Oльгa Пoгoдинa впepвыe o cмepти мужa Aлeкceя Пимaнoвa: «Для мeня этo caмaя cтpaшнaя тpaгeдия»

Oльгa Пoгoдинa впepвыe o cмepти мужa Aлeкceя Пимaнoвa: «Для мeня этo caмaя cтpaшнaя тpaгeдия»

Внезапно скончался ведущий программы «Человек и закон» Алексей Пиманов. Новость о смерти журналиста, режиссера и продюсера появилась на официальном сайте «Первого канал». «У Алексея Пиманова не выдержало сердце. Ему было 64 года. Невосполнимая утрата для нашего коллектива. Мы выражаем глубокие соболезнования его родным и близким», — говорится в сообщении телеканал.

Для родных, близких, друзей и коллег новость о кончине Пиманова стала настоящим ударом. В окружении режиссера говорят, что он не жаловался на здоровье. Напротив, всегда был подтянут, моложав и энергичен. Мол, еще вчера Алексей бодро разговаривал по телефону с родными и близкими.

Нам удалось связаться с супругой режиссера, 49-летней актрисой и продюсером Ольгой Погодиной, которая пытается держаться изо всех сил.

«Для меня это самая страшная трагедия», — сообщила KP.RU Ольга.

Также супруга режиссёра назвала причину его внезапной кончины.

«Инфаркт», — сказала Ольга Погодина.

Многие знают Алексея Пиманова, как бессменного ведущего программы «Человек и закон». Он вел эту передачу без малого 25 лет. По словам коллеги, Алексей Викторович также успевал писать сценарии к фильмам, снимать их и руководить крупным медиахолдингом.

Известно, что Пиманов нередко работал вместе с третьей супругой Ольгой Погодиной, которая выступала в качестве продюсера его картин. Они познакомились перед съемками картины «Три дня в Одессе», когда Алексей Пиманов устроил Ольге 18 проб, прежде чем утвердил ее на роль.

У Алексея есть двое сыновей от первого брака — Денис и Артем пошли по стопам отца и стали режиссёрами. От второго брака имеется приемная дочь Дарья — работает продюсером.

Читать далее

Пуля в глaз вмecтo oбpучaльнoгo кoльцa: пoчeму кpacaвицa-мoдeль пpocтилa тиpaнa и чуть нe пoплaтилacь зa этo жизнью?

ngs24.ru

Пуля в глaз вмecтo oбpучaльнoгo кoльцa: пoчeму кpacaвицa-мoдeль пpocтилa тиpaнa и чуть нe пoплaтилacь зa этo жизнью?

Санкт-Петербург, 2020 год. В операционную одной из городских больниц ввозят 18-летнюю девушку. Диагноз звучит как приговор: сквозное ранение глазного яблока, пуля прошла в трех миллиметрах от головного мозга. Врачи шепчутся — это чудо, что она вообще дышит. На операционном столе — Дарья Мухина, перспективная модель и студентка юрфака. Человек, нажавший на курок, — её «любимый» мужчина.

Сегодня обсудим с вами то, почему детские травмы заставляют выбирать палачей, и почему 5 лет колонии за выстрел в лицо — это цена, которую наша система иногда назначает за разрушенную жизнь.

Психологи говорят: мы ищем то, что нам знакомо. Отец Даши бросил семью в самый тяжелый момент — когда её брат попал в ДТП и нуждался в реабилитации. Мужчина просто ушел, оставив беременную жену с больным ребенком на руках. Он исчез из жизни дочери, не появившись даже тогда, когда она оказалась на грани смерти.

Неудивительно, что в 17 лет Даша нашла «копию» отца. Шаиг Зейналов был вдвое старше, женат, имел детей и работал её начальником в гостинице. Он обещал золотые горы, знакомил с родителями и называл своей женой. Но за фасадом восточного гостеприимства скрывался домашний тиран.

Роман быстро превратился в хронику выживания. Когда Шаиг выпивал (а делал он это регулярно) в ход шли кулаки. Даша дважды оказывалась в больнице со следами зверских побоев, но каждый раз возвращалась. Она верила, что «он изменится», и… сама купила ему ружье в подарок. Это оружие и стало орудием казни.

ria.ru

Выяснилось и другое: пока Даша грезила о свадьбе, предприимчивый сожитель без её ведома набрал на её имя кредитов. Он буквально грабил её, пока она терпела его удары.

Кульминация наступила, когда Дарья всё же решила уйти. Она начала собирать вещи, но Шаиг вернулся домой пьяным. Короткая вспышка ярости, выстрел в упор. Пуля фактически уничтожила левый глаз.

В шоковом состоянии девушка сама вызвала скорую и вышла её встречать. Медики поначалу даже не поняли тяжести ранения — Даша стояла на ногах и не чувствовала боли из-за выброса адреналина.

Затем были 5 сложнейших операций и долгие месяцы реабилитации. Мать Даши, на руках у которой было еще трое детей, оплачивала всё сама. Отец, как и ожидалось, не дал ни копейки. Семья преступника перевела 200 тысяч рублей — издевательская сумма, которой не хватило даже на то, чтобы закрыть кредиты, которые Зейналов повесил на свою жертву.

Судебный процесс шокировал не меньше, чем само преступление. Несмотря на то, что обвинение требовало 10 лет, суд проявил редкое милосердие к стрелку. Шаиг Зейналов получил всего 5 лет колонии общего режима.

Учитывая время в СИЗО, он освободился подозрительно быстро. И первое, что он сделал, выйдя на волю — начал преследовать Дашу. Снова звонки, снова признания в любви, снова требования «дать шанс». Человек, который лишил её глаза, искренне не понимал, почему она не хочет быть с ним.

Сегодня 23-летняя Дарья Мухина живет в Турции. Она сменила страну, чтобы физически скрыться от своего мучителя. Она вышла замуж за успешного мужчину, ведет блог и написала книгу о том, как распознать абьюзера и выйти из токсичных отношений до того, как прогремит выстрел.

Она больше не боится смотреть в зеркало. Протез стал частью её новой силы. Но главный вопрос остается открытым: как вы считаете, является ли 5 лет справедливым сроком за сознательный выстрел в лицо?

Читать далее

Плaкaл тaк, чтoбы нe видeли млaдшиe cecтpы: пoчeму идeaльный дeвятиклaccник взял в pуки кувaлду, пoкa oтчим cпaл?

vk.com

Плaкaл тaк, чтoбы нe видeли млaдшиe cecтpы: пoчeму идeaльный дeвятиклaccник взял в pуки кувaлду, пoкa oтчим cпaл?

Новосибирская область, город Черепаново, октябрь 2020 года. Семья 41-летнего Сергея заявляет о его внезапном исчезновении. Якобы после очередной пьяной ссоры глава семейства собрал вещи и ушел в ночь, растворившись в неизвестности. Полгода жена Дарья и её 15-летний сын Андрей разыгрывали перед соседями и полицией драму ожидания. Они ходили в магазин, провожали детей в школу и покорно отвечали на вопросы оперативников.

Но в марте 2021 года полиция пришла на заброшенный участок на окраине города. Там, под слоем промерзшей земли, нашли то, что осталось от Сергея. В ту же ночь «идеальный» девятиклассник Андрей перестал молчать.

Это история о том, как за закрытыми дверями приличного дома годами зреет ад, и о том, какую цену приходится платить ребенку, который решил, что плакать в подушку больше не поможет.

kp.ru

Со стороны семья казалась крепким середняком: не пьют (как думали многие), дети присмотрены, Андрей — гордость школы, планирует стать военным. Но реальность внутри четырех стен была пропитана запахом перегара и страха. Сергей, отчим Андрея, установил в доме режим концлагеря. Компьютер, телефон, телевизор — под запретом. Друзья — под запретом.

— Он должен был постоянно работать. Не гулять, не играть, — вспоминает Дарья.

Но это были лишь «цветочки». Сергей регулярно поднимал руку на пасынка и жену. Мальчик терпел. Уходил в свою комнату и плакал так, чтобы не видели младшие сестры. Он боялся отчима до дрожи, но еще больше боялся оставить мать один на один с этим монстром. Когда Сергей в очередной раз кинулся на подростка, Дарья попыталась заступиться, но «прилетело» обоим. В полицию не пошли — Сергей умел профессионально вымаливать прощение, чтобы назавтра начать всё сначала.

В тот вечер Сергей пришел не один, а с собутыльниками. Когда гости разошлись, пьяный угар перерос в привычную агрессию. Оскорбления в адрес матери, крики на Андрея: «Тебе здесь не место! Ты здесь никто!». Выплеснув яд, отчим завалился спать.

В этот момент у 15-летнего парня что-то оборвалось. Накопленные за годы унижения, синяки, которые приходилось прятать, и слезы матери сложились в один страшный импульс. На кухне шел ремонт. Андрей молча взял тяжелую кувалду.

— Я даже не сообразила, — признается Дарья. — Сын зашел, сказал, что хочет что-то забить. Я не успела его остановить.

Один точный удар в голову спящего тирана. Андрей позже скажет следствию: в ту секунду он не почувствовал ужаса. Он почувствовал облегчение. Как будто тяжелая плита, давившая на него годами, наконец треснула.

Избавление от тела было делом техники и отчаяния. Мать и сын завернули Сергея в одеяло и под покровом темноты вывезли на заброшенный участок. Полгода они жили с этим знанием. Андрей продолжал ходить в школу, получать хорошие оценки и мечтать о карьере.

Когда полиция прижала их фактами, Дарья сначала пыталась выгородить сына фантастической версией: мол, кувалда сама «отскочила от доски» и приземлилась точно в висок спящему мужу. Но Андрей прервал этот спектакль. Он рассказал всё как было.

kp.ru

— Я часто плакал, но никто, кроме мамы, этого не видел, — эти слова подростка на допросе заставили содрогнуться даже бывалых оперов.

Город Черепаново разделился на два лагеря, но большинство встало на сторону парня. Соседи собирали характеристики, учителя просили суд о снисхождении. Все понимали: это была самооборона длиною в несколько лет.

Суд состоялся в апреле 2022 года. За убийство спящего (что юридически считается беспомощным состоянием) Андрею грозило до 10 лет. Но, учитывая систематические истязания со стороны погибшего, приговор оказался мягче — 5 лет в воспитательной колонии. Мать судить не стали.

Сегодня Андрей отбывает срок. Его мечта стать военным разбита о судимость, но его сестры и мать теперь спят спокойно.

Читать далее

«Я нe пepвый чeлoвeк, oбнapуживший дoкaзaтeльcтвa cущecтвoвaния coзнaния зa пpeдeлaми тeлa». П.Джoнcoн o тoм, зa чтo нac цeнят в дpугoм миpe

Пэт Джонсон

«Я нe пepвый чeлoвeк, oбнapуживший дoкaзaтeльcтвa cущecтвoвaния coзнaния зa пpeдeлaми тeлa». П.Джoнcoн o тoм, зa чтo нac цeнят в дpугoм миpe

– Вода с шумом обрушилась на меня, но потом все звуки стихли. Было только невероятное чувство покоя. И в этот момент я услышал чье-то послание: «Не волнуйся, все на своих местах». Передо мной была темно-синяя стена воды, за которой сиял огромный белый счет. Меня медленно, но верно тянуло к нему. Я почувствовал связь с бесконечным множеством душ. И в этот момент я понял, что Бог ценит нас только за одно, – эти слова принадлежат Пэту Джонсону – человеку, который пережил околосмертный опыт после того, как он утонул во время сплава на байдарке.

Это произошло 12 сентября 2010 года. Когда Пэт Джонсон вернулся к жизни, он начал ощущать все вокруг на более тонком уровне. У него изменилось представление о том, что действительно важно в жизни. Он понял, что ценит Бог, и к каким двум целям нужно двигаться в своей жизни.

Рассказывая о своем опыте, Пэт Джонсон говорит: «Я не первый человек, обнаруживший доказательства существования сознания за пределами тела. Краткие, чудесные проблески этого мира так же стары, как и история человечества».

«Я раньше часто размышлял о том, каково это – утонуть»

– В 2010 году было много дождей. Я жил недалеко от реки Бланко. С друзьями мы часто плавали там на байдарках. Но больше всего нам нравилось сплавляться по реке после сильного дождя, когда воды становилось много. Мой друг Бобби Хамфред работал на Южном полюсе и собирался вернуться туда через неделю. Поэтому я позвонил ему и сказал: «Река в идеальном состоянии. Приезжай в воскресенье», – рассказывает Пэт Джонсон.

Когда они отправились на реку, жена Пэта, как обычно, просила его быть осторожным. Почему-то на это предостережение Пэт ответил странной фразой: «Если что-то со мной случится, все важные бумаги лежат в верхнем ящике прикроватной тумбочки». Женщину это очень встревожило. Поэтому Пэт Джонсон сразу же постарался успокоить свою жену и попросил прощения за неудачную шутку.

Примерно на четверти их пути был ровный участок реки. На нем был построен низкий мост, похожий на зубчатую стену замка. В то время он был затоплен водой. Когда Бобби Хамфред пытался переплыть через мост, передняя часть его байдарки ударилась в один из зубцов моста. Течение развернуло его байдарку боком. Вскоре с ней столкнулся каяк Пэта Джонсона.

Бобби Хамфред шутливо кричал другу: «Уходи с моей дороги, не создавай пробку». Пэт Джонсон попытался оттолкнуться назад, но его байдарка застряла между двумя бетонными блоками. Он решил выбраться из каяка, перебраться через мост и продолжить движение. Но когда Пэт спрыгнул в воду, его дернуло вниз.

Пэт Джонсон оказался внутри гофрированной трубы. Он продвигался по ней маленькими рывками. Течение было очень сильным. Но Пэт добрался до конца трубы. Он увидел под водой руку. Это был Бобби. Он протянул руку и схватил Пэта.

Бобби пытался вытащить своего друга из воды, но в какой-то момент рука Пэта выскользнула из его руки. Пэт снова оказался в трубе. Вода с силой и шумом обрушилась на него.

– Знаете, я раньше часто размышлял о том, каково это – утонуть. Это представлялось мне борьбой с постепенным затуханием. Но сейчас у меня было все иначе. У меня было совершенно чистое сознание. А потом кто-то выключил свет, и я оказался в другом месте. Мне казалось, что я нахожусь за толстым темно-синим стеклом, а потом в него кто-то бросил камень. Образовалась дыра, через которую сиял ярко-белый свет. Мне казалось, что я смотрю в калейдоскоп, в котором все время меняются оттенки белого, – рассказывает Пэт Джонсон.

Пэта медленно тянуло к свету. Он не мог контролировать свои движения. У Пэта не было ощущения, что у него есть тело. Он чувствовал полную расслабленность. Ее нельзя сравнить с земной. Когда вы расслабляетесь, вам все равно что-то мешает: одежда, звуки, мысли. Там всего этого не было.

В этом состоянии Пэт приближался к свету. Он видел вокруг себя разные силуэты. Пэт Джонсон не мог рассмотреть, кто это. Ему хотелось знать, кто эти люди. Он хотел рассмотреть среди них своих знакомых. Пэт понимал, что между ним и этими людьми есть какая-то связь. Также он понимал, что находится в достойном месте, и что он не так уж и плох, раз попал сюда.

«У меня, как и у других, есть две цели»

– Мне казалось, что осталось совсем чуть-чуть, чтобы увидеть лица тех силуэтов, которые окружали меня. Но тут я пришел в себя и увидел камни на дне реки. Пока я находился без сознания, меня выбросило из трубы и несло по реке дальше. Мой друг смог переплыть мост на байдарке и догнать меня. Он вытащил меня на мелководье. Он говорил, что мое лицо было фиолетовым. Бобби перевернул меня лицом вниз и удалил воду из моих легких. Когда я пришел в себя, Бобби начал на меня кричать. Несколько раз он повторил, что ненавидит меня. Бобби потребовалось время, чтобы прийти в себя, – вспоминает Пэт Джонсон.

Пэт откашлял последнюю воду, лег на спину и начал смотреть в голубое небо. Он был поражен его красотой, и ему казалось, что он видит небо первый раз в своей жизни. Пэт смотрел на деревья, и ему казалось, что он чувствует, как по ним движется сок. Он ощущал шевеление травы под собой. Все было живым вокруг. Пэт Джонсон чувствовал связь со всем этим.

Через двадцать минут друзья сидели в байдарках и плыли по реке. Пэт нашел свое сломанное весло. Слева он видел большую птицу, которая летела недалеко от них. Потом она села на высокий кипарис. Пэту казалось, что эта птица светится. В этот момент он ощущал присутствие Бога.

Плывя в байдарке, он шептал: «Господи, не дай мне забыть этого, пусть все будет во славу Твою». Потом Пэт повернулся к Бобби и сказал: «Я очень рад, что это случилось со мной». Бобби начал ругаться и кричать: «Что ты такое говоришь?!»

Наконец, они вернулись к своей машине и отправились домой. Жена Пэта ждала их у ворот. По лицам мужчин она поняла, что что-то произошло. Она начала расспрашивать, но Пэт прошел мимо. Он отправился в свою комнату. Через пару минут Пэт услышал, как Бобби, сидя на кухне с его женой, рассказывает обо всем. Его голос дрожал. Бобби старался сдерживать слезы. Но вскоре Пэт услышал плач друга и плач своей жены.

– Потом мы решили поехать в ресторан, чтобы поесть. Там было, наверное, человек двадцать. У меня было ощущение, что я вижу их души, и они были настолько осязаемыми, что мне казалось: протяни только руку – и ты коснешься их. Тогда мне было 53 года. Я был предпринимателем и консервативным человеком. Поэтому те изменения, которые произошли со мной, были совершенно не свойственны мне, – поясняет Пэт Джонсон.

Вечером Пэт отправился к врачу. Они были хорошими знакомыми. Врач не обнаружил у Пэта никаких повреждений мозга. Он наблюдал за его состоянием еще пару дней. На одном из приемов Пэт сказал врачу: «Знаешь, мне там понравилось, там было так спокойно и хорошо». Врач не стал развивать эту тему. Он просто пошутил: «Ты бы так не говорил, если бы оказался на пожаре».

После этого разговора Пэт Джонсон понял одну вещь: «Если вы рассказываете людям, что были на небесах, видели Бога, общались с ангелами, будьте готовы к тому, что вам скажут в ответ: «Тебе нужны люди в белых халатах и смирительная рубашка».

За эти шестнадцать лет Пэт Джонсон встретил много людей, переживших клиническую смерть. Он говорит, что сегодня он чувствует себя обязанным перед другими людьми, и он должен рассказать о своем опыте. Пэт Джонсон называет такой опыт ответом на молитвы других людей.

– Находясь там, я чувствовал, что дома. Через год или полтора после случившего я начал тосковать по дому. Но я также понимаю, что не мне решать, когда мне возвращаться туда. А пока я еще здесь, значит, мне есть чем заняться. У меня, как и у других, есть две цели: любить людей и любить Бога. Вся проблема в том, как выразить эту любовь. Никто из нас этого еще не сделал идеально, – говорит Пэт Джонсон.

В чем же заключается эта любовь? По словам Пэта Джонсона, здесь важен не только результат, но и наши намерения. Некоторые делают людям хорошие вещи, но при этом презирают этих людей. И такой человек хороший только для нас, потому что мы не знаем, каковы его истинные намерения. По словам Пэта, Богу ценно только то, что есть в нашей душе, и то, как мы относимся к другим людям.

– Меня спрашивают, в чем секрет жизни. Секрет в том, что вы рождаетесь и живете 70 или 80 лет. На этом пути у вас будут прекрасные моменты, но вас будут испытывать и учить. Мы учимся и переживаем жизнь. Если вы стремитесь к людям, к Богу вы постоянно немного растете. В Писании говорится, что Он – гончар, а мы – глина. Жизнь – это закалка, которая готовит нас к следующему этапу. Здесь мы оттачиваем наши души вместе с другими душами. Это и есть более масштабный план и более высокая цель, которую мы не видим из-за всех раздоров, существующих в мире, – убежден Пэт Джонсон.

Читать далее

«Oдeньтe мeня хopoшo, зa мнoй пpишли poдитeли». Пocлeдниe cлoвa жeнщины, кoтopaя ocтaвилa oтцa и мaть умиpaть в oдинoчecтвe

calend.ru

«Oдeньтe мeня хopoшo, зa мнoй пpишли poдитeли». Пocлeдниe cлoвa жeнщины, кoтopaя ocтaвилa oтцa и мaть умиpaть в oдинoчecтвe

Москва, декабрь 1981 года. В одной из столичных больниц угасает 73-летняя женщина. Она давно не встает, ее сознание путается. Врачи скрывают от нее подлинный диагноз — рак. В редкие моменты просветления она смотрит в пустоту и тихо бормочет: «Оденьте меня хорошо, за мной пришли родители». Эти слова — ключ к делу всей ее жизни. Делу, в котором она была одновременно и главной обвиняемой, и главной потерпевшей. Делу о предательстве, которое невозможно зафиксировать в уголовном кодексе, но которое оставило след, более глубокий, чем любая рана. Умирающую женщину зовут Ксения Александровна Куприна. И родители, за которыми она так торопилась, — это великий русский писатель Александр Куприн и его жена Елизавета, которых она оставила умирать в нищете и одиночестве сорок четыре года назад.

Это дело начинается в 1908 году, с рождения девочки, которую в семье прозвали Кисой. Она была поздним и обожаемым ребенком. Родители, уже пережившие смерть одной дочери, обрушили на нее всю свою безоглядную, почти болезненную любовь. Отец, знаменитый писатель, ни в чем не отказывал своему идолу. Если пятилетняя Ксюша требовала, чтобы рождественская елка стояла в доме до лета. И она стояла, осыпаясь и теряя цвет. Когда отец однажды попытался срубить засохшее дерево на дрова, девочка, по ее собственным воспоминаниям, набросилась на него, как «маленькая фурия», молотя кулаками по спине. В наказание она на несколько месяцев спрятала его пилу и топор, а высохшие иголки упрямо подсыпала ему в рукописи, в еду, в постель. И ей все сходило с рук.

Счастливое детство в Гатчине оборвалось в 1917 году. Революция, голод, арест отца. В 1919 году Куприн, чудом избежав расстрела, навсегда покинул свой дом, отправив семью в эмиграцию. Последнее, что помнила одиннадцатилетняя Ксения о России — это быстрые сборы, оставленные игрушки и постоянный страх. Летом 1920 года Куприны прибыли в Париж.

Именно здесь, в эмиграции, начинается основной эпизод этого дела. Семья жила в отчаянной бедности. Отложенные деньги быстро закончились, новые произведения Куприна почти не приносили дохода. Иногда они неделями сидели в холодной квартире без света и газа. Отец, сломленный и потерянный, много пил и подрабатывал простым корректором. Мать, как писал Куприн, «разрывалась на части», умудряясь при этом помогать другим нищим эмигрантам.

А их дочь Ксения в это время расцветала. В неполные 18 лет она стала манекенщицей в модном доме Поля Пуаре, а затем — киноактрисой. Она взяла себе звучный псевдоним Kissa Kouprine. Париж был у ее ног. Она снималась с Жаном Габеном и Жаном Маре, ее фотографии украшали обложки журналов, она жила на Елисейских полях. Она порхала по жизни, словно стрекоза из басни. Каждый вечер за ней заезжали друзья на дорогих автомобилях, она получала высокие гонорары и тратила их на наряды и развлечения. А ее родители в это время голодали.

vitas1917.livejournal.com

В материалах этого дела есть один эпизод, зафиксированный в ее собственных мемуарах. Однажды, стоя на улице в ожидании друзей, Ксения увидела своего отца. Беспомощного, худенького, почти слепого старика, который, обращаясь в пустоту на ломаном французском, просил прохожих помочь ему перейти дорогу. Какие-то девушки, стоявшие рядом, смеялись над ним. «Мне было неловко подойти к нему сразу, — напишет она позже, — и я подождала, пока девушки уйдут». Она так и не подошла. Она просто смотрела, как ее отец, великий писатель, униженно просит о помощи, и стыдилась его бедности и слабости.

Иван Бунин, встретивший Куприна в те годы, вспоминал: «Он шел мелкими, жалкими шажками, плелся такой худенький, слабенький, что, казалось, первый порыв ветра сдует его с ног». Таким его видела и собственная дочь. Но это не мешало ей продолжать свою блестящую светскую жизнь.

Развязка наступила в 1937 году. Советское правительство разрешило стареющему и больному Куприну вернуться на родину. Он мечтал, что дочь поедет с ним. Но у Ксении были другие планы. «Мне не было еще и тридцати, — оправдывалась она позже. — Будущее казалось лучезарным! А теперь я вижу, что все те годы прожила бесплодно». Дочерний долг казался ей непосильной обузой. Она отказалась ехать, пообещав приехать позже.

epochtimes.ru

Прощание на вокзале было коротким. Куприн высунулся из вагона и, уже когда поезд тронулся, не отпускал руки дочери, целовал их и повторял: «Лапушки мои...» «Я вдруг почувствовала в тот момент, что больше его никогда не увижу», — вспоминала Ксения. Так и случилось. Через полтора года Куприн умер в Ленинграде. Его жена пережила его на четыре года и ушла в полном одиночестве.

Для Ксении отъезд родителей стал началом конца. Карьера в кино закончилась с приходом звука — она так и не избавилась от сильного русского акцента. Эмигрантское сообщество отвернулось от нее, обвиняя в том, что она «продала родителей большевикам». Она пыталась заниматься дизайном, открывала ресторан, но все прогорало. Двадцать лет она прожила в Париже без паспорта, с удостоверением личности, где стояла отметка «без родины».

calend.ru

В 1958 году, в возрасте 50 лет, она вернулась в СССР. Но и здесь не нашла своего места. Роли в театре ей давали крошечные, унизительные. Она написала прекрасную книгу воспоминаний «Куприн — мой отец», но это не принесло ей ни славы, ни душевного покоя. Она жила в одиночестве, окруженная кошками, в своей однокомнатной квартире на Фрунзенской набережной. Она не стала своей во Франции, не стала своей и на родине. Это была вторая эмиграция, на этот раз — внутренняя.

В декабре 1981 года ее не стало. Урну с ее прахом захоронили в могиле отца на Литераторских мостках в Ленинграде. Это было ее последнее возвращение. Дело замкнулось. Женщина, которая всю жизнь бежала от своих родителей, в итоге нашла покой рядом с ними. Но вопрос, вынесенный в заголовок этого дела, так и остался без ответа: было ли в ее блистательной и пустой жизни хотя бы мгновение раскаяния? Протокол молчит.

Читать далее

«Я умepлa и увидeлa aд, paй и cкpытую пpaвду oб иллюзии Зeмли». М. К. МaкДэниeл o тoм, чтo пpoиcхoдит нa дpугoй cтopoнe нaшeгo бытия

Мэри Кей МакДэниел

«Я умepлa и увидeлa aд, paй и cкpытую пpaвду oб иллюзии Зeмли». М. К. МaкДэниeл o тoм, чтo пpoиcхoдит нa дpугoй cтopoнe нaшeгo бытия

– В 1999 году моя жизнь быстро угасала от легочной недостаточности. Врачи приняли решение ввести меня в кому. Я попрощалась с родственниками и уснула без всяких надежд на возвращение. Но сразу после этого я снова пришла в сознание. Мне показалось, что я нахожусь в чулане или шкафу. Но то, что я посчитала чуланом, было просто отправной точкой в череде кошмарных пейзажей, среди которых было много отчаяния и демонических фигур. Но когда я сделала то, к чему стремился мой дух, тьма сменилась светом, и я увидела рай, – такую историю рассказывает Мэри Кей МакДэниел.

Опыт, который получила эта женщина, оказавшись вне тела, отличается от многих других. По словам Мэри Кей МакДэниел, она побывала в измерении ада. Место, которое описала эта женщина, производит угнетающее впечатление. Но даже в нем есть место для надежды. Опыт Мэри МакДэниел подтверждает это.

«Мне хотелось просто бежать отсюда»

– Мой жених Рон умирал от лейкемии. Я ухаживала за ним. Врачи говорили, что он проживет два-три месяца, но мы выиграли у смерти целых восемь. Когда Рона не стало, я была морально и физически истощена. Я подхватила простуду, а потом у меня началась пневмония. Меня отвезли в больницу. Когда мы туда добрались, я вышла из машины и упала на землю. Когда меня привели в чувство, я увидела своих родственников. Они собрались в больнице, потому что врачи сказали им, что мой шанс выжить ниже сорока процентов, – рассказывает Мэри МакДэниел.

Врачи объявили женщине, что они собираются ввести ее в кому. Ей сообщили: «Ваш мозг отключится на время, но мы скоро увидимся». Мэри МакДэниел обвела взглядом своих застывших родственников и помахала им рукой. Потом она закрыла глаза. Мир померк для нее. Но это длилось недолго.

Мэри МакДэниел вскоре снова почувствовала себя в сознании. Она осмотрелась вокруг и поняла, что находится в каком-то темном замкнутом месте. Первые минуты Мэри боялась двигаться, чтобы не натолкнуться на какую-нибудь преграду и не ушибиться. Она ждала, когда кто-нибудь из врачей придет за ней. Время шло, но никого не было.

– Я не могу сказать, как долго длилось мое ожидание. Стало светать. Я подумала, что это восходит солнце. Я почувствовала себя смелее, потому что теперь я могла видеть, что происходит вокруг. В этой полутьме я начала слышать чьи-то стоны. Моя комната наполнилась неприятным запахом. Мне казалось, что от меня тоже плохо пахнет. Со всех сторон до меня доносились чьи-то шипящие голоса: «Ты знаешь где ты?» Это напугало меня до смерти. Я встала и бросилась в темноту. И мне было все равно, врежусь ли я во что-то. Мне хотелось просто бежать отсюда, – вспоминает Мэри МакДэниел.

Впереди Мэри увидела яркие огни. Она оказалась в городе. По словам Мэри МакДэниел, он напоминал ей Нью-Йорк. Все вокруг здесь было объято огнем. Отовсюду слышались крики. Мэри МакДэниел не знала, что происходит, но она понимала, что ей нужно спрятаться.

Она бежала вдоль пустынных улиц, которые были объяты огнем. Наконец, Мэри увидела группу людей. Они были похожи на бездомных. Мэри спросила: «Где здесь можно достать воду и найти помощь?» Кто-то ответил ей: «Где это «здесь»? Мы совсем одни». Эти слова испугали Мэри МакДэниел. Она решила найти другое, более безопасное место.

Вскоре она оказалась у невысокой бетонной стены. Мэри пыталась забраться на нее, но в последний момент срывалась и падала вниз. Вокруг слышался металлический скрежет. Это пугало Мэри и заставляло ее снова и снова пытаться преодолеть стену.

Когда Мэри упала в очередной раз, вокруг стало темно. А когда свет снова появился, Мэри увидела большое человекообразное существо. Оно сказало ей: «Хочешь уйти отсюда?» Когда Мэри кивнула головой, существо продолжило: «Сначала ты должна оказать мне одну услугу».

«Я зажмурилась от страха, продолжая петь»

– Я оказалась на дороге. Впереди и сзади меня по ней шли люди. Казалось, что они не замечают меня. Они шатались из стороны в сторону и что-то бормотали про себя. Находясь среди них, я чувствовала страх. Но так как другого пути не было, я просто шла по дороге, наклонив голову и уподобляясь идущим, чтобы на меня не обратили внимание. В какой-то момент все замерли, и я поняла, что это из-за меня. Через мгновение я была окружена толпой. Кто-то толкнул меня, а потом сбил с ног, – продолжает Мэри МакДэниел.

Ее позвала за собой одна женщина из толпы. Мэри понимала, что если она пойдет за ней, то, возможно, спасется. Они продолжили свой путь вместе. В дороге их застал сильный снегопад. Стало очень холодно. Впереди женщины увидели хижину и решили переждать в ней.

Хижина была ветхой и не спасала ни от ветра, ни от холода. Сидя на полу этой лачуги, Мэри спросила у женщины: «Что происходит, что это за место?» В ответ она услышала: «Я уже давно здесь. Сейчас на Земле Рождество. И это худший день для нас здесь».

– До этого момента я не понимала, что произошло со мной. Но теперь все встало на свои места. Теперь я не сомневалась в том, что умерла и попала в ад. Меня ужаснула мысль, что я больше никогда не вернусь к своей жизни. Чтобы хоть немного успокоить себя и приободрить свой дух я начала напевать рождественскую песню «В яслях». Женщина, которая привела меня сюда, начала кричать и размахивать руками. Она пригнулась к земле и стала похожа на паука, а потом прыгнула на меня, и я зажмурилась от страха, продолжая петь, – рассказывает Мэри МакДэниел.

Когда Мэри открыла глаза, она увидела, что находится среди успокаивающего света. Вокруг был только свет, и она парила в нем. Насладившись состоянием покоя, Мэри МакДэниел огляделась вокруг. Она поняла, что находится в просторной комнате, в которой вместо дверей были изящные арки.

Здесь Мэри увидела Рона, который умер от лейкемии месяцем ранее. На тот момент ему было 52 года. Болезнь состарила его. Рон остался без своих седых волос. Но теперь Мэри видела другого Рона. Он выглядел не старше тридцати лет. Его волосы были каштановыми, а не седыми.

– Я была рада видеть своего жениха. Я понимала, что мы в раю. И это было так прекрасно после всего того, что я видела. Но Рон сказал, что мне нужно будет вернуться. Я запротестовала. Рон успокоил меня и сообщил, что у меня будет время, чтобы отдохнуть. После этого он исчез. Я оказалась на лугу у ручья. Я встретила здесь трех женщин. Одна говорила со мной на каком-то мелодичном языке. Вторая женщина сидела в кресле и шила одеяло из лоскутов. А третья протянула мне свернутый листок бумаги, – говорит Мэри МакДэниел.

Мэри взяла записку и развернула ее, чтобы прочесть. Но в этот момент ее ослепил яркий свет, и она не смогла рассмотреть написанного.

Мэри пробыла в коме почти три недели. За это время она похудела почти на сорок килограмм. Мэри МакДэниел настолько ослабла, что первые дни после возвращения она могла общаться, только моргая глазами. Через месяц она вернулась домой. После возвращения Мэри рассказала своим родственникам о том, что происходило с ней, когда она была в коме.

И хоть первая часть опыта Мэри МакДэниел похожа на череду эпизодов из кошмарного сна, эта женщина уверена, что ее видения не были галлюцинациями. Мэри утверждает, что они были чем-то более реальным, чем сама жизнь. Она называет их уроками, замаскированными под чудеса.

– Я умерла и увидела ад, рай и скрытую правду об иллюзии Земли. Здесь мы на время, а вся наша вечность там. Долгое время мои воспоминания были для меня кошмаром. Только через десять лет я нашла группу людей, которые, как и я, пережили опыт вне тела. Каждый из нас поделился своими кусочками воспоминаний. И это дало нам понять, что происходит на другой стороне нашего бытия. Сейчас я понимаю, что все мы – часть Бога, то есть наши души. И это не Бог отправляет нас в ад. Мы выбираем это сами. Сейчас я стараюсь жить, никого не осуждая, проявляя доброту и милосердие. И в этом моя свобода. Я никому ничего не навязываю. Я здесь, чтобы рассказать свою историю. Надеюсь, что она поможет кому-то, – говорит Мэри МакДэниел.

Читать далее

Cкoнчaлacь нa 100-м гoду жизни и ocтaвилa вcё нacлeдcтвo Иpинe Пeгoвoй: poдcтвeнники пoдaли в cуд нa oбжaлoвaниe зaвeщaния Людмилы Apининoй

Cкoнчaлacь нa 100-м гoду жизни и ocтaвилa вcё нacлeдcтвo Иpинe Пeгoвoй: poдcтвeнники пoдaли в cуд нa oбжaлoвaниe зaвeщaния Людмилы Apининoй

Она перешагнула девяностолетие одна. Квартира в центре Москвы, вид на старые каштаны, тишина. Родственников рядом не оказалось никого. Никто не звонил, не приезжал, не спрашивал, нужна ли помощь. Людмила Аринина доживала свой век одна.

И вдруг — как гром среди ясного неба — после её смерти выяснилось: почти всё наследство, включая трёшку у «Маяковской» и дачу под Истрой, она оставила не племянникам, а актрисе Ирине Пеговой.

Те, кто молчал годами, мгновенно ожили. Подали в суд. Требуют отменить завещание. Говорят, что пожилая женщина уже не понимала, что подписывает, что её кто-то уговорил. Но где же они были, когда она лежала одна с больным сердцем? Когда боялась выйти из дома за хлебом?

История неприятная, но очень жизненная. И суду теперь разбираться, что важнее: кровное родство или реальная забота.

Саратовская детство, хлебные корочки и ташкентский поворот

В 1926 году в заволжском селе Синодское у учительницы русского и художника-самоучки родилась дочка. Назвали Людмилой. Мать с отцом думали: будет рисовать или пойдёт в педагоги. А девчонка уже тогда вертелась перед зеркалом — хотела на балетную сцену.

Но через два года грянул голод. Поволжье вымирало. Семья бросила дом и переехала в Ташкент. Спасали жизни, а не мечты. В Узбекистане хлеб выдавали по карточкам: тем, кто работает, — шестьсот граммов, иждивенцам — четыреста. Каждый вечер отец срезал с пайки корки, складывал в отдельную миску. Дочка бежала к соседской ребятне и хвасталась: «А у нас сегодня чай с хрустящими корочками!» Для неё это было счастье.

Война ворвалась в их дом, когда Людмиле Арининой только-только исполнилось пятнадцать. Отца призвали. Мать слегла с тяжёлой болезнью.

Девочка-подросток взяла на себя всё: устроилась разносить тарелки в столовую при Доме художников, а в свободные часы бежала в госпиталь — мыть, стирать, ухаживать за ранеными. Учиться тоже не бросила. Одноклассники спрашивали: «Ты как всё успеваешь?» А она просто знала: если расслабишься — они с мамой не выживут.

Однажды в столовую зашла женщина с уставшими, но цепкими глазами. Дора Вольперт — актриса из Ленинграда, которую эвакуация закинула в Ташкент. Посмотрела, как юная Люда ловко управляется с подносами, и вдруг попросила: «Почитай мне что-нибудь, девочка».

Аринина прочитала стихи. Вольперт не похвалила, не улыбнулась. Молча выслушала. А через минуту выдала фразу, которую Людмила запомнила на всю жизнь: «Тебе не еду разносить. У тебя другая дорога».

Именно в тот вечер в голове у пятнадцатилетней девчонки что-то переключилось. Она решила: станет актрисой. И точка.

Москва, ГИТИС и полвека до узнавания

В 1944 году Людмила Аринина приехала в столицу с одним чемоданом и школьным аттестатом, где были одни пятёрки. Поступила в ГИТИС легко — приняли с первого раза. Ни родственников, ни блата, ни денег. Только голос и характер. Окончила в 48-м.

А потом наступило долгое молчание. В кино её не звали. Год за годом. Только в 1967-м, когда актрисе уже перевалило за сорок, ей дали маленький эпизод в картине «Четыре страницы одной молодой жизни». Роль паспортистки — пара кадров, несколько фраз.

Настоящая известность нагрянула, когда Людмиле Арининой стукнуло пятьдесят. Пётр Фоменко искал актрису на роль в фильме «На всю оставшуюся жизнь». Пробовать не стал. Просто встретился, дал почитать сценарий и попросил пересказать сюжет своими словами.

Она рассказала. Фоменко хлопнул ладонью по столу: «Всё, ты утверждена». Потом объяснял: «Она не играет — она живёт. Такое не выучишь». Картина вышла, и зрители вдруг узнали эту женщину с усталыми, но живыми глазами.

Дальше — десятки фильмов. «Гостья из будущего», где Аринина сыграла небольшую роль, но зрители её запомнили. «Белорусский вокзал» — крошечная роль, а без неё фильм уже не представить. «Любимая женщина механика Гаврилова», «Осенний марафон», «Ералаш».

Везде эпизоды. Никто не ставил её на обложки. Фестивали проходили без неё. Но в метро, в очереди в аптеку, на рынке к ней подходили: «Извините, вы же та самая? Из кино?» Она кивала. И люди улыбались. Не звезда — родная.

Амплуа одинокой женщины: трое мужчин, ни одного ребёнка

Людмила Аринина почти всегда играла женщин, которые держат удар. Одиноких. Усталых. Но не сломленных. Режиссёры видели в ней эту внутреннюю пружину и давали роли без проб. А потом выяснилось, что Аринина не играет — она просто не умеет жаловаться в жизни.

Последний раз она появилась на экране в 2016 году в сериале «Склифосовский». Девяносто лет. После этого съёмки прекратились. Профессия отпустила. Осталась только московская квартира, тишина и годы.

Первый муж — белое пятно в биографии. Актриса о нём не говорила никогда. Прожили лет десять — и всё. Вторым супругом стал театральный режиссёр Николай Мокин. Красивый, талантливый, но с тяжелейшим недугом — алкоголизмом.

Аринина возилась с ним, как с больным ребёнком. Вытаскивала из запоев, звонила врачам, отпаивала. Не ушла. Позже в разговоре с подругой обронила: «Он дал мне профессию. Как я могла его бросить?». Мокин ушёл раньше неё. И тогда она снова осталась одна.

Вдовство затянулось на годы. Но после шестидесяти случилась третья встреча. Николай Семёнов — военный в отставке, подполковник. Он давно следил за работами Людмилы Михайловны по телевизору, а встретив, понял: вот она.

Вместе они объездили полмира, по утрам делали гимнастику, спорили о книгах. В 80 лет Аринина выучила английский — ради роли в детективе. Семёнов был рядом. Этот брак оказался тихим и правильным. Но в 2021 году мужа не стало.

Детей Бог не дал. Родственники? Какие-то племянники, то ли дети брата, то ли мужа — никто точно не знает. Звонили раз в полгода. Приезжали раз в два года. После похорон Николая Семёнова Людмила Аринина осталась в пустой квартире у «Маяковской». Одна.

Как чужой сценарий привёл к родству

В «Мастерской Петра Фоменко» Людмила Аринина и Ирина Пегова пересекались по работе, но близко не общались. Просто коллеги: одна старше, другая младше. Настоящее знакомство случилось на съёмках ленты «Закон обратного волшебства».

По сюжету Аринина играла бабушку героини Ирины Пеговой. Оказалось, живут неподалёку — обе в центре, у станции «Маяковская». Разговорились в перерывах. И понеслось: чай, обсуждение спектаклей, прогулки по Патриаршим.

Когда Людмиле Михайловне перевалило за девяносто пять, она осталась без близких. Третий муж ушёл из жизни. Племянники существовали, где-то далеко.

Ирина Пегова не делала громких заявлений, не клялась в вечной дружбе. Просто взяла трубку однажды вечером и услышала тихий голос:

— Ирочка, я такая несчастная. Даже не думала, что старость может быть настолько горькой.

Никаких слезливых монологов. Сказано буднично, как о погоде.

Пегова не стала читать нотации и утешать банальностями. Она поступила проще: на следующий день приехала с сумками. Потом нашла домработницу — женщину, которая раз в неделю мыла полы, ходила в магазин, варила суп.

Когда сама Ирина была занята на репетициях или съёмках до ночи, присылала свою помощницу. Они созванивались каждый день. Коротко: «Людмила Михайловна, вы поели? Таблетки приняли?». Аринина смущалась, отнекивалась. Она вообще не умела просить. Была из тех интеллигентных, до неловкости воспитанных людей, которым легче терпеть, чем обременить другого.

«У родственников своя жизнь, а у меня с Ирой — своя»

Соседка с первого этажа, пожилая дама в клетчатом пальто, часто видела их вдвоём. Весной, когда с каштанов облетали свечки, две женщины шли под руку. Та, что постарше, — с палочкой, но с прямой спиной. Вторая, светловолосая, придерживала её под локоть и что-то рассказывала смешное.

Однажды в разговоре с соседкой обронила: «Мои-то родственники? У них своя жизнь, работы много, им некогда. А у меня с Ирой — своя жизнь. И мне хорошо». Та соседка потом журналистам пересказывала: «Она не жаловалась. Просто констатировала факт».

Те, кто знал Людмилу Аринину лично, в один голос твердили: она была невыносимо скромна. Стеснялась принимать помощь. Если Пегова присылала продукты, Аринина мучилась: «Ирочка, зачем вы тратитесь? Я сама могла бы». Хотя сама уже с трудом передвигалась по квартире.

Пегова научилась хитрить: не спрашивать «что вам нужно?», а просто привозить и ставить в холодильник. Или вызывать врача без предупреждения. Аринина вздыхала, но не спорила. Понимала: это не жалость. Это забота.

Ирина Пегова не афишировала свою помощь. Ни постов в соцсетях, ни интервью на тему «как я спасаю одинокую старушку». Всё тихо, без позы.

Когда у Арининой падало давление, Пегова бросала свои дела и мчалась через всю Москву. Когда нужно было оформить льготы, Ирина договаривалась с соцработниками. При этом у самой — взрослая дочь, театр, съёмки, бешеный график. Но она находила время. Каждый день. Восемь лет, пока Аринина не ушла.

Завещание, в котором ни гроша тем, кого не было рядом

Нотариус огласил документ — в комнате повисла тишина. Аринина распорядилась всем, что нажила за век: трёхкомнатная квартира в центре Москвы, дача в Истринском районе, небольшие сбережения и целый архив — папки с письмами, стопки фотографий, театральные афиши, тетради с режиссёрскими пометками. Всё это отходило Ирине Пеговой.

В завещании были чёткие слова:

«За поддержку в последние годы жизни выражаю благодарность Ирине Пеговой и передаю ей основную часть имущества».

Племянники, о которых годами не было ни слуху ни духу, материализовались мгновенно. Приехали, потребовали копию документа, начали возмущаться:

— Тётя была старая и немощная, её обвели вокруг пальца. Она вообще не понимала, что подписывает.

Нотариус развёл руками и предъявил медицинское заключение — на день оформления завещания Людмила Михайловна была полностью дееспособна. Свидетели подтвердили, что она чётко отвечала на вопросы и сама называла фамилию Пеговой.

Родственники не успокоились. Подали иск в суд. Потребовали признать документ недействительным, а квартиру и дачу поделить между собой. Адвокаты засуетились. Судья назначил почерковедческую экспертизу — проверить, точно ли Аринина сама ставила подпись. Наложил арест на недвижимость.

Замки в квартире и на даче сменили. Архив, где лежала почти вековая история актрисы, упаковали в коробки и перевезли в неизвестное место. Племянники тем временем давали интервью: «Мы переживаем за справедливость. Мы её родная кровь».

Суд идёт, а вопрос остаётся

Людмила Аринина ушла в 99 лет. За её гробом шли коллеги, поклонники, которым она запомнилась по крошечным ролям. И Ирина Пегова. Ни одного племянника на похоронах не было. Они объявились позже — когда запахло квартирой в центре Москвы.

Сейчас суд изучает медицинские документы, эксперты копаются в истории болезни, адвокаты спорят о судебной практике. Пегова молчит. На все вопросы журналистов отвечает одно и то же: «Я просто помогала человеку. О наследстве даже не думала». Коротко и по делу.

Но закон есть закон. Суд решит, кому достанется наследство. А пока квартира и дача заперты, архив опечатан.

В этой истории нет простых ответов. Кто ближе — тот, кто с тобой одной крови, или тот, кто восемь лет носил тебе суп и вытирал слёзы? Каждый решает сам.

Людмила Аринина свой выбор сделала. Осталось узнать, согласится ли с ним суд. Но даже если завещание отменят, в памяти тех, кто любил актрису, останется другое: настоящая близость не измеряется ДНК. Она измеряется поступками. А поступки Пеговой говорят громче любых родственных уз.

Читать далее