которая пришла сюда через годы, чтобы попрощаться и начать сначала.
— Илья, Семён, спать! — крикнула Алёна мальчишкам, возившимся на кроватях. — Завтра на море, рано вставать.
— Мам, а можно мы ещё чуть-чуть? — заныл младший.
— Не чуть-чуть, а спать. Быстро!
Она прикрыла дверь и вернулась на маленькую веранду, где Денис уже открыл бутылку местного вина.
— Уложила?
— Ага. Сказали, что не устали, но через пять минут вырубятся.
— Проверим, — усмехнулся Денис. — Спорим, через три минуты тишина?
— Спорим.
Они чокнулись и замолчали, слушая ночные звуки. Цикады стрекотали где-то в кустах, море дышало ровно и спокойно, а на небе зажигались звёзды — такие яркие, что, казалось, до них можно дотянуться рукой.
— Спасибо, — вдруг сказал Денис.
— За что?
— За то, что не ушла, — он смотрел прямо перед собой, в темноту. — Я ведь всё понимаю, Алён. Про цветы эти, про встречи… Про то, как ты на него смотрела.
Она вздрогнула.
— Ты знал?
— Догадывался. Но решил — если ты сама не говоришь, значит, не хочешь делать мне больно. Или себе. Я не лез, не спрашивал. Ждал.
— Чего ждал?
— Тебя, — просто ответил он. — Решения твоего ждал. Потому что насильно мил не будешь. Если бы ты выбрала его — я бы отпустил. С трудом, но отпустил. А ты выбрала нас.
Алёна молчала, переваривая его слова. Оказывается, её надёжный, скучный муж был совсем не так прост, как казалось. Он всё видел, всё понимал — и молчал. Давал ей свободу. Выбор.
— Дурак ты, Денис, — сказала она дрогнувшим голосом. — Надо было сразу сказать, потребовать, устроить скандал…
— Зачем? — он повернулся к ней. — Чтобы ты осталась из чувства вины? Мне такой любви не надо. Мне надо, чтобы ты сама захотела быть со мной.
— Хочу, — прошептала Алёна. — Хочу, Денис. Правда хочу.
Они сидели на веранде до глубокой ночи, пили вино, смотрели на звёзды и разговаривали. Впервые за много лет — не о детях, не о работе, не о быте. О себе, о чувствах, о мечтах. И Алёна вдруг поняла, что Денис — он интересный. У него есть свои мысли, свои тайны, свои страхи. Просто раньше она их не замечала, потому что не хотела замечать.
— А знаешь, — сказала она под утро. — Я ведь снова рисовать начала.
— Правда? Покажи.
— Не сейчас, — смутилась она. — Потом. Когда закончу.
— Хорошо, — легко согласился он. — Я подожду. Я умею ждать.
Утром они пошли на море. Мальчишки носились по берегу, визжали, брызгались, а Алёна с Денисом сидели на гальке и смотрели, как солнце поднимается над водой.
— Мам, смотри, какая ракушка! — Семён прибежал с добычей.
— Красивая, — Алёна взяла ракушку, повертела в руках и вдруг замерла.
Рядом с ракушкой на мокром песке лежал цветок. Сухой стебелёк ромашки, принесённый ветром неизвестно откуда.
— Мам, ты чего?
— Ничего, сынок, — она улыбнулась и отдала ракушку. — Беги, купайся.
Денис перехватил её взгляд и молча сжал руку. Алёна посмотрела на море, на горизонт, на чаек, кружащих над водой, и подумала: всё правильно. Всё так, как должно быть.
Прошлое осталось там, за горизонтом. А здесь и сейчас — её настоящая жизнь. Немного суматошная, немного утомительная, но своя. С любимым мужем, с шумными мальчишками, с планами на будущее. И даже если иногда приносит ветер сухие ромашки — это просто ветер. Не больше.
— Денис, — сказала она. — А давай ещё двоих заведём?
— Кого? — он поперхнулся кофе. — Собак?
— Детей, — засмеялась Алёна. — Хочу девочку. Маленькую, с косичками. Буду ей платья шить.
— С ума сошла? — но глаза у него светились. — Нам же и так…
— А что нам? Вдвоём справлялись, вчетвером справимся. А с девочкой будет веселее.
Он смотрел на неё долго, изучающе, а потом вдруг рассмеялся — громко, счастливо.
— Алёнка, чудо ты моё! Давай! Рискнём!
Она прыгнула ему на шею, прямо посреди пляжа, и закружилась. Мальчишки подбежали, загалдели, запрыгали вокруг, и вся эта куча-мала покатилась по гальке, под звонкий смех и плеск волн.
А море шумело, шумело, шумело. И казалось, что оно согласно.
Что всё будет хорошо.
