.jpg)
Poдня мужa пpиexaлa к нaм нa дaчу c пуcтыми pукaми. Пpишлocь oбъяcнять.
Дача Ольги и Василия была для них маленьким уголком счастья. Небольшой домик, восемь соток, до речки - четыре минуты неспешным шагом. Они купили её пять лет назад, отказывая себе во многом, и каждые свободные выходные посвящали обустройству своей территории. Это было их место. Тихий причал от городской суеты, где Ольга могла читать лёжа в гамаке, а Василий ковыряться в мастерской.
Вася работал менеджером в транспортной компании, человек он был общительный, душевный, очень ценивший родственные связи. Вырос в большой семье, где гостей всегда встречали хлебосольно, и сам он усвоил это правило как святое. Ольга, выросшая в семье, где визиты заранее обговаривались и каждый знал меру, относилась к этому спокойно, пока не столкнулась с полным воплощением его принципов.
В пятницу, когда они уже загрузили машину продуктами на выходные, зазвонил телефон Василия.
—Васюня! Привет! — раздался бодрый голос его брата Стаса. — Слушай, мы тут с семьёй спонтанно решили махнуть к вам на дачу! Мы ж небыли у вас никогда! На два денька, повидаться, отдохнуть у речки, детей искупать. Вы же там будете?
Василий заулыбался.
—Конечно, брат! Едем как раз. Приезжайте, места всем хватит!
Положив трубку, он обернулся к Ольге, сидевшей на пассажирском сиденье.
—Стас с семьёй к нам подъедут. Отлично же! Наконец-то все повидаемся.
Ольга промолчала. Стаса, его жену Лену и двух их шумных мальчишек-погодок она знала поверхностно. Виделись на семейных праздниках в городе. Внезапный приезд «на два денька» с ночёвкой казался ей преждевременным, но спорить не стала. Может, и правда, хорошо будет.
На следующий день к трём часам подъехал старенький седан Стаса. Из него высыпали все четверо. Стас, крупный, высокий мужчина, сразу обнял Василия.
—Вот это дача у вас! Здорово! Сейчас всё будешь показывать!
Из багажника они вытащили только свои сумки с вещами, пляжные полотенца, приготовленные заранее, и надувной круг. Ни фруктов, ни сладостей к чаю, ни хотя бы бутылки вина. «Спешили, забыли в суматохе», — отмахнулся Стас. Василий, хлопая брата по плечу, лишь посмеивался: «Какие проблемы! Главное — что приехали!»
Лена, его жена, потянулась, оглядывая домик оценивающим взглядом.
—Мило. Уютненько. Оль, а покажи, где у вас тут можно руки помыть после дороги.
Дети, восьми и девяти лет, уже носились по участку, заглядывая под каждое ведро.
С первого же часа установился чёткий, негласный порядок. Ольга — на кухне. Василий и Стас — отвечают за мангал и напитки. Лена устроилась в шезлонге с телефоном, изредка покрикивая на детей: «Не лезьте туда!»
Ольга готовила на всех: нарезала салаты, чистила картошку, ходила за питьевой водой к роднику. Василий с братом разжигали мангал, открывали пиво, их смех разносился по участку. Лена изредка заходила на кухню, чтобы взять себе солёный огурчик, приговаривая: «Оль, тебе помочь?» — но, получив формальный отказ, тут же удалялась. Ольге помогать было некому и некогда. Она чувствовала себя не хозяйкой, а нанятой прислугой в собственном доме.
Вечером, после обильного ужина и нескольких тостов «за семейные узы», все пошли купаться. Ольга, уставшая, осталась мыть горы посуды. Она грустно смотрела в окно и понимала, что её «отдых» закончился, даже не успев начаться.
Ночь прошла беспокойно. Дети долго не могли заснуть, взрослые допоздна сидели на веранде. Утром Ольга, встала раньше всех, чтобы приготовить завтрак на шестерых, обнаружила, что молоко и хлеб, привезённые ими с Василием, закончились. Сыр и нарезка тоже на исходе.
—Лена, — осторожно сказала она, когда та вышла на кухню, потягиваясь. — У нас продукты заканчиваются. Может, съездим в магазин? Он тут в пятнадцати минутах.
—Ой, Оль! Я сейчас не могу! Мы с ребятами на речку идем, позагорать. Стас, наверное, с Васей ещё спят, когда проснутся — скажи им, пусть съездят.
Василий, услышав разговор позже, отвёл жену в сторону.
—Что ты пристаёшь к Лене? Они же гости. Неудобно. Не позорь меня.
—Продукты-то кто купит? — прошептала она в ответ. — Наши кончились.
—Ну съезди ты. На нашей машине. Возьми деньги из моего кошелька на тумбочке.
В кошельке лежало три тысячи рублей. На шестерых на день. Ольга молча поехала в магазин. Купила цельную курицу и самое необходимое, доплатив из своих. Возвращалась с тяжёлыми сумками, а в голове была только одна мысль: «Два дня, они сказали. Сегодня вечером уедут».
Но вечером, когда Ольга намекнула на обратную дорогу, Стас лишь удивлённо поднял брови.
—Чего спешить-то? Завтра же праздничный день? В кои-то веки детишек вывезли на природу — пусть дышат. Ты же не прогонишь нас, Оль?
Василий, уже изрядно подогретый за день, радостно поддержал: «Конечно, оставайтесь! Чем дольше, тем веселей!»
Третий день начался с того же. Гости за завтраком шумно обсуждали, как хорошо они выспались на свежем воздухе. Стас, допивая кофе, бодро спросил:
—Оль, а что на обед будет? Вчерашняя курица? Или что-то поинтересней?
Василий, хмурый с утра, потёр виски.
—Оля, съезди, а? Купи ещё шашлыка, только теперь баранину. У меня голова… Ты тут у нас главная по снабжению. Машина, ключи на месте. С деньгами потом разберёмся.
Он сказал это легко, как нечто само собой разумеющееся. Как будто она — служба логистики и общепита в одном лице. В этот момент в Ольге что-то переключилось. Всё накопившееся за три дня раздражение, усталость и чувство несправедливости превратившись в холодную, твёрдую решимость.
—Хорошо, съезжу!
Она взяла ключи и ушла. Через сорок минут вернулась. В руках у неё был один небольшой пакет. Она прошла на веранду, где все уже собирались за столом в ожидании быстрого перекуса. Молча поставила пакет перед Стасом и Леной.
—Что это? — недоуменно ухмыльнулся Стас.
—Ваша еда на сегодня, — тихо сказала Ольга. — Упаковка пельменей, пачка макарон, банка тушёнки. Этого хватит вам всем. На день.
Воцарилась гробовая тишина. Даже дети притихли.
—Ты это… шутишь? — выдавил муж.
—Нет. Это куплено на мои последние деньги. Я три дня готовила, убирала и закупала еду для вас. Моя вахта — окончена. Теперь — ваша. У вас есть два варианта.
Она говорила ровно, без повышения голоса, глядя попеременно на Стаса и Лену.
—Первый: вы сейчас встаёте, едете в магазин сами, и покупаете продукты на обед и ужин на всех. И помогаете мне всё готовить. Если нет, то ваш статус «родственников на отдыхе» меняется на статус «постояльцев». Мы сейчас сядем и обсудим стоимость проживания, питания и услуг нашей гостиницы. По рыночным расценкам. Выбирайте.
Лицо Василия стало багровым.
—Ольга! Да ты с ума сошла! Это же моя родня!
—Родня, — кивнула она, наконец глядя на него. — А я кто? Бесплатная прислуга при твоей родне? Я три дня работала, пока они отдыхали. Ты считаешь это нормальным?
Стас и Лена переглянулись. В их глазах читался не столько испуг, сколько растерянность и жгучее нежелание что-либо делать. Стас попытался вставить голос:
—Да ладно вам, Оль, чего раздули… Мы же по-семейному…
—По-семейному, — перебила его Ольга, — это когда все трудятся для общего блага. А не когда одни пашут, а другие пользуются. Выбирайте. Или магазин или счёт за три дня.
Лена фыркнула, встала.
—Стас, собирай вещи. Поехали. Нечего тут унижаться.
—Вот именно, что унижаться, — громко сказала Ольга. — Унижают того, кто вынужден безропотно обслуживать чужой отдых. Мне надоело быть униженной.
Василий бегал за братом, что-то бормоча, пытаясь извиниться. Стас отмахивался. Дети скулили, что не хотят уезжать. Сборы заняли меньше часа. Наконец, машина тронулась и вырулила на проселочную дорогу.
Василий вернулся на веранду, где Ольга сидела за столом и смотрела на нетронутую пачку пельменей.
—Ну и сцену ты устроила, — хрипло сказал он. — На всю жизнь теперь осадок.
—Осадок, — повторила она. — У меня он был три дня. Ты его не замечал. А теперь он будет у тебя. Можешь поехать к ним, извиниться. И готовить им обед у них дома. Я не против.
Она повернулась и пошла в дом — убирать комнаты, мыть посуду, возвращать своему миру порядок и покой. Её щедрость, как и её терпение, имели четкую границу. И она эту границу только что отстояла.
.jpg)
