Кaк умep Мaякoвcкий нa caмoм дeлe: нeутeшитeльныe вывoды вpaчeй и кpиминaлиcтoв

Кaк умep Мaякoвcкий нa caмoм дeлe: нeутeшитeльныe вывoды вpaчeй и кpиминaлиcтoв

Он это сделал из-за болезни, из-за любви или из-за денег?

Эти версии звучат проще всего — и именно поэтому в них так удобно верить. Но если убрать поверхностные объяснения, остаётся куда более неудобная правда.

В 70-е годы среди части советской интеллигенции ходила упрощённая и, по сути, удобная версия: Маяковский якобы покончил с собой из-за болезни, которую называли «сифилисом горла». Мол, если бы не это, прожил бы долго и продолжил писать свои стихи. Но такая трактовка слишком удобна и слишком поверхностна. За трагедией 1930 года стояло куда больше факторов — личных, творческих и, что особенно важно, связанных с самим изменением эпохи, в которой поэт оказался лишним.

Характер Маяковского современники описывали как тяжёлый, неровный, с резкими перепадами настроений. Его последняя любовь, актриса МХАТа Вероника Полонская, говорила именно об этом. Их отношения длились около двух лет, но были обречены с самого начала: она была замужем за Михаилом Яншиным, не собиралась разводиться и тем более не хотела уходить из театра.

Маяковский же требовал решительности, настаивал, давил. Он чувствовал безысходность этой связи, и в предсмертной записке это прорвалось знаменитой строкой: «любовная лодка разбилась о быт». Эта фраза стала символом, но за ней скрывалась не просто личная драма, а ощущение тупика.

К бытовым проблемам добавлялись и вполне конкретные трудности. Современники вспоминали о финансовых неурядицах, о визитах фининспектора, которые тяготили поэта. Даже в предсмертной записке он упомянул деньги — оставленные в тумбочке 2 тысячи рублей и просьбу получить остальное «с Гиза».

Историческая справка: в конце 1920-х годов система налогообложения творческой интеллигенции ужесточалась, и многие писатели и поэты действительно сталкивались с постоянным давлением со стороны финансовых органов. Для человека с нервной натурой это могло стать дополнительным фактором напряжения.

Но решающим было не это. В 1930 году Маяковского начали называть «попутчиком советской власти». Для него это звучало как оскорбление. Он был не сторонним наблюдателем, а одним из тех, кто искренне верил в революцию и служил ей своим творчеством. Однако сама власть к этому времени изменилась. Революционная энергия уступила место бюрократии, идеалы — рутине, а на смену прежнему порыву пришло ощущение выхолощенности. То, о чём он писал ещё в начале 1920-х — «опутали революцию обывательщины нити» — к 1930 году стало реальностью.

Маяковский

Незадолго до смерти состоялся диспут в Доме печати, где обсуждали пьесу «Баня», встреченную публикой холодно и даже враждебно. Прозвучала фраза Михаила Левидова: «Вы человек конченный». И Маяковский не возразил. Для человека его темперамента это молчание могло означать внутреннее согласие. Он ощущал, что его время прошло, что он больше не нужен той системе, которой служил.

Особую роль в этой истории играла и Лиля Брик. По её словам, Маяковский не раз говорил о самоубийстве и даже пытался покончить с собой ещё в 1916 году, но тогда произошла осечка. В 1930-м осечки не случилось. В предсмертной записке он писал: «простите — это не способ (другим не советую), но у меня выходов нет». Эти слова звучат как признание полного внутреннего тупика, когда человек не видит ни одного варианта продолжения жизни.

Похороны Маяковского вызвали огромный ажиотаж. Говорили, что именно с его смерти началась настоящая слава поэта, хотя это, конечно, преувеличение. Но сам факт массового интереса объяснялся просто.

Историческая справка: в конце 1920-х — начале 1930-х годов советская жизнь была жёстко регламентирована, и любые резонансные события, особенно трагические, привлекали огромное внимание. Самоубийство одного из главных поэтов эпохи стало именно такой сенсацией.

Как писал Дмитрий Быков, общественное чувство было двойственным: с одной стороны — интерес и даже уважение к человеку, который решился на крайний шаг, с другой — скрытое злорадство. Маяковский был голосом революции, её «глашатаем», и его гибель воспринималась как символ разочарования в той самой системе, которую он воспевал.

Семья Маяковского

Уже через год после смерти некоторые современники отмечали, как быстро о нём начали забывать. Один литератор записал в дневнике в 1931 году: «Года ещё нет, а он забыт, как будто его и не существовало». Это не случайность. Маяковский был поэтом бурных, переломных лет, а новая эпоха требовала других фигур — более удобных, более лояльных, менее конфликтных. Он критиковал «клопов» — бюрократию, мелкое приспособленчество, и именно эта среда в итоге стала доминирующей.

И всё же окончательно исчезнуть из истории ему не дали. В 1935 году ситуацию резко изменило вмешательство Сталина. Он заявил:

«Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Безразличие к его памяти и его произведениям — преступление».

После этого Маяковского фактически «пересобрали» — из живого, противоречивого, нервного поэта сделали официальную фигуру, символ эпохи, удобный для идеологии.

Но что говорят врачи и эксперты?

- Когда тело было обнаружено, сразу провели медицинский осмотр и начали следственные действия. Врачи зафиксировали огнестрельное ранение в область груди — пуля повредила сердце, и смерть наступила практически мгновенно.

- Отдельное внимание уделили направлению выстрела. По материалам дела, пуля прошла через грудную клетку под углом, который сочли соответствующим выстрелу «в упор». Дополнительно указывались признаки близкой дистанции — характер повреждений и следы пороховых газов.

- Не менее важными были обстоятельства на месте. Тело находилось в комнате квартиры, рядом лежал пистолет. Следов борьбы или присутствия посторонних, по официальным данным, обнаружено не было. Всё это складывалось в логичную, на первый взгляд, картину. Её дополняла и записка, найденная рядом — она была написана заранее и также рассматривалась как подтверждение намерений.

Маяковский на встрече с бойцами РККА

Но именно здесь и начинаются вопросы, которые спустя десятилетия продолжают обсуждать исследователи. Первый из них — сам характер ранения, нестандартное направление для таких случаев. Это не противоречит версии следствия напрямую, но выглядит нетипично и вызывает сомнения.

Появлялись версии о возможном несоответствии между положением тела и предполагаемой траекторией. Однако однозначных выводов здесь нет — данные позволяют трактовать ситуацию по-разному.

Отдельно обсуждают и записку. Она действительно была, но написана за несколько дней до трагедии. Это оставляет пространство для интерпретаций: могла ли она отражать окончательное решение, или ситуация изменилась в последний момент — вопрос остаётся открытым.

Современные историки и криминалисты не раз возвращались к этим материалам. Большинство сходится в одном: явных доказательств вмешательства третьих лиц нет, а версия самоубийства остаётся основной. Тем не менее, назвать это дело полностью закрытым без вопросов нельзя — слишком много деталей, которые допускают разные толкования.

Читать далее

Eдинcтвeнный чeлoвeк, пepeд кoтopым Пётp I cнимaл шляпу и тepпeл нacмeшки

Eдинcтвeнный чeлoвeк, пepeд кoтopым Пётp I cнимaл шляпу и тepпeл нacмeшки

Можно ли представить, что при Пётр I был человек, который мог позволить себе отчитать самого царя - и остаться не только безнаказанным, но и в его полном доверии? Причём речь не о фаворите или блестящем полководце, а о фигуре куда более мрачной и закрытой.

О нём редко снимают фильмы, его почти не показывают в романах и играх, потому что он неудобен для красивой истории. Слишком жёсткий, слишком прямой, слишком опасный. Но именно такие люди и держали на себе государство в самые сложные моменты.

Кто этот человек, которому царь доверил власть над страхом, порядком и даже над собственной безопасностью? И за что Пётр уважал его настолько, что добровольно признавал его власть хотя бы в шутливой форме?

В окружении Петра I был человек, которому позволялось то, что не сходило с рук никому. Перед ним царь не злился, не наказывал и даже добровольно снимал шляпу. Причём это был не фаворит вроде Меншикова, а фигура куда более жёсткая и мрачная - Фёдор Ромодановский. Чем же он заслужил такое отношение? И почему даже современники называли его тираном, но при этом признавали - вернее него у Петра никого не было?

Пётр Алексеевич отличался бурной энергией и не терпел бездействия. Он постоянно был занят государственными делами, но иногда позволял себе своеобразные игры - перевоплощался в простого служаку, "шкипера" или "бомбардира Петра Михайлова", а роль главного в этих сценах отдавал другим. Из таких забав постепенно выросла странная и знаменитая структура - "всешутейший и всепьянейший собор". Во главе этого своеобразного "ордена" стоял именно Ромодановский, получивший титул "князя-кесаря". И это была не просто шутка.

Ещё в потешных войсках 1690-х годов он фигурировал под именем "генералиссимуса Фридриха". Позже вся ближайшая компания Петра, включая самого царя, формально считала себя подданными этого "князя-кесаря". В письмах Пётр обращался к нему как к государю - "Könih" или "Sir", а свои действия описывал в полушутливых отчётах, будто действительно подчинялся ему. На первый взгляд это выглядело игрой, но за ней скрывалось нечто большее.

Сохранился показательный эпизод. Однажды Пётр не снял шапку перед Ромодановским. Тот вызвал его и, даже не встав с кресла, отчитал:

"Что за спесь, что за гордость! Уже Пётр Михайлов не снимает ныне кесарю и шляпы!"

Петр I

И что сделал царь? Ничего. Ни наказания, ни гнева. Возможно, он даже извинился. Такое поведение многое говорит о реальном положении Ромодановского.

Причины такого доверия уходят ещё в детство Петра. Он знал этого человека с ранних лет и уже тогда оценил его главные качества. Ромодановский сопровождал его во всех юношеских начинаниях, включая создание потешных полков. Но главное - это абсолютная преданность. В конфликте с царевной Софьей он встал на сторону Петра, и именно ему поручили охранять её в Новодевичьем монастыре.

Была и ещё одна редкая черта - честность. В эпоху, когда казнокрадство считалось почти нормой, Ромодановский сумел сохранить безупречную репутацию. Его не подозревали в злоупотреблениях, а это для того времени было почти невозможным достижением. Именно это сочетание - преданность и неподкупность - и обеспечило ему особое положение при дворе.

Но за внешней "шутейной" ролью скрывалась настоящая власть. С 1686 года и до самой смерти Ромодановский возглавлял Преображенский приказ - один из самых жёстких органов власти того времени. Он занимался политическим сыском, расследованиями и подавлением заговоров. Фактически это была прообраз будущих тайных служб.

Именно он подавил стрелецкий бунт 1698 года, пока Пётр находился за границей с Великим посольством. Этот эпизод стал ключевым доказательством его надёжности. Он действовал жёстко, без колебаний, и полностью оправдал доверие царя.

Герб Ромодановских

Современники описывали его крайне противоречиво. Один немец писал, что он мог наказывать людей без всяких согласований, и обжаловать его решения было бесполезно. Князь Куракин дал ещё более жёсткую характеристику: внешне уродлив, нравом жестокий тиран, пьёт постоянно, никому не желает добра. Но при этом добавлял главное - вернее государю не было никого.

Есть здесь важная историческая деталь: именно через Преображенский приказ проходили все дела о государственных преступлениях, включая заговоры и измену. Это означало, что Ромодановский обладал колоссальной властью - он знал всё и мог решать судьбы людей. По сути, он был одним из самых опасных людей в государстве, и Пётр это прекрасно понимал.

Жизнь Ромодановского была не менее странной, чем его служба. Несмотря на высокий статус, в быту он сохранял старые привычки и добавлял к ним свою своеобразную эксцентрику. Например, у него в доме держали дрессированного медведя с чаркой водки. Гостю приходилось выпить - отказаться было опасно. Тех, кто пытался уклониться, медведь наказывал весьма ощутимо.

До глубокой старости он оставался в фаворе. Он умер в 1717 году, прожив почти 80 лет, и до конца сохранял влияние и доверие царя. После его смерти должность главы Преображенского приказа перешла к сыну, но прежнего уровня влияния уже не было.

Интересно, что уже в 1718 году в Петербурге появилась Тайная канцелярия - прямое продолжение той системы, которую выстроил Ромодановский. Это ещё раз показывает, насколько важной была его роль.

Ромодановский

В итоге перед нами фигура, которая выбивается из привычного представления о петровской эпохе. Не блестящий реформатор, не фаворит и не герой, а суровый и предельно надёжный человек, которому доверяли больше, чем кому-либо.

И, возможно, именно поэтому царь снимал перед ним шляпу.

Читать далее

Нa дoпpoce Кoлчaкa cпpocили: чтo думaeт o cвepжeнии Никoлaя II: тaкoгo oтвeтa oт нeгo чeкиcты нe ждaли

Нa дoпpoce Кoлчaкa cпpocили: чтo думaeт o cвepжeнии Никoлaя II: тaкoгo oтвeтa oт нeгo чeкиcты нe ждaли

Что говорит человек на первом допросе, когда его судьба уже фактически решается? Александр Колчак в январе 1920 года отвечал подробно и спокойно - и именно в этих ответах скрываются самые интересные детали.

15 января 1920 года Колчак вместе со свитой прибыл в Иркутск, отступая на Восток по Транссибирской магистрали. Формально он находился под «охраной» чехословаков и французов. В городе в тот момент власть принадлежала эсеровско-меньшевистскому Политическому центру. Уже в 21:00 адмиралу объявили об аресте и доставили его в губернскую тюрьму, где он оказался в одиночной камере №5 на первом этаже. Сопротивления он не оказал.

Пока шли допросы, а они продолжались около двух недель, обстановка вокруг Иркутска стремительно менялась. Красная армия приближалась к городу. Власть у Политцентра перешла к большевикам, и вместе с ней им передали и самого Колчака.

При этом ситуация оставалась напряжённой. К Иркутску подходили не только красные части, но и белогвардейские войска генерала Каппеля. В городе распространялись слухи, что Каппель может взять Иркутск и освободить адмирала. Это создавало неопределённость и усиливало давление на тех, кто принимал решения.

У большевиков не было единого мнения, что делать с таким пленником. Вопрос решили голосованием, и большинство высказалось за немедленный расстрел без суда. Но в день первого допроса этого исхода ещё никто не предвидел.

Следственную комиссию составляли представители разных политических сил. Допрос вели меньшевики К.А. Попов и В.П. Денике, а также эсеры А.Н. Алексеевский и Л.Я. Герштейн. При этом реальный юридический опыт имел только Попов, который и вёл протоколы и заверял стенографические отчёты. Денике также имел юридическое образование, но ему было всего 26 лет, и практики у него не было.

Первый вопрос прозвучал максимально просто: «Вы адмирал Колчак» - «Да». Но дальше разговор пошёл не по формальному сценарию.

Колчак начал с подробного рассказа о своей дореволюционной жизни. Он подчёркивал, что до 1917 года почти не занимался политикой. По его словам, «какими-либо политическими вопросами и задачами почти не интересовался и не занимался».

Он объяснял это своим происхождением и окружением. «Моя семья была чисто военного характера и военного направления. Я вырос в чисто военной семье. Братья моего отца были моряками. Вырос я под влиянием чисто военной обстановки и военной среды. Большинство знакомых, с которыми я встречался, были военными».

Далее он добавлял: «Какими-либо политическими вопросами и задачами я почти не интересовался и не занимался. Я поступил в корпус, начал заниматься исключительно военным делом, и затем меня увлекли точные научные знания, т.е. математические и физические науки».

Когда разговор перешёл к событиям 1917 года, ответы Колчака оказались для многих неожиданными. Он заявил, что Февральскую революцию «приветствовал всецело», отметив, что узнал о свержении монархии и передаче власти Государственной Думе непосредственно от Родзянко.

На уточняющий вопрос Попова «Как вы относитесь к самому существу вопроса о свержении монархии и какова была ваша точка зрения?» Колчак ответил, что уже давно считал положение очевидным. По его словам, монархия не контролировала ситуацию в стране и не могла довести войну до конца, поэтому «должна быть какая-то другая форма правления».

Он также подчеркнул, что был первым из командующих, кто признал Временное правительство. По его мнению, в тех условиях это было желательным решением. При этом он добавил, что и в последующие годы для него оставалось очевидным - восстановление прежней монархии невозможно.

На вопрос о том, какая форма правления ему лично кажется наиболее приемлемой, Колчак ответил неопределённо. Он лишь уточнил, что это точно не монархия. Этот момент особенно показателен, если учитывать его дальнейшую роль в событиях Гражданской войны.

Далее адмирал подробно рассказал о своей жизни, затронув как службу, так и личные обстоятельства. Он говорил о своём участии в полярных экспедициях, о семье и о семье жены. В частности, он отметил:

«Моя жена Софья Федоровна раньше была в Севастополе, а теперь находится во Франции. Переписку с ней вёл через посольство. При ней находится мой сын Ростислав».

Значительное место в его показаниях заняли и воспоминания о войнах. Он говорил о русско-японской и Первой мировой, подчёркивая одну важную мысль, которая проходит через весь его рассказ.

«Я хочу подчеркнуть, что вся война была совершенно предвидена, была совершенно предусмотрена. Она не была неожиданной, и даже при определении начала её ошибались только на полгода. Да и сами немцы признают, что они начали войну раньше, чем предполагали».

Колчак в кино.

Эта мысль звучит как вывод человека, прошедшего через крупные военные конфликты. Россия, по его словам, заранее готовилась к этим войнам. Однако это не уберегло её от тяжёлых последствий.

Читать далее

Oн знaл, чтo умиpaeт. Пoчeму пocлeдняя peчь Cтaлинa нecкoлькo шoкиpoвaлa и нaпугaлa вcю пapтийную вepхушку

Oн знaл, чтo умиpaeт. Пoчeму пocлeдняя peчь Cтaлинa нecкoлькo шoкиpoвaлa и нaпугaлa вcю пapтийную вepхушку

Смерть Иосифа Сталина в марте 1953 года сделала его выступление на заседании ЦК в октябре 1952-го последним масштабным и публичным актом воли. Безусловно, в последующие месяцы он не прекращал общаться с узким кругом, но значимых речей подобного уровня — более не произносил.

На том пленуме Сталин говорил так, что его слова повергли присутствующих в состояние, близкое к шоку. Само октябрьское выступление 1952 года содержало немало примечательного, однако…

Документальные свидетельства отсутствуют.

Увы, стенографическая запись того выступления не сохранилась. На этот факт, в частности, указывает Эдвард Радзинский в работе «Сталин. Вся жизнь». Историк опирается преимущественно на воспоминания поэта Константина Симонова, который был участником пленума и спустя годы с нескрываемой тревогой рассказывал о происходившем.

Схожие впечатления передавал и академик Румянцев. Поэтому нет оснований сомневаться в словах этих двух уважаемых людей — вряд ли они могли заранее согласовать свои версии о событиях пленума ЦК 1952 года.

Рой и Жорес Медведевы в книге «Неизвестный Сталин» также придерживаются версии, что стенограмма изначально существовала, но впоследствии была целенаправленно уничтожена. Причины этого станут понятны далее.

XIX съезд ВКП(б)

Непосредственно перед пленумом ЦК состоялся XIX съезд ВКП(б). Именно на нём партия была переименована в КПСС — Коммунистическую партию Советского Союза.

Сталин выступал и на съезде. Речь его была довольно краткой, хотя, судя по всему, сам Иосиф Виссарионович остался ею доволен. Он произнёс тогда скупую, но многозначительную фразу: «Еще могу!».

На тот момент ему было около 73–74 лет. Точный возраст остаётся предметом дискуссий историков. То есть перед страной стоял человек преклонных лет, для которого было важно продемонстрировать, что он по-прежнему способен руководить и выступать публично.

Никита Хрущёв впоследствии вспоминал, что речь Сталина длилась всего 5–7 минут. По мнению Хрущёва, выступление получилось слабым и коротким. Сам Никита Сергеевич тогда подумал, что Сталину осталось недолго.

Аналогичные мысли возникли и у многих других в зале.

В целом, этот прогноз оказался верным. Однако на последовавшем пленуме ЦК Иосиф Виссарионович явил собой совершенно иную силу — произнёс пространную, мощную и, для многих, пугающую речь.

Выступление на пленуме ЦК

Сталин был настроен крайне решительно. Как вспоминал Симонов, Иосиф Виссарионович жестом остановил бурные и продолжительные аплодисменты. Более того, он прямо спросил, обведя зал тяжёлым взглядом: «Чего хлопаете?».

Он обратил внимание собравшихся, что они присутствуют не на «митинге в защиту мира». Замечание было справедливым, но оно мгновенно наэлектризовало атмосферу. Стало ясно: тон будет не просто серьёзным — он будет жёстким и беспощадным.

Иосиф Виссарионович не прибегал к юмору, говорил громко, отчеканивая каждую фразу. Среди ключевых тезисов его речи можно выделить следующие:

Сталин открыто заявил о своём преклонном возрасте и о том, что вскоре власть придётся передать другим. При этом он подчёркивал, что пока ещё сохраняет способность управлять государством. «Пока мне поручено — значит, я делаю!» — такие слова он произнёс тогда со злостью, в которой слышалось и раздражение, и вызов.

Он вспомнил Владимира Ленина, отметив, что тот «гремел» и никого не боялся. Несмотря на то что сталинская политика давно отошла от ленинских принципов, данное выступление показывает: Иосиф Виссарионович отдавал себе отчёт, что будущему преемнику следовало бы ориентироваться именно на Ленина — на образец революционной безкомпромиссности.

Сталин подверг резкой критике Вячеслава Молотова за «капитуляцию перед мировой буржуазией». Досталось на том пленуме не только ему. Многие в зале были напуганы. Георгий Маленков, по свидетельствам, долгое время сидел с лицом человека, ожидающего смертельной опасности.

Резким нападкам подвергся и Анастас Микоян. Более того, обращение к нему было выдержано в ещё более агрессивном, почти уничижительном тоне.

В заключение Иосиф Виссарионович попросил освободить его от должности генерального секретаря. Подобные заявления он делал и раньше. В очередной раз ему единодушно выразили доверие.

Сталин оставался во главе страны ещё несколько месяцев.

После столь жёсткой речи для многих, вероятно, стало отстранённым облегчением, что Иосиф Виссарионович Сталин скончался в марте 1953 года.

По всей видимости, руководитель государства осознавал, что его дни сочтены. Именно поэтому он решил столь сурово высказаться в адрес своих соратников, пытаясь таким образом их «взбодрить» и указать на недостатки — дать последний наказ.

После пленума в высших партийных кругах воцарилась гнетущая, выжидательная атмосфера. Сталин, высказав всё, что накопилось, вновь удалился на Ближнюю дачу, где проводил время в уединении, лишь изредка вызывая к себе то одного, то другого члена Политбюро. Его последние распоряжения касались в основном внешней политики и знаменитого «дела врачей», которое набирало обороты. Однако энергия, выплеснутая в октябре, казалось, иссякла; он больше не возвращался к столь масштабным и откровенным разговорам о передаче власти. Состояние здоровья вождя, о котором ходили противоречивые слухи, стало главным фактором политической жизни страны.

Содержание речи, несмотря на отсутствие стенограммы, оказало глубокое влияние на расстановку сил. Резкая критика в адрес Молотова и Микояна, давних соратников, фактически поставила крест на их перспективах как возможных единоличных преемников. В то же время явного фаворита названо не было. Это породило интенсивную, тщательно скрытую борьбу внутри узкого круга — Маленкова, Берии, Хрущёва — каждый из которых, пережив шок на пленуме, теперь старался укрепить свои позиции, гадая об истинных намерениях стареющего лидера.

Ключевым посланием пленума, помимо персональных выпадов, стала идея о коллективном руководстве. Сталин, указывая на свой возраст и неизбежность ухода, как будто намекал, что ни один из его соратников не обладает достаточным авторитетом, чтобы единолично принять бразды правления. Вероятно, он рассчитывал, что созданная им система и баланс сил между его заместителями будут функционировать и после него. Однако его финальная, почти прощальная речь, полная гнева и разочарования, скорее посеяла не коллективную ответственность, а взаимные страх и недоверие.

Смерть Сталина в марте 1953 года разрешила это напряжённое ожидание, но не отменила последствий его последнего выступления. Оно стало своеобразным завещанием, лишённым конкретных указаний, но переполненным эмоциями. Страх, который он внушил высшей номенклатуре в октябре 1952-го, во многом предопределил ту стремительную и беспощадную борьбу за власть, что развернулась сразу после его кончины. Участники того пленума, ставшие свидетелями последнего всплеска сталинской воли, навсегда запомнили этот урок — урок силы, уходящей, но все ещё способной на грозный финальный аккорд.

Читать далее

Ceмён Будённый: "Ну, дaвaй пpoщaтьcя, cтapичoк. Пocмoтpим, ктo кoгo пepeживёт..."

Главным оружием кавалериста считалась сабля или шашка, но и стрелял С.М. Будённый прекрасно. Фото 1920-х гг.

Ceмён Будённый: "Ну, дaвaй пpoщaтьcя, cтapичoк. Пocмoтpим, ктo кoгo пepeживёт..."

Однажды, в 1955 году, семья маршала Будённого сидела перед телевизором. Показывали международные соревнования гимнастов. Советский спортсмен Альберт Азарян выполнил на кольцах свой знаменитый элемент, который уже успел произвести фурор в мировой гимнастике. Родные дружно позвали Семёна Михайловича из соседней комнаты, посмотреть на диковинку.

Старый маршал пришёл, глянул на экран и только хмыкнул:

«А что тут такого? Я тоже так могу».

Ему не поверили. Тогда все отправились в домашний спортзал, где были гимнастические кольца. Будённый бодро подпрыгнул, подтянулся и выполнил «крест Азаряна», тот самый элемент, который в те годы мало кто из профессиональных спортсменов мог повторить.

Семёну Михайловичу Будённому в тот момент было 72 года.

Впрочем, вся его жизнь была такой, что в неё порой трудно поверить. Сын неграмотного батрака, начавший работать в девять лет, стал одним из первых маршалов Советского Союза. Полный георгиевский кавалер, которого боялся сам Деникин. Человек, чьим именем называли города, колхозы и головные уборы. И при всём этом фигура настолько противоречивая, что споры о нём не утихают до сих пор.

МАЛЬЧИК ИЗ «ИНОГОРОДНИХ», КОТОРЫЙ НАУЧИЛСЯ ЧИТАТЬ У ДОЧЕРЕЙ КУПЦА

Семён Михайлович Будённый родился 25 апреля 1883 года на хуторе Козюрин близ станицы Платовской в области Войска Донского. Его родители, Михаил Иванович и Меланья Никитична, были крестьянами-переселенцами из Воронежской губернии. Таких на Дону с пренебрежением называли «иногородними», людьми второго сорта. Безземельным приезжим приходилось наниматься в батраки к зажиточным казакам.

Отец - Михаил Иванович, и мать - Меланья Никитична

Кроме Семёна, в семье было ещё семеро детей. Трудовая биография будущего маршала началась в девять лет, когда он устроился посыльным к местному купцу. Именно дочери этого купца научили смышлёного мальчишку грамоте. А ещё Семён с малых лет знал и любил лошадей, на полном скаку лихо рубил лозу шашкой и был лучшим наездником в станице.

Кулачные бои между местными ребятами были делом обычным, и Семён участвовал в них постоянно. Мать причитала, видя его разбитый нос:

«Когда у тебя нос-то зарастёт? Всё время в корках!»

А он отвечал просто: «Надо же драться».

Характер, который потом проявится и на полях сражений, закалялся с детства.

ГЕОРГИЕВСКИЙ КАВАЛЕР, КОТОРОГО ПЯТЬ РАЗ НАГРАЖДАЛИ КРЕСТАМИ

В 1903 году двадцатилетнего Семёна призвали в армию. Уходя, он пообещал отцу, что обязательно станет унтер-офицером. Его определили в кавалерию и отправили на Дальний Восток. Во время русско-японской войны 1904–1905 годов молодой драгун воевал в составе 46-го Донского казачьего полка в Маньчжурии, охранял коммуникации, гонялся за бандами хунхузов, которых японцы нанимали для нападения на русские обозы и линии связи. В одной из стычек получил первое ранение.

После войны Будённого перевели в Приморский драгунский полк, где он остался на сверхсрочную службу. А в 1907 году произошло событие, изменившее его судьбу. Как лучшего наездника полка, Семёна отправили в Петербург, в Офицерскую кавалерийскую школу, на курсы наездников. Там он оказался среди самых способных учеников и на всероссийских конных состязаниях занял первое место.

Награждая лучшего наездника, император Николай II пожал ему руку. Для сына батрака из «иногородних» это было немыслимо. Вернувшись в полк, Семён получил заветное звание унтер-офицера и стал зарабатывать объездкой офицерских лошадей по пять рублей золотом за каждую. Серьёзные деньги по тем временам. Он уже подумывал оставить мечты о военной карьере и заняться разведением лошадей, но тут началась Первая мировая война.

Старший унтер-офицер 18-го драгунского Северского полка Кавказской кавалерийской дивизии Будённый воевал на трёх фронтах: германском, австрийском и кавказском. И на каждом отличился. 8 ноября 1914 года он получил свой первый Георгиевский крест 4-й степени за захват немецкого обоза и пленных в арьергардных боях.

Но крест этот при нём не задержался. После передислокации дивизии на Кавказский фронт случился конфликт. Офицеры пьянствовали, проигрывали в карты деньги, отпущенные на питание солдат. Будённый попытался заступиться за подчинённых. Пьяный вахмистр Хестанов в гневе ударил его по лицу. Семён ударил в ответ так, что обидчик потерял сознание.

За рукоприкладство к старшему по званию грозил полевой суд и расстрел. Но командование, учитывая его безупречную службу, ограничилось лишением Георгиевского креста. Через два дня Будённый заслужил такой же крест заново, на турецком фронте. В боях за турецкий город Ван его разведывательный взвод с тыла атаковал батарею противника, захватив три орудия, что позволило дивизии перейти в наступление и сломить оборону врага.

Так Будённый получал Георгиевские кресты пять раз, из них один раз, как мы знаем, он был лишён награды. Крест 3-й степени был получен в январе 1916 года за участие в атаках под Менделиджем. Крест 2-й степени, в марте того же года. А в июле 1916 года унтер-офицер заслужил Георгиевский крест 1-й степени за то, что с четырьмя товарищами совершил вылазку в тыл врага и привёл семерых турецких пленных. К этим крестам добавились четыре Георгиевские медали всех степеней. Полный бант, как тогда говорили, высший предел солдатской доблести.

Этими наградами Семён Михайлович гордился до конца жизни. Но в советские годы афишировать царские ордена было не принято.

«КРАСНЫЙ МЮРАТ»: КАК КОНЮХ СТАЛ КОМАНДАРМОМ

После революции дивизию расформировали, и Будённый вернулся на Дон, в родную станицу. Там уже вовсю кипело жёсткое противостояние казаков и «иногородних». Поскольку Будённый принадлежал к иногородним, он естественным образом оказался на стороне красных. В феврале 1918 года он создал конный отряд из казаков-фронтовиков и донских крестьян, с которым с первых же боёв стал громить белых.

В июне 1918 года произошла встреча, определившая всю его дальнейшую судьбу. Под Царицыном заместитель командира кавалерийского полка Будённый познакомился с членом Реввоенсовета Иосифом Сталиным. Будущий вождь народов оценил лихого рубаку. Будённый и в самом деле производил неизгладимое впечатление. Такие люди были Сталину нужны. Именно тогда же, в 1918-м, Сталин приблизил к себе и Ворошилова. Эта троица, скованная царицынской дружбой, останется неразлучной на десятилетия.

Лидерские качества и природный дар военачальника позволили Будённому, сыну батрака, за один год из унтер-офицера превратиться в красного генерала. Гражданская война выносила на поверхность людей, о которых никто прежде не слышал. Не зря Будённого называли «красным Мюратом», сравнивая с легендарным наполеоновским маршалом, тоже выходцем из низов.

В начале 1919 года Будённый в составе особой кавалерийской дивизии совершил знаменитый рейд по тылам противника протяжённостью более четырёхсот вёрст. Были разбиты двадцать три вражеских полка, захвачено 48 орудий, множество пулемётов и бронепоезд. Но отдельные успехи не решали исхода войны. Белые превосходили красных по численности. Необходимо было создать мощное кавалерийское соединение, способное противостоять деникинской коннице.

Будённый отстаивал эту идею, писал в Реввоенсовет, обращался к Ленину. И в ноябре 1919 года, при поддержке Сталина, был назначен командующим Первой Конной армией. Именно тогда его полководческий талант раскрылся в полной мере.

Первая Конная стала огромной ударной группировкой, которая рассекала любой фронт. Командарм умело сочетал конницу с пехотой, артиллерией и даже авиацией. Широко использовал лёгкие английские гаубицы, поставленные ещё в годы Первой мировой, превратив их в подвижную конную артиллерию. Действовал внезапно, атаковал противника с тыла и флангов.

Его противниками были выдающиеся генералы императорской армии: Покровский, Шатилов, Мамонтов, Улагай. Образованные, с огромным боевым опытом, белогвардейские полководцы поначалу с искренним удивлением отмечали удачи какого-то самоучки. Но позже даже Деникин признавался, что опасается красного командарма.

Старший унтер-офицер Семён Будённый, 1912 год.

За всю гражданскую войну серьёзные неудачи Будённый потерпел лишь дважды. Первый раз, когда его конница не смогла с ходу форсировать Дон, но виной тому стало командование фронтом, не обеспечившее подкрепления. Второй раз, в 1920 году во время похода на Львов, когда между советскими армиями образовался разрыв в сто километров, чем воспользовались поляки, нанеся контрудар.

6 декабря 1919 года в штаб Первого Конного корпуса приехал Иосиф Сталин, тогда ещё лишь нарком по делам национальностей. Он объявил приказ о переименовании корпуса в Конную армию во главе с командующим Семёном Будённым. С этого момента имя Будённого стало символом.

С.М. Будённый (в центре) с членами Реввоенсовета 1-й конной армии К.Е. Ворошиловым и Е.А. Щаденко, 1920 год.

УСАТЫЙ МАРШАЛ: «ОДИН УС НАЦЕЛЕН НА ВРАГОВ МОЕЙ СТРАНЫ, ВТОРОЙ – В СЕРДЦЕ ДАМ»

Знаменитые усы Будённого стали частью народной мифологии ещё при его жизни. Семён Михайлович трепетно ухаживал за ними, на ночь непременно надевал специальный наусник для придания нужной формы. Однажды чуть не подрался с художником, которому не удалось правильно их изобразить:

«Я же не кот!» – возмущался маршал.

Существует история о том, как во время гражданской войны Будённый обрезал концы усов своему родному брату, приговаривая:

«Будённый должен быть один!»

А когда Калинин, приехав в Конную армию, застал переболевшего тифом Семёна Михайловича бреющим голову, маршал спросил:

«Может, и усы мне сбрить?»

«Не смейте даже думать, Семён Михайлович!» — ответил Калинин. «Усы ваши – это народное достояние!»

Сам Будённый говорил о своих усах так: «Один ус нацелен на врагов моей страны, второй, в сердце дам».

Усы выдавали его повсюду. По легенде, однажды, уже будучи заместителем министра обороны по тылу, он поехал инспектировать Ленинградский военный округ. Чтобы его не узнали, закутался в полушубок и спрятался в санях. Но едва проехали какую-то деревню, как набежали мальчишки с криками: «Будённый! Будённый!» Усы торчали из-под воротника и били по ушам так, что спрятать их было решительно невозможно.

Маршал С.М. Будённый, 1938 год.

ТРИ ЖЕНЫ МАРШАЛА: ТРАГЕДИЯ, ТЮРЬМА И ПОЗДНЕЕ СЧАСТЬЕ

Казалось бы, счастливой судьбе Будённого можно позавидовать: высокие должности, любимое дело, всенародная слава. Но маршалу катастрофически не везло в личной жизни.

С первой женой, казачкой Надеждой Ивановной, он обвенчался ещё в 1903 году, перед уходом на службу. Она прошла с ним гражданскую войну, заведовала снабжением в медицинской части Первой Конной. Но за более чем двадцать лет брака супруга не смогла подарить ему детей. В последние годы это становилось частым поводом для ссор.

В 1924 году Надежда Ивановна погибла от огнестрельного ранения у себя дома. По официальной версии, это был несчастный случай.

Третья жена Будённого, Мария Васильевна, так пересказывала историю со слов мужа: «Они пришли из театра, он сел на кровать, начал снимать сапоги. Она, за столом, возится с револьвером. Играючи приставила себе ко лбу и говорит: "Смотри, сейчас нажму на курок!" Он ей: "Брось, перестань. Это не игрушка, револьвер снят с предохранителя." Всё произошло в считанные секунды». По Москве в те годы был разгул бандитизма, и Будённый действительно имел привычку держать оружие наготове.

Слухи, впрочем, ходили разные. Писатель Михаил Булгаков записал в дневнике 13 декабря 1925 года: «Мельком слышал, что умерла жена Будённого. Правда о той ночи, вероятно, так и останется тайной».

Второй брак тоже закончился трагически. Ольга Стефановна Михайлова (в девичестве Будницкая) была оперной певицей, моложе мужа на двадцать лет. Красавица-брюнетка предпочла семейным заботам карьеру и светскую жизнь, всё свободное время проводила в обществе иностранных дипломатов, не задумываясь о последствиях. В августе 1937 года Ольгу Стефановну арестовали, обвинили в шпионаже и приговорили к длительному заключению. Позже отправили в ссылку в Красноярский край. Вернулась она только в 1956 году, когда Будённый уже был женат в третий раз.

В подобном положении оказались многие высокопоставленные советские чиновники. Жена помощника Сталина Поскрёбышева была расстреляна. Жена Калинина сидела в лагерях до самой смерти мужа. Арест жён был распространённой формой давления, способом держать соратников в узде.

В 54 года Будённый остался один. И именно тогда встретил своё настоящее счастье. Мать арестованной Ольги Стефановны, оставшаяся жить с Семёном Михайловичем, пригласила помочь по хозяйству свою племянницу. Двадцатилетняя Мария Васильевна, двоюродная сестра второй жены, приехала из Курска и поступила учиться в стоматологический институт. Она стала для маршала самым дорогим человеком, душевным другом и матерью троих его детей: сыновей Сергея и Михаила и дочери Нины.

С.М. Будённый с семьёй, 1952–1953 гг.

Мария Васильевна была младше мужа на тридцать три года, но, по воспоминаниям близких, любила его искренне. Первые годы Семён Михайлович прятал свою Машу от завистливых взглядов кремлёвских начальников. В разгар репрессий лучше было не привлекать к себе внимания.

Этот брак продлился до самой смерти маршала. Мария Васильевна пережила мужа на тридцать три года и скончалась в 2006 году в возрасте девяноста лет.

КАК МАРШАЛ ОТСТРЕЛИВАЛСЯ ОТ НКВД И ПЕРЕЖИЛ ЧИСТКИ

Сталинские репрессии 1937 года обрушились на армию с чудовищной силой. Из пяти первых маршалов Советского Союза трое были расстреляны: Тухачевский, Егоров, Блюхер. Уцелели только двое: Ворошилов и Будённый.

Первые пять маршалов Советского Союза. Слева направо сидят: Тухачевский, Ворошилов, Егоров; стоят: Будённый и Блюхер

В июле 1937 года Будённый входил в состав Специального судебного присутствия Верховного суда, которое приговорило Тухачевского и группу военачальников к расстрелу. За это его многие упрекали. Но выбор у маршала был невелик. На Будённого самого были собраны показания от многих арестованных, включая его бывшую жену. НКВД обвинял его в участии в «антисоветской организации правых» и даже в шпионаже в пользу сразу нескольких государств.

Существует легенда, что когда сотрудники НКВД пришли арестовать самого Будённого, тот с охраной из верных казаков занял круговую оборону и открыл огонь. К дому было не подступиться. Об этом доложили Ежову, а тот Сталину. Хозяин Кремля якобы велел оставить старого друга в покое.

Достоверность этой истории проверить невозможно. Но факт остаётся фактом: Будённый уцелел. Он не строил политических амбиций, не лез в интриги, занимался своим делом и демонстрировал абсолютную лояльность Сталину. По воспоминаниям близких, в те страшные годы «все ходили на цыпочках и стучали друг на друга». Будённый же, когда никого не было рядом, никого не обсуждал, не подписывал расстрельных списков, старался держаться в стороне. Все знали и сообщали Сталину, что маршал ни на что не претендует и его вполне устраивает та судьба, которая ему отведена.

СПОР С ТУХАЧЕВСКИМ: КТО ОКАЗАЛСЯ ПРАВ?

После гражданской войны Будённого стали противопоставлять «прогрессивному» Тухачевскому. Мол, тёмный лошадник сопротивлялся модернизации армии. Эта оценка прочно закрепилась в массовом сознании, но она не вполне справедлива.

Будённый действительно отстаивал роль кавалерии, но при этом предлагал использовать конницу не отдельно, а при поддержке авиации и бронетехники. Перед самой войной он инициировал создание конно-механизированных групп, где кавалерия действовала вместе с лёгкими танками. Именно эти группы впоследствии успешно использовались для стремительных прорывов фронта.

Главным предметом спора была броня танков. Тухачевский предлагал увеличить подвижность за счёт лёгкой брони и вооружения. Будённый настаивал на надёжной броневой защите. Средний бронированный Т-34, ставший лучшим танком Второй мировой войны, подтвердил его правоту.

Кроме того, Тухачевский пытался совместить зенитные и полевые орудия в универсальные системы вместо создания специализированных зенитных пушек. Это тоже привело к серьёзным проблемам в начале войны, когда Красная армия оказалась практически беззащитна перед авиацией противника.

Были и вещи, в которых Будённый оказался безусловно прав с практической точки зрения. Он понимал, что огромные границы СССР с Маньчжоу-го, протяжённостью около четырёх тысяч километров, требуют мощных кавалерийских соединений. И действительно, конница сыграла немалую роль в войне с Германией, особенно в 1941 году.

КИЕВСКАЯ КАТАСТРОФА: МАРШАЛ, КОТОРЫЙ ПРЕДУПРЕЖДАЛ

С началом Великой Отечественной войны Будённого назначили главнокомандующим войсками Юго-Западного направления. Сталин приказал не допустить захвата Киева.

Маршал старался сделать всё, что было в его силах. Но ни воззвания к славным традициям гражданской войны, ни личная храбрость не могли заменить недостающих танков, самолётов и артиллерийских орудий. Германская военная машина набрала обороты, и противостоять ей в обороне требовало не только таланта, но и соответствующих сил.

В конце августа 1941 года танковая группа Гудериана прорвала Брянский фронт и двинулась на Конотоп и Чернигов. Будённый понимал, что противник обходит Киевскую группировку, беря её в клещи. Остановить немецкие танки было нечем. Маршал отправил в Ставку телеграмму с просьбой разрешить отступление, чтобы избежать окружения.

Получил отказ.

12 сентября 1941 года Будённый был отстранён от должности. Командование передали Тимошенко, но было уже поздно. Киевская группировка попала в окружение. Потери оказались катастрофическими.

Историки отмечают, что Будённый оказался одним из немногих военачальников, которые правильно оценили ситуацию и настаивали на отводе войск. Он привык считаться с потерями, мыслил категориями сохранения живой силы. Но именно это качество, ценное в гражданскую войну, не вписывалось в жестокую логику Второй мировой, где ценились полководцы, готовые бросать солдат в бой, не считаясь с жертвами.

Неудачи преследовали маршала и на других постах. Войска Резервного фронта, которым он командовал, в октябре 1941 года попали в Вяземский котёл. Командование Северо-Кавказским направлением тоже не принесло успехов. Было очевидно, что герой Первой мировой и гражданской к современной войне готов не в полной мере.

С начала 1943 года Будённого назначили командующим кавалерией Красной армии. Командовать крупными воинскими формированиями на поле боя ему больше не доверяли.

МАРШАЛ И ЕГО ЛОШАДИ: КОНЬ СОФИСТ И ПРОЩАНИЕ, ОТ КОТОРОГО ПЛАКАЛИ ВСЕ

После войны, по предложению Сталина, Будённого назначили заместителем министра сельского хозяйства СССР по коневодству. Несмотря на то что должность не соответствовала маршальскому званию, Семён Михайлович был доволен. Он мог заниматься тем, что любил всю жизнь, своими лошадьми.

По его инициативе был создан Первый конный завод, велась работа по улучшению отечественных пород. Осматривая ахалтекинских и арабских скакунов, маршал давал ценные указания специалистам. В седле он держался до 87 лет.

На даче в последние годы рядом с ним неизменно был любимый конь по кличке Софист. Этот конь впоследствии был увековечен в памятнике Кутузову работы скульптора Томского, установленном в Москве перед музеем-панорамой «Бородинская битва». Но тогда и конь, и хозяин были уже стариками.

Когда Семён Михайлович получил перелом шейки бедра и не мог больше выходить из дома, он решил отправить Софиста на конный завод. Маршал сидел в кресле на крыльце, не в силах встать. Для Софиста сделали специальный деревянный настил. Старый конь, осторожно ступая, поднялся по нему на крыльцо и положил голову хозяину на колени.

Все, кто это видел, плакали.

«Ну, давай прощаться, старичок. Посмотрим, кто кого переживёт», – сказал маршал коню.

Софист пережил его на три года.

ЭПИЛОГ

Семён Михайлович Будённый скончался 26 октября 1973 года в Москве, на 91-м году жизни, от кровоизлияния в мозг. Похоронен у Кремлёвской стены на Красной площади.

С.М. Будённый с преподавателями и выпускниками Московского суворовского училища, май 1970 года.

Похожий на шлем былинных богатырей красноармейский головной убор, разработанный художниками Васнецовым и Кустодиевым, стали называть будёновкой. Марш красных конников переименовали в Марш Будённого. Его именем называли четыре города, семь районов и более трёх тысяч колхозов. А знаменитые усы стали вечным поводом для анекдотов.

Но может ли стать легендой заурядный человек? Вряд ли. Сын неграмотного батрака, начавший работать в девять лет, закончивший жизнь маршалом, трижды Героем Советского Союза и кавалером восьми орденов Ленина. Человек, который в 72 года выполнял гимнастический трюк, недоступный большинству профессиональных спортсменов. Который до 87 лет не слезал с седла. Который пережил три войны, три брака, сталинские чистки и при этом сохранил себя.

Он и в самом деле оказался былинным богатырём, достойным того, чтобы о нём слагали стихи, песни и легенды.

Читать далее