Oбязaнa oтдaть эти дeньги

Oбязaнa oтдaть эти дeньги

— Ты обязана отдать эти деньги! Из-за твоего упрямства твой родной брат может оказаться в тюрьме! — Галина Петровна сделала шаг вперед, бесцеремонно отодвигая дочь плечом и проходя в узкую прихожую.

— Я не дам ни копейки, — решительно ответила Тася, преграждая путь младшей сестре, которая пыталась зайти вслед за матерью. — И я просила вас не приходить сюда. Как вы вообще узнали мой адрес?

— Мир не без добрых людей, — подала голос из-за спины матери Алина, младшая сестра. — Надо же, устроилась барыня. Своя прихожая, ремонт чистенький, обувь приличная. А на родного брата тебе наплевать?

Денис связался с какими-то серьезными людьми, ему угр..ожа.ют! Ему срочно нужны триста тысяч рублей, иначе его просто пока..лечат. У тебя же есть эти деньги, мы знаем!

— С чего вы взяли, что у меня есть такие деньги? — спросила Тася.

— Ты работаешь на двух работах, семьи у тебя нет, мужа нет, детей кормить не надо, — быстро перечислила Галина Петровна, снимая старый, потертый пуховик и бросая его прямо на тумбочку для обуви. — Куда ты деньги деваешь? На себя одну тратишь?

Неужели для родного брата жалко?

Мы его всей семьей спасаем, последние гроши собрали. А ты тут королевой себя возомнила, отгородилась от всех!

— Семьи? — Тася горько усмехнулась. — Вы вспомнили обо мне через пятнадцать лет только потому, что Денис снова залез в долги?

Пятнадцать лет тишины, мама!

Вы не звонили мне, когда я замерзала в неотапливаемой комнате общежития, не звонили, когда я искала работу и голодала!

— Да ладно тебе драму устраивать, — фыркнула Алина. — Все так живут, крутятся как могут.

Пропусти в дом, не на пороге же разговаривать. На ногах весь день, устала я.

Тася глубоко вздохнула, пытаясь подавить дрожь в руках, закрыла входную дверь и медленно пошла на кухню.

***

Галина Петровна уже уселась на единственный мягкий стул у окна, а Алина бесцеремонно открыла холодильник, изучая его содержимое.

— М-да, негусто, — протянула младшая сестра, вытаскивая баночку йогурта. — Творог, кефир, суп какой-то овощной.

И это ради этого ты на двух работах гробишься? А гонору-то сколько было. «Я сама, я всего добьюсь».

— Поставь йогурт на место, закрой холодильник и сядь, — тихо, но с явной уг.розой в голосе произнесла Тася. — Или вы уберетесь отсюда прямо сейчас.

— Ишь, какая нервная стала, — проворчала мать, осматривая кухню. — Забыла, видно, откуда сама вышла.

Напомнить тебе, как мы тебя кормили, поили? На ноги поставили! Если бы не мы, где бы ты сейчас была?

— На ноги поставили? — Тася прислонилась спиной к косяку двери. — Вы меня растили пин..ками, попреками и пренебрежением.

Напомнить вам, как это было на самом деле?

Я родилась второй из семерых детей. Старшим был Олег, а все остальные — младше меня. И почему-то вся домашняя работа легла именно на мои плечи.

— Ну началось, — Алина закатила глаза. — Опять старые обиды. Все дети в многодетных семьях помогают родителям. Это нормально.

— Помогают? — голос Таси задрожал, но она быстро взяла себя в руки. — Алина, ты была самой младшей, тебя все оберегали, ты пальцем о палец за всю жизнь не ударила.

А я в десять лет таскала тяжеленные тазы с мокрым бельем. У меня зимой на руках живого места не было, потому что горячей воды у нас часто не было, а стирать за всей оравой приходилось мне.

Я была и нянькой, и прачкой, и кухаркой, и домработницей!

— Мы много работали, отец на заводе уставал, — попыталась оправдаться Галина Петровна, отводя взгляд в сторону окна. — Нам тяжело было.

— Отец пил, мама. Он пил каждый божий день, — жестко отрезала Тася. — И вы это прекрасно знаете.

Он приходил домой пьяный, устраивал скан..далы, а если в доме было грязно или ужин не был готов, он меня ко.ло.тил.

Не Олега, который всегда уходил гулять, не младших, которых я закрывала собой в комнате, а меня.

Вы растили меня как бесплатную рабочую силу. Я школу пропускала неделями, потому что мне нужно было сидеть с близнецами Игорем и Владом, пока вы с отцом уходили в очередной загул.

Из-за этого я не смогла нормально учиться, не сдала экзамены, не получила высшего образования.

Мои сверстники ходили в кино, дружили, а я выходила на улицу только с толпой плачущих младших детей. Я была посмешищем для всего двора!

— Ой, подумаешь, посмешище, — фыркнула Алина, не отрываясь от экрана телефона. — Все так жили в то время. Денег ни у кого не было.

— У других детей были нормальные куртки и обувь по размеру, — ответила Тася, глядя на сестру. — А я донашивала за Олегом старые, растянутые свитера и рваные ботинки, которые промокали при первом же дожде.

Меня в школе тра..вили за то, что от меня вечно пахло сигаретным дымом.

А когда я приходила домой и плакала, отец кричал на меня, называл неблагодарной ...янью и давал под.за тыл..ьники.

Вы забирали у меня все: мое детство, мою юность, мою возможность стать кем-то.

И как только мне исполнилось восемнадцать, я просто сбежала. С одним рюкзаком старых вещей.

И за пятнадцать лет никто из вас ни разу не поинтересовался, жива ли я вообще!

Старенький смартфон затрясся на столе. Мать торопливо схватила трубку и сразу включила громкую связь.

— Алло, Валера? Да, мы у нее на квартире, — быстро заговорила она.

— Ну что там? — из динамика раздался хриплый, прокуренный голос отца. — Дала девка деньги? Или ломается, как всегда?

— Не дает, Валера, — со вздохом ответила мать, косясь на дочь. — Сидит тут, старые обиды припоминает.

Про стирку рассказывает, про школу. Не хочет брату помогать.

— Ах ты, жа..ба неблагодарная! — взревел отец. — Мы ее вырастили, кормили, крышу над головой давали, а она теперь из-за копеек этих родную кр..вь калечит? Дениску приб..ют ведь!

Передай ей, если она не поможет, я сам к ней приеду. Я быстро ей мозги на место вправлю, как в детстве!

Забыла, видно, отцовский ремень, ...янь такая!

Тася сделала шаг вперед, резко выхватила телефон из рук матери и поднесла его к губам.

— Послушай меня внимательно, папа, — произнесла она, глядя прямо перед собой. — Если ты хотя бы покажешься возле моего подъезда, я тут же вызову полицию. И напишу заявление об уг..розах.

У меня на доме стоят камеры видеонаблюдения. Попробуй только подойти ко мне ближе, чем на сто метров.

Я больше не та маленькая запуганная девочка, которую ты мог безнаказанно л..пить.

Отец опешил:

— Ты это... Ты как с отцом разговариваешь?!

— Я разговариваю с человеком, которого не видела пятнадцать лет и видеть не желаю до конца своих дней, — ответила Тася и нажала кнопку отбоя.

Она положила телефон обратно на стол и посмотрела на мать и сестру.

— А теперь забирайте свои вещи и уходите. Разговор окончен.

— Тася, доченька, ну нельзя же так, — вдруг плаксиво завела Галина Петровна. — Ну прости нас.

Время было тяжелое, мы ошибались, глупые были.

Но Дениску действительно могут уко.кош..ить, у него долг перед какими-то бандитами из-за игры.

Они сказали, если до пятницы не отдадим, его найдут.

Неужели ты это допустишь? Как ты жить-то потом будешь с этим грехом на душе?

— Я буду жить прекрасно, — ответила Тася, глядя матери прямо в глаза. — Потому что этот грех — не мой.

Это грех Дениса, который решил, что может делать все что угодно и не нести ответственности.

И ваш грех, потому что вы воспитали его таким.

Вы потакали всем его капризам, прощали ему кражи, ложь, безделье, пока меня наказывали за каждую невымытую тарелку.

Вы вырастили пара.зита, а теперь хотите, чтобы я оплачивала его долги?

Нет. Этого не будет.

— Ты пожалеешь об этом, Таська! — заорала Галина Петровна, сообразив, что слезы не действуют. — Мы всем расскажем, какая ты неблагодарная!

Всем твоим соседям, коллегам по работе! Мы опозорим тебя на весь город!

— Рассказывайте кому хотите, — равнодушно пожала плечами Тася. — Мои коллеги знают мою историю.

Они знают, из какого а..да я выбралась, и они меня только поддержат.

А соседи... мне все равно на мнение людей, которые меня не знают.

Ваши уг..розы на меня больше не действуют.

— Да пошли отсюда, мама, — злобно бросила Алина, хватая свою сумку со стола. — С ней бесполезно говорить.

Пусть сидит одна в своей квартире, никому не нужная. Ни мужа у нее никогда не будет, ни детей, потому что с таким характером только с кошками куковать!

— Зато в тишине и покое, — улыбнулась Тася. — Без ваших криков, без пьяных скан..далов отца и без вечного чувства вины, которое вы пытались мне навязать с самого детства.

Тася прошла в прихожую и открыла входную дверь.

— Мы еще посмотрим, кто кого, — прошипела Алина на пороге. — Земля круглая, Таська, а кое-чего скользкое.

Еще приползешь к нам на коленях, когда прижмет!

— Не приползу, — заверила ее Тася.

Мать смерила ее напоследок полным ненависти взглядом и вывалилась на лестничную площадку. Алина шагнула за ней.

***

Почти сразу позвонил старший брат. И, естественно, Тасю отчитал.

— Он же брат наш! Я понимаю, тебе тяжело, ты одна крутишься. Но у него правда проблемы серьезные.

Если не отдать долг, его пока..лечат. Я сам сколько мог, наскреб, пятьдесят тысяч им перевел.

Больше просто нет, у меня дети, сама знаешь, жена в декрете.

— Олег, а ты помнишь, как Денис у меня из сумки последние три тысячи украл, когда я только уехала из дома? — спросила вдруг Тася. — Те три тысячи, на которые я должна была жить целый месяц в чужом городе?

Я тогда неделю на одной воде сидела, пока на первую работу устраивалась.

Ты помнишь, что мне мать сказала, когда я ей позвонила и плакала?

— Не помню, — тихо ответил брат.

— А она сказала: «Дениске нужнее было, он парень, ему гулять надо. А ты обойдешься».

Никто из вас мне не помог, никто не вернул эти деньги.

Почему я должна теперь отдавать свои заработанные тяжелым трудом триста тысяч человеку, который всю жизнь только и делал, что воровал и паразитировал на нас?

— Ну... время прошло, — замялся Олег. — Надо уметь прощать, Тась. Мы же родные.

Тася невесело улыбнулась.

— Вы вспоминаете о родстве только тогда, когда вам нужны деньги. Когда у вас все хорошо, вы даже смс с днем рождения мне не присылаете.

За последние пятнадцать лет ты хоть раз спросил, как у меня дела? Просто так, без повода?

Брат ничего не ответил.

— Вот видишь, — тихо закончила Тася. — Тебе нечего сказать. Ты не звонил, и никто не звонил.

Вы звоните только тогда, когда у вас случается очередная катастрофа. И с меня хватит!

— Значит, не поможешь? — глухо спросил брат.

— Нет, — твердо ответила Тася. — Пусть Денис сам отвечает за свои поступки. Он взрослый тридцатилетний мужчина, пора бы ему уже узнать, что такое ответственность.

— Ладно, — вздохнул Олег. — Твое право. Только учти, мать этого так не оставит. Она злая очень.

— Пусть злится, — равнодушно сказала Тася. — Это ее выбор. Прощай, Олег.

— Прощай, — ответил брат, и в трубке раздались короткие гудки.

***

Тася сменила номер телефона и переехала в другой район города, окончательно оборвав все ниточки, связывающие ее с прошлым.

Ее родственникам пришлось самостоятельно решать проблемы Дениса, который в итоге все-таки получил реальный срок за очередную кражу.

Мать таскает ему передачки и тиранит других детей, требуя финансовой поддержки.

Читать далее

Вcтaл и пoшeл coбиpaть cвoи вeщи

Вcтaл и пoшeл coбиpaть cвoи вeщи

— Мы учились на одном факультете, Ваня.

Посмотри, кто из нас чего достиг! — Маша брезгливо окинула взглядом гостиную и уставилась на мужа. — Я сейчас руковожу крупным проектом, моя зарплата в два раза больше твоей.

А ты даже не можешь нормально посуду помыть и ужин приготовить к моему приходу!

— Маш, я вообще-то тоже работаю, — Иван изо всех сил старался держать себя в руках. — Да, сейчас у меня временные трудности в компании, доход просел. Но я все еще вношу свою долю в наш бюджет и плачу ипотеку.

— Какую долю? — жена язвительно усмехнулась. — Твоей доли едва хватает на коммунальные платежи и бензин.

Я оплачиваю девчонкам частный детский сад, кружки, покупаю продукты. А ты?

Ты сидишь на своей захудалой должности и даже по дому помочь не можешь! Пол весь в пыли, в холодильнике пусто.

Мне что, после двенадцатичасового рабочего дня еще и за тряпку хвататься?

— Маш, я сегодня забрал детей из сада, погулял с ними, приготовил им обед, сделал с Катей уроки.

Я взял на себя весь быт, пока ты делаешь карьеру. Но ты почему-то относишься ко мне как к бесплатной прислуге.

— А как мне к тебе относиться? — Маша повернулась к мужу. — Ты мужчина, ты должен был обеспечивать семью.

А в итоге я вынуждена пахать за двоих, пока ты расслабляешься дома.

— Расслабляюсь?! Ты забыла, кто заработал на нашу первую однокомнатную квартиру?

Кто пахал на двух работах без выходных и отпусков пять лет, чтобы мы наконец-то съехали со съемного жилья?

Кто взял ипотеку на эту трехкомнатную квартиру, когда ты была в декрете со второй дочкой и планировала еще и третьего ребенка?

Я тогда спал по четыре часа в сутки, чтобы ты ни в чем себе не отказывала!

— Ой, не начинай! — Маша раздраженно отмахнулась. — Это было давно. Сейчас другие реалии.

Тогда ты зарабатывал, теперь — я. Но почему-то, когда зарабатывал ты, я дома не сидела сложа руки, а тянула весь быт на себе.

А от тебя элементарной помощи не дождешься.

— Я помогаю, Маш... И я не собираюсь терпеть твои постоянные упреки.

Мы действительно учились на одном факультете, но ты почему-то забыла, что твой карьерный взлет произошел на базе того фундамента, который я строил в одиночку пять лет, пока ты занималась детьми и домом!

Маша презрительно фыркнула.

— Да этот твой фундамент давно рухнул. Ладно, мне некогда выслушивать твои оправдания.

Завтра у меня важная встреча, я ложусь спать. И сделай одолжение, вытри хотя бы стол на кухне.

***

Иван тер стол и вспоминал, как они начинали.

Студенческие годы, скромная свадьба, пустые карманы…

Родители Маши звали их жить к себе, но Иван наотрез отказался делить быт с тещей, да и до работы оттуда было добираться больше полутора часов.

Они решили снимать скромное жилье — Маша тогда и слышать не хотела о детях в съемных стенах.

Только через пять лет, когда Иван выбился в начальники отдела, когда они смогли купить собственную однокомнатную квартиру, Маша согласилась на первого ребенка.

К тому времени Иван уже неплохо зарабатывал, да и Маша вернулась на работу.

Жизнь казалась вполне себе стабильной…

Проблемы начались позже.

Когда родилась вторая дочь, они решили расширяться и взяли в ипотеку просторную трехкомнатную квартиру.

Чтобы быстрее закрыть долг, Иван нашел подработку, трудился не покладая рук.

И именно в этот тяжелый период в его основной компании начался кризис, зарплату урезали, а подработка приносила все меньше и меньше.

Маша, привыкшая к финансовой свободе, болезненно восприняла ухудшение положения, начались бесконечные ссоры.

Маша решила выйти из декрета пораньше, и неожиданно ее карьера резко пошла в гору — меньше чем за год она выросла до топ-менеджера с огромным окладом.

Отношения это не спасло. Наоборот, Маша стала смотреть на мужа свысока, постоянно напоминая, кто теперь главный добытчик.

Домашние обязанности плавно перелегли на его плечи, а уважение жены окончательно испарилось.

***

На следующий день за ужином Иван принял решение, которое зрело в нем последние несколько недель.

— Маш, жильцы из нашей однокомнатной квартиры съезжают в конце этого месяца, — негромко сказал он, глядя на жену. — Я решил не искать новых арендаторов.

Мария равнодушно спросила:

— Это еще почему? Лишние деньги нам не помешают. Ипотека сама себя не выплатит.

— Я хочу переехать туда. Пожить отдельно. Нам нужно сделать паузу, отдохнуть друг от друга.

Маша мельком глянула на мужа.

— Ну что ж, делай, как хочешь, — равнодушно пожала она плечами. — Если тебе больше не нужна семья, я удерживать тебя не буду.

Беги от проблем, раз не справляешься.

— Я не бегу от проблем, Маш. Я пытаюсь сохранить остатки самоуважения.

Я больше не могу жить в атмосфере постоянного презрения и упреков.

— Ой, какие мы нежные, — хмыкнула жена. — Ладно, собирайся. Мне так даже проще будет. Меньше уборки за тобой.

Иван кивнул, встал и пошел собирать свои вещи.

На новом месте он обжиться толком не успел — уже в субботу утром на пороге квартиры появилась теща, Галина Степановна.

И сразу полились упреки:

— Как тебе не стыдно, Иван! Бросаешь жену с двумя маленькими детьми! И ради чего? Ради своего уязвленного мужского эго?

— Галина Степановна, здравствуйте. Я никого не бросаю.

Я буду так же помогать детям, платить свою часть ипотеки и забирать их из сада.

Но жить под одной крышей с Машей мы больше не можем.

— Знаем мы твое «не можем»! — Галина Степановна поджала губы. — Ты просто завидуешь успеху собственной жены!

Пока ты один работал, ты, небось, притеснял Машеньку, помыкал ей!

А теперь, когда она расправила крылья и стала успешной, ты побежал, поджав хвост, потому что потерял над ней контроль!

— Я притеснял ее? — опешил Иван. — Да я слова против ее трат никогда не сказал!

Я пахал сутками, чтобы она ни в чем не нуждалась. Каждую свободную копейку отдавал ей.

О каком контроле вы говорите?

— Не рассказывай мне сказки! — отрезала теща. — Отношения в семье не могут измениться так резко без причины.

Значит, ты к ней плохо относился все эти годы, раз она теперь так себя ведет.

Женщина просто так не остывает. Ты сам во всем виноват!

— Пусть это останется вашим мнением. Я спорить с вами не собираюсь.

Маша согласилась на этот разъезд. Прошу вас, не устраивайте сцен, идите домой.

Я не намерен ругаться.

Теща еще пару минут потопталась на пороге, и все-таки ушла.

***

Иван продолжал работать, а по вечерам забирал дочек, приводил их к себе, кормил ужином, играл с ними, а перед сном отвозил обратно к матери.

Девочки быстро привыкли к новому графику, им даже нравилось бывать у папы в гостях.

Маша вела себя отстраненно. Она общалась с Иваном исключительно по делу, короткими сообщениями в мессенджере.

В один из вечеров Маша позвонила Ивану на работу:

— Вань, привет. Ты сегодня забираешь девчонок? — спросила она.

— Да, конечно, как обычно, — ответил Иван.

— Слушай, у меня сегодня форс-мажор на работе, совещание затягивается. Забери их, пожалуйста, отвези к нам домой, приготовь им ужин и дождись меня.

Я буду очень поздно.

Иван помолчал несколько секунд.

— Нет, Маш, так не пойдет.

— Что значит «не пойдет»? — мгновенно разозлилась жена. — Ты отказываешься помочь собственным детям?

— Детям я не отказываю. Я заберу их из сада, привезу к себе в однокомнатную квартиру, приготовлю им ужин у себя.

Они побудут у меня, а когда ты освободишься, ты заедешь и заберешь их.

Либо я сам привезу их к тебе перед сном.

Но готовить ужин в твоей квартире и ждать тебя допоздна я больше не буду.

— Ты издеваешься надо мной? — закричала она. — Я работаю на износ, зарабатываю деньги для нашей семьи, а ты устраиваешь глупые сцены из-за готовки?

Ты же обещал помогать!

— Помогать детям — да, помогаю. Но быть твоим бесплатным поваром и уборщиком в доме, откуда меня выставили, я не нанимался.

Ты ведь успешный руководитель, зарабатываешь огромные деньги. Найми домработницу, которая будет готовить тебе ужины и мыть полы к твоему приходу.

А с детьми я всегда помогу.

— Да как ты смеешь... — задохнулась от возмущения Маша.

— Спокойного рабочего вечера, Маш, — тихо сказал Иван и повесил трубку.

Этот разговор стал переломным моментом.

Маша впервые поняла, что без невидимой, но постоянной поддержки мужа на ней лавиной сошлись все бытовые проблемы: стирка, готовка, уборка, контроль за детьми.

Ее хваленая карьера и высокая зарплата не могли заменить заботливого супруга, который раньше молча тащил на себе весь этот огромный груз.

**

Через месяц такой жизни Маша сама приехала к Ивану без предупреждения. Она застала его на кухне, где он спокойно пил чай и читал книгу.

— Вань, нам нужно поговорить, — тихо сказала она, присаживаясь на стул напротив мужа.

— О чем, Маш? — Иван отложил книгу.

— Мне тяжело без тебя. Очень тяжело. Я не справляюсь одна с девчонками и домом.

На работе завал, дома бардак...

Я только сейчас поняла, сколько всего ты делал для нас, пока я занималась карьерой.

Прости меня, а?

Возвращайся, пожалуйста. Мы наймем домработницу, я пересмотрю свои траты, мы закроем ипотеку...

Только вернись.

Иван посмотрел на жену.

— Маш, я рад, что ты это поняла, — спокойно ответил он. — Но возвращаться прямо сейчас я не готов.

Мне нужно время, чтобы поверить, что ты изменилась не просто от усталости, а потому, что действительно ценишь меня как мужа, а не как удобного помощника по хозяйству.

Давай пока поживем так.

Я буду помогать с детьми, но жить мы будем раздельно. Время покажет, сможем ли мы снова стать настоящей семьей.

Маша тихо заплакала, но спорить не стала. Только согласно кивнула.

***

Семья воссоединилась через полгода — Иван вернулся к жене и детям.

Маша действительно пересмотрела свое отношение к супругу — в их отношениях наконец появилось уважение.

Помощь по хозяйству она теперь принимала с благодарностью, больше мужа ни в чем не упрекала. Она его теперь ценила.

Читать далее

Тaк и нe пpocтилa

Тaк и нe пpocтилa

— Выходи на работу, Лиль. А я с твоей дочкой сама сидеть буду! И тебе хорошо, и мне занятие.

— Мам, ты себя слышишь? — Лиля прижала к себе пятимесячную дочку. — Алинке всего пять месяцев, какая работа?

Я прошу тебя просто помочь мне хотя бы изредка — посидеть с ней два-три часа пару раз в неделю, чтобы я могла просто сходить к врачу, в аптеку или элементарно выспаться!

Я безумно устаю.

— Или так, или никак, Лиля, — отрезала мать, садясь на диван. — Я не собираюсь размениваться на твои два часа.

Приехать, уехать — только время тратить.

Если сидеть с ребенком — то полноценно, на весь день. А ты возвращайся в свой офис, ты же у нас карьеристка, вот и зарабатывай.

А материнство свое пока на полку положи.

— Я не хочу, чтобы моего ребенка воспитывала бабушка вместо матери.

Ребенку в таком возрасте нужна мама, ее тепло, ее забота.

Бабушка должна просто помогать молодой маме, а не заменять ее!

Тем более ты моя родная мать, а не чужая тетка.

Почему у тебя нужно вымаливать обычную человеческую помощь?

— Ой, посмотрите на нее, какая неженка! — Анна Степановна закатила глаза и пренебрежительно фыркнула. — В мое время на помощь мамы никто вообще не рассчитывал!

Сами растили, и ничего, живы-здоровы остались.

Я прекрасно обходилась без помощи своей матери, которая жила за триста километров от нас и тебя впервые увидела только в полтора года, когда я сама привезла внучку к ним в деревню.

И никто не жаловался, не ныл, что устал!

Лиля стиснула зубы.

Ей безумно хотелось ответить, что в наше время многие старики тоже обходятся без помощи своих выросших детей — сами, с палочками и ходунками плетутся в магазин за хлебом, сами для себя готовят и сами за собой убирают, но…

Она решила не обострять и без того натянутые отношения.

— Хорошо, мама, я тебя поняла, — тихо сказала Лиля, унося спящую Алинку в детскую кроватку. — Помощи от тебя не будет.

Вопрос закрыт.

— Вот и отлично, — донеслось ей вдогонку. — Сама кашу заварила, сама и расхлебывай.

Родители, конечно, могут иногда подкинуть деньжат на подгузники, но нянчиться с утра до вечера на твоих условиях я не нанималась!

Когда мать ушла, на душе у Лили стало пусто и горько.

Муж ее, Олег, много работал, старался обеспечить семью, и Лиля не хотела нагружать его домашними заботами сверх меры.

Родители Олега жили в другом городе, и рассчитывать приходилось только на себя.

Но больше всего Лилю ранило отношение собственной матери. Почему она отказывается помочь?

***

Вечером, когда Олег вернулся с работы, Лиля поделилась с ним своими переживаниями.

— Я сегодня опять с мамой разговаривала, — устало вздохнула она, накладывая ему ужин. — Попросила ее посидеть с Алинкой в четверг, мне к стоматологу нужно.

И знаешь, что она мне выдала?

— Что на этот раз? — Олег нахмурился. — Опять лекцию прочитала о том, как они в СССР без стиральных машин справлялись?

— Хуже. Она предложила мне выйти на работу, чтобы она полностью забрала Алинку себе.

А когда я отказалась, начала попрекать меня тем, что ей в свое время никто не помогал.

Я не понимаю, откуда сейчас взялась эта странная мода — перекладывать младенцев на мужей в декрете или на бабушек?

Ребенку в первую очередь нужна мать!

А близкие должны просто поддерживать, подставлять плечо.

— Лиль, ну это же бред, — Олег обнял жену за талию. — Алинка слишком маленькая. Какая работа?

Мы ведь финансово справляемся, я стараюсь.

Зачем тебе сейчас этот стресс?

— Вот и я о том же, — Лиля прижалась к мужу. — Но знаешь, у меня внутри есть нехорошее предчувствие.

Мне кажется, согласись я на ее предложение, через месяц мама вспомнила бы, сколько денег она теряет, сидя дома, и потребовала бы от нас оплачивать ее услуги по тарифу профессиональной няни.

— Очень даже возможно, — согласился Олег. — Твоя мама всегда умела считать деньги, особенно чужие.

Ладно, не переживай.

К стоматологу я сам тебя отвезу в субботу, побуду с малышкой. Обойдемся без ее помощи.

Следующим вечером Лиле позвонил отец. Михаил Петрович человеком был мягким, бесконфликтным, и очень любил дочь.

— Лилечка, привет. Как там наша внученька? Растет?

— Растет, папочка, — улыбнулась Лиля. — Зубки вот резаться начинают, капризничает немного.

Как вы там? Как мама?

Михаил Петрович шумно вздохнул, и Лиля почувствовала, что отец хочет сказать что-то важное, но не решается.

— Пап, что-то случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Да тут такое дело, дочка...

Ты только матери не говори, что это я тебе рассказал. Она меня со свету сживет.

Ее ведь две недели назад уволили с работы.

Сокращение там у них случилось, или она с начальством повздорила — не признается.

— Уволили? — Лиля замерла. — Но она мне ничего не говорила! Наоборот, рассказывала, как у нее много проектов на работе.

— Вот именно. Новую работу она искать совершенно не хочет. Ленится, да и возраст уже предпенсионный, говорит, тяжело ей.

И знаешь, что она придумала?

Решила, что будет твоей няней. Это для нее идеальный вариант.

Во-первых, я не буду пилить ее, что она дома без дела сидит. А во-вторых, она рассчитывала, что ты будешь платить ей полную зарплату, как настоящей няне.

Ты же у нас хорошо зарабатывала до декрета, вот она и решила, что ты быстро вернешься на прежний доход.

У Лили от возмущения перехватило дыхание.

— Так вот почему она так агрессивно выгоняла меня на работу! — воскликнула она. — Решила устроить свою безбедную старость за мой счет?

Наплевав на то, что ее пятимесячной внучке нужна мать, а не нянька?

— Ну да, получается так, — тихо подтвердил отец. — Она мне так и сказала:

«Чего Лильке дома сидеть киснуть? Пусть идет деньги зарабатывать, а я за Алинкой присмотрю. И мне прибавка к пенсии, и дочь при деле».

Я пытался ей сказать, что это неправильно, но ты же знаешь твою мать. Ее не переспоришь.

— Спасибо, папа, что рассказал, — дрожащим от обиды голосом произнесла Лиля. — Я теперь знаю, как с ней разговаривать.

Все стало сразу на свои места. Звонить матери и высказывать ей претензии по телефону Лиля не стала — такие вещи нужно обсуждать лично, с глазу на глаз.

***

В субботу днем мать сама заглянула в гости к дочери под предлогом «проведать внучку».

Она принесла крошечную погремушку и сразу же уселась пить чай, бросая на Лилю выжидающие взгляды.

— Ну что, Лилечка, подумала над моим предложением? — как бы между прочим спросила мать, прихлебывая чай. — На работе твоей тебя, небось, заждались.

Сейчас декретные места быстро занимают, упустишь хорошую должность.

Лиля посмотрела матери прямо в глаза.

— Мам, почему ты мне сразу не сказала, что тебя уволили с работы? — напрямую спросила она.

Анна Степановна поперхнулась чаем.

— Кто тебе такое сказал? — пролепетала она. — Что за глупости? Я сама уйти подумывала...

— Хватит врать, мама, — оборвала ее Лиля. — Тебя уволили две недели назад. И ты решила, что твоя дочь — это отличный спонсор!

Ты хотела выгнать меня на работу с пятимесячным ребенком только для того, чтобы тянуть из нашего семейного бюджета деньги под видом зарплаты няни?

Анна Степановна поняла, что отпираться бессмысленно.

— А хотя бы и так! — вызывающе заявила она. — Что в этом плохого? Ты чужой няне платила бы в два раза больше!

А тут родная бабушка, ребенок под присмотром близкого человека. И мне копеечка к пенсии, раз уж государство меня сократило.

Мы же семья, мы должны помогать друг другу!

— Помогать друг другу, мама — это когда бабушка приходит посидеть с внучкой бесплатно, чтобы дать молодой матери перевести дух! — вскипела Лиля. — А то, что придумала ты — это самый настоящий шантаж и манипуляция!

Ты отказалась помочь мне даже на два часа, надеясь, что от усталости я сдамся и соглашусь на твои условия!

Ты готова была лишить своего ребенка и свою внучку нормального декрета ради собственной выгоды!

— Да как ты смеешь так разговаривать с матерью! — Анна Степановна вскочила из-за стола. — Я вырастила тебя, копейки на твои кружки собирала!

А ты теперь жалеешь родной матери денег? Да ты эго.истка, Лиля!

Твой муж зарабатывает прилично, могли бы и выделить матери нормальное содержание!

— Мой муж зарабатывает для своей жены и своей дочери! — твердо ответила Лиля. — Мы платим ипотеку, откладываем на будущее Алинки.

И я не собираюсь содержать трудоспособную женщину, которая просто ленится искать новую работу и хочет устроиться за мой счет.

— Ах вот как? — закричала Анна Степановна. — Ну и сиди тогда одна со своим ребенком!

Локти кусать будешь, когда взвоешь от усталости, а я к тебе больше ни ногой! И копейки от нас с отцом больше не увидишь!

— И не нужно, мама, — спокойно ответила Лиля, открывая входную дверь. — Мы прекрасно справимся сами.

А тебе я советую все-таки дойти до центра занятости. Там как раз ищут нянь.

Может, кто-то чужой и согласится на твои условия.

Прощай.

Лиля без зазрения совести захлопнула перед носом матери дверь.

***

Вечером Олег вернулся домой и застал жену спокойной и улыбающейся. Лиля весело играла с Алинкой на ковре.

— Как все прошло? — осторожно спросил он.

— Отлично, — улыбнулась Лиля, поднимаясь и обнимая мужа. — Я все ей высказала.

Больше никаких манипуляций и ложного чувства вины.

Мы справимся сами, родной.

— Конечно, справимся, — Олег нежно поцеловал ее. — Я всегда рядом.

***

Лиля спокойно просидела в декрете с дочкой, а Олег получил повышение на работе, полностью закрыв все финансовые вопросы.

Анна Степановна, поняв, что дочь больше не поддается на ее манипуляции, была вынуждена устроиться на непыльную работу в архив.

Общение со временем восстановилось, но прежняя теплота не вернулась — мать дочь так и не простила.

Читать далее