Бpocилa мужa paди poлeй и увeлa жeнaтoгo миллиoнepa. Кaк выглядят дeти aктpиcы Eкaтepины Вуличeнкo oт paзных мужчин

Бpocилa мужa paди poлeй и увeлa жeнaтoгo миллиoнepa. Кaк выглядят дeти aктpиcы Eкaтepины Вуличeнкo oт paзных мужчин

Все помнят, как актриса Екатерина Вуличенко легко командовала мужским гарнизоном пограничной заставы в комедии «Берега» и держала семейный тыл стойкой женой офицера в сериале «Горюнов».

Но особенно поразила зрителей ее прожжённая кассирша Надя из драмы «Однажды в Ростове» — жажда красивой жизни и тёмные махинации довели героиню до тюремного срока, разрушив её жизнь до основания.

Кроме того, уже больше двух десятков лет Екатерина — яркая театральная актриса и счастливая мама двоих детей. А её судьба — это история преодоления логопедических диагнозов и печальный опыт брака на две страны…

Так как сложилась личная жизнь Екатерины Вуличенко вне софитов? И кого сегодня она называет самым дорогим человеком?

Путь в кино: расклейка листовок и коварная «Р»

Екатерина родилась в столице в семье военного. Когда в начале девяностых семья распалась, о беззаботном детстве пришлось забыть в одну секунду.

Чтобы помочь матери свести концы с концами, после уроков она на износ носилась по району, расклеивая рекламные листовки, а затем подрядилась клеить коробки для коммерсантов. При этом Катя успевала щёлкать школьные олимпиады по математике и нацеливалась на мехмат МГУ.

Судьбу переписал один случай в школьном буфете. Там Екатерина так задорно прыгала и крутилась, что её артистический задор тут же срисовала ассистентка «Ералаша». Создатель киножурнала Борис Грачевский всегда славился слабостью к рыжеволосым талантам и Катя в мгновение ока вписалась в съёмочную площадку.

Недолго думая, она променяла математическую школу на театральный класс, а получив золотой диплом, отправилась штурмовать театральные вузы. Но все пошло не так…

Стоило Екатерине переступить порог аудитории, как эффектная внешность тут же выбивала одобрительные взгляды комиссии. Но едва девушка открывала рот, мэтры морщились и в один голос отправляли Катю к логопеду.

Лишь в Высшем театральном училище имени М. С. Щепкина ей дали шанс с жёстким условием: избавиться от картавости ровно за год.

Чтобы не вылететь из института, Екатерина влезла в долги, нашла лучшего столичного логопеда и упорным трудом подчинила себе коварную букву «р». А когда диплом оказался в кармане, сразу вышла на сцену театра «Модерн».

Театр: от массовки за копейки до роковой светской львицы

«Модерн» встретил молодую актрису холодно. Спустя год — лишь скромные роли в массовке и полное отсутствие перспектив.

Екатерина не стала терпеть и рванула в Театр киноактера. Это был точный расчёт! Именно там она сыграла свою коронную роль — утончённую светскую даму миссис Эрлин в «Веере леди Уиндермир». А параллельно отправилась покорять антрепризу.

Сегодня на сценах Театра комедии, «Мастерской 12» и Театра на Таганке она выдаёт неистовый актёрский калейдоскоп: преображается в богатую вдову в «Женитьбе Бальзаминова» и блистает циничной шантажисткой миссис Чивли в «Идеальном муже» вместе с Юрием Батуриным, Наталией Антоновой, Сергеем Варчуком, Ольгой Науменко…

С итальянским темпераментом рассказывает историю Нади Кузякиной в комедии «Любовь и голуби» и сгорает в любовном плену сценического ловеласа Олега Масленникова-Войтова в драме «Скамейка».

А в сказке «Когда ангелы шутят» перевоплощается в задорную дамочку, перевернувшую жизнь сухаря-адвоката.

Кино: от радиопозывных «Звезды» до ретро-детективов

В двенадцать лет впервые засветилась на экране любимого всеми киножурнала «Ералаш».

А боевым крещением в кино для нее стала роль радистки Кати Симаковой в пронзительной военной драме Николая Лебедева «Звезда».

“Фильм «Звезда» — одна из редких картин, которые можно пересматривать вечно! Игорь Петренко, Алексей Кравченко и Андрей Панин сыграли разведчиков невероятно искренне. Здесь всё сошлось идеальным пазлом: сюжет, музыка. А последние кадры в фильме просто рвут душу», — до сих пор восхищаются зрители на кинофорумах.

Гримёры безжалостно остригли роскошные локоны, но Катя ради кадра была готова постричься хоть «под ноль». В итоге эпизод, где ее хрупкая героиня сквозь треск радиопомех отчаянно кричит в эфир: «Звезда, я Земля…», стал признанной классикой нашего военного кино. Но это было только начало.

В лагерной драме «Фартовый» она сыграла нежную ленинградку Наташу, подарившую герою Владимира Епифанцева надежду среди колымских морозов.

В мелодраме «Гадкий утёнок» нарисовала образ эффектной Оли, скрывающей за внешней стервозностью глубокое одиночество.

А в сериале «Горюнов» достоверно сыграла стойкую жену офицера-подводника, удерживающую семейный тыл в суровых условиях закрытого гарнизона.

В прошлом году её героиня Люба в дуэте с Марией Порошиной привнесла свежую ноту мистического дара в детектив «Анна-Медиум-4».

А совсем скоро мы увидим актрису в премьерном детективе «Толстый и тонкий», где она делит кадр с Юлией Такшиной и Максимом Дроздом.

Бросила мужа ради ролей и увела женатого миллионера

В тот день едва пережив драматичный разрыв с первой любовью, взбудораженная и расстроенная, она коротала время в аэропорту.

«В ожидании рейса я сидела разбитая: без грамма косметики, в потёртых джинсах, затаившись с книжкой и чемоданом. И вдруг подняла глаза — прямо напротив стоял незнакомец. На долю секунды мы столкнулись взглядами!» — вспоминала Екатерина.

На паспортном контроле молодой человек тут же оказался за её спиной, представился Денисом и выпросил заветный номер телефона.

Завязавшийся роман закончился свадебным торжеством и рождением дочери Софьи.

Денис Трифонов оказался успешным финансистом, строившим карьеру между Москвой и туманным Альбионом. Но Екатерина и не думала прощаться с кадром ради тихой семейной гавани.

Очень скоро их союз превратился в изматывающий гостевой брак с бесконечными перелётами и длинными паузами. «Жить на две страны оказалось то ещё испытание. Расстояние день за днём разрушало мои чувства…»,- откровенно призналась актриса.

Увы, девятилетний союз не выдержал проверки километрами. И когда актриса сама решила поставить точку, супруги тихо и без ругани оформили развод, сумев, впрочем, сохранить прекрасные родительские отношения.

Спустя время в закулисье театра, где играла Екатерина, начали появляться охапки роскошных цветов от анонимного поклонника. Тайна раскрылась на шумной вечеринке общих друзей: перед ней предстал тот самый заочный ухажёр. Едва сдерживая волнение, он представился Маратом.

«Я впервые увидел её на сцене и в ту же секунду понял: эта женщина станет моей женой», — позже признался он.

Вот только состоятельный топ-менеджер крупного концерна был официально женат, и развод потребовал времени. Едва получив статус «свободен», Марат Гуданаев тут же отвёл любимую в столичный Грибоедовский ЗАГС.

Уже через год их союз увенчался рождением сына Александра. Марат с ходу подружился с дочерью актрисы Софьей, окружив ее подарками и заботой. Правда, без притирок не обошлось.

Супруг поначалу ревновал Екатерину к съёмочной площадке, считая профессию лёгким развлечением. И однажды актриса устроила мужу настоящую шоковую терапию, взяв с собой на изматывающую 12-часовую ночную съёмку прямо на кладбище.

«После этой ночи у него раз и навсегда пропали иллюзии о лёгкости моего труда», — с улыбкой вспоминает Екатерина.

В итоге брак у актрисы получился на зависть крепкий. А всё потому, что супругу с самого начала пришлось осознать: она не бросит подмостки даже ради него.

с лучшей подругой Екатериной Климовой актриса дружит с института

Сегодня за кадром Екатерина неутомимо помогает бездомным животным и щедро поддерживает приюты. А в редкие свободные дни вместе с мужем колесит по миру.

Но главным местом их силы остаётся уединённый уголок на Алтае. Чтобы полностью сбросить пар, Екатерина иногда сбегает туда одна, где практикует полное молчание и зачитывается книгами.

Как выглядят дети Екатерины Вуличенко от разных мужчин

Старшая Софья впитала от родителей всё самое лучшее: от мамы — математическую хватку, а от папы — феноменальную легкость в языках.

Софья с мамой

В старших классах девушка с ходу уложила на лопатки Всероссийскую олимпиаду по английскому языку и окончила школу золотой медалисткой. При этом Софья не только штурмовала науки, но и с лёгкостью совмещала конный спорт с уроками вокала.

Актёрская профессия матери девушку никогда не прельщала. Сегодня 19-летняя Софья уверенно осваивает профессию на бюджетном отделении престижного вуза.

Младший сын Александр — пока первоклассник, шагающий по стопам сестры в той же школе.

От мамы любознательный мальчишка перенял трепетную любовь к животным — они вместе регулярно наведываются на ферму. А параллельно Саша закаляет характер на льду, увлеченно скрещивая клюшки в хоккее и осваивая броски в самбо.

Читать далее

Дoчь кoнунгa oтдaли хpoмoму cтapику

Дoчь кoнунгa oтдaли хpoмoму cтapику

Когда муж вошел, седеющий и хромой, принцесса вздрогнула: ей теперь делить с ним брачное ложе, покрытое парчой и пушистыми шкурами. Девушке было всего семнадцать, князю — около сорока, показался стариком…

Осенью 1018 года в торговом городе Сигтуна, что на озере Меларен, было неспокойно. Юная принцесса Ингигерда, дочь шведского короля Олафа Шётконунга, сидела в своих покоях за вышивальной рамой. Иголка с золотой нитью мерно входила в дорогую ткань: девушка заканчивала плащ, который собиралась подарить своему жениху, норвежскому королю Олафу Харальдссону.

Саги позже скажут, что плащ был украшен «золотом и драгоценными каменьями», Ингигерда вложила в него всю свою душу. Принцесса была юна, но знала, что такое ответственность: дочь первого христианского короля Швеции получила блестящее образование, знала Священное Писание, литературу, историю, даже участвовала в королевских собраниях, где мужчины удивлялись её острому уму.

А ещё девушка свободно говорила по-русски — отец позаботился о том, чтобы его дочь могла вести переговоры с соседями, ибо Швеция торговала с Русью не меньше, чем с Германией.

Между двумя Олафами — шведским и норвежским — давно тлела вражда из-за спорных пограничных земель на востоке Норвегии, в частности области Раумарики.

Норвежский король, стремясь объединить страну и ослабить шведское влияние, совершал дерзкие рейды на эти территории. Одна из таких вылазок стала легендарной: Олаф Норвежский за одно утро захватил пятерых местных конунгов, правивших в Раумарики, и завладел всеми их землями. Двое из пленённых правителей были изувечены, трое — изгнаны из страны.

Этого унижения шведский король не забыл и не простил, согласившись поначалу отдать сопернику дочь ради мира. Помолвка Ингигерды и Олафа была совершена в 1016 году, когда невесте было пятнадцать, а жениху двадцать один год. Норвежский король, только что силой захвативший престол, казался ей воплощением мужественности. Он прислал ей золотое кольцо и другие ценные дары — знак того, что с нетерпением ждёт встречи.

Союз двух королевств должен был совершиться в Кунгахелле, пограничной крепости на границе Швеции и Норвегии, уже следующим летом. Ингегерда часто перебирала в памяти послания нареченного, представляла их первую встречу, думала о том, как будет править рядом с ним, рожать ему детей, таять в его сильных молодых руках. Девушка выучила несколько норвежских слов, чтобы поразить жениха.

Судьба распорядилась иначе. Снорри Стурлусон в «Круге Земном» сохранил для нас сцену, которая произошла между отцом и дочерью незадолго до решающего выбора жениха. Олаф Шётконунг, довольный удачной охотой, похвастался перед Ингигердой добычей:

— Знаешь ли ты другого конунга, который бы так же быстро взял столько добычи?

Юная принцесса, в чьём сердце жила любовь к норвежскому королю, не смолчала, её ответ был подобен удару кинжала:

— Пять тетеревов за одно утро — это большая добыча, государь, но всё же большей была добыча Олафа конунга, когда он за одно утро захватил пятерых конунгов и завладел всеми их землями.

Король в ярости соскочил с коня и, повернувшись к дочери, ответил:

— Знаешь, Ингигерд, как бы ты ни любила, тебе не бывать его женой, а ему твоим мужем. Я выдам тебя замуж за такого правителя, который достоин моей дружбы. Но я никогда не стану другом человека, который захватывал мои владения и причинял мне ущерб грабежами и убийствами.

Так гордость, политика и кровная обида перевесили любовь дочери. Король сделал это с мрачным удовлетворением: пусть ненавистный соперник получит дочь «похуже», рожденную вне брака, а не настоящую принцессу и не ее любовь!

— Но, отец, мы помолвлены! Олаф ждёт меня в Кунгахелле. Я вышила ему плащ, я… — голос дрогнул.

— Он получит твою сестру Астрид, — перебил король. — Ее мать — лишь наложница, но для норвежцев это не имеет значения. А ты, законная дочь, станешь женой князя Ярослава, который раньше сидел в Новгороде. Он окончательно сразит своих соперников, он нужен мне, а ты станешь залогом союза.

Имя Ярослава было принцессе знакомо: она слышала о смуте на Руси, о братоубийственных войнах, о хромом князе, который силой пробивал себе путь к киевскому престолу. Что мог предложить отцу этот далёкий правитель? Родитель усмехнулся, будто прочитал её мысли:

— С Ярославом у нас торговля — путь в Византию даёт золото и влияние. А Норвегия… Норвегия нам не друг. Олаф слишком силён, взять тебя — слишком много чести. Пусть берёт дочь похуже, Астрид. Ярослав будет держать Киев, его земли раскинутся до самого моря. Это выгоднее, чем дружить с норвежцем, у которого только горы и фьорды, — добавил потом викингов жестко.

Ингигерда была в отчаянии: вместо молодого короля ее отдавали далекому старику, рушились мечты о счастье… Девушка бросилась к ярлу Рагнвальду Ульфссону, своему родственнику, правившему в Вестергётланде, надеясь, что тот переубедит отца. Всё было тщетно, Шведский конунг был непреклонен.

В феврале 1019 года (наиболее вероятная дата) Ингигерду обвенчали с русским князем Ярославом Владимировичем. По некоторым источникам, церемония прошла в Уппсале, прежде чем невеста отправилась в долгую дорогу на восток. Он был старше её более чем на два десятка лет и был хромым. По наиболее вероятной версии — из-за наследственной болезни Пертеса, хотя скандинавские саги связывают хромоту с боевым ранением.

Реконструкция по черепу, выполненная в XX веке, показывает нам суровое, некрасивое лицо: крупный нос, тяжёлые надбровья, волевой подбородок. Она же, по единодушному свидетельству скандинавских саг, была «сказочно красива» — светловолосая, синеглазая, с тонкой талией и гордой осанкой. Контраст между ними был разительным, а для юности не имеют значения ум, власть, политические преимущества…

Ярослав получил не просто жену, а союз со Швецией, а главное — скандинавскую дружину, с этой силой он в том же 1019 году выступил против Святополка Окаянного и разгромил его в битве на реке Альте. И ещё он получил Ладожскую волость, землю, которую Ингигерда получила от отца в приданое.

Позже эти края назовут Ингерманландией — «землёй Ингегерды» (в русской традиции ее называли через «е»), через семь веков Пётр I возведёт на этом месте Санкт-Петербург. Ладога стала нейтральной зоной между Скандинавией и Русью, этим браком Ярослав убивал сразу двух зайцев: укреплял границы и получал надёжный тыл на севере.

На Руси шведскую принцессу нарекли Ириной, я встречала упоминания, что имя Ингигерда сменила на Руси в результате православного обряда крещения, это ошибка. До 1054 года не было разделения церквей на православную и католическую, а крещена была Ингигерда еще в Швеции, так как ее родитель был первым христианским королем Швеции.

Летописи говорят, что Ярослав прислушивался к советам жены. Именно она, по мнению некоторых историков, убедила мужа ввести на Руси монетную систему, а её знание скандинавских и германских законов помогало при создании «Русской правды» — первого письменного свода законов Руси.

Княгиня вместе с мужем они собирала мудрые книги, закладывала библиотеки, приглашала переводчиков из Византии, жертвовала средства на строительство храмов, помогала монастырям. За годы брака Инигерда родила девять или десять детей: шесть сыновей и трёх (или четырех) дочерей, которые позже стали королевами Европы: Елизавета вышла за норвежского короля Харальда Сурового, Анастасия — за венгерского Андраша I, Анна — за французского Генриха I. Это был настоящий династический триумф.

Жена Ярослава Мудрого проявила себя и как дипломат: примирила Ярослава с его заклятым врагом — Мстиславом Тмутараканским. Благодаря её мудрости удалось избежать большой войны, Русь сохранила единство. Более того, она же сумела примирить своего отца, шведского короля, с Олафом Норвежским — своим бывшим женихом: писала письма, отправляла послов, уговаривала, убеждала — и добилась того, что два короля сложили оружие.

В 1037 году Ярослав заложил Софийский собор в Киеве, а в честь жены основал монастырь Святой Ирины — жест глубочайшего уважения. Или, возможно, попытка загладить то, о чем шептались люди? Что же было? Была ли Ирина счастлива с мужем или, приняв долг жены, она позволила себе быть немножечко счастливой тайно и не совсем законно?

Олаф Норвежский, тот самый, чью руку отверг когда-то ее отец, женился на Астрид, прижил с ней дочь Вульфхильду, родившуюся в 1020-м году. А в 1024-м на свет появился Магнус, сын Олафа от наложницы по имени Альвхильд. Бывший жених Ингигерды несколько раз лично навещал Киев.

Сага «Гнилая кожа» донесла до нас сцену: однажды Ярослав, хвастаясь перед женой роскошью новых княжеских палат, услышал в ответ: «Всё-таки лучше та палата, где сидит Олаф конунг». Разгневанный князь ударил её по щеке. И хотя саги не уточняют, чем закончилась эта ссора, ясно одно — ревность киевского князя была реальной.

Олаф приезжал не только по политическим делам: он искал убежища, когда его заставили бежать из Норвегии в 1028 году, а супругу Астрид он оставил там. По слухам, изгнанный конунг проводил время отнюдь не в мужской компании. Ингигерда, в свою очередь, не скрывала чувств: встречала «бывшего» как дорогого гостя, дарила подарки, вела долгие беседы…

Как же Ярослав мог смириться с этим, если измена была реальной? Историки предлагают несколько объяснений. Во-первых, он мог просто не знать. Во-вторых, мог не верить сплетникам, считая их завистниками. В-третьих, что вероятнее всего, он рассудил прагматично: союз со Скандинавией дороже семейных драм.

Олаф Норвежский был могущественным правителем, даже будучи изгнанным, и вражда с ним ничего не принесла бы, а дружба — могла. Кроме того, христианство на Руси было довольно молодым, языческие нравы были свободнее, и супружеская верность не всегда считалась абсолютной ценностью. Ярослав воспитал всех детей, рожденных женой и никто не смел усомниться в его отцовстве открыто.

Генетики проанализировали Y-хромосомы потомков Рюриковичей по мужской линии. Выяснилось, что у потомков разных сыновей Ярослава Мудрого — разные отцовские гаплогруппы. А это значит, что как минимум у одного из сыновей Ингегерды был другой биологический отец. Саги намекали: Олаф Норвежский «ошивался» в Новгороде в нужное время, чтобы потом у Ингигерды родился сын Вячеслав.

Но не стоит спешить с выводами. ДНК самого Ярослава до сих пор не проанализировали! Без его генетического эталона все эти гаплогруппы — есть лишь косвенные улики, всё очень похоже на измену. Но стопроцентным доказательством это назвать нельзя. Пока нельзя.

Саги повествуют и еще об одном любопытном эпизоде: зимой 1029/1030 года Олаф Норвежский исцелил сына Ярослава и Ингигерды. Девятилетний Владимир, будущий чудотворец, заложивший в Новгороде Святую Софию, тяжело заболел. Знахари не смогли ему помочь и тогда Олаф возложил на мальчика руки и исцелил его. Ярослав, хоть и ревновал жену, не мог не оценить спасения своего наследника и когда Олаф погиб в битве, Ярослав Мудрый усыновил малолетнего Магнуса, сына своего соперника!

Мальчик воспитывался при киевском дворе, наравне с родными детьми князя, а когда вырос, с помощью приёмного отца вернул себе норвежский, а затем и датский престол — войдя в историю королем Магнусом Добрым.

Последние годы Ингигерда провела в Новгороде, где наместничал сын Владимир, вдали от киевской суеты, она удалилась в монастырь, приняв схиму с именем Анна. 10 февраля она скончалась — по наиболее распространённой версии, в 1050 году (по другим данным, в 1056-м, уже после смерти мужа). Княгине было 49 лет.

Было ли это достойным завершением жизни или попыткой замолить грехи — каждый решит сам. Но летописи отмечают, что женщина до последнего дня творила добрые дела: помогала нищим и странникам, переписывала книги и наставляла молодых инокинь. Церковь причислила её к лику святых, а в 2009 году часть её мощей передали Швеции — дочь Скандинавии вернулась домой через тысячу лет.

Читать далее

Пepвый бpaк Eкaтepины Пapp

Пepвый бpaк Eкaтepины Пapp

-Девочка моя, тебе уже шестнадцать лет, а значит, самое время выходить замуж. Я договорилась с Томасом Бургом, что ты станешь супругой его сына Эдварда. — произнесла Мод Парр.

-И каков из себя мой жених? — слабо улыбнулась Екатерина.

-Он старше тебя всего на четыре года. — ободряюще ответила мать. — Принадлежит к старинному роду, получит титул барона Бурга. После свадьбы вы будете проживать в усадьбе Гейнсборо в Линкольншире. Это владения сэра Томаса Бурга.

Известие о грядущей свадьбе не обрадовало Екатерину. Она совершенно не знала Эдварда Бурга и не хотела разлучаться с матерью, но нужно было смириться. Мать желала ей только добра, в этом Екатерина не сомневалась.

Когда умер глава семейства — Томас Парр, Мод была еще молода и привлекательна. Она могла выйти замуж, но не захотела, решив себя посвятить воспитанию троих детей. Екатерине было всего пять лет, когда отца не стало.

В 1527 году Мод женила своего четырнадцатилетнего сына Уильяма на Анне Боуршир, единственной дочери лорда Эссекса, а в начале 1529 позаботилась о судьбе Екатерины.

Свадьбу сыграли в Гейнсборо. Екатерина сразу поняла, что в новой семье самым главным считается сэр Томас. Он обладал властным характером и не терпел неповиновения. Его сын Эдвард оказался симпатичным юношей с мягким характером. С ним было легко сладить и это утешало юную невесту.

Под покровом темноты новобрачную проводили в спальню и переодели в длинную ночную рубашку. Позже свекор в окружении родственников и гостей привел Эдварда. От непристойных шуток и советов молодые краснели, а когда все удалились и наступила благословенная тишина, они вздохнули с облегчением.

У Екатерины Парр началась новая жизнь. Она быстро привыкла к мужу, но проживание с его семьей для нее было тягостным. В усадьбе царила атмосфера напряжения, все боялись вызвать гнев сэра Томаса. Екатерина опасалась, что достанется и ей, так как шли недели, месяцы, а она все не могла забеременеть.

Однажды свекор позвал ее и сказал:

-Я часто наблюдаю, как вы прогуливаетесь по округе, в то время, как ваш муж слоняется по дому.

-Мне нравится свежий воздух. — мягко откликнулась Екатерина. — У вас в конюшне прекрасные лошади, я люблю брать одну из них и отправляться скакать по лугам.

-Это я тоже заметил. — сурово произнес сэр Томас. — Получается, что у вас слишком повышенная физическая активность.

-Разве это плохо? — удивилась невестка. Недовольный голос свекра озадачил ее.

-Конечно, плохо! — внезапно рявкнул он. — Так я никогда не дождусь внуков! Вы не сможете их выносить, потому что не бережете себя.

-Но я не устаю, к тому же я не беременна, чтобы беречь себя. — опешила Екатерина.

-С таким поведением вы никогда не забеременеете. Ваш долг сидеть дома и стараться выносить ребенка, а не шастать по округе. Ясно?

Опешившая Екатерина не нашлась, что возразить. Спорить с сэром Томасом было чревато. Но зато она могла выплакаться мужу, тот полностью ее понимал и был согласен, что лучше жить одним, чем с его отцом.

К счастью Екатерины, свекор решился выделить сыну отдельный дом и в 1530 году они переехали в поместье Киртон в Линдси.

Екатерина была в восторге. Наконец-то, она лично будет хозяйкой дома! Настали славные тихие деньки, наполненные гармонией и приятными домашними хлопотами. Единственное, что печалило, так это отсутствие беременности. Но на новом месте Екатерину уже никто не упрекал в этом, а молодой супруг, казалось, совсем не переживал, что в их доме не звучат детские голоса.

В декабре 1531 года пришла печальная весть. Мать Екатерины заболела и скончалась, ей было всего 39 лет. А спустя пару лет простудился Эдвард.

Суетясь вокруг больного мужа, Екатерина боялась, что болезнь заберет и его. Врач, осмотрев больного, покачал головой.

-Его спасти может лишь чудо или ваши молитвы.

Весной 1533 года 25-летний Эдвард скончался. Приехавший на похороны сына Томас Бург, улучшил момент и, подозвав Екатерину, сказал:

-Я планирую, что в Линдси теперь должен поселиться другой мой сын с супругой, поэтому вам нужно будет освободить дом.

Несчастная вдова растерялась. Она не ожидала, что ее так быстро попросят с вещами на выход. Пришлось срочно договариваться с дальними родственниками и временно перебираться к ним.

Семейство, которому неожиданно на «голову» свалилась Екатерина, видели лишь один выход — срочно найти вдове нового мужа.

Читать далее

«Oнa мoглa вылить кoму-нибудь чaй зa шивopoт». «Кpикухa», кoтopую пoлюбил вeликий худoжник

«Oнa мoглa вылить кoму-нибудь чaй зa шивopoт». «Кpикухa», кoтopую пoлюбил вeликий худoжник

Киевская светская дама Эмилия Прахова считалась некрасивой. Современники в своих воспоминаниях наделяли ее разными эпитетами, но едва ли лестными, — коренастая, курносая и толстогубая, рано поседевшая и располневшая. И хоть ее лицо не отличалось тонкостью черт, все отмечали огромные завораживающие глаза. Была в них какая-то притягательная тоска, «казалось, что она в голубых очках».

Весной 1885 года молодой и еще никому неизвестный художник, нанятый супругом Эмилии Львовны для восстановления Кирилловской церкви в Киеве, представил обществу свое творение — икону Богоматери с младенцем. В их святых ликах прихожане узнали черты Праховой и ее младшей дочери Ольги.

«Какое странное объяснение в любви», — подумали те, кто знал эту историю с самого начала…

Та самая икона

Неизвестный художник Врубель

— Глаза, зрачки напишите во всю мочь, чтобы были как живые, остальное посвободнее, — советовал профессор Павел Петрович Чистяков своему ученику Михаилу Врубелю.

И он писал их «во всю мочь», а про портрет, который его особенно восхищал, говорил: «Глядит!»

То, что искусство — его призвание, Врубель понял довольно поздно, уже отучившись на юриста. К своим 28 годам он был никому неизвестным студентом Академии художеств без гроша за душой. Именно в этот момент случилось судьбоносное для него знакомство.

Ученики профессора Чистякова: Михаил Врубель, Владимир Дервиз, Валентин Серов. 1884 год

Известный историк искусства, профессор и меценат Адриан Викторович Прахов занялся реставрацией одной из уникальных святынь Киевской Руси — Кирилловской церкви XII века. Ему требовался талантливый живописец, который недорого бы взял за работу. И тогда он попросил своего старого друга Павла Чистякова дать ему кого-то из студентов, самого толкового:

— Вот тебе и художник! Лучшего, более талантливого и более подходящего для выполнения твоего заказа я никого не могу рекомендовать. Знакомьтесь: мой ученик, Михаил Александрович Врубель.

Адриан Викторович Прахов

Киевская квартира Праховых

Врубель без промедления соглашается ехать в Киев. В мае 1884 года этот стройный, худощавый молодой человек впервые переступил порог квартиры Праховых на Большой Житомирской улице.

Их дом очаровал Михаила, жившего до этого в Петербурге очень скромно. Здесь все было на широкую ногу: просторно, изобильно, артистично — «как в счастливом сне». Супруга Адриана Викторовича содержала творческий салон, где бывал весь высший свет города и многие заезжие знаменитости того времени. Стены гостиной были увешаны их картинами и эскизами.

Жил Прахов широко, семья у него была прелестная, артистическая. Но дом его, всегда битком набитый гостями, носил печать какой-то большой студенческой квартиры. В этом доме с утра до вечера ели, пили знакомые и малознакомые люди, начинающие художники, путешественники, иностранцы, приезжали сановники из Петербурга...

Дореволюционный вид на Большую Житомирскую улицу в Киеве. Дом, где располагалась квартира Праховых, слева

Мадам Прахова больше всех поразила впечатлительную натуру молодого художника. Радушная хозяйка, в ней не было и тени чопорности и жеманства, редкая простота по-настоящему высокого тона. Она с искренней улыбкой расспросила Михаила Александровича, как он доехал, и разговор плавно перешел в близкие ему темы — музыки, литературы, искусства. В них Эмилия Львовна оказалась отменным знатоком.

Потом хозяйка пригласила всех на обед, где приятная Врубелю беседа лилась рекой. Он был абсолютно аполитичен, а у Праховых, казалось, об этих «первостепенно важных» для любой компании темах и не ведали. Художник определенно попал в свою стихию.

Портреты Эмилии Праховой, написанные в 1879 году Валентином Серовым и Ильей Репиным

Небогато, но всегда строго и аккуратно одетый Михаил Александрович не производил внушительного впечатления. Однако его ум, интеллигентность и прекрасно поставленная петербургская речь располагали к нему окружающих.

В этом доме у Врубеля появилось не только постоянное место за столом, но и своя комната. Решено было, что он пока остановится у Праховых, тем более что размеры квартиры к этому располагали.

Талантливые люди часто оказываются беспомощными в быту, и Михаил не был исключением. Эмилия Львовна и ее старшая дочь 13-летняя Леля окружили художника трогательной заботой, взяв на себя все «земные» хлопоты.

Михаил Врубель. Автопортрет, 1882 год

Эмилия Львовна

35-летняя Эмилия Львовна слыла дамой, не обладавшей классической красотой, но весьма обаятельной, эксцентричной и аристократически непринужденной. Она свободно говорила о многом, в том числе о вещах, при дамах обычно не обсуждавшихся. Этим она могла шокировать обывателей, но в творческих кругах к подобному относились скорее с интересом. Подкупала ее неординарность, начитанность. Прахова была хорошо образованна, окончила консерваторию по классу фортепиано. Сам Ференц Лист дал ей несколько уроков.

Эмилия не отличалась молчаливым терпением. Близкие давно привыкли к ее взрывному характеру, но она и при гостях могла расхохотаться, заплакать или на кого-нибудь прикрикнуть — громко и совершенно искренне. Так говорила о ней правнучка Александра:

Эмилия Львовна была дамой с придурью. В нашей семье знали, что нельзя во время семейной трапезы огорчать бабулю — ведь она могла не моргнув глазом вылить чай за шиворот кому-то из сидящих или разбить чашку об пол. Она была довольно властным человеком — эдакая домашняя Салтычиха.

Удивительное дело — ее выходки практически никого не обижали. Да, мадам Прахова могла кому-то не нравиться, но в естественности ее поведения никто не сомневался. В ней не было и тени притворства, этим она выгодно отличалась от многих светских дам. Эмилия имела смелость быть собой. Все это очень нравилось в ней молодому Врубелю, он почувствовал душевное родство, и в конце концов стал ее боготворить.

Тайна Праховой

И все-таки имелась некая затаенная печаль в ее темно-васильковых глазах. Происхождение Эмилии было окутано тайной. В 16 лет ее выдали замуж за молодого перспективного ученого-историка Адриана Прахова. Злословили, что женился он на ней лишь потому, что невеста, официально значившаяся французской подданной Эмилией Марией Клементиной Лестель, являлась внебрачной дочерью военного министра Дмитрия Алексеевича Милютина. По другой версии — его племянницей, также незаконнорожденной. Во всяком случае, с ее «милютинским» происхождением, казалось, никто не спорил, а оно тогда открывало многие двери в высшие круги.

Как бы то ни было, супруги вместе объездили множество стран, посещали самые знаменитые музеи, театры, выставки. Их старшие дети родились в Риме. Последние несколько лет их судьба была неразрывно связана с Киевом, где Адриан Викторович занимался возрождением старинных русских святынь.

Портрет Адриана Прахова, написанный Иваном Крамским

Любовь молодого поклонника

Знакомые догадывались, что в их семейной жизни давно уже не все так безоблачно. Прахов был вечно окружен поклонницами и время от времени поддавался соблазнам. Эмилия Львовна, устав от измен супруга, не раз порывалась уйти из дома. Но друзья ее всегда возвращали в семью, после чего она надолго закрывалась у себя в гостиной и играла на рояле до тех пор, пока гнев и обида не утихали.

Врубелю, заслужившему право на душевную дружбу с ней, доводилось находиться рядом с Эмилией в такие минуты. Однажды художник увидел в ее омытых страданием глазах нечто особенное, что изменило его жизнь. В его сердце проснулась любовь к этой женщине, отныне он станет ею одержим и будет рисовать на картинах именно ее лицо.

Эмилия Львовна

Любовь без ответа

Разумеется, никакого романа между ними не случилось. Прахова, несмотря на всю свою эксцентричность и обиду на мужа, проявила здравомыслие. Семь лет не такая серьезная разница в возрасте, куда важнее социальный статус — благородная матрона с тремя детьми и по сути юнец, каким Врубель казался в свои 28. Эмилия просто увидела их пару со стороны, и ей стало смешно:

— Он же еще сущий ребенок, — говорила она про него.

Но пылкий студент не слушал голос разума. Как только он переступал порог квартиры Праховых, у него начинало бешено колотиться сердце. Он делал разные глупости, которые поначалу всех забавляли: то выкрасит нос зеленой краской, то спустит весь аванс на дорогущую сорочку и потом подарит ее первому встречному бродяге, то растворит флакон французских духов в ведре воды и обольет себя с ног до головы.

Михаил Врубель. Автопортрет, 1889

Свои чувства Михаил не скрывал даже от ее супруга. Адриану Викторовичу это даже льстило, он шутил:

— А с чего бы она понравилась мне, если бы никому не нравилась?

Чудачества Врубелю прощались и списывались на импульсивность творческой натуры. Никто не распознал тогда первые звоночки душевной болезни, позже его погубившей.

С глаз долой!

Для Врубеля процесс работы, поиск идеала всегда был важнее, чем готовый результат. А потому шедевров своих он совершенно не берег – начинал, не оканчивал, заново переписывал, раздаривал, уничтожал. Его знакомые становились свидетелями внезапного "исчезновения" картин из его мастерской. И никакой мистики, просто он за ночь поверх старой на том же холсте мог написать совершенно другую.

Михаил дарил мадам Праховой свои шедевры. Она же, зная его тяжелое материальное положение, их тактично не принимала, а предлагала продать местному коллекционеру Ивану Николычу. Тогда Врубель их просто рвал прямо на ее глазах.

Он постоянно что-то рисовал на любых попавшихся под руку клочках бумаги. Чаще всего это, конечно, было лицо Эмилии Львовны. Уже тогда он видел его на иконе Богоматери. Несколько таких набросков ее детям удалось спасти для истории.

Эскизы Богородицы

Иногда Михаил Александрович внезапно пропадал, мог неделями не появляться у Праховых. И ясно было всем, кроме детей, куда и зачем он скрылся. Рыцарское поклонение Эмилии Львовне не мешало ему время от времени увлекаться и другими женщинами. Эти романы киевской поры после смерти Врубеля превратились в легенды — то там, то тут появлялись его «потомки».

Однажды Адриану Викторовичу все это надоело. И не сказать, что он ревновал жену, дело было совсем в другом. Врубель забросил то, ради чего приехал в Киев — восстановление фресок и икон. Его надо было как-то взбодрить. Решили отправить его на поиски вдохновения в Венецию, с глаз долой.

Венеция

В Италию влюбленный художник взял фотографию Эмилии Львовны. Здесь, вдали от нее, он переживал счастливейший период своей любви. В его мечтах любимая постоянно была рядом, ее не отвлекали дети, гости, этикет, она принадлежала лишь ему.

Он писал ей письма, она отвечала. Кто знает, что в них было. Сохранились только его рисунки.

Эмилия Прахова на рисунке Михаила Врубеля

Образ Богоматери для Кирилловской церкви Врубель писал под впечатлением от старинных мастеров. Работал по несколько часов кряду, не отрываясь. Он вложил сюда все свои безответные чувства и вышел шедевр, «от которого могут глаза разгореться». Сходство святого лика с госпожой Праховой было очевидным.

Гостивший тогда в Венеции у Врубеля профессор Мурашко сразу ее узнал.

— Тип Богоматери, — рассказывал потом Николай Иванович, — он взял с общей знакомой нам госпожи в России. Это было ярко выражено, и я не мог этого не заметить. Он рассмеялся:

— А вы узнали?

— Да, только вы дали ей другое выражение; в натуре это неудержимая крикуха, а у вас — кроткое, тихое выражение.

— Разве она крикуха? Нет, это вы ее не знаете…

Эскиз Богородицы с младенцем

Его первый шедевр был почти готов:

— Через недели две кончаю свою работу и стремглав в Киев. Там, должно быть, чудная наша весна.

Однако триумфа на родине он не испытал. Работу он сделал, но его душевное состояние только ухудшилось.

Весна в Киеве

Ходили слухи, что по возвращении в Киев Врубель немедленно сделал предложение Эмилии Львовне. Причем, сначала попросил ее руки у законного супруга. С этого момента его поведение начало обоих Праховых пугать. Их отношения охладели, появилось чувство жалости к бедному художнику. Однако его не отлучили от дома, а тактично пытались объяснить, насколько нелепы его фантазии и в какое неловкое положение он их поставил.

Эта пытка длилась два месяца, Врубель невыносимо страдал. Затем уехал в Одессу, вернулся. Говорили, что Эмилия Львовна стремилась наладить его быт и там, с ее подачи Михаил стал посещать профессора медицины Шкляревского.

Михаил Врубель. Автопортрет, 1883 год

Однажды Константин Коровин во время купания спросил Врубеля:

— Что это у вас на груди белые большие полосы, как шрамы?

— Да, это шрамы. Я резал себя ножом.

— А что же это такое вы себя резали-то ножом — ведь это должно быть больно. Что это — операция, что ль, как это?

— Поймете ли вы. Значит, что я любил женщину, она меня не любила — даже любила, но многое мешало ее пониманию меня. Я страдал в невозможности объяснить ей это мешающее. Я страдал, но когда резал себя, страдания уменьшались.

— Да, сильно вы любили…

— Если любовь, то она сильна.

Демон

Врубель ищет душевного успокоения. Он мечтал принять участие в росписи Владимирского собора, у него уже были готовы эскизы. Однако у Прахова было свое мнение:

Будь моя воля, построил бы храм, который предложил расписывать только Врубелю - такому таланту нужны другие стены.

Адриан Прахов

Вместо Михаила на работы в соборе пригласили Виктора Васнецова и Михаила Нестерова — художников из абрамцевского кружка Саввы Мамонтова.

Врубель и Васнецов

Лишившись постоянной работы, Михаил наделал много долгов. Через год в Киев приехал его отец. Он сокрушался: сыну уже 30 лет, подавал такие блестящие надежды – и «до сих пор ни имени, ни выдающихся по таланту работ и ничего в кармане».

— Таланту у него бездна, но воли на алтын! — Прахов резюмировал Александру Михайловичу Врубелю причину всех бед с его сыном.

И вот тогда-то появился первый демон. Он каким-то странным образом имел черты Эмилии Львовны:

На первый взгляд Мишин Демон показался мне злою, чувственною, пожилой бабой.

Врубель уничтожил своего первого демона. Чуть позже он напишет нового, и у него тоже будут глаза Эмилии Праховой.

Михаил Врубель. Демон сидящий, 1890 год

«Весна моей жизни»

Многие биографы сходятся во мнении, что киевский период был самым счастливым для великого художника. «Весна моей жизни», — так скажет через много лет об этой бурной поре сам Михаил Врубель.

В 1889 году он понял, что в Киеве его больше ничего не держит, и перебрался в Москву, закрыв эту страницу своей жизни навсегда. Но его демон последовал за ним…

Михаил Врубель и Надежда Забела

Через несколько лет Михаил Александрович встретит свою будущую супругу — оперную певицу Надежду Забелу. Теперь она станет его музой, но образ Праховой еще долго будет преследовать художника. Ее глаза появятся и на более поздних работах Врубеля.

По газетам и долетавшим в Киев слухам Праховы узнали о поразившей Михаила Александровича тяжелой болезни. В 1902 году в «Новом времени» вышла заметка, возмутившая Эмилию Львовну до глубины души. Начиналась она так:

Декадент, художник Врубель, совсем как отец декадентов Бодлэр, недавно спятил с ума...

Затем пришла еще одна грустная весть — в 1910 году Врубель умер. Он ушел на пике своей популярности. Тогда многие искали хоть какую-то информацию о нем, и она была у Праховых в виде тех самых писем, которые влюбленный художник писал Эмилии из Венеции.

Она их бережно хранила, а после своей смерти завещала старшей дочери все сжечь. Оставила только его рисунки. Дочь просьбу выполнила.

Последний портрет Эмилии Праховой, написанный после революции художником Вильгельмом Котарбинским

Эмилия Львовна пережила Врубеля на 17 лет. Ее дети давно выросли, супруг, с которым она уже долгое время не жила под одной крышей, скончался. Казалось, ей больше ничего не мешало показать эти письма, напомнить о себе, потешить самолюбие, впечатать навсегда свое имя в биографию великого художника… Но нет, в очередной раз она приняла единственно верное решение. И это немного проясняет, за что же, кроме синих глаз, Врубель так любил Эмилию Прахову. Она была человеком редкой порядочности.

Читать далее