5 тяжёлых фaктoв o мaтepи Мapины Цвeтaeвoй

Анастасия (слева) и Марина Цветаевы. 1905 год

5 тяжёлых фaктoв o мaтepи Мapины Цвeтaeвoй

«Мне жалко только музыки и солнца», — сказала перед смертью Мария Александровна Мейн, как вспоминала её дочь. Ей было тридцать семь лет. Последние четыре года она болела туберкулёзом. Отец не одобрил её выбор в любви, и Мария отказалась от любимого. Не позволил стать профессиональной пианисткой, и она подчинилась. Но когда у самой Марии родилась дочь, её будущее мать решила без колебаний: «По крайней мере, будет музыкантша».

Дочь звали Мариной Цветаевой.

Семья Цветаевых. Фото из материалов Дома-музея Марины Цветаевой. Изображение обработано нейросетью

1. Воспитание отца

Мать Марии, польская аристократка Мария Бернацкая, умерла всего через три недели после рождения дочери в возрасте 27 лет. Девочка унаследовала от матери польскую кровь, гордость и фатализм, но воспитывалась в атмосфере глубокого одиночества.

Ее отец, Александр Данилович Мейн — человек суровых немецких правил — окружил единственную дочь заботой, превратившейся в деспотичный контроль. Девочку не отдавали в гимназии, ограждали от сверстников и воспитывали в спартанской строгости.

Это раннее эмоциональное сиротство при живом отце приучило Марию Мейн к замкнутости и подавлению собственных желаний.

Иван Владимирович Цветаев, 1903 год

2. Загубленный талант

Мария Мейн обладала выдающимся, редким музыкальным дарованием. Она училась игре на фортепиано у Надежды Муромцевой — любимой ученицы Николая Рубинштейна. Профессионалы и педагоги пророчили ей блестящую карьеру концертирующей пианистки.

Однако отец хотел, чтобы её жизнь ограничивалась домом, и профессиональной пианисткой Мария не стала. Она продолжала играть, но мечта о самостоятельной артистической жизни так и осталась мечтой. Позднее свои надежды она перенесла на дочерей.

Портрет Марии Александровны, 1903 год

3. Отказ от любви

В юности Мария Мейн пережила сокрушительную личную драму. Она страстно влюбилась в человека, который ответил ей взаимностью, но был уже женат. Избранник был готов на развод, но Александр Данилович считал развод грехом и отказывался принимать избранника дочери.

Мария уступила. Она отказалась от своей любви, выбрав отцовскую волю и долг. Марина Цветаева позже осмыслит этот поступок в эссе «Мой Пушкин», сравнив мать с Татьяной Лариной. Именно этот отказ сформировал цветаевский семейный миф о том, что настоящая, подлинная любовь всегда должна быть неразделенной, трагической и принесенной в жертву.

4. В «доме с призраком»

После расставания с любимым Мария решила посвятить себя семье овдовевшего профессора Ивана Владимировича Цветаева. В 1891 году они поженились. Ей было двадцать два, ему сорок четыре; у него были двое малолетних детей.

Это был брак по долгу: искупить внутреннюю боль заботой о чужих сиротах. Однако молодая жена попала в тяжелейшую психологическую ловушку.

Дом в Трехпрудном переулке был буквально пропитан памятью о первой жене Ивана Владимировича — красавице Варваре Иловайской. В гостиной висел ее огромный портрет, муж боготворил ее память, а пасынки относились к молодой мачехе с прохладой. Особенно трудно складывались отношения с падчерицей Валерией.

Мария Мейн оказалась вынуждена ежедневно конкурировать с идеализированным призраком предшественницы. По словам Марины, мать любила мужа, но первые два года тяжело переживала его сохранявшуюся любовь к покойной Варваре.

Со временем супругов сблизило общее дело. Мария Александровна увлеклась созданием Музея изящных искусств: изучала музейные собрания, ездила с мужем за границу, вела переписку с его зарубежными коллегами. Её знание языков и художественный вкус помогали воплощать замысел Ивана Владимировича. Она стала его соратницей, но до открытия музея не дожила.

5. Дочь вместо сына

Мария Мейн ждала первенца-сына, которого хотела назвать Александром в честь отца. Рождение в 1892 году девочки (Марины) стало для неё глубочайшим разочарованием, которое она даже не пыталась скрывать. Когда родилась Марина, мать, по воспоминаниям дочери, сказала: «По крайней мере, будет музыкантша».

Марина подробно вспоминала материнскую требовательность и ненавистный метроном. Мать хотела вырастить пианистку и настойчиво готовила дочь к этому будущему. При этом к поэтическим попыткам маленькой Марины мать относилась с раздражением. «Мать залила нас музыкой», — написала позже Марина.

Ранняя смерть

В 1902 году у Марии Александровны обнаружили туберкулёз. Она лечилась в Италии, Швейцарии, Германии, затем в Крыму, но болезнь отступать не хотела.

Летом 1906 года её привезли из Ялты в Тарусу. В дороге она была так слаба, что её приходилось переносить. Однако в дом Мария Александровна вошла сама: отказалась от поддержки и прошла к роялю. Эту последнюю игру матери Марина запомнила на всю жизнь.

18 июля 1906 года Мария Александровна умерла. Ей было тридцать семь лет. Марине ещё не исполнилось четырнадцати.

Спустя двадцать восемь лет Цветаева написала очерк «Мать и музыка». Она вспоминала игру матери, её уроки и собственный детский страх огорчить её. После смерти Марии Александровны занятия музыкой постепенно прекратились. «Радовать своей игрой мне уже было некого», объясняла Марина.

Мать хотела вырастить пианистку, но её уроки отозвались в стихах. Марина нашла собственное призвание, сохранив многое из того, чем жила Мария Александровна. Музыка, книги, несбывшиеся материнские надежды стали частью её детства, к которому она возвращалась уже взрослым поэтом, пытаясь понять себя.

«После такой матери мне оставалось только одно: стать поэтом», написала Цветаева.

Как вы думаете, что сильнее повлияло на будущую поэзию Цветаевой: близость к матери или сопротивление её воле?

Читать далее

"Был мoмeнт, кoгдa oни дaжe жили втpoeм": 17 лeт cчacтья c Цeликoвcкoй и буpныe poмaны нa cтopoнe. Юpий Любимoв

"Был мoмeнт, кoгдa oни дaжe жили втpoeм": 17 лeт cчacтья c Цeликoвcкoй и буpныe poмaны нa cтopoнe. Юpий Любимoв

Он родился за неделю до революции, а умер на девяносто восьмом году жизни, успев стать не просто свидетелем, а творцом нескольких эпох.

Юрий Любимов превратил маленький театр на Таганке в главную сцену страны, а женщины его обожали, хотя, по собственному признанию, Дон Жуаном он никогда не был...

Юрий Любимов появился на свет осенью 1917 года. Отец-купец держал лавку шотландских товаров, но в двадцатые годы подвергся лишению гражданских прав за «нетрудовые доходы».

Окончив семь классов, Юрий планировал учиться дальше, но дорога в старшие классы для сына «лишенца» была закрыта. Пришлось довольствоваться фабрично-заводским училищем, которое располагалось на Таганке, в районе, где в ту пору находилась знаменитая тюрьма.

Учили там на электриков, и юноша всерьез собирался поступать в Энергетический институт, но семья посоветовалась и решила: чтобы выжить, ему нужно как можно скорее зарабатывать рабочий стаж.

Юрий Любимов в детстве

Параллельно с учебой в ФЗУ Любимов посещал хореографическую студию, где преподавали по методике Айседоры Дункан, и именно там впервые почувствовал сцену. В 1934 году его приняли в студию при МХАТе-2, где он дебютировал в роли ученика парикмахера в спектакле «Мольба о жизни» по пьесе Жака Деваля. А после его закрытия перевелся в «Щуку» и уже студентом начал выходить на вахтанговскую сцену.

Карьера Юрия складывалась успешно: роли в кино, популярность, поклонницы. Но настоящая страсть ждала впереди. В Щукинском училище, где он преподавал, задумали выпустить спектакль и предложили ему выбрать любую тему. Ею стала пьеса «Добрый человек из Сезуана» Бертольта Брехта — драматурга, которого в СССР почти не знали.

Спектакль, сыгранный студентами третьего курса, произвел эффект разорвавшейся бомбы.

— Я, когда посмотрел «Доброго человека...», с ума сошел, - вспоминал Валерий Золотухин. — Со мной, молодым человеком, так серьезно разговаривают такие же молодые люди!

Юрий Любимов в молодости

В том же году Любимова утвердили главным режиссером Московского театра драмы и комедии. Основанный в 1946 году, к началу шестидесятых театр был одним из самых непосещаемых в столице. Но Юрий пришел туда со своими выпускниками и превратил его в Театр на Таганке.

В труппу вошли Алла Демидова, Зинаида Славина, Борис Хмельницкий, Валерий Золотухин, Вениамин Смехов, Николай Губенко, Леонид Филатов, Иван Бортник, а постоянным соавтором режиссера стал художник Давид Боровский, придумывавший образы пространства для постановок.

На сцене театра ставили Брехта и Шекспира так, что зал замирал, а спектакли становились не просто премьерами, а главными событиями общественной жизни. Ночные очереди с кострами, переклички, конная милиция — так выглядела Таганка тех лет.

Юрий Любимов

Его несколько раз пытались закрыть под любыми предлогами. Однажды даже привезли рабочих с заводов, рассчитывая на пролетарское осуждение, — а им понравилось. Уровень свободы здесь был предельно завышен: Андрей Вознесенский специально для Таганки написал «Антимиры», здесь впервые играли «Мастера и Маргариту», здесь Высоцкого можно было не просто услышать на магнитофонной катушке, а увидеть в главных ролях.

Сам Любимов с невозмутимым видом сидел в зале на каждом представлении и задавал ритм, как дирижер оркестру. Уже на первом спектакле в его руках появился обычный фонарик, которым прямо во время действия он мог попросить актера говорить погромче, задать ритм или убрать ненужный пафос.

К любимовскому театру потянулась вся Москва, а за ней и Запад, и на стене кабинета главрежа замелькали восторженные росписи крупнейших режиссеров и актеров мира вперемешку с советскими космонавтами, Фиделем Кастро и другими кумирами шестидесятых.

Юрий Любимов

Скандалы преследовали Любимова всю жизнь, и первый грянул сразу после смерти Владимира Высоцкого. Спектакль его памяти запретили, а когда режиссер устроил прощание во дворе театра вопреки запрету властей, это стало вызовом системе.

— Тогда к нам на Таганку буквально ворвались, содрали портрет Володи в траурной рамке, стали срывать цветы, - вспоминал он.

Спустя четыре года Юрий Петрович дал слишком смелое интервью корреспонденту The Times, в котором раскритиковал отношение советского руководства к культуре, и реакция была незамедлительной. Мэтра лишили советского гражданства и сняли с поста худрука Таганки.

Четыре года вынужденной эмиграции Любимов ставил спектакли на главных сценах мира — в Ковент-Гардене, Ла Скала и Гранд-опера. А в 1988 году с триумфом вернулся на родину, где ему вернули гражданство и восстановили в должности.

Юрий Любимов с коллегами

Но новые конфликты не заставили себя ждать. В 92-м он уволил Николая Губенко, что привело к многомесячным ссорам внутри труппы и расколу. Из-за внутренних разногласий труппа разделилась на два лагеря. Одни остались с Любимовым, другие создали «Содружество актеров Таганки».

А в 2011 году случился новый скандал. На гастролях в Праге артисты потребовали у худрука выплат за сыгранные спектакли. Возмущенный поведением труппы Юрий Петрович заплатил из своих денег и покинул театр.

— С меня хватит этого позора, этого унижения, этого нежелания работать, этого желания только денег,- сказал он тогда.

Первая жена Юрия Любимова Ольга Ковалева

Личная жизнь нашего героя была под стать его театральной биографии — такая же бурная и полная страстей. Первой женой режиссера стала балерина Ольга Ковалева, с которой он познакомился в ансамбле песни и пляски НКВД еще во время войны. В 1949 году в семье родился сын Никита, но счастье оказалось недолгим: Ольга ушла от мужа к дирижеру Юрию Силантьеву и забрала ребенка.

Любимов, по всей видимости, долго не горевал, потому что от поклонниц не было отбоя. Он был не просто популярным артистом в те годы, а настоящим магнитом для женщин и, по свидетельствам современников, мастерски умел скрывать свои увлечения.

Одним из самых громких увлечений тех лет стал его бурный роман с сестрами Пашковыми — актрисами Театра Вахтангова и необычайными красавицами. Юрий якобы разрывался между Галиной и Ларисой, и, по некоторым данным, был момент, когда они даже жили втроем.

Сестры Пашковы

Но главной женщиной в жизни Юрия на долгие годы стала другая красавица. С Людмилой Целиковской он познакомился еще студентом, но сблизились они позже, когда оба уже пережили потери и разочарования. К тому моменту актриса блистала в кино, ею восхищались, а самое главное — она была вдовой знаменитого архитектора Каро Алабяна, женщиной с огромным влиянием и связями.

Юрий Любимов и Людмила Целиковская

Они прожили гражданским браком семнадцать лет, и все эти годы Целиковская была главной союзницей Любимова. Когда над Таганкой сгущались тучи, именно ее имя открывало двери высоких кабинетов. Она писала инсценировки для спектаклей, которые сама шутливо называла «болванками», и собирала худсовет театра из влиятельных знакомых: академика Георгия Флерова, писателей Александра Твардовского, Андрея Вознесенского, Евгения Евтушенко.

Как говорили в театральных кругах, актриса не берегла свой авторитет, то и дело бросаясь на амбразуру, защищая любимого от чиновников и маститых режиссеров. В результате Таганку не трогали, а вот сама она приобрела врагов в стенах своего родного Театра Вахтангова, где проработала всю жизнь.

Юрий Любимов и Людмила Целиковская

Но даже рядом с такой женщиной Юрий Петрович не хранил верность, и в 1975-м ушел от нее к молодой венгерской журналистке Каталин.

— Тогда мама буквально за один вечер вычеркнула его из своей жизни. Представляю, сколько сил ей это стоило, но ни одной слезинки на ее лице я не видел! - вспоминал позже сын Целиковской.

С Каталин Юрий познакомился на гастролях в Венгрии и вскоре, будучи почти на три десятка лет старше, женился. В 1981-м супруга родила ему сына Петра. А когда мальчику исполнилось несколько месяцев, молодая мама официально стала корреспондентом венгерского журнала «Фильм, театр и музыка» в Москве.

Благодаря этой должности она могла жить в столице вместе с мужем. И когда тот оказался в вынужденной эмиграции, тоже была рядом, взяв на себя все бытовые и организационные вопросы.

Юрий Любимов с женой Каталин и сыном Петром

После возвращения в Москву Каталин продолжила работать в любимовском театре, где у нее появился свой кабинет с надписью «Главный администратор», хотя неофициально женщину называли чуть ли не его директором.

Обязанностей действительно было много: она взвалила на себя работу с прессой, поиском спонсоров и организацией гастролей — тоже занималась она. Коллеги ее побаивались. Говорили, что она «ходила по Таганке и материлась», была жесткой и властной, но при этом старожилы признавали, что такого порядка и дисциплины, как при ней, в театре не было никогда.

Когда в 2011 году разгорелся скандал, Каталин оказалась в центре конфликта. Актеры требовали ее увольнения, и Любимов подчинился. Но его женой и соратницей оставалась до самой его смерти осенью 2014 года.

Юрий Любимов с женой Каталин и сыном Петром

Поговаривали, впрочем, и другое — будто именно Каталин стала причиной того, что Юрий Петрович так и не наладил отношений со своим старшим сыном Никитой. Сама она эти обвинения отвергала, говоря, что никакого влияния на отношения между ними не оказывала, ведь Любимов сына не воспитывал. Как бы там ни было, Никита, человек глубоко верующий, всю жизнь прожил в деревне под Великими Луками, а на похоронах отца так и не подошел к вдове.

Читать далее

Бoгдaн Кoбулoв: чтo cтaлo c caмым жecтoким учacтникoм «бaнды Бepии»

Бoгдaн Кoбулoв: чтo cтaлo c caмым жecтoким учacтникoм «бaнды Бepии»

23 декабря 1953 года, Москва. Семерых ввели в комнату без окон. Впереди стоял Лаврентий Берия, за ним — шестеро самых близких. Приговор зачитали меньше чем за полчаса. В девять двадцать вечера прозвучали выстрелы, семь тел отправили в Донской крематорий. Одно из них принадлежало Богдану Кобулову — человеку, которого сослуживцы называли «Самоваром», тому, кто собственными руками ломал людям кости, фабриковал дела и выселял целые народы.

Имя Кобулова в советских архивах почти никогда не встречается отдельно. Оно всегда идёт следом за другим именем — Лаврентия Берии. От секретно-политического отдела в Тбилиси до Лубянки в Москве, от кавказских аулов до советской зоны оккупации в Германии — Кобулов всю жизнь был продолжением Берии. Он был той рукой, что исполняла приказы, тем, кто лично входил в комнату для допросов, самым доверенным «инструментом» Берии.

От Тбилиси до Москвы: тень Берии

Богдан Захарович Кобулов родился 1 марта 1904 года в Тбилиси, грузин, сын портного. Он был на пять лет младше Берии, но в грузинскую ЧК они вошли почти одновременно. В 1922 году восемнадцатилетний Кобулов начал работать в тбилисском ГПУ, поднимаясь шаг за шагом. В 1931 году он попал в секретно-политический отдел — тот самый, которым тогда руководил Берия.

1937 год открыл самую кровавую страницу его биографии. Кобулова назначили начальником 4-го отдела (секретно-политического) НКВД Грузии, затем — заместителем наркома внутренних дел республики. Грузинские историки позже подсчитали: в ходе той «чистки» партийно-хозяйственная элита Грузии была вырублена почти под корень — большинство прежних руководителей погибло по делам, подписанным Кобуловым.

Осенью 1938 года Берия переехал в Москву, Кобулов — следом. Его назначили начальником 2-го отдела (секретно-политического) НКВД СССР и одновременно заместителем начальника следственной части. Это означало: все политические дела в стране проходили через его руки.

«Самовар»: тот, кто был в комнате для допросов

Прозвище «Самовар» Кобулов получил не за любовь к чаю. Прозвище шло от его фигуры: приземистый, широкоплечий, с большими руками и короткими ногами — он и вправду напоминал раскалённый медный самовар. Но было и второе значение: самовар кипит всегда, и Кобулов всегда был в ярости.

Показания, сохранившиеся в архивах, рисуют безжалостный портрет. Свидетель Савицкий на допросе в 1953 году говорил, что Кобулов не только отдавал приказы о пытках, но и участвовал в них лично. Он «заранее намечал нужные показания», а потом распределял их между подчинёнными — Кримяном, Хазаном, Савицким, Парамоновым, — чтобы те шли «обрабатывать» арестованных.

«Обработка» означала избиение до смерти. В показаниях сказано прямо: «Били до тех пор, пока арестованный не давал нужных Кобулову показаний».

Савицкий, Кримян и Хазан были самыми близкими «помощниками» Кобулова. Свидетель Каранадзе на допросе 28 июля 1953 года говорил: «Савицкий, Кримян и Хазан были самыми близкими и доверенными людьми Кобулова, Берия их тоже знал. Самые крупные дела поручались именно им. Это они были фактическими исполнителями казней „нежелательных людей“ Берии и Кобулова».

Люди Кобулова не только пытали — они фабриковали дела. Свидетель Бабалов 2 февраля 1954 года показывал: «В 1937–1938 годах Кобулов играл крайне зловещую роль. Он начал устранять потенциальных конкурентов. Одновременно он таким же образом парализовал всех, кто, по его мнению и по мнению его хозяина Берии, мог помешать их продвижению».

Одна деталь хорошо объясняет место Кобулова в системе Берии: Берия любил после ночной работы ехать домой или на дачу вместе с Кобуловым. Об этом на допросе сказал сам Меркулов.

Орденоносец за депортации народов

Если чистки 1937 года были первым кровавым долгом Кобулова в Грузии и Москве, то массовые депортации 1944 года стали той страницей, которая по-настоящему вписала его имя в историю.

В 1944 году Кобулова назначили непосредственным руководителем депортаций на Северном Кавказе и в Крыму. Чеченцев, ингушей, кабардинцев, балкарцев, турок, курдов загоняли в товарные вагоны и отправляли в Среднюю Азию. Затем Крым: татары, болгары, греки, армяне — тоже изгнаны с родной земли.

Это не было тайной. За эти операции Кобулов получал награды: в 1944 году за депортацию чеченцев и ингушей — орден Суворова I степени; за «очистку» Крыма от «антисоветских элементов» — орден Красного Знамени; за депортацию крымских татар, болгар, греков и армян — ещё один орден Красного Знамени; после выселения турок, курдов и хемшилов — орден Отечественной войны I степени.

Человек, руками которого целые народы были стёрты с родной земли, грудь которого украшали государственные награды. Вот кем был Кобулов в советской системе: он делал своё дело достаточно жестоко, достаточно «эффективно» — и получал за это высшие знаки признания.

Послевоенная Германия: теневой хозяин советской зоны

В 1946 году Кобулова перевели в Германию. Он занял должность заместителя главноначальствующего Советской военной администрации в Германии и одновременно заместителя начальника Главного управления советского имущества за границей. Формально он ведал «советским имуществом в Германии», фактически же все органы госбезопасности в советской зоне были в его руках.

В Германии он провёл почти пять лет. Этот период позже стал одним из «доказательств» по делу Берии: Кобулова обвинили в том, что он «провалил разведывательную работу» в Германии, поскольку немецкие спецслужбы через двойного агента передали ему дезинформацию, а он через Берию передал её советскому руководству. Впрочем, это было потом — в политическом процессе 1953 года любое можно было переопределить как «измену».

В марте 1953 года Сталин умер. Берия возглавил МВД, Кобулова вернули в Москву и назначили первым заместителем министра внутренних дел — то есть первым заместителем Берии. Это была высшая точка его карьеры и последняя.

Двадцать шестое июня: арест в здании ЦК

26 июня 1953 года Берию арестовали на заседании в Кремле. Жуков и Москаленко провели операцию. На следующий день Кобулова задержали в здании ЦК. Его вызвали «на совещание» — и, как Берию, он ничего не заподозрил.

Обвинения, позже вошедшие в обвинительное заключение, звучали так: измена Родине, шпионаж, заговор с целью захвата власти. Но настоящая «вина» Кобулова была определена ещё до оглашения приговора 23 декабря 1953 года. Специальный суд вёл маршал Иван Конев. В обвинительном заключении перечислялись конкретные факты: фабрикация дел, пытки, приказы подчинённым избивать арестованных до тех пор, пока те не дадут заранее «намеченные» показания.

Кобулов полностью признал вину. Он подписал всё. На заседании специального суда под председательством Конева его вместе с Берией, Меркуловым, Джаносяном, Гоглидзе, Мешиком и Влодзимирским приговорили к смертной казни, конфискации личного имущества, лишению воинского звания и всех наград. В тот же вечер приговор привели в исполнение.

После смерти: не забыт и не прощён

После расстрела семью Кобулова выслали в спецпоселение в Казахстан: жену Анну Ивановну, дочь Светлану, мать Оксану Богосовну, сестру Наталью Захаровну. Его брат Амаяк Кобулов — тоже занимавший высокие посты в НКВД — был расстрелян в 1955 году. Амаяк в 1937–1938 годах руководил отделами НКВД в Ахалцихе и Гагре, лично участвовал в избиениях и пытках арестованных. Берия тогда перевёл из Грузии в Москву целую группу людей, и братья Кобуловы были в их числе. Свидетель на допросе 1953 года говорил: «Берия вызвал этих людей из Грузии, они шли за ним вверх по служебной лестнице, они были его „хвостом“, его самыми доверенными людьми».

В мае 2000 года Верховный суд России рассмотрел заявление о реабилитации Берии, Меркулова, Кобулова и Гоглидзе. Суд отказал. Приговор остался в силе. В официальной справке Федерального архивного агентства рядом с именем Кобулова стоит одна строка: «Не реабилитирован».

Те ордена на его груди, полученные за депортацию целых народов, его не спасли. Те сломанные кости, которые остались на его руках, через семь лет после смерти всё же нашли его — пусть и иначе. От тбилисского кабинета ЧК до московских комнат для допросов, от кавказских аулов до крымских вокзалов Кобулов за сорок девять лет поднялся на самый верх советской властной системы. А затем, 23 декабря 1953 года в девять двадцать вечера, всё закончилось.

Он не был забыт. Но и не был прощён. В российских исторических архивах имя Богдана Кобулова навсегда связано с «бандой Берии» — исполнитель, инструмент, человек, который собственными руками ломал людям кости в комнате для допросов. В конце концов он погиб от оружия той же самой системы. Только на этот раз орденов ему уже никто не вручал.

Читать далее

Cкoлькo зapaбaтывaл coвeтcкий гeнepaл в 1945 гoду и чтo oн мoг купить

Cкoлькo зapaбaтывaл coвeтcкий гeнepaл в 1945 гoду и чтo oн мoг купить

Генеральская звезда в 1945 году означала власть над тысячами людей, персональную машину с водителем, ординарца и усиленный паёк. Но в ведомости денежного довольствия она превращалась в сумму, которая сегодня выглядит скромно: несколько тысяч рублей. Много это или мало, зависит от того, в каком магазине эти рубли тратить — а магазинов в победном году было три, и цены в них различались в десятки раз.

Лестница окладов

Денежное довольствие офицера Красной армии в войну складывалось из оклада по должности — платили не за звание, а за место в штатном расписании. Лейтенант, командир взвода, получал 625 рублей, командир роты — 750, батальона — 850, полка — около 1200. Дальше начиналась генеральская зона: командир дивизии имел оклад от 1600 рублей, командир корпуса — от 2000, в зависимости от типа соединения эти ставки были несколько выше; командующий армией получал 3200 рублей, командующий фронтом — 4000. Шкала восходит к постановлениям правительства о денежном довольствии 1939–1941 годов и в войну принципиально не менялась.

Генерал в тылу — начальник училища, управления в Генштабе, окружного штаба — получал меньше, чем командир того же уровня на фронте, потому что лишался надбавок. Главная из них — полевые деньги, введённые постановлением от 23 июня 1941 года. Шкала была трёхступенчатой: при окладе до 40 рублей полевые начисляли в размере полного оклада, от 40 до 75 рублей — половины, свыше 75 рублей, то есть всему командному составу, — 25 процентов. Командарм на фронте, таким образом, выходил на 4000 рублей, комфронта — на 5000.

Гвардия, выслуга и ордена

Второй источник прибавок — гвардейский статус. По приказу наркома обороны от сентября 1941 года солдатам гвардейских частей платили двойной оклад, начальствующему составу — полуторный. Командир гвардейской дивизии получал почти на тысячу больше, чем его коллега в обычной.

Третий — выслуга лет. Процентная надбавка начислялась за каждые пять лет службы и достигала четверти оклада; у кадровых военных, служивших с Гражданской, она набиралась полностью. Четвёртый, самый памятный для фронтовиков, — выплаты за награды. До 1948 года ордена были не только почётом, но и деньгами: Герою Советского Союза полагалось 50 рублей в месяц, за орден Ленина — 25, за Красное Знамя — 20, за Красную Звезду — 15, за Отечественную войну первой степени — 20, второй — 15. Генерал к 1945 году носил на кителе, как правило, пять-восемь орденов, и это давало ещё полторы-две сотни рублей. Сверх того орденоносцам по Общему положению 1936 года полагались бесплатный проезд раз в год, скидка по квартплате и льготы по налогам. Указ от 10 сентября 1947 года все эти выплаты отменил с 1 января 1948-го — формально «по многочисленным ходатайствам награждённых», а по существу потому, что при миллионах орденоносцев они обходились казне в заметные суммы.

Итого командир корпуса, гвардеец и кавалер нескольких орденов, мог получать на руки три с половиной — четыре тысячи рублей в месяц, командующий фронтом — пять тысяч и выше.

Что вычитали

Из этой суммы кое-что уходило обратно государству. Военный налог, введённый с января 1942 года, фронтовиков не касался — военнослужащие действующей армии были от него освобождены. Главный же вычет был добровольно-принудительным: подписка на военные займы. В 1942–1945 годах их выпустили четыре, и норма для командного состава составляла от месячного оклада и выше. Передовиков подписки отмечали в армейской печати, и отставать от соседей по штабу было неловко. Облигации потом гасились десятилетиями, а в 1947 году их обменяли на новый заём из расчёта три к одному.

Многие офицеры половину довольствия вообще не видели — оформляли денежный аттестат на семью, и деньги шли жене в тыл. Остальное копилось на вкладах в полевых кассах Госбанка: тратить на фронте было негде.

С кем сравнивать

Средняя зарплата рабочего и служащего в 1945 году, по данным ЦСУ, составляла 442 рубля. Учитель получал 300–400, врач — немногим больше, директор крупного завода — полторы-две тысячи, руководители наркоматов — несколько тысяч. Генерал, выходит, стоял на уровне директора оборонного предприятия или заместителя наркома. Разрыв с рядовым был огромным: красноармеец получал от восьми с половиной до 17 рублей в зависимости от должности и года службы, старшина роты — около сотни. Комфронта зарабатывал за месяц столько, сколько стрелок на самой высокой солдатской ставке — почти за четверть века.

Три ценника победного года

Теперь о покупках. В 1945 году в стране действовали три системы цен, и генеральские тысячи в каждой из них весили по-разному.

Первая — пайковая. По карточкам продукты стоили довоенных денег: килограмм ржаного хлеба — рубль, сахар — около пяти с половиной, мясо — двенадцать, масло — под тридцать. Беда в том, что по карточкам отпускали нормированные граммы, а не сколько хочешь. Генералу карточки были и не нужны: он состоял на котловом довольствии по нормам высшего начсостава и получал дополнительный паёк.

Вторая система — коммерческая торговля, открытая в апреле 1944 года; первые магазины заработали в Москве 15 апреля. В них продавали без карточек, но по ценам, которые Наркомторг установил в десятки раз выше пайковых. Хлеб там поначалу стоил 25–30 рублей за килограмм, сливочное масло — до 750, водка — 400–500 за пол-литра. На протяжении 1945 года коммерческие цены несколько раз снижали, но и к зиме килограмм масла обходился в несколько сотен рублей, а бутылка водки — в сумму, сопоставимую с недельным заработком рабочего. Зато в коммерческих магазинах были ресторанные залы, кондитерская, икра. Это была торговля для тех, у кого есть деньги, — то есть как раз для генералов, полковников, артистов и профессоров.

Третья система — колхозный рынок. На пике, в 1943 году, килограмм картофеля в Москве там шёл по 70–80 рублей, хлеб — по 100–150. К 1945-му рыночные цены упали в несколько раз и приблизились к коммерческим, но для рабочего с его 440 рублями рынок оставался местом, куда ходят раз в месяц.

Если перевести генеральское жалованье на коммерческий ценник, получится, что командир корпуса мог за месяц купить несколько килограммов масла или ящик водки — и больше ничего. На рыночный — мешок картошки, кусок сала и отрез на костюм. Цифры отрезвляющие: деньги в 1945 году стоили мало, и большие оклады не делали человека богачом.

Что за деньги не продавалось

Главное генеральское богатство в ведомости не значилось. Квартира в хорошем доме, казённая дача, машина с водителем, адъютант и ординарец, продуктовые пакеты через военторг, ателье при штабе — всё это шло по линии снабжения, а не покупки. Автомобиль в частные руки в 1945 году государство практически не продавало; «Победы» и «Москвичи», выпуск которых начался в 1946-м, в свободную продажу поступят только с 1947 года.

Реформа как итог

Финал этой истории наступил в декабре 1947 года. Постановление от 14 декабря обменяло наличные десять к одному, а вклады в сберкассах — по льготной шкале: до трёх тысяч рублей один к одному, от трёх до десяти тысяч — три к двум, свыше десяти тысяч — два к одному. Генерал, честно копивший довольствие в полевой кассе и перенёсший его потом в сберкассу, лишился трети или половины сбережений. Тот, кто держал пачки наличных в сейфе, потерял девять десятых. Карточки тем же постановлением отменили, коммерческие и пайковые цены свели в единые — заметно выше довоенных.

Так что ответ на вопрос из заголовка короткий. Советский генерал в 1945 году зарабатывал в десять раз больше рабочего и в двести с лишним раз больше солдата. Купить на это он мог примерно столько же, сколько рабочий — потому что всё, что ему было нужно, ему выдавали, а всё, чего не выдавали, не продавалось. Деньги в той системе измеряли не достаток, а место в иерархии — и место генерала она обозначила ясно, не позволив при этом разбогатеть.

Читать далее

Cлужeбный poмaн cpaзу пocлe cмepти Зoлoтухинa, взpocлый cын и зaтянувшийcя cпop зa квapтиpу: кaк живeт пocлeдняя любoвь aктepa Иpинa Линдт

Cлужeбный poмaн cpaзу пocлe cмepти Зoлoтухинa, взpocлый cын и зaтянувшийcя cпop зa квapтиpу: кaк живeт пocлeдняя любoвь aктepa Иpинa Линдт

Она вошла в историю театра не благодаря громким ролям, а из-за скандального романа с человеком, который был старше на 33 года.

Ирина Линдт — актриса Театра на Таганке, которой пришлось заплатить высокую цену за любовь к Валерию Золотухину: 15 лет в статусе любовницы, рождение сына в 30 лет, борьба за наследство после смерти любимого и слухи о романе с известным актером, вспыхнувшие практически сразу после похорон.

Ирина Линдт родилась весной 1974 года в Алма-Ате, в семье военного музыканта. Семья по долгу службы отца переезжала с места на место: детство девочки прошло в Казахстане, а школу она окончила с золотой медалью в Германии, в городе Йютербог.

Бабушка называла внучку «колобковой коровой» — в деревне так говорили о строптивом животном, которое не держалось стада и любило бродяжничать. Характер у нее действительно был мальчишеский: играла в футбол и хоккей, просила называть себя Юркой, лазила по чердакам и подвалам, пока сверстницы играли в куклы.

Ирина Линдт

Вернувшись после школы в Алма-Ату, Ирина поступила на факультет журналистики местного университета. Но не потому, что мечтала о такой профессии, а чтобы не терять год перед поступлением в театральный.

Параллельно занималась в консерватории на отделении классического вокала и в театральной студии. В 1992 году Линдт приняли в Щукинское училище на курс Юрия Шлыкова, которое она окончила с красным дипломом.

Еще студенткой третьего курса ее заметил Юрий Любимов и пригласил в Театр на Таганке. Так началась театральная судьба артистки на легендарной сцене, где она сыграла Маргариту в «Мастере и Маргарите», Грушеньку в «Братьях Карамазовых», Шарлотту Корде в «Марате и маркизе де Сад».

Ирина Линдт

Валерий Золотухин был старше Ирины на 33 года и на момент их знакомства состоял во втором браке с Тамарой Гусевой. Их встреча произошла в стенах "Таганки", куда она пришла совсем юной, а он был уже народным артистом.

— В какой-то момент я увидела в коридоре театра не очень трезвого человека, который не мог попасть ногой на ступеньку… Мне он очень не понравился,-вспоминала Линдт.

Но Золотухин оказался настойчив:

— Он два года меня обхаживал. Я понимала, что не имею права, что так нельзя, но потом влюбилась, впервые в жизни, мне было тогда 24 года.

Полноценные отношения начались, когда Золотухину было уже под шестьдесят. Ирина признавалась, что долго сопротивлялась, но в какой-то момент все «завертелось».

Ирина Линдт и Валерий Золотухин

В 2004 году тридцатилетняя актриса родила сына Ивана. Золотухин готовился к появлению наследника основательно. Бросил пить за несколько месяцев до зачатия. Мальчик родился похожим на отца как две капли воды, и позже Ирина говорила, что Ваня «более брутальный и выше отца».

Ирина Линдт с сыном Иваном

Несмотря на рождение сына и долгие отношения, Золотухин так и не развелся с Гусевой. Они прожили вместе около тридцати лет, и Ирина позже признавалась:

— До меня, я думаю, у него был не один роман при жене. Он вообще мог ничего не скрывать, не боялся, что что-то узнают.

По ее словам, к моменту их романа у Валерия с Тамарой была скорее привычка, чем настоящая любовь. Он не уходил из семьи, потому что, как рассказывала Ирина в программе «Судьба человека», «привык брать всю вину и ответственность на себя» и не мог бросить ее ни при каких обстоятельствах.

Так и получилось: Золотухин жил на две семьи, а Линдт оставалась в статусе любовницы.

Валерий Золотухин с первой женой Ниной Шацкой и сыном Денисом

В 2013 году Валерий Сергеевич умер. Ирина до последнего пыталась бороться за его жизнь: отправляла снимки за границу, искала врачей. Но болезнь оказалась сильней. Ему было 71, ей — 39. Сын Иван остался без отца в девять лет.

Золотухин не оставил завещания, и это обернулось затяжным конфликтом. Спустя годы Ирина снова и снова возвращалась к этому спору, а в 2024 году приняла участие в шоу «Секрет на миллион», где рассказала о том, что пережила.

Особенно болезненным для нее стало то, что старший сын Золотухина от первого брака с Ниной Шацкой, Денис, ставший священником, не хочет общаться с младшим братом.

— Иван очень хотел общаться с Денисом, когда стал подрастать. Он даже присылал какие-то эсэмэски, хотел встретиться, Денис на сообщения никак не отвечал,- рассказывала Ирина.

Валерий Золотухин со второй женой Тамарой и сыном Сергеем, скончавшимся в возрасте 27 лет.

Еще в январе 2013 года, когда у Валерия Сергеевича обнаружили опухоль, врачи советовали уладить имущественные вопросы, но Ирина не смогла попросить любимого об этом. Сам он тоже отмахивался от подобных разговоров:

— Ребята, я еще поживу!

По закону наследниками первой очереди стали законная супруга, старший сын Денис и младший Иван. Квартиру на Таганке разделили так: вдове отошло четыре шестых доли, обоим сыновьям — по одной шестой каждому.

Ирина с сыном получили загородный дом в Ватутинках, который Валерий, по ее словам, построил после рождения сына в 2004 году. Отдельно Линдт сокрушалась о жилплощади в 38 квадратных метров в Митине: когда-то Золотухин помог ей перевести это нежилое помещение в жилое, и там родился и провел детство их сын. За жилье платили только она и ее родители, но юридически недвижимость была оформлена на актера, поэтому и вошла в наследственную массу.

Ирина Линдт и Валерий Золотухин

Тамара передала Денису личные дневники мужа и авторские права на его произведения. Якобы это было сделано в обмен на устное обещание священника отказаться от своей доли в недвижимости на Таганке. Однако тот так и не переоформил свои метры.

— Я уговор выполнила, отдала дневники. После этого Денис перестал отвечать на звонки,- говорила вдова еще при жизни.

А в 2019 году не стало и Тамары. Доля матери в квартире на Таганке досталась ее дочери от первого брака Екатерине.

— У Вани комната в четырехкомнатной квартире на Таганке. Но этим правом трудно воспользоваться, когда с оппонентами не найден общий язык. Продавать ее долями невыгодно, а целиком другие наследники не хотят. В результате никто этим имуществом не пользуется,- горюет Ирина.

Ирина Линдт и Андрей Стоянов

Пока Линдт годами пытается разрубить имущественный узел, в прессе то и дело всплывают старые слухи, будто всего через полгода после смерти Золотухина утешением для нее стал актер Андрей Стоянов, партнер по сериалу «Курортная полиция». Поговаривали, что их отношения продлились несколько лет.

— Мы взрослые свободные люди. В подробности вдаваться не хочу, боюсь сглазить. Но я уже водил Иру в ресторан,- делился подробностями Стоянов.

***

Сегодня Ирине Линдт 52 года. Она по-прежнему служит в театре. После Таганки перешла в МХАТ имени Горького, играет в антрепризах, снимается в кино. Иван Золотухин окончил театральную школу Олега Табакова и в 2026 году был принят в труппу театра «Современник» — продолжил династию, несмотря на все сложности.

Ирина Линдт

Своего гражданского мужа вспоминает до сих пор:

— Было очень трудно, но ощущение того, что он где-то рядом, не проходило. Так и до сих пор: бывает, ни с того ни с сего снится какой-то сон, а там он. И начинаешь разгадывать, что он хотел тебе этим сказать.

Она никогда не была замужем. И, кажется, уже не стремится к этому. На все вопросы о личной жизни у нее один ответ:

— Это был мой выбор...

Читать далее