"Чepнaя кoшкa". Cтpaжи пopядкa иcкaли "вoлкoв", a oхoтитьcя нужнo былo нa "oвeц в вoлчьeй шкуpe"

"Чepнaя кoшкa". Cтpaжи пopядкa иcкaли "вoлкoв", a oхoтитьcя нужнo былo нa "oвeц в вoлчьeй шкуpe"

В послевоенной Москве родилась мрачная легенда о неуловимой банде «Чёрная кошка». Поговаривали, будто дерзкие налётчики оставляли на месте преступления загадочный знак – нарисованную чёрную кошку – и бесследно исчезали в ночи.

Горожане, измученные лишениями и тревогами поздних 40-х, с боязливым любопытством передавали друг другу истории о банде, державшей столицу в страхе.

Однако за городской молвой стояла суровая реальность: прототипом легендарной «Чёрной кошки» стала настоящая преступная группировка – банда Ивана Митина. Их история оказалась не менее страшной, чем вымысел, а кровавый след этой банды пролёг по московским улицам начала 1950-х годов.

От ударника труда до главаря банды

Главарём банды был Иван Митин, молодой мужчина, на первый взгляд ничем не примечательный – разве что высоким ростом и светлой шевелюрой, за которую оперативники прозвали его шайку «бандой высокого блондина».

Родился Митин в 1927 году в Красногорске, под Москвой. После войны он честно трудился: работал мастером смены на оборонном авиаремонтном заводе № 34, был толковым рабочим и даже стал передовиком производства.

Иван Митин

Руководство ценило его настолько, что представило Ивана к высокой награде – ордену Трудового Красного Знамени. Казалось, этот энергичный парень с заводским станком на «ты» мог построить достойную карьеру и спокойную жизнь. Но душа Ивана жаждала острых ощущений и красивой жизни, на которую одной зарплаты не хватало.

Митин решил: если не добиться богатства честным путём, значит, нужно взять его силой. Так в конце 1940-х он начал криминальный путь, который вскоре превратил образцового труженика в жестокого главаря банды.

Скрывая тёмную сторону своей жизни, Иван продолжал днём выходить на завод, получать похвалы начальства и уважение коллег, а по ночам планировал налёты.

Формирование банды

Для осуществления своих дерзких замыслов Иван Митин понял, что ему нужны сообщники. Он стал присматриваться к знакомым – таким же молодым и смелым, готовым переступить черту. В итоге вокруг него собралась группа из двенадцати человек, почти все – друзья, коллеги или соседи, в прошлом законопослушные комсомольцы, ударники труда и студенты.

Восемь из двенадцати членов банды работали вместе с Митиным на заводе, а двое состояли курсантами военных училищ. Все они были молодыми – самому старшему, Петру, было за тридцать, а младшему, Вячеславу Лукину, едва исполнилось семнадцать.

Самый старший Пётр Болотов – стахановец с оборонного завода № 500 в Тушине. Он был значительно старше остальных и, казалось, достиг многого в жизни: состоял в партии, имел авторитет.

Но именно Болотов, охваченный жадностью и авантюризмом, помог молодым налётчикам обзавестись оружием – по его каналам достали два револьвера «наган» и несколько пистолетов. Болотов привёл и своего родственника Николая Семихатова, доверив ему хранение арсенала: оружие прятали на чердаке института, где Семихатов работал электриком. Так у банды появились и стволы, и тайник для добычи.

В компанию также вошли несколько рабочих КМЗ – Александр Самарин, Александр Аверченков, Николай Агафонов, Николай Григорьев, Борис Коровин, Иван Агеев. У каждого была своя причина поддаться соблазну.

Коровин был награждён медалью «За доблестный труд в ВОВ» и слыл примерным комсомольцем , но лёгкие деньги тоже затмили ему глаза.

Самым юным участником стал Вячеслав Лукин, семнадцатилетний спортсмен из местной хоккейной команды. В школе он уже оступался – однажды украл продукты в буфете и даже успел побывать в колонии для несовершеннолетних.

Хоккейная команда КМЗ. Крайние слева – Федор Базаев, Вячеслав Лукин. 1951

Однако к концу 40-х Лукин взялся за ум, готовился поступать в институт, радовал родителей успехами. Его отец был милиционером и верил, что сын встал на правильный путь . Мотивы, объединявшие эту разнородную компанию, были просты. Они хотели много денег и сразу .

Преступления банды

Первая кровь была пролита 1 февраля 1950 года – дата, с которой начинается отсчёт чёрной серии преступлений.

В тот зимний день Иван Митин с двумя сообщниками отправился на разведку в продуктовый магазин в подмосковном посёлке Ховрино. Продавщице, подозрительно косившейся на незнакомцев, Митин представился сотрудником милиции, но не смог предъявить документов – легенда трещала по швам.

Ситуацию обострил приход двух настоящих правоохранителей: участкового Филина и оперуполномоченного Александра Кочкина, обходивших свою территорию. Увидев у крыльца магазина троих чужаков, милиционеры потребовали предъявить документы.

Завязалась короткая перепалка – и неожиданно вместо документов преступники достали пистолеты. Прогремели выстрелы: 21-летний Александр Самарин хладнокровно застрелил оперативника Кочкина. Пуля предназначалась и второму милиционеру – Самарин выстрелил в Филина, – но промахнулся.

Так первая жертва пала от рук банды Митина. Ограбить магазин до конца не удалось: убив милиционера, бандиты бросились бежать, растворившись в пригородных дворах.

Через несколько недель, 26 марта 1950 года, налётчики решились на более дерзкое нападение, выбрав целью промтоварный магазин в Москве, в Тимирязевском районе. На этот раз они действовали хитрее, выдав себя за сотрудников МГБ – в послевоенные годы люди безропотно подчинялись людям с удостоверениями такой службы.

Грозя оружием, преступники быстро обчистили кассу – добычей стали 68 тысяч рублей наличными. К счастью, на этот раз обошлось без убийств: налётчики унесли деньги и скрылись, никого не тронув.

Полученной «выручки» бандитам хватило надолго: Митин рассудительно распорядился затаиться на полгода, запретив подельникам сорить новыми богатствами, чтобы не привлечь внимания милиции .

Лишь осенью, истратив большую часть награбленного, шайка вновь вышла на дело.

16 ноября 1950 года Митин и компания ограбили магазин № 1 пароходства Канала имени Москвы – кассу предприятия, где хранилось 24,5 тысячи рублей. Здесь отличился хитроумный Пётр Болотов: прихватив учебную гранату и противогазную маску, он появился перед кассиршей в устрашающем виде. Воспользовавшись шоком жертвы, бандиты забрали деньги и скрылись.

Спустя несколько недель, 10 декабря 1950 года, преступники совершили ещё один налёт – ограбили магазин № 69 на улице Кутузовская Слобода, пополнив свой «общак» ещё на 62 тысячи рублей.

Деньги, награбленные за ноябрь-декабрь, снова позволили Митину устроить паузу: три месяца банда залегла на дно, ведя внешне обычную жизнь.

Однако безнаказанность лишь раззадоривала преступников.

Весной 1951 года они решились на наиболее кровопролитное преступление.

11 марта 1951 года банда во главе с Митиным нагрянула в окраинный ресторан-пивную «Голубой Дунай», известную дешёвым пивом и шумной публикой. Преступники смешались с посетителями, но долго сидеть за кружками не стали – внезапно вскочили, выхватили оружие и двинулись к кассе.

В этот момент нашёлся герой: милиционер Михаил Бирюков, младший лейтенант, который как раз отдыхал там с женой, бросился наперерез грабителям. Завязалась перестрелка. Злодеи без колебаний открыли огонь: пули сразили Бирюкова и одного случайного посетителя – рабочего столичного завода, тихо ужинавшего за столиком.

Началась паника, люди падали на пол. Митин понял, что дело плохо: милиционер успел поднять тревогу, да и касса была в глубине помещения. Тогда главарь скомандовал отступать. Грабители скрылись ни с чем, оставив после себя настоящую бойню. После этого случая банда затаилась ненадолго – в том налёте они лишь рассекретили себя, но не добыли денег.

Однако жажда наживы взяла верх над осторожностью. Уже через несколько недель Митин вновь повёл людей на дело. На этот раз целью стал магазин в подмосковном Кунцево.

Схема была обкатана: один из участников – 18-летний Агеев – остался снаружи, объясняя приходящим покупателям, что магазин закрыт на переучёт. Внутри же Митин и Александр Аверченков заперли дверь и потребовали у кассирши выдать всю дневную выручку.

В этот момент вмешался директор магазина Карп Антонов – пожилой, но отчаянно смелый человек. Он бросился на Митина, пытаясь выбить у него пистолет, завязалась борьба . Не успел директор свалить бандита с ног, как прогремел выстрел: Антонов рухнул, сражённый пулей.

Так продолжалась кровавая эпопея банды Ивана Митина. За три года – с начала 1950 по начало 1953 – эта группировка совершила 28 разбойных нападений, убила 11 человек и ранила 18.

Ограбления происходили не только в Москве: налётчики колесили по всему Подмосковью – Химки, Истра, Мытищи, Сокольники, деревни и посёлки. Не брезговали ничем: нападали на продуктовые склады, сельпо, сберкассы, лавки тканей. Добыча захватывалась разная – от мешков муки и тушёнок до солидных сумм денег.

Банда сумела награбить свыше 300 тысяч рублей, колоссальное состояние по меркам тех лет. Но и человеческих жертв не считала: бандиты хладнокровно стреляли в каждого, кто пытался им помешать, будь то милиционер или сторож.

Расследование и поимка

Столичная милиция и МУР с тревогой следили за чередой дерзких налётов. Поначалу следствие заходило в тупик. Преступники не оставляли явных улик, действовали стремительно и продуманно. Их искали среди уголовников, в криминальных притонах, а тем временем настоящий враг днём ходил в заводской спецовке и студенческой форме.

От свидетелей нападений тоже было мало толку: приметы налётчиков казались слишком обыденными. Очевидцы чаще всего вспоминали высокого парня в коричневом кожаном пальто, командовавшего нападением, и коротышку с дерматиновым чемоданчиком, который складывал деньги .

Милиция никак не могла подобраться к разгадке. Главной проблемой было то, что банда не имела криминальных корней.

Как признались потом следователи, они «не могли даже предположить, что налёты – дело рук молодых, ни разу не судимых парней, спортсменов, комсомольцев и передовиков производства» .

Стражи порядка искали «волков», а охотиться нужно было на «овец в волчьей шкуре».

И всё же закономерности начинали проступать. Некоторые из милиционеров обратили внимание: преступники словно избегают Красногорска, совершая налёты в Москве и иных округах, но обходя стороной сам город, где базировались крупные заводы.

Возможно, они опасались привлекать внимание у себя дома. Эта мысль заставила присмотреться к рабочей молодёжи Красногорска. Но прямых улик всё ещё не было, пока судьба не преподнесла бандитам роковой сюрприз.

В январе 1953 года шайка Митина предприняла ограбление сберкассы в городе Мытищи. Налётчики были уверены в своей неуязвимости: ради отвлечения сил милиции они даже устроили хитрую уловку, отправив Вячеслава Лукина в тот день на городской стадион, чтобы он там «засветился» на глазах у патрулей.

Студент МАИ Вячеслав Лукин

Пока силы правопорядка наблюдали за скоплением молодёжи на спортивной арене, банда ворвалась в зал сберкассы и уложила посетителей на пол лицом вниз. Но, к несчастью для преступников, кассирша успела нажать тревожную кнопку.

В дежурную часть поступил сигнал тревоги – и дежурный офицер, вместо того чтобы без лишних слов выслать группу захвата по адресу, решил уточнить подробности. Он перезвонил в сберкассу, и этот звонок судьбоносно взяли не напуганные работники, а сами налётчики.

Поняв, что их разоблачили, один из бандитов быстро сориентировался и соврал в трубку: мол, никакого ограбления нет, «нападение произошло на стадионе». Дежурный, поверив, отправил группу милиции по ложному адресу – на стадион, давая преступникам драгоценные минуты на бегство. В итоге шайка скрылась, прихватив ещё 30 тысяч рублей кассовых денег.

Казалось бы, бандитам снова повезло. Но ирония судьбы в том, что эта ложная фраза про стадион и стала ключом к их поимке.

Когда следователи проанализировали сорвавшееся задержание, их осенило: налётчики слишком уж ловко использовали тему стадиона. Не случайно же они назвали именно его! Видимо, преступники были связаны со спортом или с конкретным стадионом.

Эту догадку высказал один из сотрудников МУРа – легендарный оперативник Владимир Арапов . Молодой, но уже прославившийся сыщик обладал острым умом и интуицией.

Старший оперативник МУРа Владимир Арапов

Арапов вспомнил, что несколькими месяцами ранее в Красногорске произошёл странный случай: компания парней увезла из пивного ларька целую бочку пива, а когда торговка пригрозила милицией, молодчики… спокойно заплатили ей за весь объём и, раскупорив бочку, начали угощать пивом прохожих.

Тогда это выглядело как пьяная шутка, и инцидент замяли. Но теперь опытный сыщик сопоставил факты. Почему простые работяги вдруг легко выложили крупную сумму за бочку пива? Откуда у них деньги на такие щедрости? И почему снова фигурирует стадион – ведь пивную бочку распивали как раз около Красногорского стадиона? Эти мелкие детали сложились у Арапова в логическую цепочку.

Милиция усилила негласное наблюдение за этой точкой. Вскоре выяснилось, что на трибунах регулярно собирается одна и та же компания рабочих и студентов, причём некоторые из них – те самые «большие души», угощавшие прохожих пивом.

Их личности установили, проверили биографии – на первый взгляд ничего предосудительного. Но оперативники начали следить за их образом жизни. И довольно быстро заметили странности: у молодых людей при скромных зарплатах водились немалые деньги.

Стадион в Красногорске. 1950-е годы

В феврале 1953 года началась операция по задержанию банды Митина. К этому моменту милиция уже догадывалась, кого ищет, и действовала наверняка. В один из дней по нескольким адресам одновременно нагрянули оперативники Красногорского УГРО и столичного МУРа.

Застигнутые врасплох, вчерашние «герои труда» и студенты не оказали серьёзного сопротивления. Иван Митин был арестован вместе с ключевыми сообщниками – всего правоохранители взяли двенадцать человек, тех самых, что несколько лет держали в страхе Москву и область. При обысках у задержанных нашли и крупные суммы денег, и оружие.

На следствии почти все арестованные открыто признались в содеянном . Некоторым уже не имело смысла таиться – против них были доказательства и показания подельников. Так закончилась эпопея самой жестокой послевоенной банды столицы.

Суд и приговоры

Судебный зал был переполнен - люди стояли в проходах, переглядывались, перешептывались. На скамье подсудимых - двенадцать человек. Не уголовники с наколками, а вчерашние студенты, комсомольцы, работяги. Кто-то узнаёт в них соседа по дому, кто-то - бывшего одноклассника.

- Не может быть… Он же с отличием школу закончил, - шепчет женщина в платке.

Но всё было правдой. Эти «нормальные» ребята оказались жестокой бандой, державшей в страхе весь район. Убийства, грабежи, налёты - за всё это им и предстояло ответить.

Главаря, Ивана Митина, и его правую руку Александра Самарина суд приговорил к расстрелу. Ни раскаяния, ни смягчающих обстоятельств - слишком тяжёлые преступления. Остальные получили огромные сроки - от десяти до двадцати пяти лет. Самый молодой, 22-летний Вячеслав Лукин, услышал: «25 лет строгого режима».

Но история банды Митина не закончилась в тот день.

Прошли годы, и в 1975 году она вдохновила братьев Вайнеров на роман «Эра милосердия». Только теперь действие перенесли в послевоенную Москву, а банду назвали «Чёрная кошка». Спустя четыре года появился многосерийный фильм - «Место встречи изменить нельзя». Высоцкий и Конкин сыграли сыщиков, а зрители затаив дыхание следили, как МУР идёт по следу банды.

Но почему всё это случилось? Почему молодые, умные, перспективные парни пошли по кривой дорожке?

Послевоенные годы были трудными. Война оставила слишком много оружия и слишком мало надежды. Карточки, разруха, вечная нехватка - на фоне этих реалий кто-то стремился выжить честно, а кто-то - забрать своё любой ценой. Жестокость тех лет просочилась в сознание. Многие просто не вернулись к мирной жизни - и не только физически, но и душой.

Банда Митина - это не только хроника преступлений. Это зеркало времени.

Банда Митина родилась из этих противоречий эпохи.

Последствия деятельности банды были серьёзными для общества. На несколько лет жители Москвы и Подмосковья утратили чувство безопасности: рассказы о налётах и убийствах взбудораживали всех, от детей до стариков.

Имена участников банды надолго стали символом предательства доверия общества.

Ведь они были своими – жили среди обычных людей – и вдруг превратились в врагов. История «банды высокого блондина» не просто часть криминальной хроники прошлого, но и урок для будущего.

Она учит тому, что благополучие и безопасность общества зависят от бдительности – и граждан, и правоохранителей. Стоит расслабиться, позволить жестокости и алчности пустить корни – и где-нибудь в тени может вновь возникнуть своя «чёрная кошка».

Только зная и помня прошлое, можно не допустить повторения подобных трагедий в будущем.

Читать далее

Вышeл пo cpoку и мecяц cпуcтя oбopвaл двe жизни

Вышeл пo cpoку и мecяц cпуcтя oбopвaл двe жизни

Август 2013 года. Небольшой уральский город Златоуст. Две молодые матери — каждая со своей непростой историей, каждая с маленьким сыном на руках. Ни та ни другая не вернулась домой.

Одна исчезла тихо, почти незаметно. Другая успела позвонить маме и прошептать единственную фразу.

Их судьбы пересеклись только в зале суда — через год после того, как всё случилось.

Елена Романова: ушла за результатами флюорографии

Семья Романовых жила скромно — настолько, что на дрова приходилось копить. Елена, тридцатишестилетняя женщина, воспитывала четырёхлетнего сына Даниила вместе с матерью Натальей и бабушкой. Об отце мальчика ничего не известно — помогал ли он, участвовал ли в жизни ребёнка, публично не сообщалось.

Семья была приезжей. Много лет прожили на юге, в Адыгее, а потом решили вернуться на родину Натальи — на Урал. Переезд дался нелегко, и мать Елены потом вспоминала странное ощущение тревоги, которое не покидало её с первых дней в Златоусте.

Предчувствие не обманывало. В мае 2012 года неожиданно умер сын Натальи — остановилось сердце, когда шёл с работы. Ровно через год и четыре месяца семью настигнет новое горе.

16 августа 2013 года Елена вышла из дома утром. Нужно было забрать результаты флюорографии в поликлинике и по пути снять с маминой карты деньги — пенсию ждали, чтобы купить дрова. Уходя, она обернулась и сказала матери: «Мама, за Даниилкой смотри хорошо».

Наталья потом скажет, что почувствовала — это было прощание.

Елена не вернулась.

Поиски, которые затянулись

Объявление о розыске появилось в местных СМИ лишь спустя примерно две недели после исчезновения — 29 августа. «В Златоусте разыскивается безвести пропавшая Романова Елена Валериевна. Тридцатишестилетняя местная жительница ушла из дома 16 августа. До настоящего времени о её местонахождении ничего неизвестно».

Волонтёры приезжали к семье, разговаривали с Натальей. Та рассказывала о дочери, о внуке, о том, как тяжело жили и как держались друг за друга.

Что произошло с Еленой — семья узнает лишь в сентябре, когда в городе случится другое громкое преступление.

Женя Муравьёва: вечером ушла на прогулку

Евгения Муравьёва родилась и выросла в Златоусте. Двадцатилетняя девушка, девять месяцев назад ставшая матерью. Отец мальчика, Иван Борисов, отказался от ребёнка ещё в период беременности — заявил, что не готов к семейной жизни, и пригрозил порвать всякое общение, если Женя оставит малыша. Она не поддалась. Вскоре выяснилось, что к семейной жизни Борисов был «не готов» только с ней — он оказался женатым.

Женя переехала в комнату в общежитии — хотела самостоятельности, своего пространства. Родители поддерживали её и помогали с сыном Артёмом. Соседи описывали семью как благополучную: мама с папой возили воду, носили малыша на руках, всегда были рядом.

3 сентября вечером Женя вышла на прогулку с девятимесячным Артёмом.

Камера банкомата зафиксировала её силуэт — родители потом узнают, что именно на этих кадрах они видят дочь живой в последний раз.

Главный поворот: звонок из леса

Спустя несколько часов после того, как Женя ушла на прогулку, её мама Лариса получила звонок. Дочь говорила шёпотом. Сказала, что находится в лесу, что её избили, что Артём рядом, что вокруг кусты и она не понимает, где именно.

Родители бросились на поиски. Одновременно вызвали полицию. Правоохранители отреагировали немедленно — стянули все подразделения, включая ГИБДД, определяли азимут телефонного соединения. Сотруднику полиции удалось дозвониться до Жени около двух ночи. Она прошептала, что лежит в лесу и видит телевышку. На этом связь оборвалась.

Ночные поиски не дали результата.

Волонтёры нашли их на следующий день

Утром к поискам подключились добровольцы. Прочёсывали овраги, расклеивали ориентировки. Около четырёх часов дня один из волонтёров решил вернуться и ещё раз осмотреть кусты, мимо которых уже прошли.

В глубоком овраге у улицы Новая Береговая, в десяти метрах от дороги, в густых зарослях лежала Женя. В ногах у неё — Артём.

Девушка была холодная. Мальчик открыл глаза.

Волонтёры не стали ждать скорую — поймали попутку и повезли младенца в больницу. Девятимесячный ребёнок, проведший больше четырнадцати часов рядом с телом матери, получил черепно-мозговую травму и переохлаждение. Но врачи давали благоприятный прогноз.

Женя погибла, судя по всему, ещё ночью.

Официальная версия следствия

Уже через несколько дней в прессе появилась информация: следствие считает, что в городе действует серийный преступник. За несколько недель до трагедии на молодую девушку напали около торгового комплекса «Урал» — она чудом вырвалась и помогла составить фоторобот нападавшего. Мужчина был ростом 165–170 см, волосы русые, на виске — татуировка в виде паутины (в некоторых источниках — мишень, что могло указывать на судимость).

Этот фоторобот совпал с описанием мужчины, которого видели рядом с Женей в день её исчезновения.

Задержали его через шесть дней — после звонка случайного свидетеля, узнавшего подозреваемого по ориентировке в магазине. Полицейские просмотрели записи с камер, вышли на таксиста, который недавно подвозил этого человека, и установили адрес.

Им оказался Виталий Заборов, 29 лет. Из них одиннадцать — за решёткой, преимущественно за кражи и грабежи. На свободу он вышел ровно за месяц до первого преступления.

Что вскрылось на следствии

В квартире, где жил Заборов, нашли вещи и нож со следами крови. Он не стал долго отпираться.

Заборов признался в причастности к гибели Евгении Муравьёвой. А следом рассказал, что Елена Романова, пропавшая в августе, — тоже на его счету. Тело женщины нашли на территории рядом с поликлиникой, куда она ушла тем утром. Почти месяц пролежало там, пока Заборов не указал место.

По его словам, он подходил к женщинам на улице с намерением познакомиться. Получив отказ — нападал. Именно так, по версии следствия, произошло и с Еленой, и с Женей. Была и третья жертва — та девушка, которой удалось выжить и составить фоторобот.

Судебно-психиатрическая экспертиза признала Заборова вменяемым. Психологи зафиксировали лишь то, что в документах было названо «сексуальными тревогами» — страхом потерпеть неудачу в отношениях с женщинами.

Реакция близких и общества

Приговор — пожизненное лишение свободы в исправительной колонии особого режима.

Мама Евгении Лариса говорила сдержанно: «Я не жажду его крови. Суд, что вынес, то и вынес. Этого человека нужно изолировать от общества. А нам теперь ничем не поможешь. Остаётся только как-то продолжать жить, растить и лечить малыша».

Мама Елены Наталья была менее сдержанна: «Смертной казни у нас нет. А зачем он должен жить? Наши внуки растут без родителей».

Артём получил инвалидность — последствия той ночи в овраге. Каждый год — консультация нейрохирурга в Челябинске. Оба мальчика, оставшихся без матерей, воспитываются бабушками. Чтобы органы опеки не забрали внука у Натальи — инвалида третьей группы, — ей пришлось доказывать в инстанциях своё право воспитывать ребёнка.

Жители Златоуста откликнулись. Привезли Наталье те самые дрова, за которыми Елена ушла в то утро. Слали одежду, игрушки, деньги. Лариса говорила, что не ожидала такого отклика: «Больше людей, видимо, хороших, отзывчивых, добрых».

Дело закрыто. Заборов отбывает пожизненный срок.

Из колонии он периодически подаёт иски в суды — требовал 100 000 рублей компенсации за «нравственные страдания» из-за невыплаченного в 2008 году отпуска. Суд частично удовлетворил — присудили две тысячи. Ещё один иск — за отсутствие горячей воды в СИЗО. Семьи погибших не стали подавать на моральную компенсацию: не хотели иметь с ним ничего общего.

Волонтёры, работавшие на поисках, потом написали официальное обращение в УВД Златоуста. Просили: в следующий раз не стесняйтесь звать нас раньше. «Нам бы всё-таки хотелось находить живых, если такая возможность существует. В данном случае девочка умерла ночью, а сбор через 15 часов с момента её последнего звонка — это очень долго».

Вопрос о том, почему мужчину с характерной татуировкой не задержали после заявления выжившей девушки — за несколько недель до гибели Жени — так и остался без публичного ответа.

Татуировка в виде мишени на виске, говорят, означает: человек мечтает о побеге или уже бежал. Заборов никуда не бежал. Он просто вышел по сроку — и месяц спустя оборвал две жизни.

Остаётся один вопрос, который, кажется, не даёт покоя всем, кто знает эту историю: что изменилось бы, если бы его стали искать раньше?

Читать далее

«Мaмa вcё пoнимaeт» - пocлeднee, чтo Aлёнa нaпиcaлa. 700 пoлицeйcких, coтни вoлoнтёpoв. Чтo нaшли нa бepeгу Вoлги чepeз 2 нeдeли

«Мaмa вcё пoнимaeт» - пocлeднee, чтo Aлёнa нaпиcaлa. 700 пoлицeйcких, coтни вoлoнтёpoв. Чтo нaшли нa бepeгу Вoлги чepeз 2 нeдeли

Летом 2013 года две девочки ушли ночью из дома — и не вернулись. Их искали сотни волонтёров и семьсот сотрудников полиции. Ответ на вопрос «куда они пропали» оказался страшнее всего, что могли предположить родные.

Та самая майка с Микки-Маусом

Лиза Васина и Алёна Косарева — лучшие подруги, шестнадцать лет, один и тот же самарский двор судьбы.

Незадолго до трагедии молодой человек Лизы подарил ей без повода большой букет — медведь из живых цветов — и около двухсот красных воздушных шаров в форме сердца. Лиза была в белой футболке с Микки-Маусом. Счастливое лицо на фотографии. До непоправимого оставались считанные часы.

В ту ночь она была в этой же футболке. Именно она потом значилась в ориентировках.

«Ну почему нельзя гулять по ночам?»

За три месяца до исчезновения, в апреле 2013-го, Алёна написала в социальной сети текст — спокойный, по-подростковому честный.

Она рассуждала о том, что в шестнадцать лет смотришь на мир с широко распахнутыми глазами, что мамины запреты кажутся необоснованными. «Ну почему нельзя гулять по ночам? Но что может случиться? А мама совсем не понимает». И тут же — с той проницательностью, которая удивляет в подростках: «Но мама всё понимает. Ей ведь тоже когда-то было 16».

Этот текст потом прочитают тысячи людей — уже после того, как случилось непоправимое.

Ночь с 23 на 24 июля 2013 года

Мама Алёны, Людмила Косарева, потом восстанавливала события того вечера по крупицам.

Семья уехала на дачу. Дома осталась старшая дочь с грудным ребёнком. Алёну привёз молодой человек Максим. Около полуночи сестра ушла спать. Алёна осталась смотреть телевизор.

По версии мамы, Алёна беспокоилась: Максим мог не успеть попасть в общежитие. Позвала с собой подругу Лизу — просто проверить, всё ли в порядке. Телефоны обеих девочек замолчали в 0:40 ночи 24 июля.

Утром родители не обнаружили дочерей. Звонки — недоступно. Заявления в полицию. Посты в социальных сетях.

Семьсот человек в поисках

Поиски начались немедленно и приобрели масштаб, редкий даже для крупного города.

- Более 700 сотрудников полиции

- Ориентировки на вокзалах, остановках, в транспорте, в такси

- Волонтёры, не знавшие девочек лично, — сотнями

Последний зафиксированный сигнал с телефонов — район пересечения улиц Авроры и Партизанской.

Информация поступала постоянно, но ни одна не подтверждалась. Кто-то путал девочек с похожими девушками. Кто-то, по словам волонтёров, намеренно сообщал ложные данные. Проверка каждой версии отнимала время, которого уже не было.

Мама Алёны писала тогда: «Многие совершенно незнакомые люди пишут о девочках, что им было свойственно не ночевать дома, о сомнительных знакомствах. Со всей ответственностью хочу сказать: это неправда».

Человек, которого не остановили вовремя

Параллельно с поисками нужно рассказать о другой истории — той, что, на первый взгляд, не имела к ним отношения.

Михаил Назаров появился в полицейских сводках ещё в конце 2012-го. Его бывшая девушка Светлана Солощева ушла от него, и он решил вернуть её любым способом. Попытки похищения следовали одна за другой — в марте, снова в марте, в апреле 2013-го. В одном случае использовался электрошокер и наручники. В другом — сообщник заманил девушку под предлогом разговора.

Назарова задерживали. Следователь ходатайствовал об аресте. Суд отпустил под подписку о невыезде.

К тому моменту за его плечами уже были судимости — в 15 и 17 лет. По имеющимся данным, оба раза речь шла о тяжких преступлениях в отношении несовершеннолетних. Оба раза реального наказания он не получил. С детства Назаров состоял на учёте у психиатра.

Летом 2013-го он был на свободе.

Та самая ночь

23 июля — незадолго до того, как пропали Лиза и Алёна, — Назаров уже совершил нападение: у ночного клуба «Метелица» он и его сообщница, шестнадцатилетняя Татьяна Галкина, ограбили пьяную девушку. Та осталась жива.

В ночь с 23 на 24 июля их машину остановили Лиза и Алёна. Девочки хотели добраться до общежития. Они сели в автомобиль — и, по версии следствия, уже не могли выбраться: с дверей были сняты внутренние ручки.

Их привезли на проспект Ленина, 16 — в очередную съёмную квартиру.

Официальная версия следствия

Согласно материалам дела и показаниям Галкиной, события той ночи развивались стремительно.

Назаров запугал девочек электрошокером. Галкину отправили в аптеку. Девочки предлагали деньги, называли адрес квартиры, отдавали ключи — лишь бы выйти живыми. Утром, по словам Галкиной, Назаров принял решение скрыть следы.

Алёну Косареву он убил первой. При гибели Лизы Васиной Галкина, согласно приговору, выступила соучастницей.

24 июля они купили лопату. Ночью, дождавшись, пока в окнах погаснет свет, вывезли тела на берег Волги.

«Надежда на один процент»

7 августа — через две недели после исчезновения — волонтёрам сообщили: поиски можно прекратить.

Тела Лизы и Алёны нашли на берегу Волги. Родные ещё держались за последнюю надежду — вдруг ошибка, вдруг не они. Надежда не оправдалась.

На Назарова вышли иначе, чем сообщалось изначально. Не через телефон, найденный у скупщика. Шестого августа в больницу Пирогова обратилась женщина с травмами — ещё одна жертва нападения. Врачи сообщили в полицию. Оперативники приехали по адресу — и там оказались Назаров и Галкина. Галкина начала давать показания.

Реакция города

У здания суда собралась толпа. Люди, не знавшие Лизу и Алёну, принесли их фотографии и обклеивали ими стены. Звучали требования смертной казни. Ко входу пришлось выставить дополнительный полицейский кордон.

Назаров на суде молчал, требуя удалить журналистов, а позже заявил, что не причастен: место захоронения, по его словам, ему указала сама полиция. Некоторые горожане допускали: место слишком людное, чтобы закопать тела незамеченным — может, правда не он?

Следствие ответило: доказательств достаточно, и они продолжают накапливаться.

Назаров сделал ставку на невменяемость. Психиатрическая экспертиза постановила: оба — и он, и Галкина — осознавали свои действия.

Приговор

Галкину осудили на девять лет — максимум для несовершеннолетних составлял десять. Суд учёл её сотрудничество со следствием.

Назарову прокуратура просила пожизненное. Первая инстанция назначила 25 лет. Обе стороны подали апелляцию — и апелляционный суд пересмотрел решение в сторону ужесточения.

Пожизненное лишение свободы.

Мама Лизы сказала после приговора: «Самое главное — я определила для себя, что свою девочку я не верну, независимо от того, какое бы наказание ни было предъявлено. Это для меня главное. Всё остальное неважно».

Читать далее

Гaлинa Вишнeвcкaя cбeжaлa к Pocтpoпoвичу пocлe тpeх днeй знaкoмcтвa

Гaлинa Вишнeвcкaя cбeжaлa к Pocтpoпoвичу пocлe тpeх днeй знaкoмcтвa

Их роман был стремительным — всего три дня. Это случилось в Праге в 1955 году на фестивале «Пражская весна». 28-летний виолончелист Мстислав Ростропович и оперная певица, солистка Большого театра Галина Вишневская встретились, чтобы никогда не расставаться.

«Поднимаю я глаза, а ко мне с лестницы снисходит богиня… Я даже дар речи потерял. И в ту же минуту решил, что эта женщина будет моей», — рассказывал Ростропович спустя много лет.

На второй день знакомства Галина обмолвилась, что обожает соленые огурцы. Ростропович вечером прислал ей хрустальную вазу с букетом ландышей и… огурцами. Желая произвести на красавицу впечатление, Мстислав пиджаки и галстуки менял и утром и вечером.

Галине было тоже двадцать восемь, так же как и Ростроповичу, но она считала себя серьезной, умудренной опытом дамой. Встретив Ростроповича, Галя вдруг скинула свою чопорность, почувствовала себя молодой и безрассудной.

Мстислав болтал без умолку, заставляя ее безостановочно хохотать, покупал цветы охапками, восхищался ее красотой и талантом. Как-то раз во время прогулки уговорил перелезть через забор, а чтобы она, спрыгивая, не испачкала туфли, бросил в лужу собственное пальто.

И Галина влюбилась без памяти. Существовало лишь одно «но»: она уже десять лет была замужем и это был ее второй брак. Директор Театра Оперетты Марк Ильич Рубин был старше на 22 года.

Ее фамилия при рождении была Иванова. Когда началась война, Галине было 15 лет и жила она с бабушкой: отца к тому времени репрессировали, мать сбежала с другим мужчиной. Бабушки тоже вскоре не стало — она умерла в блокаду.

Девушку приняли служить в часть ПВО, что позволило ей время от времени петь перед солдатами. Так Галя встретила своего первого мужа, военного моряка Георгия, и стала Вишневской. Брак продлился несколько месяцев, но звучная фамилия осталась — и оказалась очень уместна на сцене.

Одно дело быть замужем за известным директором театра и совсем другое — за молодым виолончелистом, «человеком из оркестра». Но она уже все решила. После возвращения из Праги Галина Вишневская без сожаления рассталась со своим прежним супругом. В день, когда она вернулась, Галина отправила Марка за клубникой, а сама…

Быстро написала прощальное письмо Марку, покидала в чемоданчик халат, пару платьев, туалетные принадлежности… Выскочила в коридор, к телефону: «Слава, я еду к тебе. Скажи адрес!»

Подъехала на такси, возле подъезда стояла девушка: «Я Славина сестра — Вероника, он просил меня вас встретить. Слава в магазин за шампанским побежал…»

Мама Ростроповича — Софья Николаевна была расстроена, что сын привел в дом невестку, не посоветовавшись с ней. Галине показалось, что встретили ее нелюбезно, она села на свой чемодан и заревела в голос. Неожиданно заплакала и мать Славы. Тут влетел счастливый Слава с авоськой с шампанским и копченой рыбой: «Ну, слава богу, уже познакомились!»

Женились они смешно. Придя в загс неподалеку от Большого театра, жених и невеста были встречены сотрудницей, которая узнала Вишневскую: «Ах, Галина Павловна, очень рада вас видеть. Замуж выходите? Ваш паспорт, пожалуйста». И тут же холодный кивок в сторону жениха: «Паспорт!»

Работница загса стала записывать фамилии в регистрационную книгу и сразу же споткнулась: «Мс-ти-слав. Господи, что за имя! Ле-о-поль-до-вич…» Тут она посмотрела на жениха строгим, через очки взглядом с подозрением: » Ро-стр… Как? Ростор… Товарищ, как ваша фамилия?» — «Ростропович» — «Как? Ужас какой-то! У вас, между прочим, сейчас счастливая возможность поменять фамилию на более благозвучную. Вот послушайте, как звучит — Вишневский!»

Мстислав Леопольдович вежливо поблагодарил ее за участие, но фамилию менять отказался.

Мстислав Леопольдович всегда хотел, чтобы на гастролях его сопровождала жена. Однако Министерство культуры ему в этой просьбе неизменно отказывало. Тогда друзья посоветовали написать ходатайство: мол, ввиду моего плохого здоровья прошу разрешить, чтобы меня в поездке сопровождала жена. Ростропович письмо написал: «Ввиду моего безукоризненного здоровья прошу, чтоб меня в зарубежной поездке сопровождала жена Галина Вишневская».

Вскоре Галина забеременела. «Когда я сообщила Славе, что у нас будет ребенок, счастью его не было предела. Он немедленно схватил томик сонетов Шекспира и с упоением стал мне их читать, чтобы я, не теряя ни минуты, прониклась прекрасным и стала создавать в себе что-то столь же возвышенное и прекрасное. С тех пор эта книга лежала на ночном столике, и как соловей над соловьихой поет по ночам, когда она высиживает птенцов, так и мой муж всегда перед сном читал мне прекрасные сонеты… » — вспоминала Галина Павловна.

В 1956 году у них родилась дочь Ольга, а через два года — Елена. С детства в творческой семье девочек сопровождала музыка, лившаяся буквально отовсюду.

Мстислав Ростропович и Галина Вишневская не склонны были баловать дочерей. Спустя много лет легендарная оперная певица искренне сожалела о чрезмерной суровости, а иногда и жесткости, но отмечала: ее девочки получили правильное воспитание.

Ростропович обожал своих дочерей, ревновал их и, чтобы к ним на даче не лазили мальчики через забор, посадил вокруг него боярышник с большими шипами.

Занимался он столь важным вопросом со всей серьезностью, и даже консультировался у специалистов по растениеводству, пока, наконец, не нашел надежный сорт, чтобы, как он объяснял, все кавалеры клочки своих штанов оставляли на шипах.

Олю и Лену воспитывали строго. Если семья находилась за обеденным столом, в присутствии гостей ни в коем случае девочкам нельзя было первым тянуться к какому нибудь блюду, нельзя было брать из тарелки последний кусок, нельзя прерывать беседу между гостями.

Если хотелось выйти из-за стола, то надо было дождаться паузы в разговоре и вежливо попросить разрешения встать и тихонько выйти.

Обе дочери отправились учиться в Центральную музыкальную школу. Галина Павловна признавалась много лет спустя: все музыканты «мучили» там своих детей. Девочки возвращались с занятий примерно в 17:00, делали уроки, а после садились играть.

Ни о каких прогулках и играх речь вообще не шла. Они должны были жить и заниматься строго по расписанию.

А уж о том, чтобы на зов родителя не прийти или отреагировать лишь через время, не могло быть и речи. Нельзя было находиться перед отцом в расслабленной позе, закатывать глаза в ответ на очередную воспитательную беседу или недовольно кривить губы.

Когда незадолго до Нового года девочки разбили вазу и попытались скрыть следы своего «преступления», их оставили без подарков. Ведь Дед Мороз не приходит к тем, кто врет.

Оля и Лена очень часто ссорились между собой, даже дрались так, что космы летели во все стороны.

Поводом для ссоры могло стать выяснение, кто из них больше похож на красавицу-маму, или же желание воспользоваться той или иной вещью, которая вдруг оказывалась нужна сестре.

Подросшим дочкам Галина из зарубежной поездки привезла модные американские джинсы Lee. Девочки их усовершенствовали: одна вышила яркий цветок, другая украсила обновку бахромой.

При отце в джинсах, конечно, не ходили. Но он каким-то образом узнал о них, нашел «дизайнерские творения» дочек, рассмотрел » оценил»: облил бензином и сжег на веранде дачного дома.

Ольга Ростропович помнит, как не любила она музыкальные занятия, но снова и снова играла гаммы под присмотром бабушки Софии Николаевны, которая видела во внучке будущую пианистку. Ольга же мечтала стать балериной, но ее никто не стал даже слушать. Она должна была, как и вся семья, служить музыке.

Главное, чему Галина и Мстислав учили своих девочек — стоять друг за друга горой, защищать свою семью от любых опасностей внешнего мира. Ольга неизменно вступалась за младшую и худенькую Елену, а однажды поколотила местного хулигана, мама которого отправилась к Ростроповичам выяснять отношения.

Но Галина Вишневская, выслушав посетительницу, лишь обронила: «Побила, значит, было за что!»

Когда Ростропович увидел, что выпускное платье Ольги выше колена на целых два сантиметра, то закатил такой скандал, что Ольга даже хотела вовсе отказаться от участия в выпускном вечере.

Правда, положение спасла мама, потратив полночи и украсив наряд ажурной отделкой по подолу, на которую она пустила свою невероятно красивую шаль, связанную собственноручно.

14-летняя Лена однажды надолго задержалась с прогулки, а когда пришла домой, Галина Вишневская без слов взяла и отрезала под корень шикарную косу младшей дочери.

Папа усилил наказание: после провинности Лена весь год имела право носить только школьную форму. Так и проходила она весь год в платочке, под которым скрывала уродливую прическу, и в коричневом форменном платье.

Ни Ольге, ни Елене даже в голову не приходило бунтовать или сомневаться в правильности поступков родителей.

Они знали, что будет только так, как они скажут, а потому не протестовали и не устраивали демаршей.

Мстислав Леопольдович был невероятно трудоспособным, на сон ему порой хватало три часа. А вот отдыхать совсем не умел.

Однажды супруги привезли из Англии «Лендровер» и прицеп со складывающейся лодкой. Ростропович скомандовал: «Все! Немедленно едем на пикник на озеро!»

«Лендровер» был уникальным: сверху открывался люк, раскладывались две кушетки, в салоне откидывались кресла и получалось еще два спальных места, в двери прятался откидной столик, был небольшой холодильник… Словом, дом на колесах.

Взяв запас еды, семья отправилась на озеро. Доехав до озера, спустили на воду лодку. Взяли в руки весла. Но как оказалось, уключин для весел англичане не предусмотрели. Покружились по озеру где-то с час, управляя лодкой как гондольеры. Потом сложили ее и… отправились домой.

Однажды Галина Павловна и Мстислав Леопольдович решили отдохнуть в Греции всей семьей, со взрослыми дочками и внуками. Лена была с мужем и четырьмя детьми, Оля с мужем и ребенком.

Утро начиналось с того, что Галина Павловна заставляла мужа окунуться в море. Ростропович битый час стоял у кромки воды, скрестив руки как полководец и глядя вдаль. Потом заходил несмело в воду и плавал по-собачьи ровно пять минут.

После заплыва он в полном молчании снова стоял на берегу целый час, так же скрестив руки. Галина Павловна умоляла его прикрыть лысину панамой, а он категорически отказывался. Тратить время на загар для него было неприемлемо и поэтому он быстренько рапортовал: «Ну все, теперь пойду поработаю. Увидимся за обедом!»

За обедом в ресторане они встречались. Ростропович, всех, кто с ним здоровался и узнавал приглашал к своему столу: «Ой, как мило! Здравствуйте! Присаживайтесь! Прошу к нам!» Дети орут, капризничают, за столом шум. гвалт, хохот — одним словом, дурдом! А ему ничего — нравится!

После обеда у Ростроповича снова был запланирован «отдых»: он на балконе целый час стоял, скрестив руки и вглядываясь в даль.

Их дача находилась в двенадцати километрах от Москвы, в Жуковке, но поездки туда выглядели так, как будто они переезжали во Францию.

Едва наступало лето, как начиналась операция под кодовым названием «Переезд на дачу». Домработница несколько дней подряд закупала на рынке продукты. Ростропович выводил из гаража свой «Фольксваген», и в машину по самую крышу запихивалось все: одеяла, подушки, сковороды, кастрюли, утюги, одежда, продукты на месяц вперед.

Их дача находилась в состоянии перманентного ремонта и строилась двенадцать лет. Ростропович вел с рабочими долгие разговоры, пил с ними чай, видимо, считая, что так вдохновляет их на трудовые подвиги.

И действительно: печник Вася, из уважения и привязанности к Мстиславу Леопольдовичу, все шестнадцать лет, пока они жили за границей, каждую неделю наведывался на дачу, проверяя, все ли в порядке. Не за деньги и не по чьей-то просьбе. Кстати, с ним связана одна смешная история.

Когда английская королева Елизавета Вторая предложила устроить в честь Ростроповича прием в Букингемском дворце с участием монарших особ Европы, она попросила предоставить список лиц, которых Ростропович хотел пригласить.

Ростропович вписал туда печника Васю и его жену Машеньку. В Англию супругов провожали всей деревней. Ей сшили чудное платье, ему достали фрак. На приеме бедный Вася стоял и смотрел в одну точку, ему жена так велела: «Если тебя что спросят, ты молчи, а когда за стол сядешь, ничего не ешь». В доме Васи на почетном месте хранилось приглашение от королевы.

У Ростроповича и Вишневской бывало множество удивительных людей. Галина и Мстислав дружили с талантливыми, если не сказать гениальными людьми: Александр Солженицын, Дмитрий Шостакович, академик медицины Иосиф Кассирский, легендарный спортсмен Валерий Брумель, художник Марк Шагал — уже после отъезда за границу.

Александр Исаевич Солженицын почти пять лет жил у них на даче в гостевом домике. Он писал с раннего утра до позднего вечера, редко соглашаясь поужинать с ними. Ростроповичу с Вишневской он давал почитать кое-что из рукописей. За это время появились на свет не только романы «В круге первом» и «Август Четырнадцатого».

Когда девочек познакомили с Солженицыным, сказали, что он учитель математики и будет жить у них. Оля с Леной испугались: «Ужас какой! Неужели все лето надо будет математику учить!»

Солженицын не был ни излишне приветливым, ни разговорчивым, но когда у Лены возникли проблемы с алгеброй, доступно и терпеливо все разъяснил.

Трудные времена настали в конце шестидесятых. Вишневская и Ростропович публично поддержали опального Александра Солженицына.

Из-за письма, написанного в его защиту, у Ростроповича начались серьезные проблемы. Его травили, не давали выступать, отлучили от Большого театра, не пустили на звукозапись оперы «Тоска», выкинули из Театра Оперетты, где он репетировал «Летучую мышь». Он стал ездить дирижировать в провинцию. Наконец они решили уехать из России.

Впереди у них было много испытаний — лишение гражданства СССР, скитания, успех и востребованность на мировой музыкальной сцене, прилет Мстислава Леопольдовича в Москву во время августовского путча 1991 года, возвращение в уже новую Россию.

Когда семья Ростроповичей вынужденно покинула Советский Союз, Ольге было 18 лет, Елене — 16. Галина Вишневская и ее супруг уехали на самом деле без гроша в кармане и должны были много концертировать по всему миру, чтобы обеспечить нормальную жизнь себе и детям.

А дочерей они сразу же определили в школу для девочек при действующем католическом монастыре Сант-Оливье в Лозанне. Девушки провели там целый год.

Спустя почти два года Ольгу и Елену родители забрали из школы и перевезли в Америку. Там они обе поступили в музыкальный университет Juilliard School. Сначала в Нью-Йорке девушки жили в католической Saint Mary’s Residence, а после прямо напротив университета Галина Вишневская сняла дочерям квартиру. И была за них почти спокойна: воспитание они обе получили правильное.

Когда Juilliard School была окончена, Елена тут же вышла замуж за Стефано Тартини, талантливого дизайнера, и уехала в Париж, а Ольга стала артисткой Columbia Artists Management, где играла на виолончели, как и отец. Но она не собиралась делать карьеру виолончелистки.

Спустя время Ольга Ростропович оставила концертную деятельность и стала преподавателем. Отец, конечно, был столь раздосадован этим фактом, что три года не разговаривал со своей старшей дочерью. И простил ее лишь накануне свадьбы, когда девушка выходила замуж за Олафа Герана-Гермеса, сына марокканского миллиардера. Этот брак, кстати сказать, просуществовал всего несколько лет.

Мтислав Леопольдович и Галина Павловна в 2005 году отпраздновали золотую свадьбу, устроив прием. Кстати, на приеме по этому случаю на столах стояли хрустальные вазы, а в них — ландыши и соленые огурцы.

В 2007 году не стало Мстислава Ростроповича, спустя пять лет ушла из жизни его жена Галина Вишневская. А дочери, Ольга и Елена, теперь продолжают их дело.

Ольга возглавляет созданный Мстиславом Леопольдовичем Фонд помощи молодым музыкантам, который теперь носит его имя. Елена руководит международным медицинским фондом «Вишневская — Ростропович», занимающийся вакцинацией детей по всему миру.

Ольга вышла замуж во второй раз, у нее прекрасный муж и двое сыновей, у Елены — четверо наследников, три сына и дочь. И обе сестры признаются: всем, что есть в их жизни, они обязаны, в первую очередь, своим родителям. Великим и любимым.

Пятьдесят два года вместе. Блестящая карьера, крепкая семья, трогательная и не ослабевающая с годами любовь — у этой пары было все, о чем только можно мечтать.

В семье хранится картина — на ней изображен Мстислав Ростропович с длинным, как у Буратино носом (Галина так и звала его — Буратино), а на кончике носа у него сидит вишенка (Галина Вишневская).

Читать далее