"Быть человеком - это не совсем то, что ты думаешь...." Николай Гринько в фильме "Приключения Электроника"
Никoлaй Гpинькo: "Лучшe тaм пoгибнуть, чeм здecь вoт тaк уйти"
ИТАЛЬЯНЦЫ ПРИНЯЛИ АКТЁРА ЗА ГОЛЛИВУДСКУЮ ЗВЕЗДУ
В 1961 году на Венецианском кинофестивале показали советскую картину «Мир входящему» режиссёров Александра Алова и Владимира Наумова. Фильм произвёл впечатление, получил памятную медаль фестиваля, а одна итальянская газета написала рецензию, в которой особо отметила американского актёра, сыгравшего роль солдата. Рецензент был убеждён: этот высокий, элегантный, пластичный человек с породистым лицом не мог быть советским артистом. Он наверняка голливудская звезда.
Только вот никакого американца в фильме не было. Был Николай Григорьевич Гринько, бывший стрелок-радист бомбардировщика дальнего действия, бывший конферансье из Киевского эстрадного оркестра, человек, которому к моменту съёмок исполнился сорок один год и который до этого за десять лет в кино не сыграл ни одной заметной роли.
А через год его заметил молодой, никому ещё не известный режиссёр Андрей Тарковский, и с этого момента началась одна из самых удивительных актёрских судеб в истории советского кино.
Гринько стал тем самым актёром, без которого Тарковский не мог снимать свои шедевры. Он стал папой Карло для миллионов советских детей. Он стал Антоном Павловичем Чеховым настолько убедительно, что, когда Юрию Яковлеву показали фотографии Гринько и настоящего Чехова и попросили определить, кто есть кто, он уверенно указал на фото Николая Григорьевича.
Но обо всём по порядку.
МАЛЬЧИК ИЗ ПЕРЕДВИЖНОГО ТЕАТРА
Николай Григорьевич Гринько родился 22 мая 1920 года в Херсоне, в семье, где иного пути, кроме сцены, просто не существовало. Его отец, Григорий Иванович, был актёром Черновицкого театра, а затем стал художественным руководителем Первомайского передвижного рабоче-крестьянского театра. Мать, Лилия Броневская, была ведущей актрисой труппы и впоследствии получила звание заслуженной артистки Украинской ССР. Даже крёстная маленького Коли, Оксана Петрусенко, была знаменитой оперной певицей, народной артисткой УССР.
Юный Николай с матерью и тетей
Театральное закулисье стало для мальчика вторым домом с младенчества. В пять лет он впервые вышел на сцену. Когда родители были заняты репетициями или спектаклями, маленький Коля выскакивал перед зрителями и читал стихи. Публика умилялась, родители с восторгом наблюдали за первыми успехами сына. У него была природная пластика, абсолютное отсутствие боязни сцены и хороший музыкальный слух. Вопрос о будущей профессии был решён раз и навсегда.
Окончив среднюю школу, Николай подал документы в театральный институт.
Только война распорядилась иначе.
ВОЙНА: БОМБАРДИРОВЩИКИ ДАЛЬНЕГО ДЕЙСТВИЯ
В 1940 году Гринько был призван в Красную армию и направлен в 619-й батальон аэродромного обслуживания 8-й гвардейской дивизии авиации дальнего действия. Начавшаяся война перечеркнула все мечты о театре на долгие четыре года.
Служил он стрелком-радистом на бомбардировщиках дальнего действия, участвовал в опаснейших боевых вылетах, где шансы вернуться живым были, мягко говоря, невелики. Позже стал механиком по электроспецоборудованию подвижной авиаремонтной мастерской, комсоргом полка. Дослужился до гвардии старшины. В 1943 году вступил в партию.
Николай Гринько воевал на фронте от первых дней и до победы
Всю войну он прошёл от звонка до звонка. Но говорить об этом не любил. Его жена Айше впоследствии вспоминала: «Про войну мне трудно говорить, потому что я совершенно этого периода не знаю. Мы с ним очень мало об этом говорили. Он не любил говорить. Только если приезжали его какие-нибудь друзья по авиаполку, тогда у нас были какие-то разговоры, но мы об этом почти никогда не говорили».
Когда его просили надеть парадный китель с орденами, он отмахивался. Но однажды жена заглянула в шкаф и обомлела: весь китель был увешан наградами. Николай Григорьевич не считал нужным об этом упоминать.
Это сочетание мягкости, доброты и подлинного героизма поразило режиссёра Алова, работавшего с Гринько над «Миром входящему»: «Я понял, что не всё так просто в его мягкости. Не всё так просто в его доброте сказочной. Это уже более серьёзно, чем черта характера, данная Богом. Это нужно выстрадать».
ЭСТРАДА, РЫБАЛКА И ДОЛГИЙ ПУТЬ В КИНО
После войны Гринько устроился помощником режиссёра в Запорожский драматический театр, при котором окончил театральную студию. Играл на сцене Запорожского театра, затем в Ужгородском музыкально-драматическом театре.
В молодости Николай Григорьевич выступал на эстраде: вёл конферанс, участвовал в комедийных номерах, пел куплеты. Его двухметровый рост и природная пластика определяли характер эстрадных номеров. Однажды он вышел на сцену в образе «белой лебеди» из «Лебединого озера», в пачке и на пуантах, и когда эта двухметровая «лебедь» стыдливо одёрнула юбку и начала танцевать, зал лёг от хохота.
Ещё в Запорожском театре он начал выступать с партнёром в эстрадных миниатюрах, а когда им предложили переехать в Киев, они охотно согласились. С 1955 года Гринько стал актёром и художественным руководителем Киевского эстрадного оркестра «Днiпро».
В кино он дебютировал в 1951 году, в крохотной роли крепостного крестьянина в фильме «Тарас Шевченко», но это была такая мелочь, что его даже не указали в титрах. Потом были редкие и незаметные эпизоды на протяжении десяти лет.
Молодым Николая Гринько не запомнил никто, потому что активно сниматься он начал, когда ему было за сорок. Поздний старт для кино, но, как покажет время, именно в зрелости его лицо, его фигура, его внутренний мир оказались абсолютно точным инструментом для великих режиссёров.
«ГЭРИ КУПЕР», КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ БЫВАЛ В АМЕРИКЕ
Переломным стал 1961 год. Режиссёры Александр Алов и Владимир Наумов готовились к съёмкам фильма «Мир входящему» и однажды увидели на Киевской киностудии (тогда она ещё не носила имя Довженко) странную фигуру в конце павильона. Как потом говорил оператор фильма, это была «целостно натянутая фигура, необыкновенно пластичная». Высокий, худой, подтянутый, с какой-то грациозностью, которая напоминала породистое африканское животное, и с лучезарной улыбкой.
«Гэри Купер!» — воскликнули Алов и Наумов.
Прозвище прилипло. Кто-то даже подарил жене Гринько фотографию настоящего Гэри Купера, потому что сходство было поразительным. Режиссёры тогда пообещали: если когда-нибудь в их сценарии появится образ американца, они обязательно его позовут. Обещание сдержали: в «Мире входящему» Гринько сыграл американского солдата настолько убедительно, что итальянские критики на Венецианском фестивале даже не поняли, что перед ними советский актёр.
«Нет, американец у нас был задуман независимо от Гринько», — вспоминал Наумов. — «Но то, что никто другой, кроме него, не мог это сыграть, было вне всякого сомнения».
В легендарной военной драме Алова и Наумова «Мир входящему» актер сыграл американского военного шофера
ТАРКОВСКИЙ И НЕСОСТОЯВШАЯСЯ РЫБАЛКА
После «Мира входящему» Гринько заметил молодой режиссёр Андрей Тарковский, который готовился снимать свой первый полнометражный фильм «Иваново детство». Он предложил Гринько роль подполковника Грязнова. Но Николай Григорьевич, уставший от работы, собирался в долгожданный отпуск с рыбалкой и ни в какую не хотел менять удочку на съёмки у какого-то никому не известного молодого человека.
Согласился он лишь тогда, когда узнал, что съёмки проходят в Каневе, на берегу Днепра, то есть именно там, где он планировал отдыхать. Можно было совместить. Однако, приехав на площадку, Гринько разочаровался: сценарий показался ему странным. Ни пушек, ни танков, ни масштабных батальных сцен. Он не понимал, чего от него хотят. Роль опекуна ребёнка-разведчика казалась ему проходной.
Талант режиссёра Гринько оценил только на премьере. А когда фильм получил «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля в 1962 году, Николай Григорьевич понял, с кем его свела судьба.
Потом он напишет: «После "Иванова детства" я стал большим поклонником Андрея Тарковского и как актёр, и как зритель. Я ждал его новых фильмов, знал, что он собирается снимать "Страсти по Андрею", но никак не рассчитывал, что он позовёт меня. К моему удивлению, меня к нему вызвали, предложив роль Даниила Чёрного».
Так началось великое сотрудничество. Тарковский, который отличался постоянством в выборе актёров, снял Гринько во всех пяти своих фильмах, созданных на родине: «Иваново детство», «Андрей Рублёв», «Солярис», «Зеркало», «Сталкер». Николай Григорьевич стал для Тарковского чем-то вроде талисмана.
Почему именно он? Гринько сам отвечал на этот вопрос: «Андрей Арсеньевич считал, что я внешне чем-то отдалённо похож на его отца».
Но дело было не только во внешности. Тарковскому нужны были актёры, которые умели раствориться в роли, забыв о собственном «я». Андрей говорил, что самое провинциальное в человеке, это ощущать себя творцом и демонстрировать себя как творца. У Гринько этого не было. Он был начисто лишён актёрского тщеславия.
Сестра Тарковского вспоминала: «Мне почему-то Гринько в этих ролях напоминает нашего отца. Может, за это Андрей его и любил. За его мягкий украинский выговор, за его какое-то внимание, за его внимательный взгляд, за его внимание к человеку, за его внимание к партнёру».
ЧЕХОВ, КОТОРЫЙ СМОТРЕЛ НА МИР ГЛАЗАМИ ГРИНЬКО
В 1969 году режиссёр Сергей Юткевич пригласил Гринько на роль Антона Павловича Чехова в советско-французском фильме «Сюжет для небольшого рассказа». Лику Мизинову, главную любовь Чехова, играла Марина Влади, сестру Машу, Ия Саввина, а Потапенко, Юрий Яковлев.
Ия Саввина вспоминала момент, когда впервые увидела Гринько в костюме Чехова: «Когда я его увидела в костюме, это для меня был Чехов. И теперь я не могу думать, если я читаю или работаю над пьесой Чехова, я, конечно, вижу Чехова в лице Гринько».
Николай Гринько в роли Антона Павловича Чехова. Фильм «Сюжет для небольшого рассказа»
Роль далась непросто. Жена Айше рассказывала, как Гринько мучился вопросом: «Ну как же его играть? Ну ведь он же гений. А как играть гения?» В конце концов Айше не выдержала бесконечных терзаний мужа: «Да Господи боже, ну играй самого себя и прибавь немножко меня, и будет всё в порядке!»
Гринько послушался. И нашёл в Чехове всё: и тоску, и юмор, и нежность, и ту нерешительность в отношениях с Ликой Мизиновой, которую он передал тонко и безупречно.
На съёмках случился забавный эпизод. Когда дело дошло до сцены поцелуя с Мариной Влади, Гринько сказал жене:
«Ты не ходи сегодня на съёмку, потому что Марину будешь смущать».
Айше опешила: «Здравствуйте! Не она меня, а я, оказывается, её буду смущать!»
Николай Гринько в роли Чехова и Марина Влади в фильме «Сюжет для небольшого рассказа»
Гринько вжился в роль настолько глубоко, что это стало почти пугающим. После окончания съёмок он года два ходил и говорил жене: «Я не могу смотреть глазами Гринько. Я смотрю только глазами Чехова».
А Юткевич, человек декоративного мышления, в этом фильме увлёкся экспериментальными визуальными решениями, и это было чрезвычайно трудно для Гринько. Николай Григорьевич не мог понять, почему огород в кадре должен быть кривым, почему реальность нужно искажать. Для него Чехов был достаточно интересным материалом сам по себе.
ПАПА КАРЛО И ПРОФЕССОР ГРОМОВ
Для миллионов советских детей Николай Гринько навсегда остался двумя персонажами: папой Карло из «Приключений Буратино» (1975) и профессором Громовым из «Приключений Электроника» (1979). Детские фильмы принесли ему ту массовую популярность, которую не смогли дать даже гениальные картины Тарковского.
Николай Гринько в фильме "Приключения Буратино"
И это была абсолютно заслуженная любовь. Его герои, мудрые, добрые, строгие и умеющие рассмешить, воспитывали в маленьких зрителях терпение, справедливость и доброту. Своих героев Гринько неизменно наделял большой душевной теплотой, и дети это чувствовали безошибочно. Детей не обманешь.
При этом у Николая Григорьевича и Айше своих детей не было. Но несколько поколений советских ребят до сих пор помнят и любят его как самого лучшего папу Карло и самого мудрого профессора Громова.
ЛЮБОВЬ ВСЕЙ ЖИЗНИ
Первый брак Николая Григорьевича, заключённый вскоре после войны с актрисой Запорожского драматического театра, оказался неудачным. Но на рубеже 1950-х его ждала встреча, изменившая всё.
В Киевском оркестре «Днiпро», где Гринько работал конферансье, на скрипке играла миниатюрная красивая турчанка по имени Айше Рафетовна Чулак-кызы. Она была студенткой консерватории и моложе Николая на двенадцать лет. Его рост составлял 198 сантиметров, её, всего 155. Обычно такое сочетание вызывает улыбку, но те, кто видел эту пару, говорили о безумном умилении, потому что это была удивительно гармоничная пара, несмотря на разницу в росте.
Айше
Сама Айше вспоминала: «Я тогда ещё была студенткой в консерватории. Пришла в нашу филармонию, попала в эстрадный оркестр, и там уже работал Гринько. Вот увидели друг друга, совсем не влюбились. А эта работа, это кочевая жизнь. Мы уехали, а уже в пути полюбили, стали супругами. И так всю жизнь».
Поначалу всё было просто вежливым раскланиванием: «Здравствуйте, до свидания». Каждый шёл своей дорогой. Но на гастролях времени для общения было больше. Они выходили в тамбур поезда и не могли наговориться. Выяснилось, что им удивительно хорошо вместе.
Решение пришло внезапно, на гастролях в Одессе. Коллектив собрался в оперу. Айше тоже пришла, но обнаружила, что в сумочке только одна туфля. Побежала в гостиницу за второй. У дежурной узнала, что Гринько ещё не выходил. Поднялась к нему в номер. Он лежал, будто спал. Но когда она тихонько подошла, неожиданно открыл глаза и крепко обнял её.
Вернувшись с гастролей, оба всё для себя решили. Он попросил у жены развода. Она отменила свою свадьбу. Расписались тихо, без пышного торжества.
Николай называл жену «киевской Венерой» и «Махой». Айше звала его «Гриней». В мире, любви и согласии они прожили больше тридцати лет.
Все, кто знал эту пару, говорили одно и то же: эти люди светились. Коллега Гринько вспоминал: «Они светились, эти люди, аура света такая была, аура любви вокруг этих людей. Как он смотрел на неё! Как, когда он упоминал имя Айше, у него светилось лицо!»
Николай Григорьевич постоянно приглашал друзей в гости со словами: «Когда будете в Киеве, вы обязательно приезжайте к нам, потому что так, как готовит Айше, никто другой не готовит!»
«Почему ж тогда такой худой?» — смеялись друзья.
«Ну, куда деваться, меня сколько ни корми, откормить всё равно невозможно», — отвечал Гринько.
Талантливая скрипачка оставила музыку ради того, чтобы всегда быть рядом с мужем. Она сопровождала его во всех киноэкспедициях, обеспечивала тыл, заботилась о нём. Айше говорила об этом без тени сожаления: «Абсолютно не жалею, что пришлось бросить и скрипку, и фортепиано. Я ни о чём не жалею, потому что я нашла больше. И получила и от кино, и потому что он меня благодарил всю оставшуюся жизнь. Это большое счастье».
ЧЕЛОВЕК, С КОТОРЫМ НЕВОЗМОЖНО БЫЛО ПОССОРИТЬСЯ
Все, кто работал с Гринько, описывают его одинаково. Высокий, стеснительный, молчаливый, с замечательным чувством юмора. Настоящий интеллигент, в старом, довоенном значении этого слова.
Режиссёр Наумов говорил: «Это человек, с которым я ни разу в жизни не поссорился. Вот с Аловым мы, казалось бы, работали вместе, много раз ссорились, даже дрались. А вот с Гринько, по-моему, невозможно было даже поссориться. Я ни разу не видел его выражающим свои чувства вне абсолютных рамок воспитанности, вежливости, этики».
При этом Гринько не был бесконфликтным человеком. Он был очень принципиальным, и его нельзя было заставить делать то, что он не хотел. Но свои несогласия он выражал без крика, без грубости, без единого резкого слова.
Наумов отмечал ещё одно качество Гринько: «У него был замечательный юмор. Он так или иначе любую роль подвергал какому-то ироническому анализу, и поэтому она приобретала объём. Самую трагическую ситуацию он мог рассмотреть с иронической стороны. Это очень редкий дар».
Сам Николай Григорьевич совершенно не принимал себя всерьёз. Он постоянно подшучивал над собой, и это, по мнению коллег, было самой большой чертой хорошего актёра: видеть себя с улыбкой, а не воображать себя кумиром.
Он был очень простым и очень естественным человеком. Очень молчаливым. А те, кто его знал, говорили: молчаливые люди чаще всего оказываются самыми глубокими.
Николай Гринько оставил о себе добрую память в сердцах благодарных зрителей
«ЛУЧШЕ ТАМ ПОГИБНУТЬ, ЧЕМ ЗДЕСЬ ВОТ ТАК УЙТИ»
В конце 1980-х у Николая Григорьевича диагностировали лейкемию. Его пытались лечить всеми способами, и народными, и традиционными. Было лучше, было хуже, но болезнь брала своё.
Айше давно понимала, что Коля уходит. Он слабел с каждым днём. Но когда ему предложили очередную роль, он сказал: «Нет, я всё-таки начну сниматься».
«Как же ты будешь сниматься? Ты же очень слабый!» — взмолилась Айше.
«Лучше там погибнуть, чем здесь вот так уйти», — ответил Гринько.
Он всегда сидел на диетах, у него были свои проблемы со здоровьем, но ему нужно было, чтобы рядом была его «нянька», его замечательная Айше, его Богом посланное создание, как говорили друзья семьи.
Николай Гринько скончался 10 апреля 1989 года в Киеве, на 69-м году жизни. По рассказам Айше, он ушёл тихо, во сне, не мучая любимую. Она сидела рядом. Оба задремали. И он, как настоящий джентльмен, даже из жизни ушёл, стараясь не причинить ей боли.
Айше продала все свои драгоценности, чтобы поставить красивый памятник на могиле мужа, на Байковом кладбище в Киеве. Себе оставила только два кольца: подарок мужа и подарок отца. Она пережила Николая Григорьевича почти на четверть века и умерла в 2013 году, до конца дней оставаясь верной его памяти.
Айше пережила мужа на 23 года
Вдова актера Айша Чулак-оглы (Гринько)
АКТЁР, КОТОРОГО ОТКАЗАЛИСЬ ПРИЗНАТЬ СВОИМ
После смерти Гринько его актёрская судьба, казалось бы, ничем не омрачённая при жизни, столкнулась с горькой несправедливостью. Распался Советский Союз, Украина стала самостоятельным государством, и получилось так, что Николай Григорьевич Гринько, живший и прописанный в Киеве, для украинцев оказался русским актёром, а для русских, украинским.
Когда на день его памяти пригласили представителей украинского правительства, те ответили: «Он не наш актёр. Мы к нему не пойдём».
Коллеги были возмущены. Один из них, режиссёр, с горечью говорил: «Надо гордиться тем, что он вышел за пределы какой бы то ни было страны, но является её представителем в мире. Что ж такого? Почему перестал быть украинским актёром? Как мне отделить себя от Довженко или от Гринько? Я считаю, что это огромное богатство, и нельзя это отделять. Ну они зря его забывают. Вспомнят. Вспомнят ещё. Всё равно то, что он сделал, это уже никто не снимет. Это уже сделано, и хорошо сделано».
И действительно, в 2016 году в Херсоне, где родился актёр, одну из улиц переименовали в улицу Николая Гринько. Память всё-таки оказалась сильнее политики.
Памятник на могиле Николая Гринько. Скульптор Владимир Миненко
ДВА КОЛЬЦА
В фильмографии Николая Гринько, более 150 картин. Среди них шедевры мирового кино: «Иваново детство», «Андрей Рублёв», «Солярис», «Зеркало», «Сталкер», «Тени забытых предков», «Двадцать дней без войны», «Война и мир». И рядом с ними, любимые миллионами детей «Приключения Буратино» и «Приключения Электроника». Народный артист Украинской ССР с 1973 года. Талисман Тарковского. Лучший Чехов советского кинематографа. Человек, с которым невозможно было поссориться.
А ещё он был мужем, который тридцать лет смотрел на свою жену так, что светилось лицо. И женой, которая продала все драгоценности ради памятника любимому, а себе оставила только два кольца.
Эти два кольца, пожалуй, и есть самая точная формула того, что представлял собой Николай Григорьевич Гринько: человеческая верность и любовь, которые не измеряются ни славой, ни наградами, ни даже временем.





















