«Eё умoм вocхищaлcя Poкфeллep, a муж училcя у нeё пoлитгpaмoтe». Кaк жилa Нинa Кухapчук
Дэвид Рокфеллер, поговорив с женой советского лидера, отозвался о ней коротко: она хорошо разбирается в экономике.
Женщину звали Нина Петровна Кухарчук, беседу она вела по-английски, и американская пресса в те дни писала о ней больше, чем о её муже.
Никита Сергеевич Хрущёв окончил два класса церковноприходской школы.
А когда они познакомились в 1922 году, она была преподавателем, а он слушателем.
Родилась Нина Кухарчук 14 апреля 1900 года в селе Василев на Холмщине, в Люблинской губернии, входившей тогда в Российскую империю. Ныне это территория Польши.
Семья была украинская и крестьянская. Отец, Пётр Васильевич, землепашец, мать, Екатерина Петровна, из такой же простой семьи.
Крестьянский труд девочка узнала рано. Заготавливая крапиву на корм скоту, она поранила руку, и шрам от этого остался на всю жизнь.
В двенадцать лет Нина окончила сельскую школу, и дальше произошло то, что случалось нечасто. Учительница, разглядевшая в девочке способности, пошла к родителям и убедила их отпустить дочь учиться в город.
Крестьянская семья согласилась. Дочь уехала в Люблин, в гимназию.
Дальше её биография двадцатых годов выглядит как послужной список человека, которого перебрасывают туда, где нужны грамотные.
В начале 1920 года она подпольно вступила в партию. Уже в июне её как свободно владеющую польским направили агитатором на Польский фронт. В ЦК компартии Западной Украины она заведовала отделом работы среди женщин. Осенью того же года её отправили учиться в Москву, в Коммунистический университет имени Свердлова.
Летом 1921-го двадцатилетнюю выпускницу назначили преподавателем губернской партийной школы в Бахмуте на Донбассе.
В начале 1922 года она тяжело переболела сыпным тифом. Летом её устроили на губернские курсы учителей в Таганроге, а осенью отправили в Юзовку, нынешний Донецк, преподавать в окружной партшколе.
Там она и встретила Хрущёва.
Ему было двадцать восемь, он работал на руднике, учился на рабфаке Донтехникума и был партсекретарём техникума. Она читала политграмоту.
Хрущёв к тому времени овдовел и один растил двоих детей, сына Леонида и дочь Юлию, при помощи родителей.
Свадьбу сыграли в 1924 году.
Разница между ними была не в возрасте, а в образовании, и разница эта была огромной. За его плечами стояли два класса церковноприходской школы и рабфак, за её плечами люблинская гимназия, Коммунистический университет и опыт преподавания.
Знала она украинский, русский, польский, позднее французский и английский. Польский пригодился ей раньше прочего: именно за него двадцатилетнюю выпускницу отправили агитатором на фронт.
Мать Хрущёва выбором сына была недовольна и говорила, что невестка слишком образованная.
Через несколько лет, уже с детьми на руках и с хозяйством, Нина Петровна уехала в Москву учиться дальше. В 1926 году она занималась в Коммунистической академии имени Крупской на отделении политической экономии, а потом читала лекции в киевской партшколе.
Хрущёв пошёл по тому же пути позже. В 1929 году он поступил в Промышленную академию в Москве.
Кто в этой семье задал направление, вопрос, на который источники отвечают согласно.
Дальше в её биографии наступает провал, и провал этот объясняется не ею.
При Сталине жёны руководителей публичной жизни не вели. Вождь не одобрял поездок с супругами, и за все годы известен лишь единичный случай, когда Микояну разрешили взять жену в Америку.
Женщина с гимназией, университетом и двумя языками тридцать лет занималась домом, детьми и мужем, поднимавшимся по партийной лестнице.
Детей в семье было пятеро: двое от первого брака Хрущёва и её собственные. Первая дочь умерла в младенчестве.
Никакой карьеры она больше не делала, и преподавание кончилось вместе с двадцатыми годами.
Всё изменилось в один год.
Готовясь к визиту в США, Хрущёв поставил вопрос, брать ли с собой жену. Традиции не было никакой. Он решил взять.
Так Нина Кухарчук стала первой женой советского руководителя, которую увидел мир.
Эффект оказался обратным тому, чего ждали и в Москве, и в Вашингтоне.
Западная пресса готовилась к появлению неотёсанной жены неотёсанного вождя. Приехала женщина, свободно говорившая по-английски. Она знала протокол и светский этикет, разбиралась в экономике и спокойно поддерживала беседу с кем угодно.
Она встречалась с президентом Эйзенхауэром и его женой Мейми. Через два года, в июне 1961-го, её увидят в Вене рядом с Жаклин Кеннеди, и снимок двух первых леди обойдёт мировую печать.
Отдельная история вышла с одеждой.
Одевалась Нина Петровна нарочито просто, подчёркивая, что вышла из народа и остаётся его частью. Иностранные журналисты писали про её наряды с усмешкой, называя цветастым халатом то, что на самом деле было платьем из натурального шёлка.
Шила ей одна из лучших московских модисток, Нина Гупало. По совместительству мать журналиста Алексея Аджубея, женатого на её дочери Раде.
Простота была выбором, а не бедностью. И выбор сработал. Американцы ждали карикатуру, а получили женщину, которая улыбалась, умилялась их детям и рассказывала про внуков, ничего при этом из себя не строя.
Замечание Рокфеллера про экономику прозвучало именно тогда.
В октябре 1964 года Хрущёва отправили в отставку.
Нина Петровна пережила отставку тяжелее мужа. Семья съехала из государственной резиденции на дачу, круг общения схлопнулся, а телефон, звонивший прежде целыми днями, замолчал почти совсем.
Здесь в её биографии есть подробность, мимо которой обычно проходят.
В 1965 году, через сорок один год после свадьбы, они с Хрущёвым официально зарегистрировали брак.
Сорок один год они прожили вместе без единой бумаги. Растили пятерых детей, прошли войну, поднялись на самый верх и оттуда упали.
Расписались, когда он был уже никем: отставным пенсионером союзного значения, чьё имя перестали упоминать в газетах.
Объяснить это удобством или расчётом не получается. В 1965 году от регистрации брака с опальным Хрущёвым не выигрывал никто.
Хрущёв умер в сентябре 1971 года. Похоронили его на Новодевичьем, без государственных почестей.
Нина Петровна прожила после него ещё тринадцать лет. Часть привилегий за ней сохранили, но публичной фигурой она больше не была ни дня.
Умерла 13 августа 1984 года в Москве и была похоронена рядом с мужем.
Историю эту обычно подают через контраст: грубоватый Хрущёв со своим ботинком и кукурузой, а рядом тихая интеллигентная жена, которой он не соответствовал.
Контраст красивый, но он смещает акцент.
Вопрос ведь не в том, дотягивал ли до неё муж. Уровень этот она набрала сама, в условиях, где у крестьянской девочки с Холмщины шансов не было никаких. Её отпустили в город только потому, что сельская учительница пришла к родителям и уговорила их. Всё остальное она сделала своими руками: гимназия, партийная школа, университет, политэкономия, языки.
А потом убрала всё это в стол на тридцать лет. Жене руководителя при Сталине полагалось молчать.
И когда ей наконец разрешили выйти на люди, шестидесятилетняя женщина, тридцать лет не практиковавшая английский и не читавшая лекций, за неделю в Америке произвела впечатление, которого от неё не ждал никто.
Свадьбу они сыграли в двадцать четвёртом, в Юзовке, где она преподавала, а он слушал. Расписались в шестьдесят пятом, когда слушать его перестали все остальные.
