Тpaпeзa c вoждeм и билeт нa paccтpeл: иcтopия личнoгo пoвapa Cтaлинa, coткaннaя из мифoв и лжu

Тpaпeзa c вoждeм и билeт нa paccтpeл: иcтopия личнoгo пoвapa Cтaлинa, coткaннaя из мифoв и лжu

Александр Эгнаташвили, личный повар Иосифа Сталина, словно соткан из теней и полутонов, его имя погребено под плотным саваном тайн и зловещих легенд. Он был не просто кулинаром, но и доверенным лицом, проникшим в самое святилище сталинской эпохи, безмолвным свидетелем закулисных игрищ власти и мимолетных, почти крамольных мгновений человечности, проскальзывавших в облике вождя. Трагический финал его жизни – безжалостный расстрел в черном 1937 году – лишь усугубил печать загадочности, навеки отделив его историю от солнечного света истины, оставив взамен лишь рой неотвязных вопросов. Кто же он был? Преданный слуга, готовый идти до конца, или невинная жертва коварных политических интриг? Человек, обремененный непосильным грузом знаний, или всего лишь мелкая пешка, безвольно брошенная на шахматную доску истории?

Во всей зловещей летописи советской эпохи едва ли сыщется персонаж, чья биография была бы столь густо замешана на противоречиях и призрачных мифах, как судьба Александра Эгнаташвили. Скудные, словно оброненные в спешке, документальные свидетельства, обрывочные, словно эхо из прошлого, воспоминания современников и растиражированные пропагандой карикатурные образы, в совокупности своей образуют причудливую мозаику, где различить искренность от лжи становится непосильной задачей. Погружение в его жизненный путь – это дерзкая попытка сорвать покров тайны с одной из самых замалчиваемых страниц сталинской эпохи, и, быть может, понять чудовищные механизмы зарождения и укрепления культа личности, вознесшего вождя на незыблемый пьедестал.

О ранних годах жизни Александра Эгнаташвили доподлинно известно до обидного мало. Сухие строки официальных документов сообщают, что он родился в благодатной Грузии, происходил из крестьянского сословия и довольствовался скромным образованием. Однако, очевидно, дар к кулинарии проснулся в нем довольно рано, ведь уже к началу революционной бури он был владельцем небольшого, но весьма популярного среди местных жителей трактира. Именно там, по одной из смутных версий, и произошло его судьбоносное знакомство с Иосифом Сталиным, который по достоинству оценил талант и усердие молодого повара.

Стремительный взлет от провинциального трактирщика до кремлевского кулинара поражает воображение. Вскоре после оглушительной победы советской власти Эгнаташвили перебирается в Москву и, благодаря своевременным рекомендациям, получает должность в штате обслуживающего персонала Кремля. Здесь он быстро заслужил репутацию талантливого и преданного работника, чье мастерство способно удовлетворить самые прихотливые вкусы партийной верхушки. Его виртуозное владение секретами грузинской кухни, столь любимой самим Сталиным, сыграло не последнюю роль в его дальнейшем головокружительном возвышении.

Растущая популярность Эгнаташвили в кремлевских коридорах власти не могла остаться незамеченной. Вскоре он был удостоен чести стать личным поваром Сталина, что являлось не только свидетельством безграничного доверия, но и пропуском в самое сердце власти. Теперь в его руках находилось обеспечение питания вождя и его ближайшего окружения, жесткий контроль качества продуктов и неусыпный надзор за соблюдением строжайших санитарных норм. Его влияние, пусть и опосредованное, простиралось далеко за пределы кухонных стен.

Положение личного повара Сталина открывало перед Эгнаташвили поистине уникальные возможности. Он был невольным свидетелем важнейших политических событий, конфиденциальных встреч и откровенных бесед вождя. Он видел Сталина во множестве обличий – в моменты оглушительного триумфа и горьких поражений, в минуты мимолетного отдыха и напряженного раздумья. Разумеется, он обладал бесценной информацией, которая могла бы представлять огромный интерес как для союзников, так и для заклятых врагов вождя.

Некоторые историки склоняются к мнению, что Эгнаташвили не был всего лишь молчаливым наблюдателем. Ему могла быть отведена роль посредника, доверенного лица, передающего деликатные поручения и участвующего в организации тайных встреч. Его непоколебимая преданность Сталину, несомненно, использовалась в интересах вождя, а его кулинарный талант мог искусно применяться для создания располагающей атмосферы во время важных переговоров.

Однако, истинная степень вовлеченности Эгнаташвили в хитросплетения политических интриг до сих пор остается предметом ожесточенных споров. Одни исследователи видят в нем активного члена сталинской команды, другие – лишь безвольную пешку в руках более могущественных сил. Очевидно одно: положение личного повара Сталина делало его невероятно уязвимым и полностью зависимым от воли вождя.

Внезапный арест и показательный расстрел Александра Эгнаташвили в зловещем 1937 году стали настоящим громом среди ясного неба для сталинского окружения. Согласно официальной версии, ему было предъявлено чудовищное обвинение в участии в контрреволюционной террористической организации и подготовке покушения на жизнь Сталина. Однако, многие историки ставят под сомнение правдивость этих обвинений, предполагая, что подлинные причины его трагической гибели скрываются гораздо глубже.

Существует множество версий, пытающихся объяснить трагический финал жизни Эгнаташвили. Согласно одной из них, он пал жертвой ожесточенной внутрипартийной борьбы, развернувшейся в преддверии Большого террора. Эгнаташвили, располагавший сокровенной информацией о личной жизни и политических играх Сталина, мог представлять серьезную угрозу для тех, кто жаждал занять более влиятельное положение в иерархии власти.

Другая версия связывает арест Эгнаташвили с его национальностью. В период усиления борьбы с «врагами народа» его грузинское происхождение могло послужить поводом для необоснованных подозрений в нелояльности. Не исключено, что его расстрел стал частью масштабной кампании по безжалостной чистке кадров от представителей национальных меньшинств.

Наконец, существует и совсем мрачная версия о том, что Эгнаташвили действительно участвовал в заговоре против Сталина. Однако, убедительных доказательств этой версии до сих пор не обнаружено. Возможно, он стал невинной жертвой оголтелой клеветы, подло подстроенной его врагами.

Александр Эгнаташвили оставил после себя неоднозначный и противоречивый след в истории. С одной стороны, он предстает перед нами как верный слуга Сталина, талантливый кулинар и безмолвный свидетель эпохи. С другой – как безвинная жертва политических репрессий, человек, чья жизнь трагически оборвалась в жестокие годы Большого террора.

Его имя практически не упоминалось на страницах советских исторических трудов, а образ в массовой культуре носил, скорее, негативный и карикатурный оттенок. Лишь в последние годы предпринимаются робкие попытки объективно оценить его роль в сталинском окружении и докопаться до подлинных причин его гибели.

История Александра Эгнаташвили – это не просто биография личного повара Сталина. Это зловещее зеркало сталинской эпохи, в котором отражаются ее чудовищные противоречия, неисчислимые трагедии и неразгаданные тайны. Изучение его жизни позволяет нам лучше понять чудовищные механизмы формирования культа личности вождя, постичь истинную природу власти и осознать ту страшную цену, которую приходилось платить за близость к ней. Его непростая судьба — это грозное напоминание о том, что даже самые, казалось бы, незначительные фигуры могут нежданно оказаться в эпицентре трагических исторических событий, а их истинная роль еще долго будет оставаться предметом ожесточенных споров и кропотливых исследований.

Читать далее

Тaйнa Нaтaльи Гoнчapoвoй: Былa ли жeнa Пушкинa нeвиннoй жepтвoй или poкoвoй coблaзнитeльницeй?

Тaйнa Нaтaльи Гoнчapoвoй: Былa ли жeнa Пушкинa нeвиннoй жepтвoй или poкoвoй coблaзнитeльницeй?

Имя Александра Сергеевича Пушкина навеки переплетено с именами двух людей: его лучезарной супруги, Натальи Николаевны Гончаровой, и его зловещего антагониста, Жоржа Шарля Дантеса. Роковая дуэль, оборвавшая жизнь гения русской поэзии, навсегда ввергла их судьбы в мрачный водоворот интриг, шепотов и домыслов. Но какая тайна, словно тень, соединяла эти три души? Была ли Наталья Николаевна лишь невинной пешкой в чужой игре, роковой красавицей, чей лик стал яблоком раздора, или же ее роль в трагедии была куда более сложной и неоднозначной, окрашена в полутона вины и невинности?

Прежде чем искать ответ, необходимо погрузиться в атмосферу эпохи, разглядеть сквозь туман времени характеры героев и те зловещие сплетения социальных и политических сил, что привели к смертельному выстрелу на Черной речке. Санкт-Петербург 1830-х годов – это не только ослепительный блеск балов и величественное великолепие дворцов, но и клоака интриг, липкой зависти и ядовитых сплетен, где честь и репутация были дороже самой жизни.

Наталья Николаевна Гончарова, вышедшая из обедневшего дворянского рода, ворвалась в жизнь Пушкина, словно луч солнца, рассеивающий мрак. Юная, с ослепительной красотой, она мгновенно покорила сердце поэта, мечтавшего о тихой гавани семейного счастья и прочном тыле. Их венчание в 1831 году стало одним из самых ярких событий в светской хронике Петербурга.

Но жизнь подле гения оказалась не столь безоблачной, как грезилось юной Наталье. Пушкин, страстный и снедаемый ревностью, с трудом переносил знаки внимания, которыми осыпали его супругу многочисленные поклонники. Наталья Николаевна, воспитанная в строгих рамках морали, стремилась соответствовать своему положению, блистать в свете рамп и оберегать честь семьи. Вскоре она стала одной из самых заметных фигур высшего общества, "первой дамой" столицы, как шептались за ее спиной.

Однако за внешним лоском и триумфом таилась и теневая сторона медали. Наталья Николаевна, не обладавшая острым умом и глубоким образованием, чувствовала себя не в своей тарелке в кругу интеллектуалов, окружавших Пушкина. Ей не всегда были понятны его творческие взлеты и душевные терзания, что зачастую приводило к холоду непонимания и разладу в семье.

Жорж Шарль Дантес, бравый французский офицер, принятый на русскую службу, появился в Петербурге в 1834 году. Статный, пленительный и искушенный в светских играх, он быстро снискал расположение высшего общества. Его ухаживания за Натальей Николаевной не остались без внимания, и вскоре по городу, словно ядовитый плющ, поползли слухи о его пылкой страсти к жене Пушкина.

Дантес, наделенный острым умом и ненасытной жаждой приключений, умело подыгрывал роли влюбленного поклонника, оказывая Наталье Николаевне знаки внимания, которые, по мнению многих, балансировали на грани дозволенного. Он не стеснялся осыпать ее комплиментами на балах, обмениваться многозначительными взглядами и двусмысленными намеками, что, безусловно, отравляло душу Пушкина ядом ревности.

Важно отметить, что Дантес был приемным сыном голландского посланника барона Геккерна, влиятельного человека, сведущего в хитросплетениях петербургских интриг. Существует зловещая версия, что Геккерн использовал Дантеса в своих политических играх, стремясь дискредитировать Пушкина и его окружение. Эта версия обретает зловещую правдоподобность, учитывая сложные отношения между Россией и европейскими державами в то смутное время.

Кульминацией разрастающегося конфликта стали анонимные письма, полученные Пушкиным и его близкими, в которых поэт был заклеймен "рогоносцем", а Наталья Николаевна – женщиной легкого поведения. Эти письма были ничем иным, как подлой провокацией, призванной толкнуть Пушкина к роковому шагу.

Поэт, оскорбленный в самое сердце, не мог стерпеть подобного унижения. Он вызвал Дантеса на дуэль. Несмотря на отчаянные попытки друзей и знакомых примирить враждующие стороны, дуэль состоялась 27 января (8 февраля) 1837 года на заснеженной Черной речке. Пушкин был смертельно ранен и угас спустя два дня.

Трагическая кончина Пушкина потрясла всю Россию до основания. Дантес был признан виновным в злодейском убийстве, разжалован и изгнан из страны. Наталья Николаевна, осиротевшая в 24 года, навсегда осталась в тени великого поэта, неся на своих хрупких плечах тяжкий груз сплетен и обвинений.

Итак, кто же она? Ответить однозначно невозможно. Отношения между Дантесом и Натальей Гончаровой – это сложный и противоречивый лабиринт чувств, интриг и трагических случайностей.

Нельзя сбрасывать со счетов, что Дантес, очарованный красотой Натальи Николаевны, питал к ней искренние чувства, пусть и окрашенные эгоизмом и легкомыслием. Вполне возможно, что Наталья Николаевна, устав от непростых отношений с Пушкиным, была польщена галантным вниманием молодого офицера.

Однако представляется маловероятным, что между ними существовала настоящая любовная связь. Наталья Николаевна, воспитанная в строгих моральных устоях, вряд ли решилась бы на адюльтер, который неминуемо привел бы к громкому скандалу и полному разрушению ее репутации.

Скорее всего, Дантес и Наталья Гончарова стали беспомощными марионетками в чужой игре, жертвами низменных интриг и политических амбиций. Дантес, направляемый рукой Геккерна, использовал внимание к Наталье Николаевне, чтобы задеть гордость Пушкина и спровоцировать его на опрометчивый шаг. А Наталья Николаевна, невольно оказавшись в эпицентре этой паутины, стала невольной причиной трагической гибели великого поэта.

Ее роль в этой трагической истории, безусловно, трагична. Она была прекрасной женщиной, окруженной толпами поклонников, женой гения, не всегда понятой им. Она стала жертвой злобных сплетен и рокового стечения обстоятельств, ее имя навеки связано с именем Дантеса и трагической смертью Пушкина. Но виновна ли она? Скорее, она была несчастной женщиной, сломленной жерновами чужих интриг и трагедии рока. История Дантеса и Натальи Гончаровой – это повесть о любви, ревности, предательстве и трагической судьбе величайшего поэта России. Это история, которая и по сей день будоражит умы и не оставляет равнодушным никого.

Читать далее

Щeлoкoв: кaк coвeтcкий миниcтp учил милицию быть "чeлoвeчнoй" и чeм этo зaкoнчилocь

Щeлoкoв: кaк coвeтcкий миниcтp учил милицию быть "чeлoвeчнoй" и чeм этo зaкoнчилocь

Николай Анисимович Щелоков, министр внутренних дел СССР с 1966 по 1982 год, – фигура противоречивая, окутанная флером неоднозначности, но, бесспорно, знаковая для летописи советской милиции. Эпоха его правления ознаменовалась не только масштабными преобразованиями, но и беспрецедентной по своим замыслам и размаху кампанией по облагораживанию облика правоохранительных органов. Щелокова, без тени сомнения, можно назвать одним из первых советских управленцев новой формации, который внедрял передовые, по меркам того времени, методы менеджмента в сложную систему обеспечения безопасности и правопорядка.

Путь Николая Щелокова к вершинам власти был выкован в горниле советской номенклатуры. Начав трудовую деятельность простым рабочим, он с головой окунулся в партийную работу. Долгие годы, проведенные в Днепропетровской области, на различных постах в партийном аппарате, стали для него кузницей опыта. Именно там завязалась его близкая связь с Леонидом Брежневым, которой суждено было сыграть решающую роль в его стремительной карьере. Перевод в Молдавскую ССР, а затем назначение первым заместителем председателя Совмина республики, стали важными ступенями на пути к вожделенному креслу министра внутренних дел СССР. Назначение Щелокова в 1966 году явилось громом среди ясного неба для многих. Милиция традиционно считалась вотчиной выходцев из КГБ, а Щелоков не имел ни малейшего отношения к органам госбезопасности.

Придя в МВД, Щелоков столкнулся лицом к лицу с необходимостью вдохнуть новую жизнь в устаревшую систему. Милиция остро нуждалась в свежих кадрах, современном техническом оснащении и, что не менее важно, в изменении восприятия в глазах общества. И здесь он проявил себя как прозорливый управленец и дальновидный стратег.

Первым делом Щелоков взялся за формирование нового поколения милиционеров. Он инициировал создание разветвленной системы учебных заведений МВД, призванных ковать квалифицированных специалистов. Открывались новые высшие и средние специальные учебные заведения, расширялась сеть курсов повышения квалификации. Особое внимание уделялось не только физической подготовке сотрудников, но и изучению ими основ психологии и педагогики, что должно было сделать их работу более эффективной и гуманной.

Параллельно с этим велась работа по укреплению материально-технической базы милиции. Началось масштабное перевооружение, на вооружение поступали новейшие образцы оружия, средств связи и транспорта. Создавались специализированные подразделения, такие как ОБХСС (отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности) и УР (уголовный розыск), оснащенные передовой техникой для борьбы с преступностью.

Но, пожалуй, самым дерзким и новаторским шагом Щелокова стала широкомасштабная кампания по формированию положительного имиджа милиции в советском обществе. Он отчетливо понимал, что без доверия и поддержки населения эффективная борьба с преступностью невозможна.

Именно при Щелокове милиция перестала восприниматься исключительно как "карательный орган" и начала позиционировать себя в качестве надежного "слуги народа". Он умело использовал мощь средств массовой информации для создания героического образа милиционера. На экраны триумфально вышли культовые фильмы и телесериалы о работе милиции, такие как "Следствие ведут знатоки", "Рожденная революцией" и "Место встречи изменить нельзя". Эти фильмы показывали милиционеров не только как бесстрашных борцов с преступностью, но и как обычных людей, со своими заботами, сомнениями и переживаниями.

По инициативе Щелокова были сформированы многочисленные общественные институты, призванные оказывать содействие милиции в борьбе с преступностью. Это были добровольные народные дружины (ДНД), детские комнаты милиции, опорные пункты охраны порядка. Активно привлекались ветераны милиции, щедро делившиеся своим бесценным опытом с молодыми сотрудниками.

Щелоков виртуозно использовал символику и атрибутику для поднятия престижа профессии милиционера. Была введена новая, более современная и элегантная форма одежды. Учреждены почетные звания и награды для особо отличившихся сотрудников. День милиции превратился в один из самых любимых и почитаемых праздников в Советском Союзе.

Однако, несмотря на все колоссальные усилия, создать безупречный образ советского милиционера Щелокову так и не удалось.

Наряду с позитивными изменениями в работе милиции при Щелокове стали проявляться и тревожные тенденции. Расцветала коррупция, множились случаи злоупотребления властью, участились факты превышения должностных полномочий. Все это тщательно замалчивалось и скрывалось от общественности, но, словно гнойник, рано или поздно должно было прорваться.

После кончины Брежнева и восхождения к власти Юрия Андропова началась безжалостная кампания по искоренению коррупции и злоупотреблений в высших эшелонах власти. Щелоков стал одной из главных мишеней этой кампании. Его обвинили в мздоимстве, злоупотреблении служебным положением и других тяжких преступлениях.

В 1982 году он был отстранен от должности министра внутренних дел. Вскоре после этого его исключили из партии, лишили всех званий и наград. В 1984 году Николай Щелоков оборвал свою жизнь трагическим актом самоубийства.

Несмотря на трагический закат карьеры, Николай Щелоков оставил неизгладимый след в истории советской милиции. Он сумел модернизировать архаичную систему МВД, повысить профессиональный уровень сотрудников и существенно улучшить имидж милиции в глазах населения.

Многие из реформ, начатых Щелоковым, получили дальнейшее развитие в последующие годы. Созданная им система учебных заведений МВД продолжает готовить профессиональные кадры для правоохранительных органов и в современной России. Опыт работы с общественностью, накопленный в те годы, также сохраняет свою актуальность и востребованность.

Безусловно, деятельность Щелокова не лишена противоречий и ошибок. Однако нельзя игнорировать его роль как реформатора и талантливого управленца, который стремился сделать советскую милицию более современной, эффективной и гуманной. Остается лишь дискутировать, насколько его благие намерения соответствовали реальным результатам и той моральной цене, которую заплатило общество за его реформы. В конечном счете, имя Николая Щелокова навсегда вписано в анналы советской милиции, вызывая споры и неоднозначные оценки и по сей день. Изучение его опыта – как положительного, так и отрицательного – необходимо для глубокого понимания истории советской правоохранительной системы и извлечения ценных уроков для современности.

Читать далее

Кaк нaши peбятa cлужили нa Кубe. "Кудa нac вeзут, тoвapищ лeйтeнaнт? И зaчeм тулупы?"

Кaк нaши peбятa cлужили нa Кубe. "Кудa нac вeзут, тoвapищ лeйтeнaнт? И зaчeм тулупы?"

В трюме сухогруза, где от раскалённой палубы температура подбиралась к пятидесяти градусам, этот вопрос повисал в спёртом воздухе без ответа. Лейтенант и сам не знал. Никто на борту не знал. Документы отобрали при посадке, секретный пакет в сейфе капитана предписывалось вскрыть только после Гибралтарского пролива.

А пока, лёжа на двухъярусных деревянных нарах в твиндеке, триста с лишним человек качались над грузом, о содержании которого им не полагалось даже догадываться.

Летом 1962 года десятки советских теплоходов, набитых солдатами и техникой, шли через Атлантику. Операция называлась «Анадырь». Для убедительности экипажам и личному составу выдали валенки, меховые рукавицы и лыжи. На палубе стояли трактора и комбайны, а в трюмах под ними лежали ракеты средней дальности с ядерными боеголовками.

Когда спустя две-три недели пути теплоходы ошвартовались у кубинских причалов, многие из тех, кто выбрался из трюмов, не сразу поняли, где оказались. Остров в Карибском море, в ста пятидесяти километрах от побережья Флориды. Тропики, пальмы, влажный зной, от которого перехватывает горло. Так начиналась самая секретная и самая необычная глава советской зарубежной службы.

СОРОК ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫХ НЕ СУЩЕСТВОВАЛО

Осенью 1962 года на Кубе находились более сорока двух тысяч советских военнослужащих. Ракетная дивизия, зенитные полки, мотострелковые части, авиация, флот. Когда через тридцать лет на совместной конференции генерал Анатолий Грибков, один из разработчиков операции, назвал эту цифру, американская делегация вскочила с мест.

По данным ЦРУ, советских войск на острове было не более пятнадцати тысяч. А тактического ядерного оружия, которое тоже было доставлено на Кубу, разведка Соединённых Штатов вовсе не обнаружила.

Карибский кризис, тринадцать дней в октябре, когда мир стоял на пороге ядерной войны, закончился компромиссом. Москва убрала ракеты. Вашингтон дал гарантии ненападения на Кубу и негласно вывел свои «Юпитеры» из Турции. Большая часть советской группировки вернулась домой. Но не вся.

29 мая 1963 года СССР и Куба подписали соглашение: на острове остаётся мотострелковая бригада. Группу советских войск переименовали в Группу советских военных специалистов на Кубе, ГСВСК. Штаб разместился в районе Коли, в Гаване. Само существование этой группы не подлежало огласке. Смена личного состава проводилась тайно. Военнослужащие числились «специалистами», а бригаду, расквартированную в Нарокко, в восемнадцати километрах от столицы, на бумаге не существовало вовсе.

По данным Генерального штаба, с 1960 по 1991 год через кубинскую службу прошли 11 293 человека, не считая тех, кто был задействован в операции «Анадырь». Тысячи людей, которые годами жили на острове, не имея права сообщить родным, где находятся.

ТЕ, КТО ОСТАЛСЯ ПОСЛЕ РАКЕТ

Когда ракеты увезли, на острове осталась техника: танки, радиолокационные станции, зенитные комплексы. Кубинская армия стремительно перевооружалась на советские образцы, но поставить технику и научить с ней работать, это совершенно разные задачи. Зенитный ракетный комплекс без подготовленного расчёта бесполезен. Танк без механиков, знающих его устройство, превращается в груду металла. Радар нуждается не просто в операторе, а в человеке, способном грамотно интерпретировать данные.

Для решения этих задач на остров направляли кадровых офицеров с опытом эксплуатации конкретных систем. Они работали на полигонах и в учебных центрах, проводили занятия с кубинскими курсантами, показывали, как обслуживать бронетехнику, как вести огонь, как ремонтировать то, что сломалось в тропической влажности.

Рядом с инструкторами трудились технические специалисты: инженеры по конкретному типу радиостанции, механики по определённой модели двигателя, электронщики, знающие устройство определённого радара. Без них техника просто не работала бы.

Отдельную касту составляли связисты. Обеспечение коммуникаций между Москвой и Гаваной, между советскими объектами на острове, между элементами кубинской системы обороны требовало людей, работающих с шифровальным оборудованием и узлами передачи данных. Связисты жили в условиях почти полной изоляции: работали на закрытых объектах, покидали их территорию крайне редко, общались только друг с другом. Доступ к информации, проходившей через их руки, делал их объектом особого внимания контрразведки.

Были и переводчики, без которых всё буксовало. Далеко не все советские специалисты владели испанским, а кубинские военные редко знали русский на уровне, достаточном для технических обсуждений. Неточный перевод мог привести к ошибкам на полигоне, и такие случаи, по воспоминаниям участников, не были редкостью.

Наконец, при кубинских штабах и командованиях работали военные советники высшего звена. Старшие офицеры, помогавшие кубинской стороне выстраивать организационную структуру армии, планировать операции, разрабатывать мобилизационные планы. Работа, требовавшая не только военных знаний, но и дипломатической тонкости.

Кубинское руководство, при всей зависимости от советской помощи, ревностно относилось к вопросам суверенитета. Кубинские офицеры, особенно те, кто прошёл через партизанскую войну или участвовал в операциях в Африке, не считали себя учениками.

– Советовать, не приказывая. Помогать, не демонстрируя превосходства, – так формулировал задачу генерал-майор Михаил Макарук, бывший военный атташе при посольстве СССР на Кубе.

Справлялись с этой задачей не все одинаково успешно.

Примерно в 1981 или 1982 году на Кубе, на узле связи ВМФ СССР

Момент службы советских военнослужащих на Кубе

Советские солдаты, дислоцированных на Кубе, предположительно в 1980-х годах

Концерт советских военнослужащих на военной базе на Кубе

ЖАРА, ОТ КОТОРОЙ НЕКУДА ДЕТЬСЯ

Какой бы ни была должность, климат был одинаков для всех. И именно он, а не политическая обстановка и не удалённость от дома, чаще всего назывался в воспоминаниях первым испытанием.

Кубинская жара, это не летний зной Крыма и не сухое пекло среднеазиатских гарнизонов. Это влажная, плотная, почти непрерывная духота, при которой температура сама по себе может быть терпимой, но в сочетании с влажностью создаёт ощущение, от которого невозможно укрыться. Пот не испаряется. Одежда промокает за считанные минуты. Ночью воздух не остывает настолько, чтобы дать организму отдых.

Первые недели и месяцы на острове для большинства были временем физического испытания. Тепловые удары, обезвоживание, кожные раздражения, обострение хронических болезней. Даже простые действия, пройти по территории объекта, провести занятия на полигоне, выполнить ремонт на открытом воздухе, требовали несоразмерных усилий.

Со временем организм адаптировался, но полностью привыкнуть к кубинскому климату удавалось далеко не всем. Некоторые чувствовали себя плохо на протяжении всего срока командировки.

Отдельной бедой были насекомые. Москиты, переносящие лихорадку денге, атаковали круглосуточно. Борьба с ними велась репеллентами, москитными сетками, обработкой территории, но полностью избавиться от проблемы было невозможно. Крупные тараканы, муравьи, клещи, пауки. Для человека, выросшего в умеренном климате, сам масштаб присутствия насекомых в повседневной жизни становился психологическим испытанием.

Качество местной воды не всегда соответствовало санитарным нормам. Кишечные расстройства, особенно в первые месяцы, были обычным делом. Рацион дополнялся местными продуктами, тропическими фруктами, рисом, бобовыми, но воспринимались они не всегда с энтузиазмом.

Медицинское обеспечение существовало, однако возможности гарнизонного медпункта были ограничены. Простуды, мелкие травмы, расстройства желудка он мог вылечить. Сложные случаи создавали серьёзные трудности: эвакуация в Советский Союз занимала время и была возможна не всегда. Тропические болезни, от кишечных паразитов до лихорадки денге, представляли специфический вызов, к которому советская военная медицина в ранние периоды присутствия была готова не полностью.

Торжественный момент церемонии с участием кубинских вооруженных сил

Советские военнослужащие у въездной стелы 12-го Учебного центра Группы советских военных специалистов на Кубе (ГСВСК)

ЗАМКНУТЫЙ МИР ЗА ЗАБОРОМ

Режимность на советских объектах была высокой даже по стандартам армии, привычной к ограничениям. Самовольный выход за пределы базы, поход в город, на пляж, в кубинский посёлок, в большинстве случаев был невозможен. Организованные выезды случались редко, проходили группой, в сопровождении старшего, и напоминали скорее контролируемую экскурсию, чем свободную прогулку.

Переписка с родными шла через цензуру. Писать о месте службы, о характере работы, об условиях жизни в подробностях запрещалось. Многие ограничивались общими фразами:

– Служу далеко, жарко, всё нормально.

Фотографировать территорию объектов, технику, инфраструктуру запрещалось категорически. Бытовые снимки на фоне природы допускались не всегда и не везде. В результате многие возвращались с Кубы практически без фотографий, без материальных свидетельств того, где провели годы жизни.

Контроль осуществлялся не только командованием, но и особыми отделами военной контрразведки. Их задачей были обеспечение секретности, предотвращение нежелательных контактов, выявление нарушений дисциплины и, что было особенно актуально для зарубежной службы, предотвращение возможных попыток невозвращения.

Куба, конечно, не Западная Германия, куда можно было перейти границу. С острова уехать было практически некуда. Но логика контрразведывательного обеспечения предполагала постоянное наблюдение, профилактические беседы, контроль за настроениями.

Развлечений было немного: кино в клубе, спортивные мероприятия, библиотека, самодеятельность, стандартный набор советской военной культуры, перенесённый в тропики. Этого хватало, чтобы заполнить вечера, но не хватало, чтобы снять напряжение от месяцев, проведённых в замкнутом пространстве. Однообразие: один и тот же объект, одни и те же лица, одна и та же жара, день за днём.

Малая численность контингента делала каждого человека заметным и каждую проблему более острой. В большом гарнизоне в Германии можно было сменить компанию. На Кубе круг общения был узким, все знали друг друга, конфликты не имели пространства для рассеивания, а бытовые мелочи, распределение дефицитных продуктов, очерёдность на пользование чем-либо, приобретали непропорционально большое значение.

БРИГАДА, КОТОРОЙ «НЕ БЫЛО»

Самым громким политическим эпизодом в истории советского присутствия на Кубе после Карибского кризиса стал скандал 1979 года. Американская разведка объявила, что обнаружила на острове не просто группу советников и техников, а полноценную советскую мотострелковую бригаду. Реакция Вашингтона была острой. История попала в прессу, стала темой слушаний в Конгрессе и на время серьёзно осложнила отношения между двумя державами.

На самом деле бригада находилась на Кубе с 1962 года, это была 7-я отдельная мотострелковая бригада, расквартированная в Нарокко. Американцы знали о советских военных на острове, но долгое время не могли точно определить статус их присутствия. Когда в сентябре 1979 года, в ходе конференции Движения неприсоединения в Гаване, информация всплыла в прессе, Москве пришлось реагировать.

Момент визита советской военной делегации на Кубу

Советское руководство во главе с Брежневым, не посоветовавшись с Гаваной, объявило бригаду «Учебным центром номер двенадцать» по подготовке кубинских военных. Посол СССР на Кубе Виталий Воротников зафиксировал в воспоминаниях суть решения: совместно подтвердить наличие на Кубе советских военных в составе «Учебного центра», а никакой «бригады» на острове нет.

На Кубе это решение вызвало серьёзный политический резонанс. Кубинская сторона болезненно восприняла то, что Москва приняла решение о переименовании в одностороннем порядке. Где проходила реальная грань между учебным центром и боевой частью, вопрос, на который однозначного ответа так и не прозвучало. Подразделение действительно выполняло учебные функции, но при этом обладало структурой и вооружением, позволявшими действовать самостоятельно.

БОЛЬШОЕ УХО У БЕРЕГОВ ФЛОРИДЫ

Среди всех форматов советского присутствия на Кубе один стоял особняком: радиоэлектронная разведка. Объект в Торренсе, который и в советских, и в американских документах чаще всего фигурирует под названием «Лурдес», по расположенному рядом кубинскому пригороду, был не учебным центром и не бригадной базой. Его задача формулировалась одним словом: слушать.

Строительство началось в 1962 году. В эксплуатацию центр был сдан в 1967-м. Он находился в ведении управления радиоэлектронной разведки ГРУ, а с 1976 года на его базе действовал и пост радиоперехвата КГБ под условным наименованием «Термит».

Куба, расположенная менее чем в двухстах километрах от Флориды, давала уникальную позицию для перехвата коммуникаций, которую невозможно было воспроизвести ни в одной другой доступной Советскому Союзу точке мира. Юго-восток Соединённых Штатов, это район сосредоточения важнейших военных объектов, космических центров, военно-морских баз, узлов связи. По западным оценкам, возможности «Лурдеса» позволяли перехватывать данные со спутников связи, телефонные переговоры и сообщения из Центра управления полётами NASA.

Численность персонала в разные периоды достигала полутора-трёх тысяч человек. Это были операторы перехвата, аналитики, техники, обслуживавшие антенные комплексы и аппаратуру обработки сигналов. Их подготовка проходила в специализированных учебных заведениях, а отбор предполагал повышенные требования к благонадёжности.

Жизнь этих людей на острове была ещё более замкнутой, чем у остальных. Они работали и жили на территории объекта или рядом с ним. Контакты с внешним миром сводились к минимуму. Даже внутри советского контингента не все знали, чем занимаются люди в Торренсе. Для них Куба была не островом в Карибском море, а закрытым помещением с аппаратурой, из которого они выходили только в пределах охраняемого периметра.

Аренда базы обходилась сначала в девяносто, а к концу девяностых годов уже в двести миллионов долларов ежегодно. Оплата шла поставками нефтепродуктов, продовольствия, техники. Содержание военнослужащих стоило ещё около ста миллионов. За всё время существования центр обошёлся Советскому Союзу и России примерно в три миллиарда долларов.

В декабре 2000 года Путин лично посетил «Лурдес» вместе с Раулем Кастро и даже оставил запись в книге почётных гостей. Офицерам он говорил:

– Закрывать ничего не будем.

Но уже в октябре 2001 года, на волне сближения с Вашингтоном после терактов 11 сентября, объявил о ликвидации баз в Лурдесе и Камрани. Вывод персонала завершился в августе 2002-го. Часть дорогостоящего оборудования, как свидетельствуют источники, разбили кувалдами, остальное увезли в подмосковный Климовск. У ворот центра, по воспоминаниям, собирались кубинцы и кричали вслед уезжающим:

– Предатели!

На месте разведцентра открылся кубинский Университет информационных технологий.

ТЕ, КТО НЕ ВЕРНУЛСЯ

За годы советского присутствия на Кубе погибли десятки людей. Официальный список, опубликованный в книге «Россия (СССР) в войнах второй половины XX века», включает 69 имён, хотя по уточнённым данным их не менее 77. Тридцать девять рядовых, семь сержантов, шесть ефрейторов, офицеры, матросы. Они погибли не в бою.

Осенью 1963 года на Кубу обрушился ураган «Флора», один из самых разрушительных в истории острова. Советские военные водители помогали эвакуировать мирных жителей. Горные извилистые дороги, многочасовые рейсы за рулём, люди засыпали от усталости и срывались в пропасть. Другие погибли в ходе боевой подготовки, от несчастных случаев, от болезней.

В 1978 году по предложению Фиделя Кастро под Гаваной, на шестом километре автострады к Сан-Антонио-де-лос-Баньос, был построен мемориал Эль-Чико. Две бетонные стены в форме траурно склонённых знамён двух стран. Пятьдесят девять, а по уточнённым данным шестьдесят семь советских военнослужащих перезахоронены в братской могиле на его территории. Содержание мемориала в образцовом порядке курируется кубинским руководством.

КУБА В ИЕРАРХИИ СУДЕБ

В негласной иерархии советской зарубежной службы Куба занимала место, которое трудно определить однозначно. Она не была ни самой комфортной, ни самой тяжёлой, ни самой опасной, ни самой престижной точкой. Но была, пожалуй, одной из самых необычных.

Вершиной считалась Группа советских войск в Германии. Сотни тысяч человек с семьями, развитая инфраструктура, школы, детские сады, госпитали, магазины Военторга с бытовой электроникой и одеждой, которых в Союзе не достать. Офицерские семьи, вернувшиеся из ГДР, привозили чемоданы, содержимое которых составляло предмет зависти соседей. Служба в Германии была хорошей строчкой в личном деле, после которой карьера, как правило, складывалась.

На другом полюсе стояла Монголия. Экстремальные морозы зимой, жара летом, безводные степи, минимальная инфраструктура. Привозить оттуда было нечего, карьерных бонусов назначение не обещало, а бытовые условия на многих гарнизонах были суровыми даже по советским меркам.

Куба не вписывалась ни в европейскую, ни в монгольскую модель. По климату она была ближе к африканским и азиатским направлениям, Анголе, Эфиопии, Вьетнаму. Но в отличие от них не была зоной боевых действий. Физическая безопасность советского персонала, как правило, не была под угрозой.

Зато по степени изоляции и режимности Куба, возможно, превосходила большинство направлений. Советский специалист в Мозамбике мог иметь больше свободы перемещения в силу хаотичности обстановки. Офицер в ГДР мог выйти в немецкий город. На Кубе сочетание политической чувствительности, малого размера контингента и островной географии создавало уникальную замкнутость.

Материальная сторона тоже была особой. Куба, живущая под американским эмбарго и зависимая от советских поставок, не предлагала потребительского изобилия. Денежное довольствие частично выплачивалось в местной валюте, частично начислялось на счёт в Союзе. Потратить деньги на месте было почти негде. Тропические фрукты, ром, сигары, кубинские сувениры, это можно было привезти домой. Но масштаб приобретений не шёл ни в какое сравнение с чемоданами техники из Германии.

РЯДОМ, НО ПОРОЗНЬ

Советский военнослужащий на Кубе жил внутри страны, которая официально считалась ближайшим союзником, но его реальный контакт с этой страной был сведён к минимуму. Два мира сосуществовали рядом, почти не пересекаясь.

Рабочие отношения между советскими и кубинскими военными складывались по-разному. На уровне полигона или учебного класса нередко возникало человеческое расположение, взаимное уважение, иногда что-то вроде дружбы. Кубинские курсанты в большинстве случаев были мотивированы учиться, советские инструкторы добросовестно передавали знания. На уровне штабов бывало сложнее: кубинская революция сформировала собственную военную традицию, и советские рекомендации не всегда воспринимались как руководство к действию.

Различались и культуры в широком смысле. Кубинская военная культура при всей её организованности несла в себе латиноамериканскую непринуждённость, которая для советского офицера, привыкшего к строгой формализации, могла выглядеть как расхлябанность. Советская жёсткость, педантичность, сдержанность в свою очередь воспринимались кубинской стороной как холодность. Открытых конфликтов это не порождало, но создавало постоянный фон лёгкого взаимного непонимания.

Кубинское гражданское население относилось к советским военным неоднородно. На официальном уровне СССР подавался как главный друг и защитник Кубы, и этот нарратив формировал общий фон. Советские люди воспринимались как союзники, а не как оккупанты. Но в бытовом восприятии картина была сложнее.

Советские военные жили замкнуто, одевались иначе, говорили на непонятном языке, передвигались группами. Где-то отношение было тёплым и любопытным, где-то равнодушным, где-то настороженным.

КОГДА СТАЛО МОЖНО ГОВОРИТЬ

В ноябре 1991 года начался первый этап вывода российских войск с Кубы. Первая группа военнослужащих и их семей отбыла из Гаваны на борту судна «Иван Франко». К июлю 1993 года последние российские военные покинули остров. Бригада, которая тридцать лет формально не существовала, перестала существовать окончательно.

Для тысяч людей, прошедших через кубинскую службу, этот опыт остался частью биографии, о которой долго нельзя было говорить открыто. Участники операции «Анадырь» давали подписку о неразглашении на двадцать пять лет. А когда стало можно, не всегда находились слушатели.

Советские военные на Кубе не участвовали в боевых действиях, не совершали подвигов в общепринятом смысле, не получали громких наград. Они делали работу, которую от них требовала система. Обучали, ремонтировали, дежурили, перехватывали. Терпели жару и изоляцию, соблюдали режим и молчали о том, где находятся.

Нет фотографий, нет подробных писем, нет визуальных свидетельств. Устные рассказы со временем обрастают неточностями. Один человек вспоминает относительно спокойную работу в учебном центре, другой, изнуряющую жару и полную оторванность на режимном объекте. Оба говорят правду, просто о разных реальностях внутри одного и того же острова.

Сегодня ветераны ГСВСК собираются на встречи, ведут сайты, ищут однополчан. На интернет-форуме, где общаются бывшие военнослужащие, служившие на острове с 1962 по 1993 год, есть записи вроде: «В душе остаётся только хорошее и приятное». Или: «Куба, райский уголок». Или, напротив, тяжёлые, неприкрашенные воспоминания о духоте, тоске и бессмысленности ожидания. Объединяет их одно: искренняя привязанность к далёкому острову и к собственной молодости, которая прошла там, в месте, которое они не выбирали.

Меморил советским воинам-интернационалистам в Эль-Чико (Торренс)

А на мемориале Эль-Чико под Гаваной две бетонные стены всё так же стоят в форме склонённых знамён, советского и кубинского. Кубинцы содержат мемориал в образцовом порядке. Здесь лежат те, кто не вернулся: водители, погибшие на горных дорогах во время урагана «Флора», молодые солдаты, умершие от болезней, офицеры, которых забрал несчастный случай.

Их имена высечены на плитах. Их служба была негромкой, рутинной, тяжёлой. Но именно она составляла реальное содержание того, что можно назвать советской военной Кубой. Не мифической, не сенсационной, а обыденной, как обыденна любая служба, растянутая на годы, проведённые далеко от дома.

Читать далее

Poмaн Филиппoв: "O-гo!" – выдoхнул oн пpи видe нeзнaкoмки. Чepeз 20 минут ужe пpocил eё pуки

Poмaн Филиппoв: "O-гo!" – выдoхнул oн пpи видe нeзнaкoмки. Чepeз 20 минут ужe пpocил eё pуки

Январское утро 1992 года. Кремлёвский Дворец съездов полон детских голосов. Дед Мороз в расшитом тулупе торжественно выезжает на санях под фонограмму собственного громоподобного баса. Садится на пенёк под ёлку, принимает от малышей стихи и... засыпает. Прямо на глазах у тысяч ребятишек.

Фонограмма продолжает звучать, голос Деда Мороза разносится по залу, а сам он мирно посапывает, уронив голову на грудь. Снегурочка Надежда Карпушина, привыкшая ко всему за годы работы с этим непредсказуемым партнёром, невозмутимо продолжает вести представление.

Когда спектакль заканчивается, ведущий произносит традиционную фразу, которая звучит на каждой новогодней ёлке в Кремле уже много лет: «Дед Мороз не прощается с вами». Но в этот раз он почему-то оговаривается: «Дед Мороз прощается с вами». Через несколько недель, 18 февраля 1992 года, у актёра Романа Филиппова оторвётся тромб. Ему было всего пятьдесят шесть лет.

Но до этого финала ещё далеко. Давайте отмотаем время назад, в послевоенный Горький, где на берегу Волги загорает долговязый подросток, даже не подозревающий, что через несколько лет вся страна будет повторять его фразы.

МАЛЬЧИК ВЕСОМ В ПЯТЬ КИЛОГРАММОВ

Роман Филиппов появился на свет 24 января 1936 года в Симферополе, в семье, которая была неразрывно связана с театром. Его отец, Сергей Александрович Филиппов, служил актёром в Ленинградском Большом Драматическом Театре, мать, Анна Григорьевна Кудерман, была актрисой-травести.

Беременная Анна Григорьевна до последнего дня выходила на сцену вместе с труппой, гастролировавшей в Крыму. Схватки застали её в Симферополе. Мальчик родился настоящим богатырём, весом в пять килограммов, слишком крупным для хрупкой фигуры матери. Врачи сделали кесарево сечение, но спасти Анну Григорьевну не удалось, в провинциальном городе не хватало лекарств. Свою маму Рома видел только на фотографиях.

До трёх лет мальчика воспитывала бабушка. Потом отец женился во второй раз, и семья переехала в Горький. Рома рос буквально за кулисами, где за ним по очереди присматривали отец и его друг, актёр Владимир Кенигсон.

Казалось бы, судьба сама вела мальчика на сцену. Но нет. Юный Филиппов, обладая к шестнадцати годам ростом в сто девяносто три сантиметра и удивительно низким голосом, мечтал вовсе не о театре, а о служении Богу. Он всерьёз собирался поступать в духовную академию. Отцу пришлось приложить немало усилий, чтобы отговорить сына от этого намерения.

Рома с отцом и его второй женой

«ВОТ ЭТО ФАКТУРА!»

Судьбу Романа перевернул случай. В начале пятидесятых в Горький с труппой Малого театра приехала знаменитая актриса Вера Николаевна Пашенная. Администрация школы, где учился Роман, попросила прослушать старшеклассников, может, среди них найдутся юные таланты. О театральной карьере Филиппов тогда не задумывался. На прослушивание он пришёл просто так, из любопытства, прямо с Волги, загорелый, в шортах и пыльных тапочках. Длинный, худой, изнуренный от солнца.

Пашенная увидела его и не смогла сдержать улыбки:

«У этого ребёнка нормальный рост?»

А когда он произнёс своим фирменным басом всего лишь «Здравствуйте!», тут же выдала:

«Вот это фактура! Поступайте в театральное!»

Филиппов не стал спорить. В 1953 году, окончив школу, он отправился в Москву и стал студентом Высшего театрального училища имени Щепкина, того самого, где преподавала Пашенная. Его сокурсниками оказались будущие звёзды: Юрий Соломин, которого вся страна будет знать как Павла Кольцова из «Адъютанта его превосходительства», и Виктор Борцов, незабываемый Савва Игнатьевич из «Покровских ворот». С Борцовым Филиппов будет дружить до конца жизни.

БУНТ В МАЛОМ ТЕАТРЕ

В 1957 году, получив диплом, Филиппов был принят в труппу Малого театра. Вот только радость оказалась недолгой. Роли ему давали крошечные, зарплата была мизерной, семьдесят пять рублей, как и у всех молодых артистов. Филиппов регулярно наведывался в режиссёрский кабинет, просил прибавку и хорошие роли, и каждый раз уходил ни с чем.

Произошёл конфликт с самой Верой Пашенной, той, что когда-то открыла ему дорогу на сцену. Узнав о его просьбах, она возмутилась:

«Как он смеет требовать повышения, когда даже великие актёры получают крохи!»

Филиппов парировал с присущей ему прямотой:

«Так я ем намного больше, чем она и все именитые актёры вместе взятые!»

Прибавки ему не дали. Больших ролей тоже. И тогда Филиппов принял решение, которое определит его жизнь на ближайшее десятилетие, он уехал из Москвы.

ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА, КАМНИ С БЕРЕГА

В 1960 году на киностудии «Беларусьфильм» начались съёмки военной драмы «Человек не сдаётся». Филиппов получил роль фашистского диверсанта. Актёры ехали в Минск в студийном автобусе. Среди пассажиров был и директор картины Владимир Шелихин, а с ним его восемнадцатилетняя дочь Катя, студентка, приехавшая к отцу на каникулы.

«Автобус накренился и буквально затрещал, когда в него вошёл Роман, и всем сразу показалось, что стало тесно», – вспоминала потом Екатерина Андреевна.

Заметив хрупкую девушку в белом платьице, Филиппов плюхнулся рядом и выдохнул своим фирменным басом: «О-го!» А через двадцать минут после знакомства, на глазах у всей съёмочной группы, встал на колени и сделал предложение.

Отец девушки пришёл в ярость. Шелихин считал свою дочь ещё ребёнком, а тут какой-то верзила-актёр с ходу лезет свататься! Он бросился за Филипповым с кулаками. Тот, хохоча, убегал от будущего тестя по всей съёмочной площадке. Филиппов запрыгнул в какой-то пруд и поплыл. Шелихин подбирал на берегу камешки и швырял их в воду.

А что же невеста? Катя так переживала, чем закончится погоня, что потеряла сознание.

«Я падала в обмороки от любви», – смеялась она годы спустя.

На первом свидании Филиппов решил поразить избранницу и прочитал ей «Лорелею» Гейне на языке оригинала.

«Я ничего не поняла, но это было красиво», – признавалась Екатерина.

В 1962 году влюблённые сыграли скромную свадьбу в кругу родных невесты. Со стороны жениха присутствовал только свидетель. Ради своей Катюши Филиппов переехал в Минск, устроился в Национальный академический театр имени Янки Купалы, за рекордные две недели выучил белорусский язык и стал одним из ведущих актёров труппы.

Сыграл Астрова в «Дяде Ване», Сатина в «На дне», Журдена в «Мещанине во дворянстве». Вскоре у них родилась дочь Аня. Семья жила в тесной «хрущёвке» с низкими потолками, и Филиппову, с его ростом, приходилось чуть ли не пригибаться. Но они были счастливы. Шелихин, к слову, давно простил зятя и даже подружился с ним, именно тесть помог Филиппову освоить белорусский.

Екатерина прожила с Романом тридцать лет, до самого его последнего дня. Она пережила мужа на двадцать четыре года и ушла из жизни в 2016 году.

С женой и дочерью

КОЛЫМА И КРЫЛАТЫЕ ФРАЗЫ

Пока Филиппов играл классику на минской сцене, в кино он набирал популярность по своим собственным правилам. Дебют случился ещё в 1954 году, эпизодическая роль борца в фильме «Чемпион мира».

Но настоящая известность пришла с фильмом «Девчата» в 1961 году, где он сыграл лесоруба Васю Зайцева. После выхода фильма Филиппова часто узнавали на улице, но мало кто помнил его фамилию. Коллеги шутливо подбадривали: «Актёр такого размера не затеряется даже в крошечной роли!»

"Девчата" (1961)

И всё же Филиппов грустил. «Мне тридцать лет, работаю как бык, а до сих пор не сыграл ни одной по-настоящему стоящей роли», – признавался он.

А затем раздался звонок, которого он ждал всю жизнь. Предложение от Леонида Гайдая. В 1968 году на экраны вышла «Бриллиантовая рука», и весь Советский Союз заговорил цитатами. Эпизод Филиппова длился считанные минуты, но его фразы стали бессмертными:

«Будете у нас на Колыме, милости просим!»

«Нет уж, лучше вы к нам!»

«Зачем Володька усы сбрил?»

Мало кто знает, но Володька Трынкин был реальным человеком, школьным другом Гайдая. Режиссёр таким образом передал привет старому приятелю. А прообразом фразы «Зачем Володька усы сбрил?» стала реальная история. Так сказала некая одноклассница парню, за которым когда-то ухаживала в школе, увидев его впервые гладко выбритым на встрече выпускников.

Роман Филиппов и Юрий Никулин в фильме "Бриллиантовая рука"

Гайдай оценил Филиппова и больше не хотел его отпускать. Режиссёр создал вокруг себя постоянную труппу актёров, в которую вошёл и Роман Сергеевич. В «12 стульях» (1971) Филиппов блистательно сыграл бездарного пролетарского поэта Никифора Ляписа-Трубецкого с его незабываемой «Балладой о гангрене»: «Страдал Гаврила от гангрены, Гаврила от гангрены слёг...» Любопытно, что роль поэта Филиппов дополнил стихами собственного сочинения, ведь в жизни он и сам писал эпиграммы и стихи на нескольких языках.

А потом были «Джентльмены удачи» (1971), и фраза его героя, уголовника Николы Питерского, мигом ушла в народ. «Помогите! Хулиганы зрения лишают!», кричали мальчишки вслед друг другу на улицах. Заключённый с прозвищем Никола Питерский действительно существовал. Эту историю маме режиссёра Георгия Данелии рассказала её подруга, когда-то работавшая медсестрой в лагере. Никола был обаятельным и по-своему благородным. Однажды у медсестры украли единственную юбку, и она пожаловалась Николе. Уже вечером юбка вернулась к хозяйке с запиской: «Мадам, свои вещи надо держать при себе. С комсомольским приветом, Никола Питерский».

Роман Филиппов в фильме "Джентльмены удачи"

ВОЙНА ДЕДОВ МОРОЗОВ

На съёмочной площадке «Бриллиантовой руки» произошла ещё одна судьбоносная встреча. Александр Хвыля, сыгравший в фильме метрдотеля, а Филиппов, посетителя ресторана с Колымы, разговорились. Хвыля к тому моменту уже был главным Дедом Морозом Советского Союза, его утвердили на эту роль в Кремлёвском Дворце съездов после знаменитого фильма «Морозко».

Когда Филиппов узнал, сколько зарабатывает Хвыля за новогодние каникулы, он присвистнул. По воспоминаниям, гонорар Деда Мороза достигал восьмисот рублей, совершенно космической суммы по советским меркам.

Как именно Филиппов оказался в Кремле, рассказывают по-разному. По одной версии, стареющий Хвыля сам предложил искать себе дублёра, ему всё тяжелее давались по несколько ёлок в день. По другой, Филиппов сам проявил инициативу. Как бы там ни было, фактурного басовитого Филиппова назначили дублёром.

Но Роман Сергеевич не собирался оставаться на вторых ролях. Дублёров у Хвыли хватало, все они работали под фонограмму его голоса. Филиппов же настоял на том, чтобы записали фонограмму с его собственным басом. Затем обзавёлся собственной шубой. А потом и вовсе потребовал, чтобы они с Хвылей работали по очереди.

Александр Леопольдович страшно обиделся. На съёмочной площадке гайдаевских «12 стульев» двое конкурентов демонстративно не здоровались и отворачивались друг от друга. Гайдай пытался их примирить, но безуспешно.

Молодость победила. Когда Хвыля ушёл на покой, вопрос о том, кто станет главным Дедом Морозом, уже не стоял. Филиппов занимал этот неофициальный пост почти двадцать лет и настолько сжился с ролью, что каждый январь просил коллег подменить его в Малом театре. Однажды он так поправился перед Новым годом, что костюмеры не смогли на нём затянуть тулуп.

«Ничего, ничего, голубчики», – шутил актёр, сидя у батареи. «Сейчас попотею маленько и выйду к ребятишкам».

Рядом с гигантом Филипповым маленькая Снегурочка Надежда Карпушина, актриса Центрального детского театра, смотрелась особенно трогательно. Режиссёр-постановщик кремлёвских ёлок Иоаким Шароев вспоминал эту пару с нежностью: «Он как никто другой подходил на эту роль: огромного роста, великан с громоподобным голосом».

КАРАБАС-БАРАБАС, КОТОРЫЙ ПОЛУЧИЛСЯ СЛИШКОМ ДОБРЫМ

В 1975 году на киностудии «Беларусьфильм» режиссёр Леонид Нечаев приступил к съёмкам «Приключений Буратино». На роль Карабаса-Барабаса первоначально утвердили Романа Филиппова. Кто, казалось бы, подходит лучше? Рост под два метра, мощная фактура, громоподобный бас.

Но после первых проб режиссёр покачал головой. Как бы ни старался Филиппов, его Карабас-Барабас всё равно получался слишком добрым. Злодей выходил каким-то уютным, домашним. А нужна была яркость, дикая выразительность, внутренний огонь. Той самой яркости, которая потом воплотилась у Владимира Этуша, у Филиппова не хватало. Внешняя фактура была колоссальная, а вот внутреннего злодейства, которого требовала роль, не было.

Филиппов очень переживал. По воспоминаниям близких, отстранение от роли стало для него настоящим ударом. Он догадывался, что при всей своей узнаваемости и востребованности так и не дотянулся до чего-то по-настоящему большого в кино.

Однако именно после «Буратино» случилось нечто удивительное. На пластинке к фильму Карабас-Барабас пел голосом Филиппова. Его уникальный бас профундо, самый низкий из оперных мужских тембров, произвёл на композитора Алексея Рыбникова такое впечатление, что несколько лет спустя тот пригласил Филиппова записать пролог к рок-опере «Юнона и Авось». Запись состоялась в 1980 году, пластинка вышла на «Мелодии» в 1982-м. Голос Филиппова открывает одно из главных музыкальных произведений эпохи.

ЧАРОДЕЙ, ШАХМАТИСТ, ПОЛИГЛОТ

В 1982 году Филиппов сыграл одну из своих лучших ролей, директора института Юлия Цезаревича Камнеедова в «Чародеях». Братья Стругацкие, написавшие сценарий по своей повести «Понедельник начинается в субботу», очень забавно придумали, что институтом магии руководит никакой не маг, а туповатый советский завхоз. Камнеедов знает про все чародейские дела, но по-настоящему в них не разбирается, потому что человек не на своём месте.

Филиппов в этой роли был социально точен и невероятно смешон. Его начальственные повадки, вечное недовольство, стремление погонять подчинённых, а те могут и в кошку его превратить, создали один из самых запоминающихся образов в фильме.

Из-за плотного гастрольного графика Филиппова съёмки его сцен пришлось перенести с зимы на весну. Но коллеги не роптали. На площадке с ним было легко. К Александре Яковлевой, которую за сложный характер за глаза называли «ведьмой» (собственно, ведьму она и играла), только Филиппов относился по-доброму. В кармане он всегда держал для неё мандарин или пару конфет, «для поднятия настроения».

За кулисами Малого театра, пока ждал выхода на сцену, Филиппов никогда не скучал. Чаще всего его можно было застать склонившимся над шахматной доской, он обдумывал очередной ход. Играл не хуже профессиональных гроссмейстеров и имел звание кандидата в мастера спорта по шахматам.

Но шахматы были лишь одной гранью его удивительных талантов. Помимо белорусского, которым он овладел за две недели, Филиппов свободно говорил на немецком и польском. Чешский выучил, чтобы читать в оригинале детективы, недоступные в СССР. На английском играл в спектакле «Peter the Great». На украинском, в «Варшавской мелодии» в Киевском академическом театре. Он обладал фотографической памятью, в его голове хранились тысячи стихотворений и текстов. Писал стихи и эпиграммы на коллег, и на всяких посиделках все умоляли его почитать.

«Смачный актёр», так однажды охарактеризовал его друг, актёр Борис Клюев. Всё, что Роман делал, он делал с удовольствием.

«РОМА!» И БОРИС ГОДУНОВ

В истории советской анимации есть единственный случай, когда роль писалась специально для Филиппова. Мультяшного боцмана из сериала «Боцман и попугай» срисовали с него, героя назвали Рома, и весь юмор строился на том, что Филиппов невероятным басом профундо на разные лады произносил только одно слово: «Рома!» Угрожающе, нежно, вопросительно, удивлённо. Это тоже стало крылатым выражением. Людям, которых вовсе не звали Рома, говорили «Рома!» филипповским голосом, если нужно было иронически пригрозить.

А потом появилась в биографии Филиппова серьёзная драматическая роль, подтвердившая, что этот человек способен на куда большее, чем комедийные эпизоды. В 1986 году Сергей Бондарчук снял «Бориса Годунова», и Филиппов сыграл патриарха Иова. Чёрная ряса, длинная седая борода, образок Богоматери на груди. Церковная тема словно настигла его, стала тайным намёком на несостоявшуюся юношескую мечту стать священником.

ПОСЛЕДНИЕ АПЛОДИСМЕНТЫ

С 1987 года Филиппов параллельно преподавал в ГИТИСе художественное слово, в 1988-м получил учёное звание доцента. На рубеже девяностых, когда многие актёры стали испытывать трудности с работой, у него по-прежнему не было отбоя от предложений. Он продолжал играть в Малом театре, сниматься в кино, вести ёлки в Кремле.

Но здоровье уже подводило. В 1984 году у Филиппова случился первый инфаркт. Врачи строго запретили алкоголь и курение. Он продержался три месяца, а потом вернулся к прежней жизни. Роман Сергеевич никогда не мог отказать поклонникам и коллегам в просьбе пропустить рюмочку.

Папы, приводившие детей на кремлёвскую ёлку, встречали Деда Мороза с шампанским, а Филиппов не отказывался. Его жена Екатерина ходила впереди на гастролях и расталкивала руки мужчин, протягивавших мужу бутылки. За это он в шутку называл её «личным гестапо».

Второй инфаркт настиг его в 1991 году, через несколько дней после августовского путча. Врачи были категоричны: строжайшая диета, ни капли спиртного, ни одной сигареты. Филиппов мучился, но продолжал шутить, что скоро «сдуется» до главной роли.

Не сдулся. Не дождался.

18 февраля 1992 года оторвавшийся тромб остановил его сердце. Он снялся более чем в шестидесяти фильмах, но так и не сыграл ни одной главной роли в кино.

Похоронами занимались коллеги и жена Екатерина. Могила Романа Филиппова находится на Троекуровском кладбище в Москве.

«По мне не плачьте», эту фразу Филиппов почему-то часто повторял друзьям. «Лучше расскажите анекдоты из моей весёлой жизни».

Романа Филиппова по праву можно назвать богатырём советского кино, актёра исполинской силы и ранимой души.

ДУША

Друг Филиппова, актёр Борис Клюев, рассказывал, что при всей своей бандитской внешности, гигантском росте и громоподобном басе Роман Сергеевич был человеком удивительно мягким, интеллигентным и скромным. На гастролях с женой в женской колонии, когда Екатерина вышла на сцену объявить номер мужа, зал взорвался таким рёвом, что она впервые в жизни по-настоящему испугалась. Филиппову тоже было не по себе.

Вот в этом был весь Роман Филиппов, актёр, чьи герои были грозными, дерзкими и нахальными, а сам он носил в кармане мандарины для коллег, писал стихи на пяти языках, играл в шахматы между выходами на сцену и двадцать лет надевал тулуп Деда Мороза, чтобы радовать детей.

Впрочем, до этого ещё далеко. На дворе стоит май 1969 года. В кинотеатрах идёт «Бриллиантовая рука». И вся страна с хохотом повторяет фразу здоровяка с Колымы: «Дурик, ты зачем усы сбрил?»

Читать далее