В альплагере "Адыл-Су". Лоренц Саладин (слева) и Георгий (Гок) Харлампиев (Фото Л.Саладина)
"Ocтaвь мeня здecь – хoть caм cпуcтишьcя". Швeйцapeц, кoтopый пoгиб нa Хaн-Тeнгpи и oтпpaвил coвeтcких дpузeй-aльпиниcтoв пoд paccтpeл
Виталий Абалаков стоял на склоне и понимал – сейчас он либо спасёт товарища, либо они оба погибнут. Михаил Дадиомов лежал рядом, едва живой от горной болезни и обморожений.
– Оставь меня здесь, – прохрипел Михаил. – Хоть сам спустишься. Не мучь себя, мы до пещеры не дойдём до ночи. Уходи.
Виталий знал – оставить товарища значит обречь его на смерть. И тогда в голову пришла безумная мысль. Он посмотрел вниз на крутой ледовый кулуар, по которому никто никогда не спускался.
– Будем скатываться, – сказал он.
Не гнущимися обмороженными пальцами Абалаков примотал себя к Дадиомову верёвкой. Затем привалился к Михаилу всем телом, оттолкнулся – и они заскользили вниз по ледяному желобу, прямо как дети с горки.
Только вместо горки был почти вертикальный склон. Вместо смеха – молчаливый ужас. А внизу – смерть.
ШВЕЙЦАРЕЦ, КОТОРЫЙ ИСКАЛ СЧАСТЬЕ В ГОРАХ
Но эта история началась не здесь. Она началась в маленькой швейцарской деревушке кантона Золотурн, где в 1896 году родился Лоренц Саладин. Простая семья, развод родителей, ранняя необходимость зарабатывать на жизнь тяжёлым трудом – такова была его юность.
В двадцать четыре года Лоренц решил поискать счастье за границей. С 1920 по 1932 год он колесил по миру: Европа, Южная Америка, США. Работал где придётся – любая подработка была хороша. Но постепенно швейцарец нашёл своё призвание – фотографию.
Саладин развивался как самоучка, но тонкое чутьё и интуиция позволяли ему в самых отдалённых уголках Центральной Азии налаживать контакт с местным населением и фотографировать людей в их аутентичной жизни. Особенно хорошо ему удавались горные мотивы. Неудивительно – альпинизмом Лоренц увлёкся ещё подростком, благо в Швейцарии гор в огромном количестве.
К тридцати годам его фотографии публиковались в крупнейших изданиях, а сам он совершил ряд восхождений как в Южной, так и в Северной Америке и считался одним из сильнейших альпинистов Швейцарии. Швейцарская писательница Аннемари Шварценбах, никогда не встречавшая Саладина, наткнувшись на его работы, высоко оценила их: "Жизненные свидетельства высочайшего ранга!"
В начале 1930-х годов Лоренц вступил в коммунистическую партию. Это стало его пропуском к горам Советского Союза, которые были недоступны для всех беспартийных иностранцев.
"Оловоразведка" 1935 год. В первом ряду слева – Г.Харлампиев, справа рядом – М.Дадиомов, чуть повыше – В.Абалаков, перед ним внизу – Валентина Абалакова, выше нее – Евгений Абалаков и справа – Лоренц Саладин. (Фото Л.Саладина)
ПОДАРОК, КОТОРЫЙ УБЬЁТ ДРУГА
В 1932 году Саладин впервые приехал в СССР вместе с лыжным клубом из Цюриха. На Кавказе он в паре с одноклубником совершил восхождение на Ушбу — в те времена это было очень серьёзным альпинистским достижением, впрочем как и сейчас. Оттуда он привёз шикарнейший фоторепортаж, который публиковался во многих советских изданиях.
Вершина Ушба. (Фото Л.Саладина)
Примерно в это время Лоренц познакомился с альпинистом Георгием Харлампиевым, и они быстро стали друзьями. Тридцатилетний Георгий был удивительным человеком – музыкант, выпускник Московской консерватории по классу валторны, член Союза работников искусств. Его старший брат Анатолий Харлампиев был известным борцом, основателем нового вида борьбы – самбо.
Георгий, как и Лоренц, увлекался горной фотографией. И швейцарец в знак дружбы подарил ему шикарный фотоаппарат.
Запомните этот момент. Он будет очень важен.
В 1934 году Саладин снова вернулся на Кавказ и в качестве проводника пригласил своего друга Георгия Харлампиева. Вместе они совершили многочисленные восхождения в разных районах Кавказа: Безенги, Дыхсу, Караугом и многие другие вершины. Именно в этот момент швейцарец окончательно влился в советскую альпинистскую тусовку тех лет и стал её частью, подружился с братьями Абалаковыми.
Фото из книги "Лоренц Саладин – смерть на Хан-Тенгри"
"ОН ПРАКТИЧЕСКИ КРАСНЫЙ КОМАНДИР"
В 1936 году Лоренцу Саладину выпал уникальный шанс попасть в заветные горы Памира, которые для альпинистов тех лет были святым Граалем. Большинство вершин там были ещё не пройденными, а значит – невероятное поле для рекордов.
Однако Советский Союз, в отличие от Кавказа, на Памир практически не пускал иностранцев. Это была пограничная зона, пропуска туда выдавались только органами НКВД.
Группа сильнейших советских альпинистов – братья Евгений и Виталий Абалаковы, Михаил Дадиомов, Леонид Гутман – планировала восхождение на семитысячник Музтаг-Ата высотой 7546 метров. Но вершина находилась в Китае, и китайское правительство не дало разрешения на восхождение.
Экспедиция срывалась. Тогда они в спешке решили сделать попытку восхождения на другой семитысячник – Хан-Тенгри высотой 7200 метров, который находился уже на советском Тянь-Шане. Самым важным моментом было то, что, ожидая разрешения от китайцев, они потеряли очень много времени. А погодное окно на Хан-Тенгри и так очень невелико. Они упустили лучшее время для восхождения и на гору приедут только осенью.
Саладина пригласили в команду. Он дружил с Абалаковыми и многими другими альпинистами. И несмотря на то что экспедиция собиралась, мягко говоря, спонтанно, Лоренц не хотел упускать такой шанс – он действительно был уникален.
Но была одна загвоздка. Памир был закрытой зоной, и в те годы туда часто не пускали даже своих. Саладин же приехал в Союз по линии Коминтерна – организации, к которой НКВД не питал особого расположения.
Пользуясь своим авторитетом, Евгений Абалаков получил согласие от профсоюзов на то, чтобы экспедиция именовалась самодеятельной альпинистской группой ВЦСПС. Но с пропуском для Саладина по-прежнему было непонятно.
И тогда всё решили Абалаковы. Виталий Абалаков нашёл здание библиотеки, где взял несколько книг об альпинизме. После чего направился в здание комендатуры. Представившись коменданту, Виталий чётко изложил суть вопроса.
Он рассказал, что Лоренц Саладин два года проработал на оловоразведке Туркестанского хребта, поднимал на высоты большие грузы и оборудование, а также был заместителем Виталия Абалакова во время восхождения роты Среднеазиатского военного округа на пик Трапеция. Тогда удалось организовать восхождение на шеститысячник семидесяти человек, причём при полном боевом снаряжении и даже со станковыми пулемётами.
После этого Абалаков положил стопку книг перед комендантом. На обложках были фотографии, сделанные Саладиным, а также его портрет.
– Посмотрите, – сказал Виталий. – Он практически красный командир.
Оказалось, что комендант сам увлекается горами.
– Вы знаете, что разрешение на пропуск иностранцев в погранзону даёт только Москва? – спросил он.
Потом ещё раз посмотрел на фотографию и добавил:
– С красным командиром разберёмся.
И дал распоряжение на оформление необходимых документов.
1936 год. Евгений Абалаков прокладывает путь по гребню на Хан-Тенгри. (Фото Лоренца Саладина)
ШТУРМ "ПОВЕЛИТЕЛЯ НЕБА"
В сентябре 1936 года группа была уже на восхождении к Хан-Тенгри. Первые два дня все безвылазно сидели в пещере из-за непогоды. Альпинисты хотели подняться максимально быстро, в так называемом альпийском стиле – с минимальным снаряжением и не делая большого количества лагерей. Они опасались, что погода окончательно испортится.
На акклиматизацию они тоже не обращали особого внимания. О ней тогда ещё знали очень мало, и советские альпинисты часто страдали от горной болезни, потому что не проходили нормальной акклиматизации.
Однако очень сложный рельеф, отсутствие акклиматизации и погода сделали своё дело. Периоды скверной погоды становились всё продолжительнее и холоднее. Всё лето они пропустили, ожидая разрешения от Китая, а осенью это была уже совсем другая гора, на которой свирепели бураны и температура падала ниже минус тридцати.
Но желание как можно быстрее достигнуть вершины отодвигало здравый смысл на задний план.
Михаил Дадиомов и Лоренц Саладин заявили, что чувствуют себя плохо. У них начались обморожения.
5 сентября 1936 года в 11 часов утра все пятеро достигли вершины. Последние десятки метров под вершиной оказались самыми напряжёнными. Дул сильный ветер, и альпинисты были на грани обморожений. Наконец снежный гребень вывел к груде скал, и вот она – снежная шапка вершины.
Люди с трудом сделали последние несколько шагов и сгрудились у камня, чтобы хоть как-то защититься от ветра. Однако ни тура, ни записки, ни каких-либо других следов предыдущих восходителей они не обнаружили.
Тогда Евгений Абалаков сложил свой тур на юго-западном плече. (Тур – это небольшое сооружение из камней на вершине горы, которое служит знаком того, что здесь побывали люди). Туда он положил записку, упакованную в жестяную банку. Высота на альтиметре показывала 7220 метров.
Вот текст записки: "Самодеятельная группа ВЦСПС под начальством Абалакова Евгения в составе Абалакова Виталия, Саладина Лоренца, Гутмана Леона, Дадиомова Михаила поднялась по западному ребру 5 сентября 1936 года. Восхождение начали с южной ветви ледника Иныльчек 30-го в 22 часа. Начальник группы Абалаков".
К этому моменту Лоренц уже ничего не фотографирует – его руки сильно обморожены. Евгений Абалаков берёт у него камеру и делает несколько кадров.
Гора была взята. Но, как известно, большинство трагедий происходит именно на спусках.
СПУСК, КОТОРЫЙ ЗАБРАЛ ЖИЗНИ
К тому же погода начала сильно портиться. Буран набирал полную силу.
Леонид Гутман снял рюкзак. Его порывом ветра тут же сдуло вниз по склону. Леонид попытался достать рюкзак, но следующим сильнейшим порывом его самого сбросило вниз. Гутман пролетел почти 200 метров и получил тяжелейшие травмы. Он лежал без сознания.
Те, кто остался наверху, были настолько обессилены, что еле смогли спуститься вниз, чтобы помочь товарищу. Они уложили Гутмана на палатку и стали спускать к пещере. Но сил не было.
На следующий день была предпринята еще одна попытка спустить Гутмана. Его завернули в палатку как в кокон и с огромным трудом протащили метров на сто вниз по склону. Но дальше силы закончились.
Леонида Гутмана укутали, как могли, и оставили ночевать на склоне. Остальные альпинисты поднялись для ночёвки в пещеру.
Вечером Абалаков несколько раз приходил к Леониду и кормил его как ребёнка. И каким-то чудом Леонид Гутман на следующий день не то что не получил смертельных обморожений – он ещё и смог идти самостоятельно, что сильно упростило спуск.
Теперь хуже всего себя чувствовали Саладин и Дадиомов.
На спуске с Хан-Тенгри
БЕЗУМНОЕ ГЛИССИРОВАНИЕ
Швейцарец торопился спуститься как можно раньше. Он чувствовал, что силы уходят. Ещё немного – и он не сможет самостоятельно спускаться.
Группа делится на две части. Евгений Абалаков, Гутман и Саладин выходят раньше. А Виталий Абалаков и Михаил Дадиомов задерживаются.
Дадиомову совсем плохо. Он страдает от горной болезни и тяжёлых обморожений. Он даже говорит Абалакову:
– Оставь меня здесь. Хоть сам спустишься. Не мучь себя, мы к пещере не спустимся до ночи. Уходи.
Виталий Абалаков прекрасно понимает, что оставить товарища – значит смерть. И тогда ему в голову приходит абсолютно безумная идея.
Он решает скатиться вниз по кулуару. Да-да, именно как дети с горочки – взять и скатиться. В альпинизме этот приём называется глиссирование, и на подобных крутых склонах он смертельно опасен. Но никакого другого выхода Виталий не видит.
Не гнущимися пальцами он связывается с Михаилом верёвкой. Затем он привалился к Михаилу всем телом, оттолкнулся – и они заскользили вниз по кулуару.
Это был последний шанс остаться в живых. По такому крутому склону до этого никто и никогда не глиссировал.
Скорость начинала нарастать. Они практически его не контролировали. Из последних сил они налегали на рукоятки ледорубов, тормозили там, где только можно. Они скребли зубьями кошек по льду. Согнутые ноги сводили судороги.
Если бы кто-то из них расслабился хоть на секунду, они бы перестали тормозить и уже бы не остановились.
И каким-то чудом они не наехали на камни, не разбились о скалы, а выехали на пологий участок и благополучно затормозили.
К тому же вдалеке они увидели две чёрные точки. Это были погонщики лошадей Карибай и Тактасен. Похоже, предчувствие беды толкнуло погонщиков двинуться навстречу. Это было их спасение.
ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ ШВЕЙЦАРЦА
Вторая часть группы уже ждала их снизу. На лошадей посадили Дадиомова и Лоренца Саладина, который жаловался на нестерпимую боль в ногах. Оба были сильно обморожены.
Заночевали в пути, так и не дойдя до основного лагеря. После трудной ночи выступили в 9 утра. Лоренц и Михаил чувствовали себя очень плохо.
К утру погонщики привели ещё три лошади для рюкзаков. Лоренца с большим трудом подняли в специально связанное каркасное седло – обычное он бы не выдержал. Так, с остановками и передышками, добрались до нижнего лагеря.
Следующая ночь была ещё хуже. С рассветом поднялись и снова двинулись в путь. Лоренц перебирал свои вещи, просил то одно, то другое. Было ясно – он уже не в себе. Лицо заострилось, взгляд помутнел.
Когда караван тронулся, Евгений Абалаков заметил, что с руки Лоренца упала варежка. Он поднял её и вернул швейцарцу, посоветовав снять и вторую, если стало жарко.
Лоренц медленно повернул голову и ответил по-русски:
– Не понимаю.
Это были его последние слова. Через несколько минут он уткнулся головой в луку седла. Евгений подошёл, поднял его голову – и понял всё. Лоренц Саладин умер.
Альпинисты потом вспоминали страшные подробности последних дней швейцарца. Сидя в седле, он ножом вскрывал гноящиеся раны и протирал их керосином – единственным антисептиком, что был под рукой. А обмороженные почерневшие участки пальцев ампутировал сам себе, не в силах терпеть боль.
Отчего же он умер? Перед смертью Лоренц жаловался на сильные боли в спине. Врачи позже предположили, что токсины от развившейся гангрены попали в кровь и спинной мозг, вызвав сепсис и смерть.
17 сентября 1936 года швейцарского альпиниста Лоренца Саладина похоронили на леднике Иныльчек, у слияния двух горных рек. Место было красивым – колоннада высоких елей, под ними белая мраморная скала.
Евгений Абалаков взял камень и написал карандашом: "Саладин Ленц умер 17/IX/1936 г."
Высечь надпись на камне он уже не смог – не осталось сил.
ПОДАРОК, КОТОРЫЙ СТАЛ УЛИКОЙ
История могла бы закончиться на этом. Но в СССР разгорался Большой террор, и горы не спасали от него.
На следующий год сестра покойного швейцарца приехала в Советский Союз. Она встречалась с товарищами Саладина по экспедиции, восстановила все подробности произошедшего и спасла для истории его последние негативы.
А ещё она подарила другу покойного Георгию Харлампиеву киноаппарат из имущества брата.
Это был 1937 год.
16 марта 1938 года музыканта и известного альпиниста Георгия Аркадьевича Харлампиева арестовали. Ему было тридцать лет. Дома у Харлампиева остались мать, восемнадцатилетняя жена и пятимесячный сын Аркадий.
16 марта 1938 был арестован Георгий (Гок) Аркадьевич Харлампиев
В обвинительном заключении по делу говорилось: "Следствием установлено, что одним из активных участников контрреволюционной организации альпинистов, ставящей своей целью свержение советской власти и восстановление капитализма и фашистской диктатуры в СССР, является Харлампиев Г.А."
Ещё он обвинялся в том, что за вознаграждение и без специального разрешения сопровождал иностранцев в горах Союза. Особо отмечалось, что он ходил со швейцарскими альпинистами в приграничных районах Тянь-Шаня. Шпионаж!
Основными уликами по делу было фотооборудование, подаренное швейцарскими альпинистами – тот самый фотоаппарат от Саладина и киноаппарат от его сестры.
И всё это – по результатам всего одного допроса!
28 мая 1938 года по решению "двойки" НКВД Георгий Харлампиев был приговорён к высшей мере наказания и в этот же день расстрелян на Бутовском полигоне НКВД.
Его старший брат Анатолий Харлампиев был одним из создателей борьбы самбо, человеком-легендой. Но даже это не помогло спасти младшего брата.
В 1956 году, через восемнадцать лет после расстрела, семидесятилетняя мать Георгия написала письмо в военную прокуратуру: "Умоляю вас, сообщите, где мой сыночек – ни разу с 1938 года я никуда не писала. Мне 70 лет, дайте умереть, узнав, где сынок. Он окончил консерваторию, взяли его в марте 1938 года. 10 лет режимных лагерей – за что???"
Ответа она так и не получила. Георгий Харлампиев был реабилитирован только в октябре 1957 года.
ИНВАЛИД, ОБВИНЁННЫЙ В ШПИОНАЖЕ
В 1938 году вместе с двенадцатью инструкторами альплагеря "Адылсу" был арестован и Виталий Абалаков – тот самый герой пика Ленина, который совершил безумное глиссирование с Дадиомовым.
К тому моменту Виталий был инвалидом первой группы. После экспедиции на Хан-Тенгри в сентябре 1936 года ему ампутировали треть ступни и по одной-две фаланги пальцев обеих рук.
Но это не помешало обвинить его как "немецкого шпиона". По этапу Виталия отправили в Москву, где с 1938 по 1940 год он отсидел под следствием. Ему выбили все зубы. Многие из арестованных вместе с ним альпинистов были расстреляны.
Причём в некоторых делах имеются показания Абалакова о том, как их получали. Остаётся только догадываться.
Ему повезло – он остался жив и каким-то чудом дотянул до бериевской амнистии. В 1940 году по суду был освобождён.
Абалаков Виталий Михайлович
После освобождения настойчиво тренировался. Через два года катался на горных лыжах, а после войны вернулся к активному альпинизму.
Абалаков стал, пожалуй, самым известным советским альпинистом и действительно легендарной фигурой в альпинизме всего мира. В 1946 году он организовал альпинистскую команду ДСО "Спартак", во главе которой прошёл северо-западную стену Накры. Руководимая им команда двенадцать раз была чемпионом СССР по альпинизму.
В 1956 году он руководил восхождением на пик Победы – высочайшую вершину Тянь-Шаня высотой 7439 метров. Виталий Абалаков – автор около ста изобретений, используемых для объективной оценки процесса тренировки спортсменов.
Его учебник "Основы альпинизма" был переведён на многие языки.
ПОТЕРЯННАЯ МОГИЛА
Могилу Лоренца Саладина возле ледника Иныльчек обнаружили только в 2008 году. К тому времени место захоронения было потеряно на семьдесят два года.
В 2009 году альпинист Роберт Штайнер обнаружил большой архив с фотографиями швейцарца в Москве. Вышла книга с его историей и работами.
Оказалось, что большинство качественных снимков советских альпинистов и вершин – это работы швейцарца Лоренца Саладина. Его фотографии – ценнейшие альпинистские и этнографические документы, показывающие жизнь в Азии в тридцатые годы.
Многочисленные портреты ведущих советских альпинистов стали последними снимками в их жизни, поскольку большая часть из них погибла в последовавшие годы сталинских репрессий.
Фотоаппарат, подаренный в знак дружбы, стал уликой в деле о шпионаже. Дружба с иностранцем стоила жизни.
А где-то высоко в горах Тянь-Шаня, под мраморной скалой, у колоннады высоких елей, лежит швейцарец, который просто любил горы и верил, что они объединяют людей.
